Я вообще считаю, что в шахматах всё держится на тактике. Если стратегия — это глыба мрамора, то тактика — это резец, которым действует мастер, создавая произведение шахматного искусства.
Взвесим выигрыш и проигрыш, ставя на то, что Бог есть. Возьмём два случая: если выиграете, вы выиграете всё; если проиграете, то не потеряете ничего. Поэтому, не колеблясь, ставьте на то, что Он есть.
Шахматы обеднели бы, если выбросить мастерство защиты. Настоящее произведение искусства в шахматах создается только тогда, когда атаке противоставляется настоящая защита.
И если на следующий день будут поражены другие 10, 20, 50 центров, кто сможет еще удержать обезумевшее население от бегства в поля и деревни, чтобы спастись из городов, представляющих собой мишени для неприятельских ударов?
Половина всех вариантов, которые шахматист рассчитывает во время партии, оказывается ненужной, но, к сожалению, никто заранее не знает, какая именно половина.
Сила слова беспредельна. Удачного слова часто достаточно было, чтоб остановить обратившееся в бегство войско, превратить поражение в победу и спасти страну.
Можно было не корпеть над такими ненавистными пешечными эндшпилями, не знать их, но интуитивно избегать в игре, потому что нахожусь «в гармонии с интуицией».
Шатрандж был медленной игрой, предполагавшей длительное позиционное маневрирование; типичными стратегиями были движение пешечных цепей или контроль слабых полей ферзём и слоном соответствующего цвета.
В начале игры шатранджист, как правило, воспроизводил одну из типовых позиций (дебютов), которая характеризовалась, в первую очередь, пешечной конфигурацией.