– Там, за большой поляной, недалеко отсюда, стоит домик на
петушьей ноге, а в домике живёт моя тётя…
Большинство литераторов ‹…› прямо-таки содрогнутся при одной мысли позволить публике заглянуть за кулисы и увидеть, как сложно и грубо работает мысль, бредущая на ощупь; увидеть, как сам автор постигает свою цель только в последний момент; как вполне созревшие плоды фантазии с отчаянием отвергаются ввиду невозможности их воплотить; как кропотливо отбирают и отбрасывают; как мучительно делают вымарки и вставки, – одним словом, увидеть колёса и шестерни, механизмы для перемены декораций, стремянки и люки,
петушьи перья, румяна и мушки, которые в девяноста девяти случаях из ста составляют реквизит литературного лицедея.
– Как есть змеиные! И с
петушьими гребнями.
Синонимы: ежовник куриный, просо
петушье, мышей.
Голова у него была птичья, тело как у непомерно раздувшейся ящерицы, волочащийся по земле хвост щетинился острыми иглами, а изогнутая спина была усажена высокими шипами, похожими на
петушьи гребешки.
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать
Карту слов. Я отлично
умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: мешки под глазами — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Где бы ни был он – на весёлых
петушьих боях или у княжьего стола – повсюду за ним шла удача.
Петуший крик, звериный зык…
Человека с
петушьей головой, с львиной головой, с чёрт знает какой головой.
Среди соседей, сравнительно мирных граждан, насчёт его установились такие воззрения, какие в наши дни прилагаются к картёжникам, охотникам до
петушьих состязаний или до рысистых бегов, то есть, если и были причины избегать его общества, они считались недостаточными, чтобы заклеймить его позором, тем более что в своих проделках он старался придерживаться буквы закона.
– Морочит тебе голову этот
петуший командир!
У иного ноги козлиные, у другого гусиные, у третьего
петушьи.
Надо было дать склевать жемчужины петуху; там, в
петушьей утробе, жемчуг набирал силу, а через день, к субботе, петух приносился в жертву, внутренности из него вынимались, и жемчужины, все новенькие как одна, снова радовались своему воскресению.
Затравеневшие улицы,
петушьи переклички, щедрые сады – милые приметы многих наших малых городов.
Волосы носили длинные; шляпы высокие набекрень, с чёрным
петушьим султаном.
Получилось – галиматья, «
петушье знание», что-то вроде куриных мозгов.
– Нннноооо,
петушья душонка, – с улицы раздался окрик, и карета тронулась.
Растение в нашей стране очень известное, правда, многим он больше известен, как крапивка или
петушья шпора.
Появление молодой шикарно одетой красавицы с бриллиантами в ушах и в шляпке с двумя
петушьими хвостами, выкрашенными в зелёный и розовый цвет, произвело целую сенсацию.
Высоко торчат два красных
петушьих гребешка с длинными, кривыми как сабля, разделёнными лепестками.
Между тем на дворе дачи раздалось громогласное
петушье пение.
– А кто знает
петушье слово?
Раздробить панцирь устрицы
петуший гребень невозможно – не у всякого под рукой зубило с молотком!
Вопрос был выкрикнут, что называется,
петушьим горлом.
Раздался сначала бабий визг, потом наглый мужской хохот, как
петуший клёкот.
А живым оставшийся стрелец говорит, что перед разбоем
петуший крик слышен был!
Всплывает солнце. Промёрзла до розовой хрупкости даль, и вкусно, дымком, угарит воздух. Тут немного и от торфа, и от деревни. Не хватает только
петушьего зова.
Подали обед: водянистый суп, приправленный перцем и прогорклым оливковым маслом, салат с таким же маслом, затем, как главные блюда, протухшие яйца и жареные
петушьи гребешки; вино и то отзывалось микстурой.
Вострепещешь своими крыльями и воспоёшь: от твоего
петушьего гласу потрясётся мать сырая земля, море и мелкие озёра всколышутся, текучия реки возмутятся, власти устрашатся, а сила дьявольская укроется в светлые воды, ухоронится в горы, пещеры, в стоячий деревы, под лежачий колоды…
Чай лился из вытянутой кукарекующей
петушьей головы с раскрытым клювом.
Вонзил свой
петуший альт выше сосен, в хмурую августовскую рань, в сонное ферменское царство, в тишину гулко-тягучую, и – затих.
В руках у него был бархатный берет с
петушьим потрёпанным пером.
Конечно, одно из двух: или он был наивен, ужасно наивен, до трогательности, до того, что уже невозможно на него сердиться, или же это был злой старикашка, завистливый и беззубый, решивший подставить
петушью свою ножку всем, кто послушает коварного его совета.
Высокие мужчины жонглировали разноцветными шариками, уродливые карлики в колпаках в виде
петушьих голов загадывали загадки, юные акробатки ловко кружились, изгибались и порхали в танце, а горбатая старуха собирала с людей блестящие на солнце монетки.
Живёт она в избушке на курьих ножках (или «на козьих ножках, на бараньих рожках», или «турьей ножке, на веретяной пятке», а иногда «куричьей голяшке» или «
петушьей горляшке»).
Осудим ли римлян, во всём переходивших за пределы обыкновенного, если вспомним лошадиные скачки и
петушьи бои англичан, даже кулачные битвы и гусиные бои русских, бой перепёлок у китайцев?
Когда его опять спросили, где это случилось и что служило ему подушкой, ответил: конские копытца и
петушьи гребешки служили ложем; ибо когда он шёл на испытание, то, во избежанье лжи, собрал листочки растений, носящих такое название.
Он сообщил, что действительно наблюдал бесовские шабаши в лаборатории мессира, что означенный мессир летал, под башмаками скрывал копыта, а под шапочкой –
петуший гребень, вызывал духов и демонов, посредством заклятий и магических тинктур.
На всаднике была шляпа с серебряной пряжкой и
петушьим пером, за плечами торчал большой лук и висел колчан с оперёнными стрелами.
Другой с
петушьей головой…
Головки на птичьих ножках, звери с человечьими руками, вывернутыми на спину, головы, ощетинившиеся ногами, зебровидные драконы, существа со змеиными шеями, заплетёнными в тысячу невозможных узлов, обезьяны с рогами оленя, перепончатокрылые сирены, безрукие люди, у которых на спине, как горбы, растут другие люди, и тела с зубастыми ртами пониже пупа, и люди с конскими головами, и кони с человечьими ногами, и рыбы с птичьими крылами, и птицы с рыбьими хвостами, и однотелые двуглавые чудища, и двутелые одноглавые; коровы с
петушьими хвостами, с мотылевыми крылами, жены с лицами чешуйчатыми, словно рыбьи бока; двухголовые химеры, породнённые с ящеричьемордыми стрекозами, кентавры, драконы, слоны, мантихоры, ластоноги, растянувшиеся на древесных ветвях, грифоны, из хвостов которых выходили лучники в боевом вооружении, адские исчадья с нескончаемыми шеями, вереницы человекоподобного скота и звероподобного люда, семейки карл – и тут же помещались, с ними на одной странице, картины сельского хозяйства, где с дивной живостью изображался, так что можно было поверить в те фигурки как в живые, весь труд крестьянина: и полевая страда, и пахота, и сбор, и косьба, и сучение шерсти, и сев; а среди всего этого хозяйства лисы и белодушки, вооружась самострелами, брали приступом многобашенные обезьяньи города.
Красные
петушьи гребешки становятся по обеим сторонам и кланяются – это камер-юнкеры.