Она расплела
замокший в реке конец длинной чёрной косы, отжала волосы, заплела косу, потом, выставляя на солнце то одну, то другую мокрые ноги, некоторое время постояла так, нагнув голову с этой белой лилией, так шедшей к её чёрным глазам и волосам, точно прислушиваясь к самой себе.