Сидя в камере, я увидел, как луч света падает из окна на цементный пол. И тогда я сообразил, что пассионарность — это энергия, такая же, как та, которую впитывают растения.
Горы только издали имеют форму, а когда на нее взойдешь, то как дом — вошел в дом: разные комнаты, чуланы, кладовые, уборные, коридоры, а крыши не видно.
Когда яркое пламя любви перестаёт мерцать, веселее горит огонёк привязанности; его-то легко поддерживать изо дня в день и даже усиливать по мере того, как приближается холодная смерть.
Теперь до самого горизонта было уже темным-темно, и казалось, само пространство, весь горячий воздух в нём сжимаются под гнётом туч, как бы затаив дыхание перед последним мигом, решающим и страшным.
Тут и я взглянул, да чуть не окочурился – в комнате темным-темно, а в глубине два глаза синих полыхают и так ярко, заразы, что ещё и щупальца извивающиеся видать было!
Заглянула в горлышко и увидела, что в калебасе темным-темно.