его Марине
…смирённою рукой ты ласточек брала,
снегами назвала все то, что не имела,
и странное тепло — тепло, где нет тепла, —
ладонью поведя, как синим-синим мелом,
чертила над вихром, над чистою водой,
над черною водой и над землей, где — «Чья я?»
наверное, ничья. Одно скажу: «Постой,
мы все уже ничьи, давай-ка выпьем чаю».
поднимется асфальт, и ласточек батман
ударится в стекло, что заслонишь ладонью,
и стукнется тепло в голубый шарабан
Земли, что тянет твой — из сновидений — пони.
