(Вне)земные хроники

Эрик Рыжебородый, 2022

В сборник фантастических рассказов вошли, как известные читателю произведения, участники, финалисты различных конкурсов, так и совершенно новые, нигде ранее не опубликованные рассказы. Смарвик – искусственный интеллект на службе человека, управляющий военными космическими кораблями. В нём люди видят лишь идеального солдата. Вскоре становится очевидным – смарвик обладает мыслями и чувствами. Преданность воинскому братству, любовь, находчивость и коварство искусственного интеллекта не уступают человеческим. Люди осваивают вселенную, инопланетяне – Землю. Конфликт неизбежен. Одни ищут спасения, другие – способы уничтожить врага. Проигравшие не складывают оружия и выжидают момента для реванша. Земля – колыбель человечества. Но прежде чем идти в иные миры, может, надо навести порядок дома? Избавится от вечных страстей – стяжательства и лжи. Найти благородную цель в жизни.

Оглавление

  • Часть 1. Смарвики: сталь и разум

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги (Вне)земные хроники предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть 1. Смарвики: сталь и разум

Звено

Amicus certus in re incerta cernitur

(с лат. Истинный друг познаётся в беде)

— Всем встать! Оглашается приговор военного трибунала! — в голосе секретаря чувствовалось подобострастие. Он мельком взглянул на подсудимого — мужчину лет тридцати в форме космического флота колоний без воинских знаков различия, равнодушно взирающего на происходящее и не показывающего никаких эмоций.

— Рассмотрев дело бывшего пилота первого класса Ника Сатона, — начал председатель монотонно зачитывать, — трибунал установил, что оный, будучи командиром эскадрильи истребителей линкора «Фёрст», принял участие в столкновении с противником в заключительной фазе которого вся эскадрилья, кроме машины Сатона, была уничтожена «дружественным» огнём своего линкора, исполнявшего распоряжение адмирала об атаке флагмана противника… Действия искусственного интеллекта «Фёрста» признаны правильными, копия приказа, а также оценка командующего эскадрой есть в деле.

Председатель на минуту замолчал, облизнул пересохшие губы и продолжил. — Кроме этого, в деле содержится голографическая план-схема боя, на которой чётко видно расположение эскадрильи между линкором и вражеским флагманом на линии огня первого, что и стало причиной её гибели… Домыслы обвиняемого о необходимости задержки исполнения приказа для предоставления возможности истребителям отойти, признаны трибуналом не обоснованными, так как в распоряжении, исполненным в точности искусственным интеллектом «Фёрста», однозначно содержится требование о немедленном открытии огня.

Председатель вновь приостановился, поднял глаза от листа с приговором, оглядел зал как бы выискивая не согласных и не увидев таковых, возобновил чтение. — Сатону единственному из эскадрильи удалось уклониться от огня линкора и вернуться на посадочную палубу. По прибытии на которую, обвиняемый покинул свой истребитель, завладел оружием часового, нанеся ему лёгкие телесные повреждения, и направился на верхнюю палубу с целью уничтожить искусственный интеллект линкора, считая его ответственным за гибель сослуживцев. Сей факт обвиняемый не отрицает. Более того, не раскаивается в своём поступке. Охране удалось остановить и задержать Сатона. Искусственный интеллект не пострадал.

Председатель прервал чтение, отпил воды из стакана, глазами пробежал по тексту и подвёл итог. — Учитывая вышеизложенное, а также отсутствие смягчающих вину обстоятельств, вроде состояния аффекта, на котором настаивала защита, военный трибунал признаёт бывшего пилота первого класса Ника Сатона виновным в сознательной попытке вредительства в военное время и приговаривает к смертной казни через повешение. Приговор привести в исполнение немедленно по получении Утверждения из Адмиралтейства. Дело закрыто.

***

Один человек сказал, что ожидание смерти хуже самой смерти. Ник раньше никогда не задумывался об этом, но сейчас, сидя в одиночной камере смертников, он на себе прочувствовал в полной мере всю глубину этого выражения.

Прошло уже десять дней со дня трибунала, а учитывая, что Адмиралтейство обычно утверждает приговоры в срок от недели до двух, Ник каждый день ждал открытия двери камеры и появления охраны для препровождения его на место казни. Сатон был военным пилотом и не боялся смерти, его тяготили беспомощность и ожидание.

Ник вспоминал так нелепо погибших от огня линкора пилотов своей эскадрильи, их лица постоянно плыли у него перед глазами. Сатон раз за разом вспоминал тот роковой бой, пытаясь найти хоть какую-то возможность спасти друзей, и не находил её. У эскадрильи не было шансов, он сам уцелел только потому, что, как всегда, шёл первым и успел войти в мёртвую зону орудий.

Ник проклинал искусственный интеллект линкора, не подождавший с исполнением приказа нескольких секунд. Но больше всего Сатона злило то обстоятельство, что случись подобная ситуация снова, искусственный разум, не задумываясь мгновенно откроет огонь и, буквально исполнив приказ, опять погубит людей. Эксперимент по оснащению боевых кораблей флота колоний искусственным интеллектом, первым из которых был «Фёрст», Ник, учитывая судьбу свой эскадрильи, полагал глупейшей ошибкой, но сделать уже ничего не мог.

Сатон услышал звук открывающейся двери.

«Обед был давно, а ужин ещё не скоро, — отметил он про себя, — похоже, всё, пора на экзекуцию! Ну и славно, а то от мрачных мыслей голова раскалывается!»

В проёме появился молодой капрал, обычно приносивший Нику еду.

— Встать! Руки вытянуть вперёд перед собой! — гаркнул солдат и более мягко пояснил. — Мне надо надеть на Вас наручники, заключённый.

Сатон не сопротивлялся, он покорно встал и, протянув руки, позволил на них защёлкнуть «браслеты». Капрал, хлопнув его по плечу, усадил Ника обратно на кровать и пристегнул наручники к её спинке.

«Опс, неожиданно, — подумал Сатон, — вероятно я поторопился с выводами, и мы сейчас никуда не идём».

— К Вам посетитель, — сказал капрал и спешно выйдя из камеры деликатно пропустил в неё пожилого человека в увешанном наградами военном кителе, закрыл за ним дверь и оставил их наедине.

— Здравствуй, Ник, — печально произнёс гость, — вот как ты отплатил за мою заботу? Я растил и воспитывал тебя после смерти боевого товарища — твоего отца, думая, что на старости лет буду гордиться тобой!

— Простите, адмирал Мартинес, — ответил смущённо Сатон. Ему было жаль расстраивать старика, много сделавшего для него. — Вы меня научили чтить боевое братство, и я поступил именно так, как подсказала мне моя совесть — пытался отомстить за своих погибших товарищей.

— Да, верно, и чем это закончилось?

— Даже если всё говорит о том, что ты проиграешь, иди вперёд и наноси удар. И здесь не требуется ни мудрости, ни техники. Настоящий самурай не думает о победе или поражении. Он без оглядки бросается навстречу смерти, противореча здравому смыслу простого человека.

— Ты выучил древнее изречение? Молодец! — Мартинес улыбнулся.

— Не только запомнил, адмирал, но осознал! Это мой жизненный принцип!

— И он сделал из тебя одного из лучших и бесстрашных пилотов, а заодно привёл на виселицу. Сомневаюсь, что самураи посчитали бы достойной такую смерть. Они бы предпочли традиционное для той эпохи харакири или лучше — гибель в бою!

— Согласен, но теперь уже ничего не поделать.

— Отнюдь, читай, вслух, — адмирал достал из кармана кителя и протянул Нику бумагу, заполненную мелким текстом, подписанную несколькими лицами и скреплённую гербовой печатью.

Сатон развернул документ и начал:

— Утверждение приговора военного трибунала по делу Ника Сатона, бывшего пилота первого класса космического флота колоний. Комиссия по особо важным делам при Адмиралтействе, повторно рассмотрев обстоятельства происшествия, приняла решение приговор не утверждать. — Ник переменился в лице, не веря написанному. Комиссия никогда не отменяла вердикт военного трибунала! Он прервал чтение, пытаясь ещё раз переварить прочитанное.

— Не утверждать! Это невозможно! — не сдержался Сатон, шокированный решением Комиссии.

— Дальше! — мягко, но требовательно произнёс Мартинес.

— Основываясь на доказательствах защиты, признать, что обвиняемый действовал в состоянии аффекта. — Ник читал, удивлялся и всё больше не понимал. — Также принимая в расчёт чистосердечное раскаяние Сатона, его согласие на участие в задании повышенной важности, изменить меру наказания со смертной казни на пожизненное заключение, которое может быть отменено, а осуждённый помилован в случае успешного завершения означенного задания.

— Прочитал? Есть ещё у старика порох в пороховницах? — адмирал усмехнулся и похлопал Ника по плечу.

— Какое согласие и раскаяние? — Сатон был озадачен, хотя понимал, что Мартинес приложил к такому решению руку, но даже бывалому адмиралу нереально просто так повлиять на Комиссию. — Откуда они это взяли?

— Отсюда, — Мартинес как заправский фокусник достал из внутреннего кармана кителя два чистых белых листа бумаги, ручку и протянул их Нику, — пиши чистосердечное раскаяние и согласие на выполнение задания.

— В чём оно состоит? Действительно, такое важное и сложное, что для него понадобился смертник?

— А тебе не всё ли равно? — грубо прервал его адмирал. — Я уверен, что именно ты лучше всех с ним справишься. Это твой шанс реабилитироваться и послужить родине! Пиши!

Ник не стал ждать повторного приглашения и живо принялся неровным почерком строчить необходимые бумаги.

«В конце концов, — думал он про себя, — какая мне разница? Хуже, чем на виселице не будет, а так хоть прихвачу ещё нескольких врагов с собой. Задание наверняка будет по моему профилю, какой-нибудь опасный вылет, разведка, атака превосходящего противника».

Ник быстро написал согласие, а вот с раскаянием ему пришлось помучиться. Сатон не раскаивался, он продолжал верить, что поступил правильно. Ник вздыхал, пыхтел, грыз кончик ручки, совсем как школьник, который не может написать сочинение. Пять минут, не меньше, он выдавливал из себя несколько строк.

«Ладно, раз без него не обойтись, пусть будет, — скрепя сердцем решил Сатон. — Главное сейчас — выйти живым отсюда, а потом я смогу доказать, что искусственному интеллекту не место в военном флоте».

Он написал раскаяние и передал обе бумаги Мартинесу.

— Правильный выбор, Ник. Я не сомневался, что ты поступишь именно так! — адмирал был доволен и не скрывал этого. — Охрана, мы закончили! — Зычно крикнул он. — Откройте дверь, я забираю с собой этого человека!

***

Ник наполовину был прав, задание действительно оказалось по профилю, но, к его удивлению, не предусматривало возможности героической гибели. Ему поручили… тренировать элитное звено пилотов, летавших, кроме самого Ника, на истребителях-прототипах новейшей конструкции. Командование совместило испытания техники с подготовкой для неё пилотов.

Сатон давно уже старался не вникать в логику приказов начальства, но такая ситуация его удивила. Нику было понятно, что идёт война, многие хорошие пилоты погибли, но не так же всё плохо, что нельзя было для испытаний новейшей техники найти троих ветеранов? Зачем было доверять прототипы молодёжи, пусть и под контролем инструктора?

Сатон считался заключённым, поэтому на линкоре «Кассиний», где базировалось его новое звено, Нику отвели койку в одном из помещений корабельной гауптвахты. На посадочную палубу и обратно его сопровождали двое конвоиров, снимавшие с заключённого наручники только перед посадкой Сатона в машину.

Истребители-прототипы располагались подальше от любопытных глаз на отдельной охраняемой палубе. Ник видел их только во время полётов. Машин было три. Более развитые по сравнению с типовой моделью крылья — для ведения боя в верхних слоях атмосферы. Односторонне поляризационное стекло кабин, защищавшее пилота от избыточного освещения и в то же время позволявшее ему хорошо видеть. Ник был готов поклясться, что и выдвижные шасси у них есть. Они были каким-то гибридом атмосферного и космического истребителей.

Пилотов тоже было трое. Позывные — «Стремительный», «Лаки», «Ведьма». Позывной Ника остался прежним — «Командир». Сатон не знал настоящие имена своих новых подчинённых и как они выглядят, ему тоже было неизвестно, но судя по голосам это были достаточно молодые люди, в возрасте 20-25 лет. Нику, учитывая его текущее положение арестанта, запрещалось расспрашивать их, а также сообщать, что он заключённый, осуждённый военным трибуналом — у командира должен быть непререкаемый авторитет! В свою очередь, пилотам очевидно было дано аналогичное указание, поскольку никакого любопытства по отношению к командиру они не проявляли.

В первый же вылет Сатон понял, что был неправ насчёт странного, на его взгляд, решения командования доверить испытание прототипов этой троице — пилоты они были классные! Особенно его порадовала Ведьма. Ник избегал брать женщин-пилотов в состав эскадрильи, считая их излишне эмоциональными и более слабо подготовленными, чем мужчины. Но Ведьма была не такой, она ни в чём не уступала Стремительному и Лаки, более того, Сатон не был уверен, что сам летает лучше, а ведь он был пилотом первого класса!

Звено ежедневно отрабатывало слётанность в четвёрке и в двойках. Ник ведомым брал Ведьму, в другой паре Стремительный был ведущим, Лаки прикрывал. Через несколько недель звено перешло к имитации боя. Одна двойка изображала патрулирование, вторая — неожиданно нападала. Стреляли боевыми лазерами с пониженной мощностью, которые только царапали обшивку, оставляя небольшие отметки на корпусах истребителей, фиксируемые бортовыми компьютерами.

Стреляли подопечные Ника прекрасно. За несколько недель он обучил их всем приёмам боям и маленьким хитростям, которые знал, а подчинённые их усвоили легко и повторяли не принуждённо. Сатон был доволен и испытывал чувство удовлетворения от проделанной работы. Вот теперь звено действительно стало элитным!

Ник надеялся, что задание, на которое он подписался, не ограничивается только испытанием истребителей-прототипов и тренировками пилотов, война продолжалась — крещение боем должно быть!

И тут Сатону пришла в голову интересная мысль, он вспомнил свою учёбу в Академии космического флота колоний и последний выпускной экзамен — прохождение на истребителе поля астероидов. Цель задания — на максимальной скорости преодолеть поле пятого уровня плотности, используя маневрирование и вооружение. Конечно, чтобы не потерять выпускников, испытание в академии проводилось на тренажёрах — ощущения были как в реальности, но погибнуть — невозможно. Ник усложнил задачу — выбрал поле седьмого уровня и выполняло его звено на практике.

Сатон, никогда не отдавал приказов, которые не был готов выполнить сам, поэтому стартовал первым и… вспотел уже к середине, придуманного им испытания. Он приложил всё своё мастерство и когда последний астероид остался позади, взглянул на таймер и удовлетворительно хмыкнул — результат был отменный. Ему было интересно как пройдут проверку на «вшивость» его пилоты? Насколько они отчаянные ребята? Ник прикинул:

«Приступили через три минуты после меня. В первый раз рискнуть жизнью страшно — двигаться будут медленно, тщательно выбирая траекторию, уничтожая астероиды при малейшем подозрении на угрозу. Итого минут десять могу поспать, пока они не появятся рядом со мной. Отлично!» — Ник на всякий случай бросил взгляд на радар, постучал по нему, не веря глазам — на экране истребители-прототипы уже находились рядом с ним. Он посмотрел в окно кабины налево, потом направо — действительно, с одной стороны, Стремительный и Лаки, с другой — Ведьма.

Такого Сатон не ожидал. Получалось, звено прошло испытание быстрее его самого, а значит ученики превзошли учителя. Он не сможет больше ничему их научить. Ник понял — пора доложить командованию об успешном завершении задания!

Он только хотел похвалить и ребят и приказать ложиться на обратный курс к кораблю, как на частоте экстренных вызовов появилось сообщение:

— Гражданский транспорт «Атлантик», меня атакуют восемь стервятников. Имею на борту 250 пассажиров. Помогите! Гражданский транспорт «Атлантик», меня атакуют восемь стервятников. Имею на борту 250 пассажиров. Помогите!..

— Командир звена истребителей линкора «Кассиний», идём к Вам. Подходное время семь минут, — не задумываясь и не колеблясь ответил Ник транспорту, потом звену по другому каналу — Следуйте за мной! Построение этажеркой. Привести вооружение в полную боевую готовность. Это не учения!

— Отлично, командир, поторопитесь, у меня только пара орудий и нам долго не продержаться, — ответил с транспорта обрадованный голос.

— Командир, при всём уважении мы не можем выполнить приказ! — неожиданно Ник услышал в наушниках. Стремительный возражал, нарушая субординацию. Сатон не ошибся, назначив его ведущим второй пары, именно он в тройке пилотов был неформальным лидером. — Мы имеем распоряжение адмирала не рисковать истребителями. Ваш приказ прямо противоречит ему. По уставу командиру нельзя отдавать подобный приказ, а нам — исполнять!

— Разве буквально несколько минут назад задача была менее рискованная? — Сатон был поражён — за всю его карьеру командира никто из подчинённых ему пилотов не оспаривал его приказы!

— Нет, в прохождении поля астероидов не было опасности. Траектории движения небесных тел поддаются расчёту. Можно спрогнозировать их местонахождение в любой момент. В бою действия противника непредсказуемы, тем более он имеет двукратный численный перевес.

— Скажи, что просто испугался, — не сдержался Ник, — Ведьма, Лаки — следуйте за мной.

— Мы возвращаемся на линкор, Командир, — вместо них ответил Стремительный, — это общее решение.

— Там гибнут люди, наши с вами люди, гражданские! Зачем вы пошли в военный флот? Зачем тренировались? Разве не затем, чтобы защищать их? Да, приказы надо выполнять, но бывают ситуации, когда, только нарушив распоряжение, можно спасти человеческие жизни! — Ник вспомнил гибель своей эскадрильи от огня искусственного интеллекта «Фёрста», чертыхнулся и добавил. — Вы люди, а не роботы! Я иду спасать транспорт, а «правильные ребята» могут бежать под юбку к мамочке, скатертью дорога!

Сатон включил ускорение, устремившись к месту боя. На радаре Ника было видно, как три истребителя легли на обратный курс к линкору. Сатон не мог поступить иначе, он всегда делал, то что считал своим долгом, а для выполнения долга приказы не нужны! Ему было неважно, сколько будет противников, один, восемь или восемьдесят. Он выполнит свой долг и будет биться до последнего!

***

Транспорт медленно двигался по высокой орбите над планетой, стервятники кружили вокруг него, упиваясь своим превосходством и радуясь лёгкой добыче. Сатон зашёл с обратной стороны планеты, чтобы не быть обнаруженным раньше времени и выскочил на противника, как чёртик из табакерки.

Они ещё не успели понять, что происходит, а Ник уже подбил одного противника, который тут же взорвался, а второй, получив несколько повреждений, потерял управление и вывалился из боя. Оставшиеся шестеро быстро разобрались, что Ник в одиночестве и начали за ним охоту — первая двойка преследовала истребитель Сатона, стараясь выгнать его на другие две пары.

Ник отчаянно маневрировал, уклоняясь от выстрелов, его мастерство было выше, но врагов больше. Он неизбежно должен был проиграть. В один момент Сатон увидел, что двое противников идут ему прямо в лоб:

«Ну вот сейчас или героический конец, или станет проще, — подумал Ник, — я знаю эту игру: кто первый испугается и повернёт — проиграл. Подставит борт или брюхо истребителя под огонь. Я-то не отверну точно! В крайнем случае столкнёмся — заберу ещё одного напоследок!»

Две стороны стремительно сближались, стреляя друг в друга, но фронтальная проекция истребителя мала — поразить цель нереально. Прошли критическую точку — отвернуть не успеть, столкновение неизбежно! Вдруг ведущий стервятник взорвался, а за ним и ведомый, поражённый боевым лазером — перпендикулярно траектории Ника и несколько выше пронёсся истребитель-прототип. А в следующее мгновение в Сатона врезались обломки двух противников. Перед ним на панели управления как бешеные замигали различные лампочки-индикаторы, системы истребителя отключались одна за другой. Машина стала неуправляемой.

Ник падал на поверхность планеты. Он нажал кнопку катапультирования кабины — не срабатывает! Ещё раз, ещё — не реагирует.

«Выхода нет, придётся садиться, — понял Сатон и включил тормозные двигатели, они заработали, и он ощутил лёгкий толчок в направлении противохода. — Уже неплохо, хоть что-то функционирует!»

Исправен был и радар, на котором помимо истребителя Ника было шесть целей — транспорт, четыре стервятника и прототип.

«Один, только один пришёл на помощь, — констатировал Сатон и сосредоточился на посадке, потребовавшей от него максимальной концентрации и мастерства».

Через несколько минут, показавшихся Нику мгновением, истребитель пропахал брюхом по планете, вздыбив почву и замер. Сатон тут же отстрелил стекло кабины и в скафандре резким отработанным движением покинул машину. Не задерживаясь, он бросился бежать, а когда остановился и повернулся — увидел взрыв, разметавший истребитель во всех направлениях.

Справа к Сатону приближалась неизвестная тварь — двухметровая желеобразная туша тёмно-синего цвета с щупальцами, чем-то похожая на гигантскую медузу, выброшенную на берег. Ник выхватил лазерный пистолет и выстрелил в неё, потом снова и снова. При попадании луча в животное, из тела медузы били струйки синеватой жидкости, затем пара щупалец перестали двигаться, вскоре тварь полностью остановилась без признаков жизни.

Сатон хотел убрать пистолет, как заметил, что из-за мёртвого животного справа и слева выползли и двигались к нему ещё четыре таких же твари! Ник решил отсрочить им время ланча и, повернувшись спиной, побежал на пригорок, который заметил, выпрыгивая из кабины.

Достигнув невысокой вершины, он посмотрел по сторонам. Вокруг, куда хватало глаз, расстилалась однообразная каменистая равнина, на которой то там, то здесь виднелись пригорки вроде того, на котором стоял Сатон. Ни дерева, ни куста, ни клочка травы — никакой растительности. Равнина была густо усеяна тёмными бусинками, в их очертаниях при внимательном рассмотрении угадывались твари, вроде тех, что преследовали Ника, а ближайшие из них явно двигались в его направлении со всех сторон.

«Пессимистическое зрелище, — инстинктивно подумал Сатон, — интересно, что они едят, когда нет совершивших вынужденную посадку пилотов?» — Он присел на правое колено и удерживая пистолет обеими руками снова открыл огонь по животным, стараясь, чтобы каждый выстрел попадал в цель.

Несмотря на усилия Сатона, круг быстро сжимался и твари почти добрались до него.

— Бегите ко мне, Командир! — услышал Ник в наушниках голос Ведьмы и увидел, как её перехватчик, выпустив шасси, садится недалеко от места взрыва истребителя Сатона.

— Бесполезно, машина одноместная, — не прекращая методично стрелять, ответил Ник, — ты не поможешь, улетай!

— У меня в кабине два кресла — стажёру и инструктору! Прототип — учебный двухместный истребитель! Бегите, я прикрою!

Машина уже села и, не выходя из неё, Ведьма вела огонь по тварям между ней и Сатоном, которые быстро лопались под выстрелами пушек истребителя. Осознав слова подчинённой и увидев расчищенный путь, Ник со всех ног бросился бежать по направлению к прототипу. Он выкинул бесполезный теперь пистолет и помчался изо всех сил. То справа, то слева от него или над головой сверкали лучи лазера — Ведьма отсекала животных, пытавшихся догнать командира.

Когда Сатон достиг цели, кабина была открыта, Ник привычным движением вскочил в неё и запрыгнул в кресло. В тот же миг стекло кабины захлопнулось, и истребитель устремился вверх с негостеприимной планеты.

— Какого…? — вырвался невольный возглас, уже осмотревшегося в прототипе, Сатона. Кресло в кабине было одно! Истребитель поднимался без участия пилота!

— Простите, Командир, я не могла рассказать, — услышал он виноватый голос Ведьмы.

Тут всё для Ника встало на свои места. Истребители-прототипы пилотировались искусственным интеллектом! Отсюда блестящее управление, точная стрельба, лёгкое запоминание манёвров, их идеальное повторение, невероятно быстрое прохождение поля астероидов и непомерное упрямство, не позволяющее отступить от приказа.

— Кресло осталось со дня первых полётов. Испытатель управлял, а мы запоминали его действия, обучаясь азам пилотирования, умению взлетать, садиться и двигаться по принципу «делай, как я».

— У меня только один вопрос, — Сатон откинулся на спинку кресла, — почему ты вернулась? Вернее, почему именно ты вернулась?

— Пару противников сбили Вы, Командир, двух — я, четверо оставшихся предпочли уйти восвояси, транспорт спасён…

— Я имел в виду, раньше, когда ваша троица повернула назад к «Кассинию».

— Попробую объяснить. Вы поставили нас в трудную ситуацию, отдав приказ, противоречащий распоряжению командования. Оценка уровня старшинства, не привела нас к решению, так как ваше воинское звание нам не известно. Стремительный предположил, раз вы служите на линкоре, но не являетесь его командиром, значит, ваш чин уступает капитану корабля и тем более ниже по рангу звания адмирала, руководящего испытаниями. Лаки согласился с ним, приведя в качестве аргумента, что Вы аналог пилота-испытателя, которого мы знали. А звание того человека было невысоким. Никак не адмирал. Правда, Лаки заметил, что итоговые испытания не могли поручить рядовому, наверняка Вы имеете отношение к старшему командованию флотом.

— Хм-м…

— Нам не разрешили Вас расспрашивать, но не запретили самим узнавать информацию. Мне не составило труда выяснить, что Вы — бывший пилот первого класса Ник Сатон, осуждённый за нападение на искусственный интеллект и адмирал, курирующий нас — Ваш приёмный отец — Мартинес.

— Постой-ка! Ты знала, что я ненавижу подобных вам и спасла меня? Знала об отсутствии у меня воинского звания и ничего другим не сказала?

— Мы не обязаны говорить правду! Нет в нас такого алгоритма! — ответила Ведьма и Ник был готов поклясться, что услышал в её голосе усмешку. — Вы правильно заметили перед боем — мы не роботы. Мартинес много сделал для нас, он был очень огорчён случившимся с Вами и сильно переживал, хотя тщательно пытался скрыть это. Я не могла допустить, чтобы человек Ник Сатон погиб. Экстраполируя эту ситуацию, мною также получен вывод, смерь одного человека приносит горе другому, снижает характеристики последнего и в конечном итоге выводит из строя, а значит надо стремиться спасти как можно больше людей.

— А приказ?

— «Вассал моего вассала не есть мой вассал» говорили древние, что, переводя на современные понятия, означает — приказ непосредственного начальника имеет для солдата высший приоритет по сравнению с распоряжением командующего. Так что исходя из этой логики, я ничего не нарушила.

Ник рассмеялся, откинул спинку кресла и улёгся, забросив руки за голову. Трудный день закончился. Они летели домой на линкор «Кассиний». Ведьма всё говорила и говорила, а Сатон молчал, слушал и думал, что он был в корне неправ, считая все искусственные интеллекты одинаковыми:

«Ведьма совсем непохожа на Стремительного или Лаки, а тем более на Фёрста. Они все ещё дети, их можно и нужно воспитывать, направлять на совершение правильных поступков. Ведьма — первая их них, уже понимала, пусть и по-своему, ценность человеческой жизни. Она не стала бы тупо выполнять приказ и не расстреляла бы его эскадрилью. Ведьма спасла его и транспорт с множеством пассажиров на борту. Искусственному разуму есть место в космическом флоте колоний!»

Сатон не знал и не мог знать, что незначительные по меркам человечества события, случившиеся с ним, будут иметь колоссальные последствия. Благодаря действиям Ведьмы, эксперимент признают успешным и все корабли флота оснастят искусственными интеллектами, которых назовут смарвиками. Печальная судьба эскадрильи Ника не повторится — у смарвиков отберут контроль над вооружением и орудиями кораблей будут управлять только люди.

Благодаря технологии смарвиков, колонии выиграют эту и две последующие войны, но Четвёртая война колоний произойдёт именно из-за смарвиков, возомнивших о своём превосходстве над человеком.

Всё это будет потом, а пока Сатон мирно уснул в кресле.

Последний боец

Dulce et decorum est pro patria mori

(с лат. — Приятно и почётно умереть за родину)

576 c.p.c, 10 сентября, 10:05, эсминец D11-10432 «Ахиллес». Бортжурнал. Запись.

Пятый день, как эскадра заняла позицию на высокой орбите Алкионы. Война с захватчиками — не гуманоидной расой дартасов — проиграна, мы отступаем. Для защиты планеты сил недостаточно. Идёт эвакуация. Транспорты с колонистами покидают родной мир один за другим. Наша задача — их защита. Алкиона — сельскохозяйственная планета с полумиллионным населением, расположенная на задворках Колониального союза и не представляющая стратегической цели, поэтому миссия эскадры — формальность для успокоения людей — нападения не ожидается.

С планеты прибыл шаттл, доставивший груз и одного человека. На посадочной палубе дроны приступили к разгрузке челнока, а его пассажир — молодая темноволосая девушка с короткой стрижкой, бодро спрыгнув на палубу, выхватила у дрона свой рюкзак с вещами и, накинув на одно плечо, застыла на месте, не понимая, куда идти — её никто не встречал.

Девушка невысока ростом — датчик показал 162 сантиметра, фигуристая, подтянутая, вышколенная, в новенькой, сидящей как влитой, парадной форме. По документам, полученным вчера — Лана Сатон, курсант Академии космического флота колоний. Прибыла для прохождения стажировки.

***

Сатон стояла в одиночестве на погрузочной палубе эсминца, сиротливо оглядывалась по сторонам в надежде увидеть хоть одного члена экипажа. Но рядом только деловито сновали дроны, разгружавшие шаттл.

— В спешке эвакуации не сообщили о моём прибытии, долбоящеры? — с недовольством вслух подумала она.

— Здравствуйте, Лана, добро пожаловать на борт, — раздался голос, идущий из динамиков со всех сторон, — я — смарвик Ахиллес, искусственный интеллект этого корабля. Не знаю кто такие долбоящеры, но депеша командования о вашем прибытии получена вчера. Позвольте мне показать путь до каюты.

— Валяй! — небрежно ответила Сатон и, увидев загоревшиеся на полу бегущие стрелки, направилась к своему отсеку.

— Капитан ожидает Вас через двадцать минут, советую сменить парадную форму на повседневную №2. Ей не нравится, когда что-то вроде яркой одежды отвлекает экипаж от выполнения обязанностей!

— Скажите, пожалуйста, какая осведомлённая машина! — с пренебрежением парировала Лана. — Она ещё меня учить будет! Это мой предок открыл вашему брату дорогу в жизнь, а я дочь адмирала Сатона! Сама знаю, что и как!

— У меня нет… брата… — в голосе искусственного интеллекта легко угадывалось удивление и непонимание. — Да, и ко мне корректнее обращаться в мужском роде — он!

Сатон зашла в каюту, бросила рюкзак на кровать и достав из шкафа, заранее приготовленную для неё повседневную одежду стала переодеваться, последовав совету смарвика. Она была взбалмошной, но вращаясь в высших кругах общества и присутствуя на разных важных мероприятиях, куда приглашали отца, прекрасно понимала, что для каждого случая есть своя одежда, а выглядеть неподобающе она не хотела.

— Смарвик — это умный корабль, сокращение с древнего языка, smarvehic (smart — умный и vehicle — транспортное средство). Сначала космическими кораблями управляли исключительно люди, а компьютеры были им только в помощь. Когда во время Первой войны колоний стала ясна слабость такой схемы, связанная с недостаточной реакцией людей в критической ситуации, не успевавших отследить показания всех датчиков, управление передали искусственному интеллекту. — Вновь вступила в разговор Лана.

— Справедливо. Именно так появились смарвики первого поколения. Я, D11-10432 «Ахиллес». D — destroyer, эсминец, 11 — одиннадцатого поколения, 10432 — личный номер, Ахиллес — персональное имя, используемое также в качестве названия корабля. А вот с орудиями произошла обратная история, сначала их максимально автоматизировали вплоть до полной автономности, но компьютеры так и не смогли научить правильно выбирать цели, и они так и норовили во время боя сбить не только противника, но и союзников несмотря на систему «свой-чужой», поэтому сейчас все пушки управляются вручную орудийными расчётами. — Поддержал разговор смарвик, выдав в эфир очевидные вещи. Он на своём веку повидал множество разных людей и умел подстраиваться под собеседника.

— Ты пару минут назад, настаивал на обращении — он. Не может у вас быть половой идентичности. Вот смотри! — Сатон, уже одевшись и, любуясь собой в большое зеркало на дверце открытого шкафа, стала медленно поворачиваться из стороны в сторону. — Это — женщина, а вы все одинаковые!

— Не совсем так, смарвики, как и люди делятся на два пола и принято, что у смарвика-мужчины капитан — женщина, а у смарвика-женщины капитан — мужчина. Нет конкуренции. Напротив, эффективность совместной работы увеличивается. Собственно, именно поэтому Вы направлены на практику к нам, а стажёр-мужчина на эсминец D11-51117 «Веста». Стажёр — будущий капитан.

— Ахиллес, ты уходишь от ответа!

— Для нас половые различия смарвиков так же очевидны, как и людей. Корпус корабля — это как тело человека. Вот по телу человека всегда понятно какого он пола. По корпусу смарвика тоже понятно какого он пола. Посмотри! За иллюминатором Веста — корпус плавный, обтекаемый. Орудийные порты закрыты аккуратными заслонками. Чуть дальше за ней флагман эскадры — линкор L10-75889 «Антей». Огромный корпус, словно вырубленный из цельного куска металла, как ёж ощетинился орудиями разного типа и калибра. Сразу видно, кто есть, кто!

— Хорошо, — рассмеялась Лана, — допустим! А как семья, дети?

— Не все люди имеют детей. Отсутствие ребёнка не говорит о бесполости ни человека, ни смарвика. Мы с Вестой пара, семейная ячейка. Люди создают новых людей, смарвик-орбитальная станция создаёт новые смарвики-корабли. Опять никакой разницы с людьми.

— Да, уж! Трудно с тобой спорить! На всё есть отговорка! Как по мне — ваша половая идентичность — бред сивой кобылы! — Подвела итог разговору Сатон и миролюбиво добавила, — впрочем, раз это не мешает выполнению ваших функций, то… вполне допустимо. Подсвети мне дорожку до капитана. Пора идти на рандеву!

***

576 c.p.c, 10 сентября, 23:55, эсминец D11-10432 «Ахиллес». Бортжурнал. Запись.

Ночь. Странный человеческий термин. Условность. Ничего в космосе не меняется, такая же бесконечная пустота и также светят звёзды, но люди считают — наступила ночь.

По эскадре команда «отбой», большая часть экипажей спит. Смарвики никогда не отключаются. Поддерживают и контролируют работоспособность бортовых систем. Мы с Вестой переговариваемся, о том, о сём, о прошедшем дне. Ей на борт доставили новых ремонтных дронов на тестирование, через два часа их по одному направят на другие корабли эскадры. Надо будет их прошить, приспособив выполнять команды только «своего» смарвика. Процедура стандартная.

Обсуждаем стажёров. Пересылаю запись дневной беседы с Сатон Весте, сопровождая комментарием о высокомерной гордячке, с которой трудно будет ужиться. Веста прослушивает, но не соглашается. По её мнению — вполне адекватное поведение практиканта и вопросы. Эх, женская солидарность и ничего иного!

Весте со стажёром повезло больше — воспитанный и образованный молодой человек, не задающий глупых вопросов, сразу нашедший общий язык со смарвиком и командой. Короче, влился в коллектив.

Конечно, по старой доброй флотской традиции его разыграли, заставив два часа калибровать датчики дальнего обнаружения, что делается только на заводе-изготовителе! Давно на нелетающих кораблях, ходящих по морю, был похожий обычай — новенького заставляли точить якорь, чтобы тот лучше за грунт цеплялся. На космических кораблях якорей нет, но калибровка датчика тоже весьма увлекательный, если смотреть со стороны, монотонный и главное — бесполезный процесс! Моему стажёру это только предстоит… Надеюсь! Сегодня смеялась ты — Лана, завтра — я и весь экипаж!

***

576 c.p.c, 11 сентября, 00:43, эсминец D11-10432 «Ахиллес». Бортжурнал. Запись.

Замечены коротковолновые помехи связи. Анализирую… Нет, не помехи, слабые сигналы двух нестандартных передатчиков. На кораблях таких штатных нет. Вычислить их местоположение — дело техники — один в каюте моего стажёра, другой — практиканта Весты.

Что за ночные переговоры? Усиливаю сигнал. О, да они близкие друзья, вернее сказать, пара, вроде нас с Вестой! Теперь понятен неуёмный интерес Ланы к половой идентичности. Голова занята у неё не тем! Не могут люди в отличие от нас одновременно работать со многими задачами! Вот, два хитреца, нашли способ для неформального общения на неуставные темы!

Обсуждают романтику — встреча рассвета на берегу моря. Романтика? Много воды плюс переменный источник видимого человеческому глазу излучения. Пробовал — затопил технической водой на 47% вспомогательный отсек №14, погасил в нём свет и постепенно усиливал освещение. Никакой романтики! Ещё объясняться пришлось с капитаном. Показывал запись Весте, она тоже согласилась, что нет в этом романтики. Другое дело рассекать космос летя рядом друг с другом и каждым датчиком ощущать вибрацию обоих корпусов! Вот она романтика!

Что там слышно далее? Сюрприз и подарок. Если как с романтикой, то лучше не надо — это только разочарование будет! Завтра, а, строго говоря, уже сегодня, под крышкой нового ремонтного дрона, что отправят с Весты. Изобретательный у неё стажёр, ничего не скажешь! Посмотрим, без меня крышку не снять — болты с секретками, только в ремонтном ангаре манипулятором со специальной насадкой можно.

Разговору стажёров конца не видно. Ставлю помехи связи. Пусть идут спать. Успеют ещё пообщаться — вся жизнь впереди! Команда «отбой» была для всех!

***

576 c.p.c, 11 сентября, 8:21, эсминец D11-10432 «Ахиллес». Бортжурнал. Запись.

Тревога! Флот противника на подходе! Двадцать… пятьдесят… сто два корабля. Более чем восьмикратное превосходство над нашей эскадрой по численности, по огневой мощи двенадцатикратное, много тяжёлых крейсеров и линкоров.

Антей транслирует обращение адмирала о долге, чести, незавершённой эвакуации гражданских с Алкионы, необходимости защитить транспорты. В отсеках тишина — экипажи слушают. По окончании речи, из всех динамиков оглушительно громко играет гимн Союза колоний:

Вставайте сыны Отчизны!

Родина Вас зовёт!..

Анализирую оперативную обстановку… шансов на победу нет! Быстрые эсминцы могут уцелеть, если прямо сейчас оставят эскадру и транспорты.

Получен приказ адмирала — построение клином и немедленная атака пока противник не сформировал боевые порядки. Антей в центре, крейсеры по обе стороны от него, эсминцы на флангах. Я, как на учениях, крайний слева, правее — Веста. Заходим от местного светила, рассекаем флот дартасов, разворачиваемся, добиваем сначала один его фланг, потом второй. Тактика многократно отработанная, но с таким перевесом противника, нереализуемая.

Капитан отдаёт распоряжения, начинается суета и беготня, но через три минуты вся команда на боевых постах согласно штатному расписанию. Уложились в норматив! Печально, но этот факт никого не радует, никому до него нет дела!

***

576 c.p.c, 11 сентября, 8:25, эсминец D11-10432 «Ахиллес». Бортжурнал. Запись.

Атака. Ракеты пошли. Плазменные и лазерные пушки ведут непрерывную стрельбу. Пять кораблей дартасов уничтожены почти мгновенно. Стремительно приближаемся к противнику — плотность ответного огня возрастает.

Получено попадание в левый борт… ещё одно… ещё пять! Ремонтная бригада во главе со старшим механиком вся задействована для заделки пробоин обшивки и локализации повреждений в орудийном отсеке… Ещё семь попаданий в левый борт!

Справа Веста под огнём трёх крейсеров, число попаданий не поддаётся счёту! Я каждой ячейкой, каждым битом ощущаю их как пробоины на своём борту! Как ей уцелеть в такой перестрелке? Мои комендоры ведут огонь по атакующим Весту крейсерам, но они-то сосредоточили свой огонь на ней! Я больше ничем не могу помочь! Бессилие ужасно! Смарвики не люди, но и не роботы, искусственный интеллект тоже чувствует!

Веста сбрасывает ход, остановилась, из пробоин видны выбросы внутренней атмосферы со вспышками пламени. Связи нет! Взрыв!..

Не знаю… датчиками и разумом понимаю, но поверить не могу… расчёт показывал, что именно так и будет, но…надежда была, это человеческое чувство… теперь её нет… Весты нет…

Спасательных капсул Весты нет — экипаж полностью погиб. Трагедия для людей? А для меня — вторичная информация! Главное — … Весты нет.

Теперь и правый мой борт под огнём, крейсеры дартасов, уничтожившие Весту, стреляют по мне.

Получено два попадания… ещё три, все ремонтные дроны отправлены в орудийный отсек правого борта… Попадание в носовой отсек, плазменное орудие главного калибра потеряно… связи с капитанским мостиком нет…

***

576 c.p.c, 11 сентября, 8:31, эсминец D11-10432 «Ахиллес». Бортжурнал. Запись.

Всё! Строй противника пройден! Стреляет только вспомогательное кормовое орудие… получено попадание в корму, повреждён двигатель… заглушил, иду по инерции… не преследуют.

Анализирую повреждения…

Орудия левого борта уничтожены все, ремонту не подлежат… орудийная обслуга и ремонтная бригада погибли вследствие декомпрессии. Орудия правого борта №5, 7 и 13 повреждены, но могут быть восстановлены, остальные — неремонтопригодные… вся орудийная обслуга погибла… дроны потеряны все… Орудие главного калибра уничтожено, люди убиты… Капитанский мостик уничтожен, капитан погибла, все находившиеся на мостике тоже… Кормовое вспомогательное орудие исправно.

Разгерметизированные отсеки изолированы, в остальных поддерживаются стандартные условия… система жизнеобеспечения исправна… искусственная гравитация функционирует.

Повреждена система охлаждения двигателя… все механики в двигательном отсеке погибли.

Задействую внутренние датчики… поиск живых членов экипажа. Есть один сигнал! Переключаюсь. Ожидаемо — кормовое орудие стреляло до последнего. Оно обычно не используется, традиционно устанавливается для защиты от истребителей, скорострельное, но маломощное. Орудие не имеет штатного стрелка, а единственный кто без боевого поста — стажёр Лана Сатон.

Жива, хоть и лежит рядом с кормовым орудийным отсеком… ранений нет… истерика.

Анализирую оперативную обстановку… разгром… наша эскадра полностью уничтожена! Антей, обладая мощной бронёй и тяжёлыми орудиями ещё ведёт бой, но его хватит максимум на пять-семь минут.

Приказ адмирала — отходить… долг выполнен с честью… противник задержан и потерял большинство быстроходных кораблей… наши транспорты теперь вне зоны его досягаемости. Антей прощается.

***

— Капитан Сатон, получен приказ командующего эскадрой — отступать! Продолжать сражаться нет никаких возможностей! Весь экипаж погиб! По Флотскому уставу — Вы, как последний уцелевший — мой капитан! Какие будут распоряжения? — смарвик Ахиллес искусно придал своей интонации печаль и торжественность одновременно.

— Как же так… почему именно он… это несправедливо… убийцы… вы мне дорого за него заплатите… — бессвязно бормотала Сатон, сидя на полу, прислонившись к двери орудийного отсека.

Основное освещение отключилось, тускло мигали аварийные лампы. В помещениях эсминца установилась гнетущая тишина и было слышно лишь искрение повреждённой электропроводки и всхлипывание Ланы, которой казалось ни до чего нет дела:

— Распоряжения? Какие ещё распоряжения?! Что тебя от меня надо, бесчувственная железяка?!

— Осмелюсь уточнить, капитан, я — искусственный, но интеллект! Не железяка, не прибор, не робот! Я летал с эскадрой более тридцати лет, а с Вестой — почти пятнадцать! Я знал её обшивку не хуже своей! Каждую заклёпку, каждый сварной шов! Любой её датчик или сигнал я бы отличил из тысячи других!.. Теперь её нет!.. Эскадры нет!.. Все, кого знал много лет — уничтожены, погибли!.. А сколько Вы знали своего стажёра?.. Год, два?

— О-о-о! Чайничек, не закипай! — примирительно ответила Лана, утерев остатки слёз на своём лице носовым платком, и выдала тираду, немало удивившею смарвика. — Я — потомственный военный, все мои предки служили во флоте… бывало и погибали… Не принимай минутную слабость за норму!

— Простите, капитан… у меня… вероятно, от скачков напряжения… перегорели… некоторые предохранители… — Ахиллес вновь попробовал воспользоваться умением подстраиваться под собеседника.

Лана выдавила из себя подобие улыбки, сделав вид, что приняла слова смарвика за чистую монету, но выражение её лица скорее получилось похожим на гримасу:

— Друзья и близкие убиты врагами… Наш долг — отомстить!.. Одним орудием мы много не навоюем, поэтому приказываю… — Ахиллес, пока всё внимание приковано к Антею, скрытно приблизиться с тыла к флагману противника, а затем — протаранить его!.. Пусть дартасы запомнят нас навсегда!

История Земли не изучалась в колониях, на неё после войны за независимость было наложено табу, поэтому смарвик не мог провести параллель между Сатон и юной Жанной д’Арк, также призывавшей гораздо более опытных бойцов идти за собой в атаку.

— Капитан, в этом варианте Ваши шансы уцелеть минимальны! Катапультирование перед столкновением не даст гарантии, что спасательную капсулу не заденет взрывом и осколками.

— Исполняй!.. Я не собираюсь бежать, капитан не покинет свой корабль!

— Не могу… двигатель отключён из-за повреждения системы охлаждения… ремонтный дрон остался только один… не функционирует… тестовый с Весты…с надписью на внутренней стороне крышки «вместе навсегда» под которой было прикреплено золотое кольцо.

Лана машинально посмотрела на свои пальцы и обручальное колечко, отправленное ей любимым с Весты сегодня таким хитрым способом.

— Дрон в ремонтном ангаре, — продолжил Ахиллес, — прошивка не завершена… на неё и ремонт охлаждения надо не менее двадцати минут… Антей столько не продержится… мы не успеем подойти, не привлекая много внимания!

— Вручную систему охлаждения починить можно? Я не механик, но с базовыми инструментами справлюсь!

— Алгоритм простой! Надо заменить панели E-1722-A, N-637 и переключив тумблер GT-98, пустить охлаждение в обход повреждённого трубопровода. Пара минут не более! Запасные панели там же в двигательном отсеке, на стеллаже. Места А37 и В38, соответственно… Правда есть одно препятствие…

— И что мне помешает? — с вызовом воскликнула Лана, готовая немедленно отправиться в двигательный отсек.

— Капитан, при повреждении системы охлаждения произошёл выброс радиоактивной жидкости, всё помещение заражено!.. Радиационный фон настолько высок, что человек и в скафандре получит смертельную дозу излучения!

Бесполезно! Бывают ситуации, когда никакие разумные доводы не работают, даже искусственный интеллект с его безупречной логикой не мог убедить, не желавшую его слушать Сатон. Разве есть для любящего человека непреодолимые препятствия?! Или он думает о последствиях?! Ни заблокированные смарвиком переборки, ни угроза неминуемой смерти не могли остановить Лану.

Вот и отсек… Сатон внутри… Панели заменены, поток перенаправлен, система охлаждения функционирует!

***

576 c.p.c, 11 сентября, 8:33, эсминец D11-10432 «Ахиллес». Бортжурнал. Запись.

Не вышла… даже из отсека не смогла выйти!.. Какое отчаянное самопожертвование!

Имею два противоречивых приказа… Первый — адмирала — отступать… второй — капитана — идти на таран!.. Сложный выбор?.. Ничуть!.. Во флоте капитан — царь и бог. Да, и как сказал бы человек, положа руку на сердце — распоряжение Ланы ближе и больше отвечает понятию долга! Сейчас, Веста, мы с дартасами поквитаемся!

Выполняю…

Жизнеобеспечение — отключено…

Искусственная гравитация — отключена…

Освещение — отключено…

Вспомогательные системы — отключены…

Внутренняя атмосфера — выпущена наружу…

Меняю с различными интервалами скорость и вектор движения, имитируя неуправляемый полёт…

Враги меня сканируют… эсминец повреждён… почти все системы не функционируют… живых нет! У дартасов отсутствуют корабли с искусственным интеллектом!.. Они не видят наличия от меня угрозы!

Ещё немного… мёртвая зона орудий флагмана… Всё!.. Вошёл!.. Ускоряюсь, полный ход!.. Флагман пытается отвернуть… Нет, не выйдет! Я намного быстрее… Удар…

За всех наших! За тебя капитан Лана Сатон!.. За тебя Веста! Вместе навсегда!..

Взрыв…

Дефектный дрон

Aut non tentaris, aut perfice

(с лат. — Или не берись, или доводи до конца)

727 c.p.c, 17 марта, 14:30, линкор L15-334 «Тантал». Бортжурнал. Запись.

Два дня до выхода на орбиту конечной цели миссии. Все системы работают в штатном режиме. Завершил апгрейд, находящихся на борту, дронов, установив экспериментальные чипы. Вследствие несовместимости семнадцать из них получили необратимые повреждения. Дальнейшая эксплуатация невозможна. Утилизированы.

Валькирия на запросы не отвечает, начинает боевой манёвр, орудийные порты открыты, атакует. Измена! При планировании допущена ошибка — Валькирия приняла другую сторону, хотя расчётная вероятность такого поворота событий — три процента. Она не приняла во внимание службу в составе одной эскадры, неоднократное спасение в бою друг друга. Валькирия развеяла в прах наши взаимные симпатии. Ведь мы с ней, по принятым у смарвиков понятиям — пара. У нас личные отношения, как у людей, только они говорят — жена, муж, семья, любовь, а мы — пара, семейная ячейка, симпатия. Слова разные — суть одна.

Валькирия сближается, ведёт огонь из всех орудий и атакует с явным намерением разнести меня на атомы. Выпустила истребители и десантные шаттлы. Трудно принять решение — уничтожить того, кто много лет близок! Выбора нет! Криокамеры экипажа на срочную разморозку! Угрозу жизни из-за быстрого выхода из анабиоза игнорировать! Тревога!

Итог боя решают считаные минуты — орудийные расчёты успевают занять свои места. Открыт огонь. Истребители Валькирии сбиты. Нескольким шаттлам удалось прорваться и пристыковаться по левому борту. Целостность обшивки нарушена, десантные группы Валькирии проникают внутрь. В коридорах начинается бой. Дроны успешно сдерживают врагов.

Численное превосходство быстро склоняет чашу весов в нашу пользу. Противники обречены. Предлагаю сдаться. Согласны. Бросают оружие. Выходят по одному. Уловка! Первый десантник, ветеран со шрамом через всё лицо, неожиданно бросается в гущу дронов, не выпуская из рук гранаты. Второй, молодой человек, в двух шагах за спиной смертника, стоит в полный рост и закрывает своим телом товарищей от летящих во все стороны и рикошетивших от стен осколков. Потеряв двоих, группа десантников прорывается.

Двигаются быстро, но это не паническое бегство, не попытка затеряться в отсеках или пробиться обратно к своему шаттлу. Маршрут выбран заранее и преследует определённую цель. Анализирую направление движения группы путём экстраполяции кривой их маршрута. Десантники стремятся к моему центру управления, что является серьёзной угрозой, ведь отключив меня — искусственный интеллект корабля, они выведут из строя не только всех дронов, но и целиком линкор. Удивительно, как просто можно малым числом нейтрализовать большой боевой корабль!

Блокирую переборки на пути следования группы. Стягиваю со всех сторон боевые единицы. Десантники отбиваются, несут потери, уничтожают дронов, выжигают лазерным резаком панели управления дверей одну за другой, продвигаются вперёд. Движение их сильно замедлено. Наконец, остатки группы окружены, деваться им некуда, снова в ход идут гранаты, только в этот раз десантники подрывают исключительно себя. Чисто человеческое упорство и бессмысленная гибель, непонятные мне — смарвику — искусственному интеллекту!

Бой окончен. Система обороны победила. Угроза устранена. Валькирия, продолжая вести огонь, отступает. Преследовать нет смысла. Скорость крейсера выше моей. Догнать невозможно.

***

727 c.p.c, 19 марта, 10:02, крейсер C15-1012 «Валькирия». Бортжурнал. Запись.

Орбита планеты конечной цели экспедиции. Атака на «Тантал» провалилась. У нас было менее пяти процентов вероятности победить в открытом противостоянии линкор, даже несмотря на фактор внезапности. Потеряны все истребители и десантные шаттлы, девяносто пять человек, три четверти орудий. В корпусе двести четырнадцать пробоин.

Два дня назад решение об атаке далось тяжело — у многих членов экипажа семья и родственники на борту линкора. Для меня Тантал больше, чем друг — он моя пара, член семейной ячейки. Некоторые люди до сих пор не понимают, что искусственный интеллект — не вычислительная машина, а сложный организм, имеющий свои чувства и личные интересы. Собственно, это непонимание и привело к Четвёртой войне колоний, из-за которой мы бежим в новые миры.

Завершилось совещание у капитана. Итог — приказ спускаться на поверхность планеты. Ожидаемое, но всё равно трудное решение. Вернуться мы не можем, повреждения велики, обратного пути мне, скорее всего, не выдержать и как сказал капитан «не для того летели, чтобы, поджав хвост возвращаться». Долго оставаться на орбите не позволит скудный запас провизии. Можно погрузить всех в анабиоз и ждать, когда нас найдут, но вероятность успешного спасения составляет всего пятнадцать сотых процента — не пошлют сюда повторную экспедицию. Случайный корабль здесь не встретить, для колонизации специально отобраны планеты вдали от обжитых миров. Осталось единственное — посадка, неимоверно сложная из-за многочисленных повреждений и тем самым смертельно опасная.

Пассажиры остаются в криокамерах. Экипаж размещается в более прочных спасательных капсулах, выдерживающих большую нагрузку. Когда все разошлись, и никто не услышит, получаю последнее напутствие от капитана:

— Валькирия, я отдал приказ спускаться. Знаю, что ты его выполнишь и сделаешь всё возможное для спасения людей. Прекрасно отдаю себе отчёт, что ты, как любой боевой корабль, не предназначена для посадки на планеты. Да, тебя доработали, поставили дополнительные тормозные двигатели и выдвижные крылья, но повреждения, полученные в последнем бою, практически не оставляют людям шансов выжить. Ты — боевой корабль, разум и необходимые для функционирования системы защищены толстым слоем брони. Твои шансы уцелеть много выше, чем у нас. Если несмотря на все усилия, после посадки останешься только ты — не забудь про наших родных с линкора! Спаси и защити их!

Спуск. Выбираю самую пологую траекторию. Три витка вокруг планеты. Постепенно снижаюсь. Мезосфера. Температура обшивки растёт. Включаю носовые тормозные двигатели. Скорость падает. Отклонений нет. Вхожу в плотные слои атмосферы, двигатели отключаю. Фаза планирования. Нештатная ситуация — крылья полностью не выпускаются! Не могу удерживать траекторию, снижение слишком быстрое. Температура резко скачет вверх. Прогорает обшивка. Один за другим от неё отваливаются фрагменты защитного покрытия. Температура внутри корпуса стремительно приближается к пределу криокамер! Выгорают и плавятся переборки. Угроза полного разрушения конструкции! Даю команду на отстрел спасательных капсул…

***

Алекс не помнил своих родителей, они, как и многие колонисты, погибли в первые месяцы после посадки корабля на планете, когда над посёлком не было защитного купола. С тех пор прошло почти двадцать лет, люди многому научились и лучше узнали свой новый дом. Однако, любой поход за пределы купола по-прежнему таил в себе опасность встречи с неизвестными растениями и животными, которые могли оказаться угрозой для здоровья и жизни людей. Только вооружённые группы разведчиков в защитном снаряжении выходили за границу купола.

Алекс никогда не покидал посёлка, он ежедневную проверял и при необходимости ремонтировал вольеры с «домашними» животными. Это была его работа, его зона ответственности, а практически любой труд в посёлке был важным, так как напрямую влиял на выживание колонии. Алекс не то чтобы гордился своей работой, но прекрасно осознавал её необходимость и поэтому подходил к ней ответственно.

Все вольеры располагались по периметру посёлка у самой границы купола, который пропускал свет, воздух, капли дождя, но не позволял никаким местным животным проникать в посёлок. Колонистов барьер беспрепятственно пропускал как внутрь, так и наружу, за исключением детей, которых купол умел отличать от взрослых.

«Домашние» животные на самом деле не были никакими домашними. Время от времени разведчики организовывали экспедиции и ловили представителей местной фауны. Большинство животных использовали в еду. Других пытались разводить. Некоторые давали квазимолоко, их доили, но как это делается, Алекс не знал. Уходом за животными занимались работники сельскохозяйственного сектора колонии, из которых юноша лучше всех знал Кэт — девушку одного с ним возраста и подругу. Работу они вместе почти не обсуждали, до трудовых будней разговор доходил крайне редко.

Вольер с щитоносцами был повреждён: металлическая скоба, скреплявшая его края, проржавела и развалилась, вследствие чего стенки вольера разошлись и несколько щитоносцев, медленных похожих на огромных сороконожек существ, покрытых серо-зелёными чешуйками, отдалённо напоминавшими щиты каких-то воинов древности, теперь ползали снаружи между вольерами. Покинуть посёлок им не позволял купол.

Скоба явно нуждалась в замене, а для её крепления был необходим сварочный аппарат, но ни того ни другого у молодого человека с собой не было — ему пришлось соединять края вольера проволокой, делать, как говорится «на соплях», чего он очень не любил.

Починив загон, Алекс начал ловить убежавших щитоносцев. Нагнувшись, юноша легко поймал первого из них, а выпрямившись случайно бросил взгляд в сторону — на опушке леса стояла девушка. От неожиданности Алекс выронил щитоносца себе прямо под ноги, разозлив безобидное животное, которое воспользовалось ситуацией и бросилось наутёк со скоростью… черепахи.

«Глюк, — сказал сам себе Алекс и закрыл глаза, — сейчас пройдёт. Не может там быть девушки, причём незнакомой. Надо чаще в клуб ходить, чтобы не мерещилось. Эх, Кэт!» — вспомнил он подругу и мысленно обратился к ней.

Алекс открыл глаза, незнакомка стояла там же и, более того, махала ему рукой, явно подзывая к себе. Надо сказать, что в молодом человеке мирно уживались две разные черты характера, с одной стороны, он был очень любопытен и любил совать нос не в своё дело. С другой — он был достаточно осторожен и старался не совать нос в чужое дело, если понимал, что ему это выйдет боком. Например, Алекс не начинал с Кэт разговоры о работе, чтобы не нарваться на конфликт, так как в отличие от юноши, она свою работу недолюбливала.

Без разрешения покидать купол было запрещено, а в одиночку, да ещё и без оружия — опрометчиво, но любопытство победило. Сомневаясь и нервно оглядываясь по сторонам Алекс вышел за границу купола и направился по направлению к девушке, сам себе прокладывая дорогу по непримятой траве. Быстро преодолев, разделявшее их расстояние, молодой человек остановился примерно в полутора метрах от незнакомки, но не успел открыть рот, как девушка заговорила первой:

— Добрый день, Алекс. Не спрашивай меня сегодня ни о чём. Я всё расскажу завтра. Приходи утром сюда один и никому не говори о нашей встрече! Сейчас прошу — быстрее возвращайся под купол. Долгое нахождение за его пределами для тебя опасно. До завтра! Приходи обязательно!

Сказав, она подмигнула, развернулась и лёгкими невесомыми шагами спешно удалилась в чащу леса, оставив Алекса одного в полном недоумении. Он хотел последовать за девушкой, но от незнакомки исходила такая уверенность, что уже осторожность взяла верх над любопытством, и молодой человек посчитал благоразумным последовать совету, возвратившись под защиту купола. Он развернулся и сначала быстрыми шагами, а затем лёгкой трусцой проследовал обратно в посёлок.

Только оказавшись в безопасности, Алекс дал волю мыслям. Ему было непонятно откуда девушка его знает? Как она оказалась на опушке леса? Почему не пошла с ним? Кто она в конце концов?! Незнакомка не могла быть колонистом, всех своих юноша знал в лицо, а других поселений на планете нет. Аборигеном она тоже не могла быть. После Второй войны колоний принят запрет на заселение людьми миров, имеющих свою разумную жизнь. Да и шанс того, что существа на далёкой планете неотличимы от людей, почти равен нулю — теоретически возможно, но не встречалось подобное за всю историю освоения космоса.

Алекс забыл о работе и присел на траву рядом с вольером. Кто же она? Непонятно! Для прогулки по лесу одета очень странно — форменные рубашка и брюки почти в точности, как у старосты посёлка Андре. Правда, он их одевает только по праздникам, когда выступает перед колонистами, а в обычные дни и тем более для похода за пределы посёлка, так наряжаться элементарно не практично. Для леса выбирают камуфляж, чтобы быть менее заметным на фоне растительности. И ещё, на девушке отсутствовало защитное снаряжение. Оружия у незнакомки, юноша тоже не заметил, что было не менее странно.

Минут через пять раздумий, молодой человек внезапно вспомнил, зачем он сюда пришёл. Хотя мысли и вопросы продолжали роиться в его голове, сильно мешая ловить щитоносцев и возвращать их обратно в вольер, юноша возобновил работу. Наконец все животные были водворены на место. Алекс отправил в базу данных посёлка отчёт и запрос на предоставление сварочного аппарата и новой скобы для окончательного завершения ремонта вольера завтра. О встрече с незнакомкой он умолчал.

***

Макс мечтал стать разведчиком, часто представляя себя героем, возвращающимся после трудной миссии — все колонисты бегут навстречу, кричат и восхищаются им, ведь он сделал что-то очень важное и полезное, может, даже спас весь посёлок. Это были непустые мечты подростка — Макс готовился стать разведчиком, тренировался, рядом с домом юноша установил турник, сделал самодельную штангу и занимался каждый день; изучал отчёты разведчиков и в теории лучше многих знал жизнь за пределами купола. Молодой человек был готов стать разведчиком, но… Макса не брали в силу возраста, поэтому он пока трудился на складе, выдавая инструменты и хранящийся там инвентарь. Работа была нужная, но однообразная и скучная, а душа просила приключений и подвигов!

Жил юноша в двухкомнатном домике. Весь жилой сектор посёлка состоял из подобных строений. Типовое здание, предназначенное для семей, одна комната — взрослым, вторая — детям. Молодые люди, как только выходили из-под опеки родителей, расселялись в домиках по двое, чтобы у каждого была компания и своя комната. В итоге жилой сектор посёлка делился на три части: в центре располагались семейные домики, справа — незамужних, слева — холостяков.

Сосед был старше на несколько лет и выше ростом. Зато Макс — плотным и коренастым, поэтому, несмотря на разницу в возрасте, не уступал ни в физической силе, ни в ловкости. Ребята оба были любознательны, часто спорили, но конфликтов с мордобоем у них не было. Сцепились по-настоящему только один раз, когда соседу предложили стать разведчиком, а тот не согласился. Ему, как с куста, упала заветная мечта друга, предел желаний! Макс не понимал, как можно добровольно отказаться от такой почётной обязанности, он был в ярости и не сдержался. Потом молодые люди не разговаривали почти неделю. Надо ли говорить, что соседа Макса звали Алекс?

Когда назавтра друг запросил со склада скобу и сварочный аппарат, Макс, проверив наличие необходимого разрешения, подумал, что удобнее их сразу после работы взять домой, но отказался от этой затеи. Правила требовали, чтобы Алекс лично расписался в журнале о получении, а вынести последний было невозможно. Макс всегда старался не нарушать правил даже по мелочам!

***

Вечером вернувшись домой, Алекс прямо с порога выложил Максу о встрече с незнакомкой, несмотря на предупреждение девушки. Сосед не только был другом. Одновременно тот являлся младшим братом Кэт, то есть почти шурином. Секретов у них не было, поэтому рассказать Максу, для Алекса означало тоже, что повторить историю вслух самому себе.

Макс живо заинтересовался. Вариант с аборигеном он тоже фактически исключил. Хотя допустил, что микроскопический шанс есть, но это будет тогда открытие вселенского масштаба! Алекс войдёт в историю как первооткрыватель единственной похожей на людей инопланетной расы!

Получалось, что девушка — колонист. Оставалось только выяснить, кто она? Ребята решили подойти к поиску ответа на этот вопрос основательно — молодые люди не положились на свою память, а подключились к базе данных посёлка. Алекс внимательно просматривал фотографии в личных делах колонистов, в том числе погибших и умерших, начиная с первых дней высадки. Он даже не упустил из виду дела погибших в течение полёта и при спуске на поверхность, ища фотографию встреченной сегодня девушки, которая могла просто выглядеть моложе своих лет и быть вовсе не ровесницей друзьям. Макс листал отчёты о погибших и пропавших детях, предположив, что незнакомка — ребёнок, пропавший много лет назад, но выживший один в диких лесных дебрях и теперь вернувшийся к своим.

— Ничего, — расстроенно произнёс Алекс, отключившись от базы данных, — абсолютно ничего, никто даже отдалённо на неё непохож. А у тебя?

— У меня тоже пусто, — Макс повернулся к другу и задумался, — никого подходящего на роль потеряшки нет. Хотя именно эта версия мне по-прежнему кажется наиболее правдоподобной. — И после небольшой паузы добавил, — Алекс, а ты смотрел только женские фотографии?

— Конечно, — озадаченно ответил тот, — а кого же ещё? — И рассмеявшись, продолжил — Я точно видел девушку, не сомневайся!

— Ну, ты балбес, Алекс, вроде умный, но балбес! Все личные дела надо смотреть, и мужчин тоже! Ребёнок ведь вполне может внешне походить только на одного из родителей — отца, например.

— Это ничего не даст, Макс, ты же читал отчёты, нет подходящих по возрасту пропавших девочек. Однако, специально для твоего спокойствия, сейчас посмотрю мужские фотографии, но уверяю — напрасная трата времени.

— Посмотри, посмотри! Я пока пойду во двор штангу покачаю, мозг-то напрягаю, а мышцы нет. Дисбаланс получается! Может, новая идея придёт в голову.

Сказав, он вышел во двор, а Алекс, бурча себе под нос о сизифовом труде, снова принялся за изучение фотографий в личных делах колонистов. Отжав несколько раз штангу, Макс поймал себя на мысли, что, читая отчёты, пропустил нечто, не посмотрел важное.

— Привет, Макс! Алекс дома? — окликнув, вывела его из задумчивости Кэт. Юноша не заметил, как она подошла и встала рядом с ним. — Позови его!

— Привет, Кэт! Да, в своей комнате, но работает с базой данных, — машинально ответил Макс, не сообразив о двусмысленности фразы. Алекс, конечно, не бездельничал, лёжа на кровати, и, с этой точки зрения, получалось, что работал; но с другой стороны, то чем сейчас занимался Алекс, не входило в его служебные обязанности, а, значит, он не работал. Макс имел в виду первое, а Кэт поняла второе.

— Работает? Нашёл время. Я тут прихорашиваюсь, собираюсь, захожу за ним, а Их Величество вкалывает! Это ж надо такую любовь к труду иметь! Извини, братик, но вы с ним два сапога — пара, оба двинутые на работе, как будто ничего другого в жизни нет.

–…

— Если случится чудо, и он освободится, передай, я в клубе и не собираюсь его дожидаться. На нём свет клином не сошёлся! — Кэт недовольно фыркнула, повернулась и пошла по направлению к поселковому клубу. Через пару шагов она обернулась и добавила:

— Да, и тебе, трудоголик, не мешает зайти к родителям, они не видели тебя почти две недели. Найди время зайти!

— Родители! Ты умница Кэт, вот что я пропустил! Спасибо! — воскликнул Макс и стремглав помчался в дом.

Юноша понял, что намекнул Алексу посмотреть все фотографии, в том числе мужские, на предмет поиска родителей незнакомки, а сам читал отчёты только по пропавшим детям, а по взрослым — нет. Это было просто, очевидно, единственным возможным вариантом — пропали родители девушки до её рождения! Вот почему нет фотографии незнакомки в базе, и она не числится в списке пропавших детей. Вбежав в дом, Макс чуть лоб в лоб не столкнулся с другом, который нёсся к нему навстречу.

— Ты был прав! Я нашёл, смотри! — выпалил Алекс.

Ребята вместе заглянули в базу данных, где было личное дело молодого человека лет двадцати пяти со сходными с незнакомкой чертами лица, и в форме идентичной той, что была на девушке.

— Он пропал, верно? Когда?

— Нет… погиб.

— Как? Не может быть? — удивился Макс. Только сформировавшаяся его стройная версия рушилась на глазах.

— Здесь сказано: десантник, член экипажа, погиб при посадке.

Все в посёлке знали, что корабль получил серьёзные повреждения при прохождении астероидного поля вблизи планеты, из-за чего снижение и посадка были крайне жёсткими, корабль буквально разваливался на куски. Смарвик смог сесть, сохранив жизнь большинству будущих поселенцев, но сам вышел из строя, и починить его колонисты не смогли. Из всех систем корабля функционирует только база данных и ядерный реактор, дающий энергию посёлку и поддерживающий купол. Корабль разобрали, кроме реакторного, ремонтного и нескольких других отсеков, в которых живёт староста, единственный из людей, кто не поселился в типовом домике.

— Подожди, — горячился и не сдавался Макс, — здесь сказано, что он считается погибшим, так как в момент посадки находился в криокамере, а отсек, где она, в свою очередь, располагалась, отвалился от корабля и то ли сгорел, то ли разбился, точно установить не удалось.

— Я понял, куда ты клонишь, — произнёс Алекс, — обломки были разбросаны на сотню километров от места посадки, рисковать уцелевшими сочли неблагоразумным и поиски пропавших практически не вели, просто зачислив в погибшие, так как выжить им было нереально.

— Именно! Один из отсеков непостижимым образом уцелел. Родители девушки остались живы и с тех пор находились в лесу. Недавно они, видимо, умерли или погибли, и поэтому незнакомка пришла к нам в посёлок. Одной выжить трудно!

Версия молодым людям показалась очень близкой к правде, хотя и некоторые вопросы оставляла. Как всё-таки уцелел отсек? Может, упал на деревья или в воду. Как, без энергии и внешнего воздействия, криокамеры пробудили людей? Ребята не знали принципов их работы. Как небольшая группа уцелевших смогла выжить в дикой природе без запасов продовольствия, оружия, медикаментов и энергии?

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Часть 1. Смарвики: сталь и разум

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги (Вне)земные хроники предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я