Великая утрата заботы о благе родины и, как последний пример, небреженье о молитве в день
народных торжеств, сведенной на единую формальность.
Офицеры и студенты, представлявшие чухонцев, охотно согласились принять Адольфа в свой поезд; а как офицер, игравший жениха, был чрезвычайно услужлив, то, с позволения девицы Рабе, уступил Адольфу свою ролю, прибавив, что в народном празднике первое место принадлежит вестнику
народного торжества.
Неточные совпадения
Да будет ваш союз благословен // Обилием и счастием! В богатстве // И радости живите до последних // Годов своих в семье детей и внуков! // Печально я гляжу на
торжество //
Народное: разгневанный Ярило // Не кажется, и лысая вершина // Горы его покрыта облаками. // Не доброе сулит Ярилин гнев: // Холодные утра и суховеи, // Медвяных рос убыточные порчи, // Неполные наливы хлебных зерен, // Ненастную уборку — недород, // И ранние осенние морозы, // Тяжелый год и житниц оскуденье.
Эта
народная молитва под открытым небом являлась своего рода
торжеством света, правды и духовной радости.
В марте месяце сего года, в проезд чрез наш город губернатора, предводителем дворянства было праздновано
торжество, и я, пользуясь сим случаем моего свидания с губернатором, обратился к оному сановнику с жалобой на обременение помещиками крестьян работами в воскресные дни и даже в двунадесятые праздники и говорил, что таким образом великая бедность
народная еще более увеличивается, ибо по целым селам нет ни у кого ни ржи, ни овса…
В согласность с ним настраивается и подначальный люд. Несутся сердца, задаются пиры и банкеты в честь виновника
торжества; языки без всякого опасения предаются благодетельной гласности; произносятся спичи и тосты; указываются новые невредные источники
народного благосостояния, процветания и развития; выражаются ожидания, упования и надежды, которые, при помощи шампанского, из области упований crescendo [Разрастаясь (ит.).] переходят в твердую и непоколебимую уверенность.
Все, например, певцы иллюминаций, военных
торжеств, резни и грабежа по приказу какого-нибудь честолюбца, сочинители льстивых дифирамбов, надписей и мадригалов — не могут иметь в наших глазах никакого значения, потому что они весьма далеки от естественных стремлений и потребностей
народных.