Когда яркое пламя любви перестаёт мерцать, веселее горит огонёк привязанности; его-то легко поддерживать изо дня в день и даже усиливать по мере того, как приближается холодная смерть.
Горячо жил коллектив, звенел смех, плескались шутки, искрились характеры, мелькали огни дружбы и симпатии, высоко к небу подымались прожекторы обычной человеческой мечты о завтрашнем дне.
Я до сих пор восхищен видом облаков и закатом. Я всегда загадываю желание, когда вижу радугу или падающую звезду. Я видел метеоритный дождь. Мир полон чудес.
Всегда хочу смотреть в глаза людские, И пить вино, и женщин целовать, И яростью желаний полнить вечер, Когда жара мешает днём мечтать, И песни петь! И слушать в мире ветер!
Детство моё — сложная смесь переживаний: жар, бред, бессонница, тягостные дни и томительно долгие ночи. Мне более знакома «Страна кровати», чем зелёного сада.
Быть знаменитым — всё равно, что сидеть на сахарном троне во время проливного дождя. или Кинозвезда — это человек, сидящий на сахарном троне под проливным дождём.
Путешествие должно быть серьёзным трудом, иначе оно, если только не пьянствовать целыми днями, становится одним из самых горьких и в то же время самых глупых занятий.
Нет ни небес в сиянии славном, ни ада, где жарятся грешники. Здесь и сейчас день наших вечных мук! Здесь и сейчас наш день наслаждения! Здесь и сейчас наш шанс! Выбери же этот день, этот час, ибо спасителя нет!
Деспотизм не может существовать в стране до тех пор, пока не уничтожена свобода прессы, подобно тому как ночь не может надвинуться, пока солнце не зашло.
Не говори о любви, потраченной напрасно! Любовь никогда не пропадает зря; если даже она не сделала богаче сердце другого человека, то её воды, возвращаясь обратно к своему истоку, подобно дождю, наполнят его свежестью и прохладой.
Некоторые дни в человеческой жизни можно сравнить со скалами: карабкаешься по ним с неимоверным трудом, не видя конца и края пути. Другие же дни – словно равнины: движешься по ним легко, скоро и беспрепятственно.
Дожди, почти непрерывно лившие первую половину сентября, к середине месяца прекратились.
С погодой нам пока не очень везло – было пасмурно, резкий ветер трепал одежду и спутывал волосы. Оставалось радоваться, что прекратился ливший с утра дождь.
Один из его углов занимала застоявшаяся довольно большая лужа, окружавшая островок из навоза; несколько мокрых кур жались под телегой друг к дружке; с ними был несчастный, унылый петух, промокший насквозь и от этого оцепеневший и утративший свой былой пыл; его поникший хвост слипся, и казалось, будто он превратился в одно-единственное перо, вдоль которого стекала лившая со спины вода; тут же, неподалёку от телеги, стояла полусонная, жующая жвачку корова; она покорно сносила потоки воды, и над её дымящейся шерстью густо клубился пар; лошадь с бельмом на глазу, истомлённая скукой конюшни, просунула в окно свою страшную голову, и на неё падали капли с навеса крыши; тут же несчастный пёс, привязанный цепью у своей конуры, время от времени не то лаял, не то визжал; грязная служанка с кухни в деревянных башмаках шлёпала взад и вперёд по двору, ещё более угрюмая, чем ноябрьская погода; короче говоря, всё было тут уныло и неприютно, и единственное исключение составляла шумная ватага лихо выпивающих уток, которые, сгрудившись у лужи, точь-в-точь как весёлые собутыльники, сопровождали своё пиршество неистовым гамом.