Своим приятелям
чернец говорил: «Патриарх, видя моё досужество, начал брать меня с собою наверх в царскую думу, и в славу я вошёл великую».
Пойдёшь под видом
чернеца.
Для любого из нас убить
чернеца – это не просто приятное мероприятие.
К простому
чернецу следует обращаться на «ты».
Два молодых
чернеца в поношенных и выгоревших одеждах подчалили на лодках, вышли на берег, поклонились с крестным знамением глубоко, в пояс, произнесли: «Здорово живём!» – и принялись загружать лодки вьюками.
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать
Карту слов. Я отлично
умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Со временем я обязательно пойму, как устроен ваш мир.
Вопрос: зомби — обозначает ли то, что существует в физическом мире как материальная сущность (человек, животное, растение, предмет, вещество или конкретное место)?
Этот толчок спровоцировал эффект домино – первый
чернец врезался во второго, второй – в третьего, все на мгновение потеряли равновесие, и контрразведчик вонзил клинок в грудь ближайшего к нему врага.
– Откуда у тебя такие мысли, юноша? – снова спросил
чернец с умными глазами.
На протяжении долгих лет монастырской жизни
чернецам приходилось встречать немало слепых странников, которые преодолевали огромные расстояния без чьей–либо помощи, справлялись с лишениями и трудностями полной опасностей жизни бродяг.
Он всенародно раздавал милостыню убогим, кормил
чернецов и черниц.
От них и
чернецы узнали о нём.
С укреплением «правопорядка» этих портящих вид своим скорбным видов
чернецов стали незаметно ссылать, а потом и тысячами расстреливать, как «чуждых элементов».
Второй сысканный
чернец оказался древним поседелым дедом, едва державшимся на ногах. Этот, однако, смотрел на атамана сердито.
Старый
чернец был сед, с бородой ниже груди, приглаженные белые волосы на голове ещё оставались густыми.
Собраться всем вместе да указать уже
чернецам дорогу отсюда.
В другой стороне из лесу выходили
чернецы, богомольцы московского князя.
– Что вас так обрадовало? – мрачно спросил фряжский
чернец.
Осмыслив, что обстоятельной беседы не получится и от остолбеневшего
чернеца больше ничего не дознаться, настоятель жестом велел тому удалиться.
А позже-то открылось, что был он беглым
чернецом.
До его появления
чернецы вели почти подвижническую жизнь, питаясь от воскресенья до воскресенья сухим хлебом и затвердевшей до каменного состояния кашей.
На пороге со свечой в руках стоял
чернец.
Да
чернец ходит, из монастыря.
Его отец, или тот, кого считают таковым, отверг воинскую дворянскую службу, надев рясу
чернеца.
По бледному, сухому, однако ещё моложавому лицу
чернеца можно было понять, что вовсе не годы, а бремя горести и тяжесть безысходной скорби убелили его голову.
Ну, в новой вере пусть
чернецы пишут.
Днём свет в келье не нужен, день
чернец должен проводить в трудах и молитве, а для вечера есть лучины и светцы.
– Нету, – со вздохом молвил
чернец в долгой мантии поверх подрясника и клобуке.
Теперь же думаю, добрый
чернец будет.
– Первые месяцы
чернецы сновали по этим землям изрядно, это да.
Вчера в селище принесла нелёгкая византийского
чернеца.
– Звери жестокие, – с подвыванием продолжил
чернец.
– Ротан, я спрашиваю, что? Боярину сообщить потребно о том, что под воротами
чернец дожидается.
А ещё
чернецы сказывают о нём разное богохульное… будто бы он в проповедях своих язычество добрым словом поминал.
И вдруг изошёл громким хохотом. Вспомнил, как учил
чернеца оглаживать горшок, будто это бабий жаркий бок.
Казалось бы, два
чернеца должны были ёжиться при столкновении с молодёжью, которая оборачивалась и, посмеиваясь, глядела им вслед, – впрочем, посмеиваясь украдкой, ибо у одного из францисканцев, худого, чёрного и сухого, точно стручок, из-под кустистых бровей глядели страшные, как у пирата, глаза, а его ряса, которую пояс стягивал до того, что на ней вздулись широкие складки, обрисовывала могучую спину атлета.
Чернец вздыхал, качая головою, ужасался.
– Он скоро освободится, – смиренно кивнул
чернец в длиннополой рясе и колпаке. – Жди.
После разрешения в келье появились молоденький
чернец, сноровисто заставивший стол кушаньями.
Он попросил
чернеца повенчать его с ней.
– Покинь, княже, – возразил
чернец, всё ещё бодрый и крепкий. – Тебе ли о смерти думать?
– Давненько не появлялся, – приветственно произнёс
чернец. – Уж позабыл, как ты выглядишь.
Шум и гомон поднялся после слов
чернеца, галдели так, что в дверь вломилась растревоженная охрана, сгрудившаяся у самого входа, не зная, что делать.
На мгновение ему показалось, что это тот же казнённый наглый
чернец с его ехидной улыбкой, только меняющий, как сатана, своё обличье.