Первое дело Раффлза (сборник) (Уильям Хорнунг)

Эрнест Уильям Хорнунг – английский писатель, создатель серии детективных романов о Раффлзе, обаятельном взломщике, промышлявшем во времена викторианской эпохи. Эта серия принесла автору общенациональную, а впоследствии и мировую известность. Хорнунг был женат на Констанции Дойль, сестре Артура Конан-Дойля. Главный герой книги «Умышленное убийство», ни о чем не подозревая, становится соучастником преступления. Все начинается с судьбоносной встречи в гостинице «Олбани», где он поверяет свои горести старому знакомому Раффлзу и обращается к нему за помощью. Но элегантный лондонский денди давно уже вынашивает хитроумный план…

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Первое дело Раффлза (сборник) (Уильям Хорнунг) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Мартовские иды

I

Часы показывали половину первого ночи, когда я вернулся в гостиницу «Олбани», как романтично называют поэты Старую Шотландию. Я словно рассчитывал найти здесь свое последнее прибежище. Меня подгоняли отчаяние и надежда. Место моего поражения ничуть не изменилось с тех пор, как я его оставил. Все те же карточные столы для баккара, разбросанные на них фишки для подсчета очков, пустые стаканы и переполненные окурками пепельницы. Кто-то открыл окно, чтобы хоть немного проветрить помещение, но вместо свежего воздуха в зал клубами врывался густой туман. Сам Раффлз успел переодеться, сменив фрак на один из своих излюбленных блейзеров[1]. Он и не собирался ложиться. Тем не менее он удивленно приподнял брови, заметив меня, как будто я позволил себе вытащить его из теплой постели.

– Ты что-то здесь забыл? – осведомился он, увидев меня на пороге.

– Нет, – отмахнулся я, нагло проходя мимо него в комнату. При этом я двигался настолько уверенно, что подобная дерзость изумила даже меня самого.

– Надеюсь, ты явился сюда не для того, чтобы отыграться? Дело в том, что в одиночку я не смогу тебе ничем помочь. Мне и самому весьма жаль, что тебе сегодня так фатально не везло, но все остальные игроки уже…

Мы стояли перед камином лицом к лицу, и я оборвал его монолог.

– Раффлз, – самым серьезным тоном начал я, – ты, конечно, удивлен моим появлением здесь в столь поздний час. Да еще если учесть, что в настоящее время мы недостаточно близки. Более того, сегодня я зашел в это заведение впервые. Но, как ты помнишь, я оказывал тебе кое-какие услуги еще в школе, когда дело доходило до списывания и шпаргалок, и ты тоже сегодня сразу вспомнил меня. Конечно, это не оправдывает мой визит, и тем не менее я осмелюсь задать тебе вопрос: можешь ли ты уделить мне пару минут и спокойно выслушать все, что я намерен сейчас тебе сказать?

Я был настолько взволнован, что поначалу с трудом подбирал слова, но спокойное выражение его лица прибавило мне храбрости, и я осмелел. И не ошибся в своем старом знакомом.

– Конечно, дорогой, – кивнул Раффлз. – И пару минут, и гораздо больше. Говори столько, сколько тебе потребуется. Вот, возьми сигарету, успокойся немного. Присядь.

С этими словами он протянул мне свой серебряный портсигар.

– Нет, курить не буду, – решительно отказался я и замотал головой в подтверждение своих слов. – И присаживаться тоже не стану, хотя за предложение благодарю. Я думаю, ты не станешь повторять своего приглашения после всего того, что сейчас услышишь от меня.

– Неужели? – Раффлз закурил сигарету, удивленно осматривая меня своими ясными голубыми глазами. – Почему ты так решил? Ты собираешься сообщить мне нечто ужасное? Ну, не надо меня расстраивать так вот сразу. Может быть, все не так уж безнадежно?

– Потому что я почти уверен, что ты немедленно укажешь мне на дверь, – с горечью в голосе произнес я. – И поступишь правильно! Но ни к чему мне сейчас ходить вокруг да около. Тебе прекрасно известно, например, что я только что спустил две сотни.

Раффлз кивнул.

– Но в кармане денег у меня не оказалось.

– Помню. Со мной тоже такое случалось.

– Хотя при этом у меня обнаружилась чековая книжка и я выписал каждому из выигравших у меня по чеку вот за этим самым столом. Верно?

– И что же в этом такого странного?

– Грош цена этим бумажкам. Это пустышки, Раффлз. Я уже давно превысил кредит в своем банке!

– Но это, надеюсь, временные трудности? Ты же можешь очень скоро все восполнить. А кредиторы пару дней подождут, ничего страшного не случится.

– Нет, я давным-давно потратил то, что когда-то имел.

– Но мне кто-то говорил, что ты человек преуспевающий. Вроде у тебя всегда водились денежки. Ведь от кого-то я должен был все это слышать. Да ты и внешне не производишь на меня удручающего впечатления.

– Да, верно. Так оно и было года три назад. Но деньги стали моим проклятьем. И вот теперь их у меня нет – ни единого пенса! Да, я был глупцом, такого глупца, как я, еще поискать нужно… Ну что, разве этого тебе недостаточно? Почему ты не торопишься вышвырнуть меня на улицу?

Раффлз ходил взад-вперед по залу с задумчивым видом.

– А твои родственники ничем не смогут тебе помочь? – наконец осведомился он.

– Слава богу, у меня нет родственников! – воскликнул я. – Я был единственным ребенком в семье. Я получил все, все и потратил. Мне еще повезло, что мои бедные родители успели отправиться на тот свет немного раньше, и им неведомо все то, что со мной произошло. А дальних своих родственников я даже не знаю. Но и к ним не стал бы обращаться с такой просьбой.

Я устало опустился в кресло и закрыл лицо руками. Раффлз продолжал мерить шагами комнату, мягко ступая по роскошному ковру, которому, впрочем, не уступал по цене и красоте ни один предмет этого богатого зала.

– Мне помнится, ты умел неплохо сочинять, у тебя это здорово получалось, – вспомнил он. – Если не ошибаюсь, ты даже умудрялся издавать какой-то журнал, прежде чем исчез из виду. И еще у меня остались воспоминания, как ты помогал мне писать сочинения. А литература нынче в моде, ты мог бы неплохо зарабатывать на этом поприще. Да любой мало-мальски талантливый парень сумел бы! Даже дурак.

Но я тоскливо помотал головой:

– Любой дурак не сумел бы списать моих долгов. Литературным трудом сейчас очень сложно заработать на кусок хлеба.

– Но ведь у тебя где-то есть квартира? То есть была?

– Да, на Маунт-стрит.

– Ну и что у тебя там с мебелью?

Я даже рассмеялся от отчаяния:

– Все давно описано и продано с молотка за те же проклятущие долги. С тех пор прошел уже не один месяц.

Вот тут Раффлз застыл на месте и бросил в мою сторону строгий взгляд. Теперь, кажется, он наконец меня понял. Потом он неопределенно пожал плечами и продолжил перемещаться по ковру, на этот раз по диагонали – из одного угла в другой и обратно. Прошло несколько минут, и ни один из нас за это время не проронил ни слова. Однако на его красивом неподвижном лице я успел прочитать свой смертный приговор. С каждой секундой я все больше корил себя за малодушие и собственную глупость. Зачем я вообще заявился сюда? С какой стати Раффлз должен был вникать в суть моего безнадежного положения? Только лишь из-за того, что я когда-то помогал ему в школе с уроками, я имел наглость надеяться на его помощь теперь?.. Только из-за того, что я был полностью разорен, а Раффлз мог позволить себе все лето играть в крикет, а в остальное время попросту бездельничать, я решил, как последний идиот, что он проявит неслыханную щедрость и поможет мне выкрутиться? Да-да, именно так. В глубине души именно на это я и рассчитывал. Несмотря на свой внешне скромный, даже смиренный вид, я надеялся на него. Но так мне и надо! Я не увидел ни капли милосердия ни в его холодном взгляде, ни в жестком изгибе тонких губ. Я сжал в руке свою шляпу и резко вскочил с кресла. Я был готов рвануть к двери, чтобы без лишних слов покинуть этот дом, но Раффлз преградил мне путь к отступлению.

– Куда же ты собрался? Ведь тебе больше не к кому обратиться. Ты же сам признался, если, конечно, говорил мне всю правду.

– А вот это уже мое личное дело, – гордо ответил я. – Но обещаю, что сюда больше не приду и ничего просить не стану.

– Тогда каким образом я смогу тебе помочь?

– А я и не просил о помощи.

– Тогда зачем ты вообще приходил сюда? Я перестаю тебя понимать.

– Действительно – зачем? – эхом отозвался я. – Прошу тебя, дай мне пройти.

– Нет. Сначала ты должен рассказать мне, куда направляешься и что намерен делать в дальнейшем.

– А разве это и так не понятно? Неужели так трудно догадаться?! – закричал я.

Несколько секунд мы стояли молча и буквально сверлили друг друга пронзительными взглядами.

– А у тебя духа на это хватит? – цинично заметил он и так нагло усмехнулся, что это стало последней каплей в переполненной чаше моего терпения.

– Сейчас увидишь, – ледяным тоном произнес я, одним движением выхватывая револьвер из кармана своего плаща. – Ну хоть теперь ты позволишь мне выйти или предпочитаешь, чтобы я совершил это прямо здесь? У тебя на глазах?

Дуло коснулось моего виска, и я положил палец на спусковой крючок. Я был взбешен до предела, я был разорен, опустошен и обесчещен и только что решил свести счеты с жизнью. Теперь меня удивляло лишь то, почему я не додумался до этого раньше, и довести дело до конца мне придется именно здесь и сейчас. Непередаваемое удовлетворение оттого, что я вовлекаю в свое самоуничтожение еще одного человека, немало тешило мой эгоизм. И если бы только на лице моего старого знакомого отразился страх… С ужасом сознаю, что в этом случае я, скорее всего, так и закончил бы свой земной путь. И при этом последним утешением для меня стало бы это испуганное выражение на его физиономии.

Но все вышло иначе. Я не заметил и тени страха в его взгляде, а лишь восторг и восхищение в предвкушении чего-то уж очень необычного. Все это и заставило меня выругаться и сунуть револьвер назад в карман плаща.

– Ах ты дьявол! – нахмурился я. – По-моему, ты только и ждал того момента, когда раздастся выстрел!

– Ты неправ, – вздрогнув, ответил Раффлз и запоздало побледнел. – По правде говоря, я почти что поверил тебе. Я подумал, что у тебя действительно хватит смелости сделать это, и никогда раньше у меня так дух не захватывало! Я и не подозревал, что в тебе таится такая сила, Зайчонок! Но нет, пусть меня теперь разорвут на куски, но я тебя никуда не отпущу! И ты больше так никогда не делай, потому что во второй раз я уж не буду вот так стоять молча, просто раскрыв рот от изумления. Мы должны придумать способ, как выкрутиться из создавшейся ситуации. Я же и понятия не имел, что ты разорен в пух и прах! Послушай, отдай-ка ты этот пистолет лучше мне…

Он по-дружески положил мне руку на плечо, а другой ловко извлек из моего кармана револьвер. Я был вынужден позволить ему избавить меня от оружия и при этом даже не пикнул. И это случилось не только потому, что Раффлз обладал удивительной, хотя и не видимой поначалу силой, сопротивляться которой было бесполезно. Он был самым властным человеком, которого мне только приходилось встречать на жизненном пути. Хотя, возможно, я уступил ему просто потому, что сейчас чувствовал себя намного слабее него. И вот теперь почти растаявшая надежда, которая привела меня в «Олбани», словно по волшебству, начала набирать силу, превращаясь в чувство спокойствия и даже безопасности. Значит, Раффлз поможет мне! Да-да, тот самый знаменитый и богатый Эй-Джей Раффлз будет моим настоящим другом! Он обязательно поддержит меня. Мне показалось, что судьба улыбнулась мне и весь мир перешел на мою сторону. Вот почему я, повинуясь какому-то таинственному импульсу, вдруг схватил его за руку и принялся трясти ее с невероятным рвением, сродни тому безумию, которое переполняло меня в течение целого вечера.

– Благослови тебя Господи! – кричал я как сумасшедший. – Прости меня за все. Я скажу тебе правду. Я же знал и верил в то, что ты обязательно поможешь мне справиться с нуждой, хотя прекрасно сознавал, что не имею никакого морального права даже просить тебя об этом. И все же ради наших школьных дней, ради доброй старой дружбы – ты ведь обязательно предоставишь мне такой шанс, верно? А если нет – я готов вышибить себе мозги одним выстрелом. Я действительно собирался это сделать и сделаю, если только ты передумаешь!

Тут я и в самом деле перепугался, что он передумает, несмотря на то что он отнесся ко мне с добротой и даже вспомнил мое школьное прозвище Зайчонок. Однако его слова показали мне, как же я ошибался.

– Как быстро ты делаешь выводы! Я сам доверху набит самыми разными пороками, Зайчонок, вот только пятиться назад или долго колебаться я не привык. Присаживайся, мой дорогой, и закури. Сигарета тебя немного успокоит, вот увидишь. Я настаиваю на этом. Не хочешь ли выпить пару глотков виски? Впрочем, сейчас тебе это совсем ни к чему. Я лучше угощу тебя прекрасным кофе, который варил как раз в тот момент, когда ты пожаловал ко мне в гости. А теперь я хочу, чтобы ты так же внимательно выслушал и меня. Ты хочешь получить от меня некий шанс. Что же ты имеешь в виду? Ты хочешь еще разок сыграть в карты, понадеявшись на удачу? Этот ход мне хорошо известен. Тебе почему-то кажется, что судьба обязательно улыбнется тебе. А если нет? И тогда тебе станет еще хуже. Нет, мой милый друг, ты и так увяз в этом болоте дальше некуда. Так ты решился полностью довериться мне или все-таки нет? Если ты мне доверяешь, то больше влезать в долги я тебе не позволю. Свой чек я предъявлять банку не буду. К сожалению, Зайчонок, кроме меня есть еще и другие игроки с твоими чеками. Но что еще хуже, Зайчик, на данный момент я нахожусь в таком же затруднительном финансовом положении, как и ты сам!

Теперь настала моя очередь смотреть на него вытаращенными от изумления глазами.

– Ты?! – заорал я. – В затруднительном положении? И что же, по-твоему, я должен в это поверить?

– А я сам разве отказался поверить тебе? – улыбнулся он. – Вспомни по своему опыту. Если некий джентльмен обладает меблированными комнатами, является членом какого-то клуба, возможно даже не одного, и, помимо всего прочего, немножечко играет в крикет – неужели этого достаточно, чтобы он имел солидный счет в достойном банке? Скажу тебе честно, дорогой мой, что я сейчас нахожусь в таком же затруднительном положении, что и ты. У меня ничего не осталось, кроме разве что смекалки, которой придется воспользоваться, чтобы как-то выкрутиться из сложившейся ситуации. Для меня было так же жизненно необходимо выиграть сегодня пару сотен, как и тебе. Считай, что сейчас мы с тобой два сапога пара, иначе и не скажешь, Зайчонок, а потому нам надо держаться поближе друг к другу. Мы должны быть вместе.

– Вместе! – Я даже подскочил в кресле от изумления. – Да я все, что угодно, готов сделать для тебя, Раффлз. Неужели ты и вправду предлагаешь мне свою дружбу и помощь? И ты не прогонишь меня? Тогда назови что-нибудь, все, что тебе только заблагорассудится, и я исполню это для тебя! Я был в отчаянии, когда переступил этот порог, и сейчас я пребываю в не меньшем отчаянии. И мне не важно, что я должен буду сделать, если только, разумеется, все не закончится скандалом.

И снова я увидел, как он вальяжно устроился в одном из роскошных кресел, которые стояли в большом игровом зале. Я внимательно смотрел на его спортивное тело, на бледные, чисто выбритые щеки, черные волнистые волосы, волевой подбородок и строгую линию рта. И опять я почувствовал этот неповторимый луч, исходящий из его холодных глаз, светящихся, как звезды в ночи. Их блеск проникал в мой мозг, словно просеивая мои мысли и постепенно добираясь до самого сердца.

– Интересно, насколько серьезно ты все это сейчас сказал! – наконец промолвил он. – Да в твоем нынешнем состоянии это и не удивительно. Но кто знает, сколько времени оно продлится и как мы сумеем его вернуть, когда оно пропадет? Правда, у меня тоже появляется надежда, когда я слышу подобные нотки в голосе взрослого человека. И вот что я сейчас вспомнил. В школе ты действительно был неплохим малым, настоящим чертенком. И делал для меня многое. Помнишь, Зайчонок? Подожди немного, возможно, я смогу помочь тебе. Я сделаю для тебя гораздо больше, чем когда-то ты для меня. Только не торопи меня, дай все хорошенько обдумать.

Раффлз поднялся со своего места, закурил очередную сигарету и снова принялся ходить по комнате взад-вперед. Только теперь он шагал степенно, неторопливо, иногда делая долгие паузы. Дважды он останавливался возле моего кресла, будто собираясь заговорить, но потом опять возобновлял свое, казалось, бесконечное путешествие по ковру. Затем подошел к окну, которое недавно закрыл, и одним движением руки распахнул его. Некоторое время Раффлз всматривался в густой туман, заполнивший двор «Олбани». Между тем большие каминные часы пробили один раз, а потом еще и половину часа, а между нами за это время так и не было произнесено ни единого слова.



Но я не просто смиренно сидел в кресле и ожидал решения своего благодетеля. Внезапно я понял, что меня в последние полчаса начало охватывать какое-то неуместное здесь спокойствие и уверенность в собственном будущем. Я перестал волноваться и теперь только следил за своим другом, его мощными плечами, на которые я сейчас перевалил все свои заботы. Шли минуты. Только сейчас я сумел хорошенько, во всех подробностях разглядеть комнату. Это был просторный зал квадратной формы с раздвижными дверями и мраморным камином. Все здесь было обставлено так, как это было принято в старые времена в Шотландии. Одним словом, некое количество легкой небрежности гармонично соседствовало и прекрасно уживалось с элементами роскоши. Что более всего поразило меня, так это отсутствие каких-либо предметов, свидетельствовавших о том, что здесь обитает большой любитель крикета. Не обнаружилось здесь коллекции старых, видавших виды бит, старого шкафа, заваленного литературой о крикете, ни соответствующих картин на стенах. Вместо этого я увидел неплохие репродукции «Любви и смерти» и «Блаженной девы» в пыльных рамках. Здесь должен бы обитать поэт, хотя бы в душе, но никак не известный спортсмен. Правда, Раффлз всегда считался большим эстетом. Некоторые из этих картин я видел и в его комнате, когда мы учились в школе. И собственноручно стирал с них пыль. Все это заставило меня снова задуматься о характере моего друга, многогранном и весьма необычном. И я вспомнил кое-что из нашего общего прошлого.

* * *

Всем известно, как престиж школы зависит от ее команды по крикету, этих одиннадцати самых популярных мальчишек. В особенности, конечно, ценят самого капитана команды, которым и был в нашей школе Раффлз. Он просто обязан был быть безупречным молодым человеком, ведь на него равнялись все остальные. Тем не менее по классам ходил слушок, будто наш кумир, переодевшись бродягой и приклеив себе фальшивую бороду, любил скитаться по ночным улицам города. Хотя это вроде были одни лишь слухи, в которые никто не хотел верить. Только я один знал, что это истинная правда. Это я, после того как все в дортуаре заснут, осторожно спускал для него из окна толстый канат и ждал его возвращения, не позволяя себе прикорнуть даже на минутку. Я сидел у окна не смыкая глаз и ждал условного сигнала, чтобы дать ему возможность подняться наверх по той же самой веревке, сброшенной мной вниз в нужный момент. Только один раз он так увлекся, что вернулся в общежитие слишком поздно, а ведь это могло погубить его карьеру! Да и от меня зависело многое, ведь я мог выболтать нашу тайну кому угодно. Но ничего подобного не случилось. И я не забыл об этом, когда решился обратиться за помощью именно к этому человеку. Теперь я надеялся лишь на его снисходительность ко мне и еще на то, что он не забыл ничего из наших школьных похождений.

– Я почему-то вспомнил ту самую ночь, когда мы чуть было не спалились, – неожиданно начал он. – А чего это ты вдруг так встрепенулся?

– Да я сам только что об этом подумал.

– Что ж, тогда ты прекрасно играл свою роль маленького несчастного мальчика, Зайчонок. Ты мало разговаривал и ничего не боялся. Ты не задавал никаких вопросов и не рассказывал баек. Интересно, ты остался таким же и сейчас?

– Не знаю, – честно признался я, немного удивленный таким вопросом. – Я совершенно запутался в своих делах, и жизнь моя пошла кувырком. Я и сам себе больше не доверяю, что уж говорить о других. Можно ли на меня рассчитывать?.. Нет, не могу тебе сказать. Правда, уверяю тебя, что ни разу в своей жизни я никого не предал и не подвел. В этом я могу поклясться. Возможно, как раз из-за этого я и оказался в той дыре, в которой нахожусь и по сей момент.

– Точно! – кивнул Раффлз. Мой ответ как будто ему понравился и соответствовал его представлению обо мне, которое он уже успел составить за это время. – Именно таким я тебя и помню. И могу поспорить, что ничего внутри тебя не изменилось за эти десять лет. Мы просто не меняемся, Зайчонок, ни ты, ни я. Мы развиваемся, мы совершенствуемся. Но все же в душе по своей натуре, как я полагаю, ты остался точно таким же, как и в те ночи, когда спускал для меня веревку и я уверенно поднимался по ней, зная, что очень скоро перехвачу твою надежную ладонь и окажусь рядом с тобой. Тебя ведь ничего не могло остановить, если дело шло о дружбе, правда? Ты ведь готов был сделать для товарища буквально все, что угодно, так?

– Абсолютно все! – подтвердил я, готовый расплакаться от нахлынувших чувств.

– Ты не остановишься даже в том случае, если нам придется совершить преступление? – загадочно улыбнулся Раффлз.

Я запнулся, потому что услышал в его голосе совсем другие нотки. Теперь мне показалось, что он просто подтрунивает надо мной. Но он продолжал смотреть мне прямо в глаза, а я находился в таком состоянии, что мне было не до раздумий.

– Не остановлюсь, – торжественно провозгласил я. – Говори, что за преступление ты задумал, и знай: я буду с тобой до последней секунды.

Некоторое время он смотрел на меня с удивлением, потом в его взгляде промелькнуло сомнение. Затем он замотал головой, словно приказывая мне позабыть о своем нелепом предложении, и издал циничный смешок. Впрочем, это было для него характерно, и я мог бы ожидать такого исхода дела.

– А ты славный малый, Зайчонок. Отчаянная душа – иначе не скажешь! Сейчас только хотел застрелиться, а в следующую секунду готов пойти на любое преступление, которое я ему предложу. Вот это да! Да ты действительно согласен на любые условия, как я погляжу. Что ж, хорошо, что ты пришел именно ко мне, я ведь всегда слыл добропорядочным джентльменом. У меня хорошая репутация, я свято чту законы. Но… Так или иначе, сегодня ночью мы с тобой должны раздобыть денег. Всеми правдами и неправдами, но мы сделаем это.

– Сегодня ночью, Раффлз, я не ослышался?

– И чем раньше, тем лучше. После десяти утра завтрашнего дня будет уже слишком поздно. Если хоть один чек, подписанный тобой, попадет завтра в банк, вас ждут бесчестье и крах – и тебя, и твой банк вместе с тобой. Это понятно? Нет, дело нужно делать именно сегодня ночью, а завтра с утра обязательно заново открыть твой счет, причем положить на него такую значительную сумму, чтобы никто больше не сомневался в твоей платежеспособности. И, как мне кажется, я отлично представляю, где и как мы добудем для этого средства.

– В два часа ночи?

– Совершенно верно.

– Но как? Каким образом? Глухой ночью? Где мы возьмем деньги? Сейчас закрыты все банки, а приличные люди давно спят.

– У одного моего знакомого. Это здесь, неподалеку, на Бонд-стрит.

– Это, наверное, твой очень близкий и богатый друг, если он готов помочь тебе в столь поздний час.

– «Близкий» – не то слово. Но я очень хорошо знаю расположение комнат в его доме, и у меня даже есть собственный ключ.

– И ты собираешься разбудить его посреди ночи? Поднять с постели?

– Ну, если только он сейчас в постели.

– А мне обязательно нужно тебя сопровождать?

– Да. Это даже не обсуждается.

– Значит, я пойду с тобой. Но должен сразу предупредить тебя, Раффлз: почему-то мне эта затея не слишком нравится.

– Ты предпочитаешь альтернативу? – ухмыльнулся мой компаньон. – Забудь! – воскликнул он, словно извиняясь передо мной. – Я хорошо понимаю тебя, это серьезное испытание. Ни о чем не беспокойся. Вот что я скажу: тебе нужно выпить немного перед нашим походом. Буквально пару глотков, больше не потребуется. Вот виски, а вот сифон. И пока ты сам за собой поухаживаешь, я успею одеться.

Смею вас заверить, что я действовал, ощущая некоторую свободу, поскольку его план казался мне не самым ужасным при сложившихся обстоятельствах. Могу признаться, что, прежде чем мой стакан опустел, страхи мои значительно уменьшились. За это время Раффлз надел полупальто поверх блейзера, небрежно нахлобучил мягкую фетровую шляпу на копну своих волнистых волос и улыбнулся, когда я передал ему графин.

– Позже, мой друг, только когда мы вернемся, – ответил он на мое молчаливое предложение. – Сначала дело, потом развлечения. Кстати, ты обратил внимание на то, какой сегодня день? – заметил он, кивая на календарь, выполненный в старинном стиле. – Пятнадцатое марта.

Я выпил последний глоток из своего стакана, а он добавил:

– Мартовские иды[2], помнишь? Ну, Зайчонок, мальчик мой? Ты же никогда их не забудешь, верно?

Рассмеявшись, он швырнул совок угля в камин, после чего выключил газ, как экономный хозяин. И как только каминные часы пробили дважды, мы вышли из дома.

II

Пикадилли представляла собой реку молочного тумана, обрамленную по «берегам» мутными фонарями и покрытую тонким слоем прилипающей к обуви жидкой грязи. На пустынной улице мы больше не встретили желающих прогуляться по ночному городу. Нас лишь подозрительно осмотрел дежурный констебль. Правда, он почти сразу же почтительно коснулся пальцами своего шлема, узнав моего спутника.

– Как видишь, полиции я знаком, – рассмеялся Раффлз, когда мы проходили мимо констебля. – Вот ведь бедолаги, им приходится бодрствовать даже в такую жуткую погоду! Туман может раздражать таких людей, как ты и я, Зайчонок, а вот для преступных элементов это просто благодать. Ну вот, впрочем, мы и пришли. Могу поклясться, что наш клиент уже давно спокойно спит в своей кроватке и видит десятый сон.

Мы свернули на Бонд-стрит и остановились через несколько ярдов по правой стороне. Раффлз вглядывался в окна какого-то дома на другой стороне улицы, хотя те были едва различимы сквозь густую пелену тумана. Тем более что рядом не оказалось ни единого достойного источника света. Эти окна располагались как раз над лавкой ювелира, насколько я мог судить по вывеске, едва освещаемой тусклым сиянием, исходящим из узкого смотрового отверстия в двери. Но вся верхняя часть здания, а также дверь, ведущая в жилую часть дома и располагающаяся неподалеку от магазинной, были погружены в полную темноту. Они казались мне зловеще черными, как, впрочем, и само хмурое небо над ними.

– Может, прекратим эту вылазку, отложим наше предприятие, перенесем на другой раз? – взмолился я. – Или подождем хотя бы до утра, утром гораздо удобней навещать своих друзей.

– Времени совсем не остается, – отмахнулся Раффлз. – Я же говорил тебе, что у меня есть свой ключ. Мы преподнесем ему небольшой сюрприз. Молчи и следуй за мной. Вперед!

Крепко ухватив мою правую руку, он увлек меня на другую сторону улицы, ловко открыл замок своим ключом, втащил меня в дом и уже через секунду осторожно и почти беззвучно закрыл за нами входную дверь. Мы очутились в полной темноте. Где-то снаружи послышались чьи-то мерные шаги, приближающиеся к дому. Мы обратили на них внимание еще раньше, когда стояли там, на улице, в густом тумане, и даже потом, когда перебегали на другую сторону Бонд-стрит. Теперь же, когда они прозвучали совсем близко, я почувствовал, как приятель буквально застыл на месте и до боли сжал мое предплечье.

– Это может быть он сам, – прошептал Раффлз. – Этот черт любит полуночничать. Ни звука, Зайчонок! Иначе мы можем перепугать его до смерти, и тогда нам не поздоровится. Не будем рисковать. Тсс!

Но размеренные шаги миновали здание. Тот, кто шел сейчас по улице, не стал останавливаться перед нашим домом, а прошествовал дальше по своим делам. Раффлз выдохнул с облегчением, и я не без удовольствия почувствовал, как его стальная хватка оставляет мою руку.

– И все равно, не стоит шуметь, – продолжал он, все так же заговорщицки шепча мне эти слова. – Мы можем здорово испугать его, где бы он сейчас ни находился, понимаешь? Поэтому слушайся меня и ни о чем сейчас не расспрашивай. Снимай ботинки и следуй за мной.

Может быть, вы удивитесь, но я молча повиновался. Просто вы никогда не видели Эй-Джея Раффлза и не знакомы с этим удивительным человеком. Он обладает какой-то непостижимой, завораживающей властью вкупе со способностью всегда и во всем становиться командиром. Он усыпляет вашу волю, причем делает это ненавязчиво, и у вас при этом возникает некое чувство умиротворения, и вот вы уже уверены в его полной правоте и готовы подчиняться ему всегда и во всем. Нельзя было не последовать сейчас за ним, когда он сам двинулся вперед, полный энергии и воли к победе. Конечно, у вас мог возникнуть вопрос, зачем мне все это надо, но его тут же сменяла уверенность: вопросы потом, а сначала – действия. Итак, услышав, как он снимает свои ботинки, я тут же последовал его примеру и через пару секунд уже стоял босой возле лестницы, дыша в затылок своему товарищу. Я начинал смутно сомневаться в правильности наших действий. Уж больно странными они мне теперь казались. Что за необычный способ просить денег у состоятельного джентльмена, да еще посреди ночи? Но, наверное, этот господин и Раффлз были действительно близкими друзьями и доверяли друг другу, как никто другой. И еще я пришел к выводу, что эти двое имели давнюю привычку подшучивать друг над другом и вообще считались большими любителями розыгрышей.

Мы продвигались вверх по лестнице так медленно, что я мог сквозь тонкие носки основательно прочувствовать каждую ступеньку, одновременно приходя к своим собственным заключениям относительно этого дома. Прежде чем мы достигли последней ступени, я уже знал кое-что об этом строении. Итак, лестница не была покрыта ковром. Ощупав правой рукой влажную стену, я понял, что на ней нет ни картин, ни светильников. Левой ладонью я проводил по перилам, покрытым толстым слоем пыли. Странное чувство, граничащее со страхом, не оставляло меня с того самого момента, когда мы только вошли в это подозрительное здание. С каждым шагом беспокойство мое нарастало. Что за отшельник поселился в этой келье? Что за уникальный тип должен будет вскоре предстать перед моими глазами?

Итак, первый лестничный пролет закончился. Перила уводили нас влево и потом еще раз влево. Новые четыре ступеньки – и снова площадка, теперь необычно длинная. Неожиданно в темноте вспыхнуло крошечное пламя. Я даже не услышал, как рядом со мной чиркнула спичка. Эта вспышка буквально ослепила меня. Когда мои глаза привыкли к свету, я увидел, что Раффлз одной рукой держит спичку, а другой прикрывает ее пламя. Кроме того, моему взгляду открылись голые стены, старые подгнившие доски и распахнутые двери, ведущие в пустые комнаты.

– Куда ты меня завел?! – воскликнул я. – Здесь никто не живет, и уже долгое время, как я погляжу!

– Тихо! Погоди немного, сейчас ты все поймешь, – зашипел на меня Раффлз, увлекая в одну из холодных пустых комнат.

Едва мы переступили ее порог, спичка в руке у моего друга погасла, но он тут же без малейшего звука зажег другую. Раффлз стоял, повернувшись ко мне спиной, и несколько секунд возился с какой-то штуковиной, которую мне не было видно, и я не понимал, почему он так замешкался. Но, когда он отбросил спичку, свет не потух, и я почувствовал в воздухе слабый запах масла.

Я шагнул вперед, чтобы заглянуть ему через плечо, но он был проворнее и повернулся сам. В руках у него оказалась небольшая лампа, которой он тут же осветил мое лицо.

– В чем дело? – недоумевал я. – Что за дурацкую игру ты затеял? Что ты собираешься предпринять?

– Уже предпринимаю, как ты удачно выразился, – тихо усмехнулся он.

– Ты решил меня разыграть?

– Что-то в этом духе, Зайчонок.

– Значит, в этом доме нет ни единой живой души, кроме нас двоих?

– Именно так. Только ты да я, да мы с тобой, – снова отшутился он.

– Значит, тебе просто захотелось немного повеселиться, вот ты и выдумал историю про несуществующего друга-богача с Бонд-стрит, который с удовольствием даст нам в долг огромную сумму денег? Да? Я угадал?

– Не совсем так. Но есть в этой сказке и доля правды. Дэнби и в самом деле является одним из моих друзей, вернее, знакомых.

– Дэнби?

– Ну да. Ювелир, владелец магазина, который находится как раз под нами.

– И что ты хочешь этим сказать? – Я почувствовал, как тело мое охватила дрожь. Постепенно до меня стало доходить, что же в действительности задумал совершить мой приятель. – Значит, деньги мы получим у ювелира? – нерешительно произнес я, словно не желая услышать подтверждение своей ужасной догадки.

– Почти что так.

– Почему почти что? А как же еще?

– Мы возьмем не деньги, а их эквивалент. И раздобудем его в магазине.

Больше никаких вопросов задавать ему уже не было смысла. Теперь все становилось на свои места. Оставалась непонятной лишь моя собственная недогадливость. Ведь он уже сто раз намекал мне на то, что должно было произойти сегодня ночью, а я, проявляя ослиное упрямство, отказывался в это верить. И вот теперь я стоял перед ним в пустой комнате, а он светил мне в лицо своей лампой и тихо посмеивался.

– Кража со взломом! – выдохнул я. – И преступник – это ты!

– Ну, я же тебе говорил, что жить надо своим собственным умом, всегда надо что-то придумывать, изобретать… Иначе не уцелеть.

– Но почему ты сразу не сказал, куда мы направляемся и с какой целью? Почему ты не мог доверить мне свою тайну? Зачем нужно было лгать? – потребовал я ответа, задетый за живое; я стоял на своем месте буквально ни жив ни мертв от страха, боясь шевельнуться.

– Я сразу хотел тебе все рассказать, – начал оправдываться Раффлз. – Да, я несколько раз пытался до тебя достучаться. Ну вспомни, ведь я предлагал тебе пойти на преступление, верно? Только ты, кажется, забыл, что именно сам же ответил мне согласием. Конечно, я не сразу тебе поверил, а потому решил устроить некоторую проверку. Теперь я понимаю, что ты и в самом деле не имел в виду того, что говорил мне, и я ни в коем случае не виню тебя в этом. Я сам во всем виноват. Поэтому уходи отсюда, мой милый друг, и чем быстрей, тем лучше. Оставь это дело мне. Я знаю, ты не предашь меня, не побежишь в полицию. Так что я совершенно спокоен на этот счет.

Да, этот человек был на редкость умен! Если бы он выбрал иной путь и принялся угрожать мне, издеваться надо мной или даже просто посмеиваться, все могло бы выйти по-другому. Но он сразу объявил, что я совершенно свободен и волен оставить его одного в столь опасном положении. Нет, он не собирался меня обвинять. Он даже не потребовал от меня слова молчать и никому не рассказывать о том, что мне уже стало известно. Он целиком и полностью мне доверял. Он знал все мои сильные и слабые стороны и играл на них, как истинный мастер своего дела.

– Не так быстро, – буркнул я. – Может быть, это из-за меня ты решил довести дело до конца. А может, тебе самому захотелось разбогатеть таким вот необычным способом? И тогда ты дал себе слово совершить преступление при любых обстоятельствах?

– Нет, не при любых, – покачал головой Раффлз и пояснил: – Да, у меня и вправду имелся собственный ключ от этого дома, причем уже давно. Но когда я выиграл в карты сегодня вечером, я решил выбросить его и забыть об ограблении. Дело в том, что задуманное мной осуществить не так-то просто и, во всяком случае, одному человеку это вряд ли будет под силу.

– Тогда все решено. Я остаюсь. Я буду твоим напарником.

– Ты это серьезно?

– Да. Во всяком случае, на этот раз я в этом уверен.

– Добрый, милый, верный старина Зайчик, – забормотал Раффлз, поднося лампу ближе к моему лицу.

Пару секунд он молча рассматривал меня, а потом начал в быстром темпе посвящать меня во все подробности своего коварного плана. Я внимательно слушал его и кивал. Со стороны могло показаться, что сейчас к очередному «делу» готовятся два закоренелых вора-взломщика.

– Я хорошо знаю расположение в магазине помещений и всего того, что там находится, потому что не раз бывал в нем и даже кое-что приобретал, – шепотом докладывал мне Раффлз. – Знаком я и с верхней частью здания. Вот уже месяц, как она сдается внаем. Я тоже прикинулся потенциальным съемщиком, взял смотровой ордер. Разумеется, я успел сделать себе копию ключа. Единственное, что я не знаю, – это как именно соединяются между собой обе части этого дома. Мы можем проникнуть на нужную нам территорию отсюда, сверху, хотя лично я предпочел бы подвал. И если у тебя хватит терпения, я сейчас постараюсь все объяснить.

Он поставил лампу на пол, осторожно приблизился к окошку и беззвучно открыл его. Потом он недовольно покачал головой, так же осторожно закрыл его и вернулся на свое место.

– Вот это и была наша первая возможность – использовать окошко, расположенное над нужным нам окном. Но там слишком темно, ничего нельзя рассмотреть, а свет зажигать категорически нельзя. Значит, остается второй способ. Пошли со мной в подвал. Только помни: хотя здесь и нет никого, кроме нас двоих, шуметь запрещается. Вот! – Он приложил палец к губам, одновременно кивком привлекая мое внимание к звукам, раздававшимся снаружи. – Вот! Слышишь?

И снова до моего слуха донеслись те же мерные шаги, приближающиеся к дому. Раффлз пригасил лампу, и некоторое время мы снова молча стояли в тишине, ожидая, пока шаги не затихнут вдали.

– Это либо полицейский, – пробормотал Раффлз, – либо сторож, который обходит все ювелирные магазины в округе. Тут между владельцами таких лавок есть договоренность. Сторож просто обходит улицы и смотрит, нет ли поблизости подозрительных лиц и все ли в порядке с магазином.



Мы осторожно, чуть ли не ползком и пригнувшись, спустились с лестницы. Ступеньки скрипели, как мне показалось, нарочно, чтобы позлить нас и заставить понервничать. В коридоре мы взяли в руки свои ботинки, затем продолжили путь по каким-то корявым каменным ступеням. Когда они закончились, Раффлз поставил лампу на пол, а сам обулся, велев мне сделать то же самое. При этом голос его прозвучал громче, чем я предполагал, так как наверху он строго-настрого запретил мне вообще произносить что-либо. Мы очутились в подвале, точнее, в небольшом его отсеке, откуда вели сразу несколько дверей. Три из них оказались приоткрытыми так, что были видны пустые погреба. Но четвертая дверь была заперта на ключ и засов. Однако ключ почему-то был оставлен в замке, и мы легко преодолели эту незатейливую преграду. Мы очутились в подобии некого квадратного колодца, заполненного густым туманом. В противоположной его стене обнаружилась еще одна дверца, которую Раффлз тут же осветил лампой, одновременно загораживая ее слабые лучи своим телом. В этот момент раздался какой-то странный звук, напоминающий то ли хруст, то ли скрежет металла, и у меня замерло сердце. Но уже в следующий миг я увидел, что дверь широко распахнулась, а Раффлз уже стоит за ней и манит меня к себе, озорно помахивая ломиком.

– Дверь номер один, – прошептал он. – Одному дьяволу известно, сколько их еще там, дальше. Не меньше двух, это я знаю точно. Но ты сильно не переживай. Здесь, внизу, мы не так сильно рискуем, как в том случае, если бы нам пришлось работать там, наверху.

Сейчас мы находились на нижней ступеньке точно такой же каменной лестницы, по которой только что спустились. Этот участок дома был смежным с магазином и частной секцией дома. Однако данная лестница вела не в открытое помещение, а заканчивалась массивной дверью из красного дерева, в которую мы и уперлись, дойдя до последней ступеньки.

– Я так и думал, – пробормотал Раффлз, передавая мне лампу и пряча в карман связку отмычек, после того как он в течение нескольких минут пытался справиться с замком. – Тут потребуется целый час упорного труда, чтобы пройти через эту дверь!

– А ломиком этот замок никак нельзя убрать?

– Нет, с этой конструкцией я хорошо знаком. Бесполезно даже пробовать. Его придется открывать изнутри, а это займет не меньше часа.

Судя по моим часам, прошло сорок семь минут. Ровно столько времени потребовалось Раффлзу, и никогда еще в жизни я не видел более тонкой работы и такого старания. Моя роль была куда проще. Я просто стоял рядом и держал в одной руке лампу, а в другой – склянку с маслом.

Раффлз извлек из кармана симпатичный, расшитый шелком футляр, очевидно, предназначенный для его бритвы, но набитый не лезвиями, а мелкими инструментами, которые были в ходу у людей, разделявших его нелегальное хобби. Из всего набора он выбрал буравчик, способный высверлить отверстие диаметром в дюйм, и приделал его к небольшой, но мощной стальной скобе. Потом он снял пальто и блейзер, аккуратно расстелил их на верхней ступеньке, встал на колени на мягкую ткань и, подвернув манжеты рубашки, принялся за работу. Он начал методично просверливать отверстия в дереве, чтобы образовался круг. Правда, прежде он смазал буравчик, чтобы свести до минимума возможный скрежет, и повторял эту процедуру, перед тем как сделать очередное отверстие, а иногда и в середине процесса. Для того чтобы обойти полный круг, ему потребовалось сделать тридцать две таких дырки.

Я заметил, что, высверлив самую первую дыру, он сунул туда указательный палец, а через некоторое время, когда отверстия составили овал, продел туда ладонь до основания большого пальца, и тут я услышал, как он тихонько выругался, после чего добавил:

– Вот чего я так боялся!

– Что такое?

– Железные ворота по ту сторону двери.

– И как же, черт побери, мы прорвемся через них? – в ужасе выдохнул я.

– Мы уберем замок отмычкой или ломом. Правда, их там может быть два – нижний и верхний, тогда придется вырезать еще два отверстия.

Признаюсь, я не очень-то радовался перспективе снова наблюдать за тем, как он начнет орудовать отмычками и ломиком. Один-единственный замок уже поставил нас в тупик, а если их там окажется еще два… Мое разочарование и нетерпение стали бы для меня откровением, если бы я задумался серьезно над своим состоянием. Но я втянулся в это гнусное предприятие добровольно, причем сейчас меня охватил какой-то неведомый мне ранее азарт. Романтика вкупе с опасностью во время всего нашего приключения словно загипнотизировали меня. Все мои чувства буквально парализовало. И я продолжал неподвижно стоять подле моего друга, подсвечивая ему лампой и испытывая какой-то непостижимый и непонятный мне интерес, который не проявлялся у меня при более достойных занятиях. Но рядом со мной стоял на коленях сам Эй-Джей Раффлз! Волосы его спутались, а на лице играла такая же самодовольная полуулыбка, которой он одаривал своих противников, уверенно побеждая в матчах по крикету.

Наконец цепочка отверстий замкнулась, замок более не представлял собой препятствия, и рука Раффлза свободно прошла внутрь, проскользнув между прутьями железных ворот.

– Самое главное, – зашептал он, – чтобы замок оказался посередине. Значит, он тут один… Ура! Так оно и есть. Теперь я должен одолеть его, и, считай, полдела сделано.

Он убрал руку и достаточно проворно выбрал из связки отмычек одну, после чего его рука снова исчезла в дыре. Мы оба затаили дыхание. Я слышал, как бешено колотится у меня сердце в груди, как тикают часы в кармане. И тут до меня донесся нежный звук отмычки, аккуратно поворачиваемой в замочной скважине. И вот он – долгожданный щелчок, звук, который не спутаешь ни с каким другим на всем белом свете. В следующий миг тяжелая дверь красного дерева и железные ворота, открывающиеся внутрь, гостеприимно позволили нам пройти дальше. Раффлз, вытирая пот с лица, уселся на письменный стол, стоявший тут же, неподалеку от входа.

Осветив помещение своей лампой, мы обнаружили, что находимся в пустом просторном вестибюле и от магазина нас отделяет нечто вроде железного занавеса, один вид которого поверг меня в полное уныние. Однако Раффлза это чудовище, похоже, ничуть не напугало. Он повесил пальто и шляпу на какие-то крюки в стене и только после этого принялся внимательно рассматривать очередную преграду.

– Ну, это уже ерунда, – подытожил он после минутной паузы. – Эту железку мы преодолеем за одну секунду, но там дальше, за ней, стоит серьезная дверь, с которой придется повозиться.

– Еще одна?! – простонал я. – Но как ты собираешься разобраться пока что вот с этой железкой, как ты выразился?

– Вот к ней можно применить двойной рычаг, чтобы попросту снять с петель. Это и есть слабое место сей железной конструкции. Его легко поддеть снизу. Правда, дело это весьма шумное, Зайчонок, и тут мне на помощь должен прийти ты. Без тебя мне здесь никак не обойтись. Ты будешь находиться наверху и подавать мне условные знаки, когда улица опустеет и мне будет позволено немного пошуметь.

Можете себе представить, с каким неудовольствием встретил я подобную перспективу. Дежурить одному наверху, в пустом доме! Но одновременно я испытал некую гордость за то, что именно я буду выполнять столь важную роль и это именно на меня ложится такая огромная ответственность, от которой, возможно, зависит успех всего нашего предприятия!

До сих пор я был простым наблюдателем – свидетелем происходящего, и не более того. А вот теперь настала моя очередь, и я тоже включаюсь в опасную игру. И эта возможность проявить себя настолько возбудила мое сознание, что никакие проблески совести не могли бы меня остановить. Что касается страха и мер безопасности, то я перестал думать о подобной ерунде уже давно.

Без звука я занял свое место в передней комнате над магазином. А поскольку желающих снять это помещение так и не нашлось (на наше счастье), то в комнате почти полностью отсутствовала мебель, зато оставались (и снова нам повезло!) такие необходимые детали интерьера, как жалюзи, которые в данный момент были приспущены, и это тоже давало мне дополнительную защиту от любопытных глаз. Получилось так, что моя задача значительно облегчалась. Я вглядывался сквозь планки жалюзи в улицу и, если замечал какую-нибудь фигуру, приближающуюся к дому, громко топал ногой по полу два раза. Когда человек проходил мимо нас и удалялся, это означало, что опасность миновала, и тогда я топал еще один раз. Снизу до меня доносился только скрежет металла, но когда я подавал условный сигнал, все мгновенно стихало.

За все то время, пока Раффлз трудился над железным занавесом, в поле моего зрения с полдюжины раз появлялся полицейский, но еще чаще – тот самый тип, которого мы оба с моим приятелем посчитали за сторожа ювелира. У окна мне прошлось проторчать почти целый час. Один раз, правда только один, у меня сердце буквально в пятки ушло. В тот момент сторож остановился и заглянул в смотровую щель двери освещенного внутри магазина. Я ожидал, что он обязательно засвистит. Перед моим мысленным взором промелькнули наручники, и суд, и даже виселица и плаха, но мой условный сигнал был вовремя принят, и сторож как ни в чем не бывало зашагал по улице дальше, не заподозрив ничего необычного.

Когда все было закончено, я сам услышал сигнал от Раффлза, которым он вызывал меня вниз к себе. Зажигая спички и освещая себе дорогу, я спустился сначала по широким ступеням, потом по узким, миновал вестибюль и наконец встретился с Раффлзом. А он уже ожидал меня с протянутой по-дружески рукой.

– Молодец, мальчик мой! – улыбнулся он. – Ты, как всегда, был на высоте в самый ответственный момент, и награда за это будет соответствующей. Теперь все, что нужно, уже находится у меня в карманах, и стоимость нашей добычи исчисляется тысячами фунтов. Но в одном из шкафчиков я обнаружил еще кое-что, а именно: весьма приличное вино и сигары, которые наш милый Дэнби приберегал, наверное, для своих деловых партнеров. Сделай глоток, затянись пару раз, и тебе станет немного легче. Я обнаружил тут и туалетную комнату, где мы сможем привести себя в порядок, прежде чем отправимся в обратный путь. Лично я весь перепачкался и выгляжу сейчас как сапожная щетка.

Железный занавес лежал на полу, но Раффлз настоял на том, чтобы мы водворили его на место. Однако перед этим я посмотрел через стеклянную дверь с другой стороны на то, что он успел сделать, и оценил его работу в магазине. Так как на улице всю ночь напролет горели фонари, в их белесом свете я постепенно сумел разглядеть все перемены, происшедшие в ювелирной лавке. Я сразу понял, что Раффлз не тронул серебра, которое оставалось лежать в витрине, на прилавке и в стеклянных шкафчиках. Прилавок с золотом оказался пустым, но это не было делом рук Раффлза – его содержимое сам хозяин магазина спрятал в сейф, и мой отчаянный друг не отважился его вскрыть. Что же касается серебра, то он из всего изобилия выбрал только изящный портсигар – специально для меня. Золото же мой друг «позаимствовал» у ювелира прямо с витрины. Оно хранилось в трех специальных ящичках, каждый из которых запирался на замок, но это ничуть не смутило моего друга – он справился со всеми тремя. Теперь свет электрических фонарей высвечивал искореженные бока гофрированных ящиков, напоминавшие ребра скелета какого-то неведомого существа. Однако в маленькое смотровое окошко в двери магазина ничего этого разглядеть было бы невозможно. За изувеченным железным занавесом следов нашего пребывания осталось больше: это были и раскупоренная бутылка вина, и открытая коробка с сигарами. В туалетной комнате валялось черное от грязи полотенце, на полу повсюду виднелись обгорелые спички. Можно еще упомянуть потревоженную нашими ладонями пыль на перилах лестниц. Вот, пожалуй, и все оставленные нами следы после визита в это удивительное местечко.

– Давно ли я задумал столь увлекательное путешествие? – произнес мой друг, когда мы неспешным шагом шли по улицам предрассветного города, словно двое гуляк, возвращавшихся с бала. – Нет, Зайчонок, у меня и мысли подобной не было. Но вот примерно с месяц назад я обратил внимание на то, что верхняя часть этого здания пустует. Я даже прикупил себе пару вещиц в этой лавке, чтобы получше изучить расположение комнат. Кстати, я взял их в кредит и пока что не расплатился. Нужно будет это обязательно сделать завтра же. Это будет и справедливо, и весьма поэтично, ты так не считаешь? Одного посещения этого магазина мне хватило, чтобы понять, что в этом местечке можно хорошенько поживиться. Однако же после второго визита я осознал, что без напарника мне ни за что не справиться. Поэтому я почти что забыл о своей безумной идее. И вот тут на сцене появляешься ты! В самый ответственный момент, как говорится… Но вот мы и пришли. Надеюсь, что в «Олбани» камин еще горит, потому что не знаю, как ты себя чувствуешь, но лично я промерз до самых костей!

После такого неслыханного преступления он еще мог думать о тепле! Он мог мечтать о том, как сейчас согреется возле своего шикарного камина! Внутри у меня как будто открылись шлюзы, из которых хлынул поток, заливая меня с головы до ног ледяной водой. В одно мгновение я увидел всю пошлость нашего отвратительного приключения. Раффлз оказался самым заурядным взломщиком. И ведь я помог ему совершить кражу. Значит, получается так, что я тоже вор-взломщик. Тем не менее я могу равнодушно греться у его камина, хладнокровно наблюдая за тем, как он мало-помалу опустошает свои карманы. И все это происходит в полной тишине и при полном спокойствии – будто мы и не совершили ничего такого, недозволенного и экстраординарного!

Кровь застыла у меня в жилах. Сердце заныло. Мысли бешено крутились в мозгу. Как же мне нравился этот злодей! Как я восхищался им! Теперь же мои симпатия и восхищение должны были превратиться в ненависть и отвращение. Я ждал этой перемены, я жаждал в полной мере прочувствовать их всем сердцем, всей душой. Но… ожидал напрасно.

Я видел, как из его карманов одно за другим появлялись настоящие сокровища. Стол засверкал от этой роскоши. Здесь были дюжины колец, браслеты, подвески, диадемы, ожерелья с жемчугом, рубинами, аметистами, сапфирами. И, конечно, бриллианты – в каждом украшении непременно присутствовал хотя бы один бриллиант. Их ослепительные лучи, словно кинжалы света, вонзались в мое сознание, слепили глаза, заставляя щуриться. Я и верил и не верил в происходящее, понимая, что забыть этот момент, равно как и все то, что предшествовало ему, я уже не смогу никогда. Последним из внутреннего кармана своего пальто Раффлз достал не трофей, а мой собственный револьвер. Это на меня сильно подействовало. Наверное, я вскрикнул или сказал что-то, одновременно резко выбросив вперед правую руку. Я хорошо помню серьезный взгляд Раффлза в тот момент и его вскинутые брови. Он цинично улыбнулся, неспешно вынул из револьвера патроны и только после этого вернул мне оружие.

– Ты, наверное, мне сейчас не поверишь, Зайчонок, – заявил он, – но я прежде еще никогда не носил с собой заряженного пистолета. А вообще, если подумать, это, наверное, вселяет некоторую уверенность в своих силах и возможностях. И все же, если бы что-то пошло не так, он мог бы сыграть нам плохую службу. Конечно, оружие можно использовать, но это совсем не та игра, на которую я рассчитывал. Правда, мне не раз приходило в голову, что человек, совершивший убийство, должен испытывать какие-то неописуемые чувства. Ну, по крайней мере до тех пор, пока его самого не схватят. Но не стоит так расстраиваться, мой дорогой. Я таких ощущений никогда не переживал, и, полагаю, ничего подобного в своей жизни мне испытать не придется.

– Но то, что мы совершили сегодня… тебе приходилось делать и раньше? – прохрипел я.

– Раньше? Милый мой Зайчонок, ты меня просто-таки обижаешь! Неужели сегодня я делал все так, что у тебя сложилось впечатление, будто я в таких делах новичок? Конечно, мне случалось совершать нечто подобное и прежде.

– И часто?

– Ну… Не очень. Не настолько часто, чтобы разрушить очарование этого действа, что бы ни случилось. И только в тех случаях, когда я действительно оказываюсь в весьма затруднительном положении, то есть почти в безвыходном. Ты, наверное, слышал об алмазах Тимблби? Это сделал я, и эти алмазы доставили мне множество неприятностей. Затем последовал случай в плавучем доме Дормера в Хенли, еще в прошлом году. Тоже моих рук дело. Но все это не слишком большая добыча. Я подумал о том, что если мне удастся сорвать действительно достойный куш, я, наверное, покончу с этим делом раз и навсегда.

Да, я припомнил оба упомянутых им случая. Вы только подумайте! Ведь это именно он провернул эти громкие дела! Просто невероятно! Все было сработано с удивительной четкостью и дерзостью, видно, продумано до мелочей. Потом мой взгляд снова упал на стол, переливающийся и сверкающий миллионами цветных искорок, и все размышления были прерваны этим завораживающим зрелищем.

– Как же получилось, что ты решился пойти на это? Расскажи мне про самый первый случай, – попросил я из любопытства. Восхищение этим человеком в моей душе все возрастало.

– Ну, это очень длинная история, – отмахнулся Раффлз. – Произошло это еще в Австралии, я там играл в крикет. Слишком долго пересказывать все по порядку, замечу только, что в то время я находился в таком же безнадежном положении, как ты сам сегодня. И только так я смог бы поправить свое положение. Я никогда не думал, что настанет время и все повторится. Но я попробовал вкус крови, если можно так выразиться, и со мной было покончено уже навсегда. Почему же я должен работать, если могу воровать? Зачем мне оседать в каком-нибудь скучном месте, навеки заточив себя в обыденность бытия, когда совсем рядом бурлит жизнь, полная риска, романтики, опасностей? И можно разом погрузиться во все это! Конечно, очень плохо и неправильно стремиться к такой жизни, но не все люди могут придерживаться принципов морали. Да и вообще распределение богатства зачастую происходит не слишком справедливо. Кроме того, я же занимаюсь этим не постоянно. Не буду напоминать тебе прописных истин, от которых быстро устаешь. Меня только интересует вот что: понравится ли тебе самому эта жизнь так же, как она по нраву мне?

– Понравится ли? – вскричал я. – Только не мне! Это не жизнь. Единственный раз – и мне этого хватит до конца моих дней.

– Значит, в следующий раз ты не станешь помогать мне, не пойдешь вместе со мной?

– Даже не проси меня об этом, Раффлз. Не проси, умоляю тебя ради Господа Бога!

– Но ведь ты сам говорил, что готов сделать для меня все что угодно! Не ты ли просил меня только назвать преступление, на которое ты уже заранее готов пойти вместе со мной? Правда, тогда я и сам понимал, что ты говоришь не совсем искренне. Но ты не подвел меня нынешней ночью. И я должен быть доволен тобою и полностью удовлетворенным, верно? Наверное, я просто неблагодарный и безрассудный человек! Я должен был бы по идее все на этом и закончить. Но все дело заключается в том, Зайчонок, что ты – мой человек. Ты как будто был создан для меня. Ты – мой до самого конца! Ты только вспомни, как ловко мы сегодня все обставили, а? И комар носа не подточит. Все шито-крыто! И ничего ужасного не произошло, ведь правда же? И никогда ничего страшного не случится, пока мы с тобой будем действовать сообща.

Он стоял рядом со мной, положив обе руки мне на плечи. Он улыбнулся, прекрасно понимая при этом, как действовала на людей его улыбка. Мне удалось вывернуться. Уставившись на каминную полку, я закрыл горящее лицо руками. Но уже в следующее мгновение его еще более дружественная ладонь согрела мне спину.

– Все будет хорошо, мой мальчик! Ты прав, я плохой человек и поступаю неправильно. Никогда больше я не стану просить тебя ни о чем. Иди, если тебе этого хочется, и возвращайся сюда завтра днем за деньгами. Между нами не было никакой четкой договоренности, но я, разумеется, щедро вознагражу тебя после всего того, что ты сделал для меня сегодня. Ты долгое время не будешь нуждаться ни в чем.

Я снова повернулся к нему лицом, ощущая, как продолжает гореть мое лицо.

– Я сделаю это для тебя снова, – процедил я сквозь зубы.

Но Эй-Джей Раффлз отрицательно покачал головой.

– Только не ты, – грустно произнес он, а потом так задорно улыбнулся, словно мой так внезапно вспыхнувший безумный энтузиазм развеселил его.

– Сделаю! – в запале крикнул я. – Готов поклясться. Я буду помогать тебе всякий раз, как только понадобится моя помощь. И какая теперь разница, собственно говоря? Один раз я уже стал соучастником. Значит, стану и в следующий. Я уже так или иначе продался дьяволу. Назад мне хода нет, да я бы и не пошел на попятную, если бы мне даже и представилась такая возможность. И еще одно ограбление ничего уже не изменит в моей жизни. Как только я тебе понадоблюсь, знай и помни: я твой человек! Я твой навсегда!

Вот так Раффлз и я объединили наши силы для того, чтобы совершать преступления. И произошло это событие в то самое время, которое значило для нас очень многое еще со школьной скамьи – в мартовские иды.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Первое дело Раффлза (сборник) (Уильям Хорнунг) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я