Пучина (Островский А. Н., 1865)

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Кисельников и Анна Устиновна.

Кисельников. Маменька, деньги вот…, вот! (Подает деньги.)

Анна Устиновна. Какие это деньги, Кирюша?

Кисельников. Деньги… Тут много.

Анна Устиновна. Да вижу, что деньги, да откуда они у тебя?

Кисельников. Три тысячи. Спрячьте их, подальше спрячьте, чтоб не нашли.

Анна Устиновна. Да куда же я их спрячу?

Кисельников. Ах, Боже мой! Ну, по щелям, за обои, в тряпки заверните. Чтоб вам деньги-то остались, чем вам жить-то с детьми после меня.

Анна Устиновна. Спрячу, спрячу, нигде не найдут. Откуда ж ты взял-то их, скажи ты мне?

Кисельников. Взял… вот тут… барин приходил… Ах, маменька, как мне страшно!

Анна Устиновна. Да ты опомнись, ишь ты весь дрожишь. Что такое с тобой случилось?

Кисельников (взявшись за голову). Да-да-да! Ах я дурак! Ведь еще, может быть, я и не попадусь. Побегу я в суд, положу дело-то в шкаф, дежурный спит теперь! Где фрак-то, маменька? (Снимает халат.)

Анна Устиновна. Здесь, здесь, вот он. (Надевает на него фрак.)

Кисельников. А проснется дежурный, так я скажу, что забыл что-нибудь, а дело-то тихонько и суну в шкаф. А после скажу, что не брал. Сделал одну подлость, сделаю и другую. (Хочет идти.)

Анна Устиновна. Постой! Куда ты без галстука-то! Дай я завяжу тебе.

Кисельников (в то время, как Анна Устиновна завязывает галстук). Там двое видели, как я брал; а я запрусь, скажу, что не брал, не брал. Я, маменька, скажу, что не брал. (Со слезами.) Запираться надо, маменька, только одно осталось; одно мне и осталось.

Анна Устиновна. Да что ты? Бог с тобой!

Кисельников. Маменька, ведь я на волос от каторги… Завтра же, может быть…

Анна Устиновна. Кирюша, Кирюша!

Кисельников (в изнеможении опускаясь на колени). Маменька, ведь я преступник… уголовный преступник!

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я