Морган: человек с тысячей лиц (Екатерина Хаккет, 2015)

В империи Согхат люди несколько веков не вспоминали про магию. Но на долгожданном празднике весны случилось непредвиденное – императора могущественной державы необъяснимым образом поразило молнией с небес, после чего обычная жизнь горожан превратилась в кошмар. Выжившие были напуганы, растерянны, измучены. Стараясь спастись, они стали скрываться в непроходимых лесах, убегая от идущих по пятам желтоглазых Охотников – слуг безумного мага, захватившего столицу. Непонятно, каким образом Альма Стивенсон из иного мира попала в гущу событий, но теперь она обязана сражаться за свою жизнь, как и все остальные. Девушке приходится мириться с неприязнью со стороны мятежников и надеяться на то, что никто не узнает о её истинном происхождении. Лишь вражеский Охотник Морган Кольят, решивший пойти против нового режима темного мага, может помочь ей во всем разобраться.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Морган: человек с тысячей лиц (Екатерина Хаккет, 2015) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 3

И что бы там ни говорили, молодая эльфийка была очень славным созданием: приветливым, понимающим и не опасным. Оказалось, она лишь недавно живет среди людей и еще не привыкла к чужому языку и правилам поведения. Один раз, когда какой-то солдат, мило улыбаясь, прогорланил тост в ее честь во время ужина за кружкой браги, она набросилась на него со столовыми приборами, сметая все, что видела перед собой, сочтя этот жест полным неуважением к собственной персоне. Словом, мужчина чудом остался жив – два бугая еле сумели приструнить миниатюрную Мелани. Я еще тогда удивилась: сколько в этом эльфе было выносливости и упрямства.

Если ей было нужно, одна двигалась молниеносно и ловко, практически бесшумно, будто сливаясь с природой, и именно из-за этого врожденного таланта ее многие звали с собой на охоту. Но она отказывалась от всех предложений, открещиваясь тем, что всегда будет охотиться только одна. Так и происходило, но зато какой был успех! Если группы охотничьих отрядов всегда возвращались со скудным уловом, то Мелани всегда могла порадовать беженцев свежей крольчатиной и тушками подбитых из лука птиц.

После того неприятного инцидента в столовой я взялась пояснять девушке те или иные причуды человеческого общества: что считать комплиментом, а что неуважением (не без помощи Коннора, конечно, который все свободное время проводил с нами). За две недели проведенных в обществе мятежников мы здорово сдружились, и Мелани разрешила поселиться у нее насовсем, объяснив это тем, что жить с кем-то ей намного спокойнее и проще, пускай даже и с человеком.

На мои вопросы, почему здесь нет ее родни, она долго не отвечала, притворяясь сразу же ужасно занятой, но потом как-то вечером перед сном девушка поведала мне свою жуткую историю появления в лагере Сопротивления.

Несколько Охотников посреди ночи набросились на ее клан у подножья Змеиных гор. По ее словам, эльфы уже несколько столетий не контактировали с людьми без причины, прячась в равнинных лесах или в холодных каменных горах. Самое молодое поколение остроухих существ даже не знало, как они выглядят, думая, что «люди» – это сказочные существа из ночных страшилок для маленьких несмышленых детей. Внезапное ночное появление высоких желтоглазых чудищ с непривычными на вид ушами сразу породило панику в их рядах, сменяясь леденящим ужасом, от которого хотелось только бежать и спасаться. Эльфы проиграли еще до начала сражения, стоило Охотникам ступить на их землю. Про магию, кстати, в ее клане все тоже давно забыли, и старейшины ежедневно уверяли лесной народ, что она навсегда покинула эти края, но, увидев, как агрессивно настроенные чужаки стали кидаться огнем и молниями – даже самые смелые войны бросились бежать прочь, не веря собственным глазам.

В то время как сородичей Мелани Охотники бесцеремонно заталкивали в повозки с железными решетками, как беспомощных младенцев, они с братом прятались неподалеку от места битвы чуть выше по склону горы. Точнее – родной сердцу эльф сдерживал девушку, чтобы та бездумно не бросилась на помощь к родне и друзьям. Он говорил ей, что надо бежать, пока их не обнаружили, и что другим уже ничем не помочь, как вдруг по голове ему дали раскаленной железной цепью, и он, оглушенный, рухнул на сухую листву, привалив собой младшую сестру. Нашедший их Охотник был настолько невнимателен и неуклюж, что не заметил под поваленным противником еще одного эльфа. Тогда озлобленная девушка нанесла один единственный смертельный удар кинжалом в спину, который не только не свалил толстого мага на землю, а наоборот придал желтоглазому уроду азарта, отчего тот с хитрой ухмылкой ринулся в бой на оцепеневшую от страха девушку. Опешив, она кинулась прочь, одержимая сковывающим страхом. Охотник пытался догнать ее, запуская в беглянку стальные стрелы и светящиеся шары энергии, целясь на ходу, но всегда промахивался – Мелани ловкости было не занимать: она с легкостью отскакивала от летящих в нее снарядов в самый последний момент. Ну а дальше, когда все закончилось, и Охотник отстал, несколько дней девушка плутала в одиночку по неизвестным ранее местам. Потом ее, так же как и меня, обнаружил Коннор, заставив слезть с дерева и кое-как уговорив пойти в лагерь Сопротивления. Так и завязалось ее первое знакомство с обычными не-магическими людьми, которые смотрели на нее, как на нечто возвышенное, прекрасное, мистическое и совершенно иное, что было ей совершенно в новинку.

Что же стало с остальными эльфами из ее клана – неизвестно смог ли еще спастись хоть кто-то. Мелани до сих пор молчаливо корила себя за то, что бездумно кинула брата в лапы Охотников, как и других собратьев. Я видела ее постоянные душевные терзания, но не знала, как помочь бедняжке, и лишь ободряюще прижимала ее к себе в минуты слабости.

Еще у Мелани была одна забавная особенность: она никак не воспринимала имена на чужом наречии и всех называла как-то по-своему. К каждому имени нового знакомого девушка присоединяла слова из эльфийского языка, никому не объясняя их значения. Что же до ее собственного имени – Мелани, – то так эльфийку прозвали уже в лагере, так как она, тянув до последнего, не говорила своего настоящего, явно чего-то опасаясь. Поначалу она никому не доверяла и держалась особняком, но когда улыбчивый юноша научил ее не бояться людей, и она более-менее привыкла к жизни мятежника – все встало на свои места.

С восходом солнца, на следующее утро после моего появления в рядах беженцев Эрика прочитала наставительную речь перед собравшимся народом о том, что нам предстоит сделать, и чего мы добьемся после всех мучений и стараний. Все слушатели как завороженные смотрели на нее, не смея произнести и звука. Я не сомневалась, что в моем мире эта женщина могла бы стать потрясающим политиком, родившись в другое время и в другом месте. По ее характеру и дару красноречия можно было сказать, что в будущем она совершит еще немало подвигов и добрых дел. Эрика была подобна проснувшемуся вулкану – столь же могущественна и непредсказуема во всех отношениях, и так же внушала трепет.

Когда настало время разделяться на два лагеря, и люди стали собираться в путь, Коннор предложил мне отправиться с беженцами в Доргал, но я решительно отказалась от этой затеи, так как мне больше хотелось помогать объединению мятежников, внося вклад в общее дело, чем бежать и прятаться. Ведь если остановиться и подумать минутку: что мне делать за пределами Согхата? Куда идти? За морями меня никто не ждал, а здесь, в кругу рыцарей-защитников Империи, мечтающих о справедливости, у меня были Коннор и Мелани, на которых я могла положиться.

Я просто чувствовала, что должна остаться – не могла отказаться от приключения, которое ожидало впереди, но при этом, скрепя сердце, осознавала весь риск своей безумной затеи. Где-то в глубине души я свято верила, что оказалась в гуще событий не случайно и хотела в этом разобраться, узнав, чем все-таки закончится война. Собственно, как и Мелани, которая тоже осталась с имперским войском, и, тут гадать не приходилось – только из своих личных побуждений. Сколько бы Коннор не уговаривал ее уйти из этих мест, последнее слово осталось за ней, и юноша мог только согласиться, позволив девушке идти своим путем. Я не знала, мечтала ли эльфийка отомстить за падение своего клана или грезила о том, чтобы найти родных, но я была рада, что она останется с нами.

И единственной моей проблемой оставался лишь Клауд.

Когда мы разбили лагерь после нескольких дней блужданий по лесным массивам, этот тип постоянно находился где-то рядом. Он следил, наблюдал, слушал – мужчина практически всегда маячил за спиной, что бы я ни делала и куда бы ни пошла. Белобрысый следопыт, видимо, всерьез думал, что я засланный шпион Аластора и должна неведомым образом раскрывать врагу все наши тайны, и сколько бы Коннор ни пытался его переубедить в этом, Клауд холодно отвечал своим коронным «не твое дело».

Но Эрика, в отличие от него ерундой не занималась – она уже заранее знала, где ставить новый лагерь, и мы с ополченцами шагали по строго заданному пути, петляя по лесу «змеей» на случай, если по нашим следам уже крался вражеский «хвост». Рыцарь-командор сказала поместить палатки и оборонительные укрепления рядом с пресным водоемом у края крутого обрыва, с которого вдали за разросшимся лесом виднелась полоска синего моря и небольшой портовый городок, где через несколько недель должны были причалить союзники. Нас не было видно с земли, но зато мы отлично видели засевших в городе врагов. По ночам Охотники буйствовали в Даултане, да так, что по коже пробегали мурашки. Над крышами каменных домов с оглушающим шумом, как от взрыва бензоколонки, мог вознестись огромный огненный столп, но через несколько секунд он так же внезапно пропадал, развеявшись над городом рябью. Кто-то из новоиспеченных солдат думал, что маги так практикуют темные искусства, но Эрика была уверенна, что они сжигают нужные для людей припасы и оставшиеся в порту корабли. Второстепенной задачей Охотников при захвате нового поселения было разнести все в щепки – то есть уничтожить все, что может пригодиться людям, сбежавшим от их «праведного гнева».

За несколько дней пути до места назначения нам не встретился ни один вражеский отряд, и я все думала – удача это или же сокрытый замысел Аластора? Ловушка? Отсутствие Охотников порождало сильную тревогу в сердцах беженцев-новобранцев, имперских солдат и даже самой «железной девы».

Новый лагерь оказался в несколько раз меньше предыдущего и намного практичнее: теперь шатры и палатки располагались широким овалом, внутри которого образовывалась поляна для общих собраний и несколько отдельных внутренних дорожек, расходящихся в разные стороны от «командного центра». Исчез надоедливый гул базара, а также пропали снующие туда-сюда маленькие дети и без умолку болтающие старики. Имперцы всерьез занялись военной подготовкой новобранцев, пока на то оставалось свободное время. Ведь многие оставшиеся с нами беженцы раньше только траву косили да занимались скотом. Каждый божий день рыцари устраивали тренировки, показательные бои, учили правильно обращаться с оружием и закаляли выносливость. Одному разведывательному отряду даже повезло наткнуться на брошенный торговый караван с заморским снаряжением, которое так и не нашло места на прилавках. Поэтому каждому новобранцу что-нибудь да досталось из брони и оружия.

Коннор, немного освоившись на новом месте, лично взялся меня тренировать, пытаясь научить хотя бы тому, что умел сам. Мы уходили подальше от людей, за вновь поставленные деревянные ограждения, и он заставлял меня до изнеможения избивать деревья или же отрабатывать оборонительные стойки со старыми давно не точеными кинжалами. Мы уходили по утрам и возвращались уже на закате с ощущением, что время не было потеряно зря. С каждым днем мои навыки самозащиты становились лучше, а уровень владения оружием все выше: я теперь знала, в какие места врагу нужно бить, а в какие без толку. Но все это лишь в теории, так как на практике (которой мне не очень-то хотелось) с Охотниками все могло быть совершенно по-другому.

Мелани помимо охоты на дичь также предпочитала оттачивать свое мастерство подальше от любопытных глаз. Неподалеку от нашего нового пристанища она нашла яблоню, и с большого расстояния стреляла из лука, сбивая зеленые миниатюрные плоды. Сил и времени у эльфийки уходило на это много, но свою меткость за такой короткий срок она натренировала отлично. Мы с Коннором нашли ее укромный уголок совершенно случайно, застав подругу за стрельбой по мишеням, и решили не мешать.

Ну а зачем? Каждый заслуживает личное время.

* * *

– Мы видели нечто, – громкий отчетливый голос заставил очнуться меня от очередного ночного кошмара.

Широко раскрывшимися глазами я уставилась в потолок палатки из крепкой кожи и поняла, что проспала все на свете. Это стало ясно по еле слышным шагам, оживленному гулу, звону стальных мечей и разговору стражников на дороге возле нашей с Мелани обители. В воздухе витал аппетитный запах похлебки от толстяка Арона, а в голове вертелся лишь один вопрос: «Почему меня никто не разбудил?»

Серый дневной свет пробивался через закрытый полог палатки, побуждая к действию. Ведь я должна была проснуться еще затемно, найти Коннора и отправится на место занятий, как мы делали это изо дня в день.

– Докладывайте, – строгий, настороженный женский голос прогнал все остатки сна.

Опять я слышала то, чего по идее слышать не должна. Эрика в последнее время только и делала, что сидела в своем шатре, разглядывая карту империи, и (теперь уже точно) разговаривала сама с собой. Без сэра Алана «железная дева» совсем замкнулась в себе. Хоть она и раздавала приказы как обычно, в ней будто что-то сломалось. Я буквально ощущала, как тревога перебивала все ее чувства и эмоции, развеваясь шлейфом. Женщина была не в себе и нуждалась в отдыхе, передышке. Все это замечали, но никто так и не осмеливался подойти к ней и сказать об этом. Но сегодня почему-то она вышла на улицу, и как мне показалось, я слышала отчетливое, уже такое забытое позвякивание ее тяжелых доспехов.

– Неизвестная фигура на лошади с небольшим отрядом Охотников и Талов двигалась по главному торговому тракту в сторону Элювилена, – продолжил докладывать стражник с неприятной и раздражающей интонацией. – Мы полагаем, что это вновь объявившийся сын Аластора.

– Вот как? – голос Эрики заметно дрогнул, и я с горечью осознала, что еще не знала и одной сотой доли того, что окружало меня в новом мире магии и рыцарей.

За все те несколько недель, что я провела с мятежниками, никто так и не дал мне полного ответа, кто есть на самом деле этот загадочный Аластор. Многие даже не знали, как он выглядел. Кто-то рассказывал, что это молодой могущественный маг ростом свыше двух метров со светящимися пламенем глазами, а кто-то, напротив, заявлял, что это сошедший с ума дряхлый старик, который от непросветного одиночества решил прийти к власти.

В итоге я так никому и не поверила. У кого ни спроси – солдаты не знали, откуда он пришел, откуда родом и каким образом оказался в императорском дворце. Я не понимала: как можно сражаться с человеком, о котором почти ничего не знаешь? Это словно ловить дым руками… А теперь у него внезапно появился сын, про которого вообще раньше никто не заикался.

– Да, мэм. Приметы полностью соответствуют замеченному человеку, – солдат как будто зазубрил слова и выговаривал их быстро и четко, прямо как диктор в вечерних новостях.

Я прислушалась к разговору, затаив дыхание.

– А эскорт ему нужен был для безопасности, я так понимаю, – задумчиво пробормотала Эрика.

– Да, мэм.

– Неужели он боялся нападения?

– Не исключено, мэм.

Женщина тяжело вздохнула:

– Вы свободны, рядовой. Передайте остальным, чтобы были бдительны. Нам не нужны проблемы.

Удаляющийся звон лат дал мне понять, что пора вставать и выяснять ответы на накопившиеся вопросы; также неплохо было бы зайти и подкрепиться. Запах свежей и горячей еды сводил меня с ума – умел же человек почти из ничего приготовить блюдо, достойное королей. Вот что называется кулинарный талант.

Когда я, наконец, пришла в себя и поняла, что Мелани нет в палатке, то даже не удивилась – она всегда вставала чуть ли не посреди ночи и уходила охотиться.

По-быстрому натянув одежду, я вышла наружу и тут же оказалась окружена холодными пронзительными ветрами, дующими с моря. Утреннее небо заволокло свинцовыми тучами, и в любой момент мог начаться дождь. Меня встретило не очень радостное начало дня, но, тем не менее, в лагере все равно бурлила жизнь: имперцы тренировали новобранцев, кто-то сосредоточенно натачивал стрелы и оружие, стражники толпились на посту у входа в лагерь, а добрый дядя Арон, улыбаясь, разливал всем желающим завтрак большим черпаком. Собственно, все было как обычно, кроме того, что Эрика, погруженная с головой в собственные мысли, медленным шагом прогуливалась по крайней тропе, бездумно глядя перед собой, с каменным, будто бы омертвевшим лицом.

Вокруг все занимались своими делами, и, пробегая по вытоптанной земляной дороге, я почти не замечала бездельников, шатающихся без дела: стража запрягала делами всех и каждого, только попадись им на глаза.

Оббежав лагерь по часовой стрелке, я осознала, что мои поиски бесполезны: среди множества мятежников я не увидела знакомых лиц друзей, и мне стало не по себе – тревожно и гадко. Предположения указывали на дозорные и охотничьи отряды, вышедшие из лагеря еще на заре, но я не понимала, почему Коннор не взял меня с собой.

Краем глаза я заметила Клауда, сверкающего оголенным торсом в такой холодный день возле дальних шатров. Его собеседница в кожаной броне, заметно воротившая носом, не радовалась ни его виду, ни тому, что он говорил. Меня так и подмывало подойти к мужчине и задать несколько вопросов насчет его младшего брата, но тут меня остановил нежный, мурлыкающий голос:

– Деточка, подойди ко мне, – из своего шатра у меня за спиной высунулась Джун с дымящейся трубкой в руках, закутанная во что-то мохнатое. Вид у нее был болезненный. Мне сразу подумалось, будто она бодрствовала несколько ночей. Темные круги под её глазами только подтверждали мою теорию.

Как ни странно, эта женщина тоже решила остаться с нами, обосновав это тем, что без ее дара ясновиденья и целебных зелий мы точно пропадем (опять раздутое самомнение). Я была согласна по поводу зелий – синяки и ссадины исчезали вмиг, а вот что касалось ясновиденья, то к нему я относилась скептически.

– Вы плохо выглядите. Вам что-нибудь нужно? – подгоняемая ветром я пошла в ее сторону.

Вдали раздался отчетливый раскат грома. Было понятно, что с моря надвигался яростный шторм, но я все-таки обернулась в сторону темной и бескрайней полосы морских просторов, стараясь рассмотреть черную тучу на горизонте. Она была черна как смола и тяжело подползала к берегам Согхата, подвергая сомнениям «тактически верное» расположение хлипкого палаточного городка.

И тут я задалась вопросом: а во что верят эти люди и насколько их вера отличалась от моей? Ведь за эти несколько недель, проведенных в лагере, никто так ни разу и не обмолвился про религию или про каких-либо божеств. Мне слабо верилось, что меня окружали сплошь атеисты – вера есть везде и всегда, только не все по этому поводу распространяются.

– Да-да, заходи скорее, я все расскажу, – гадалка подтянула меня за запястье своей когтистой рукой с перстнями и провела внутрь, где решительно усадила на стул. Судя по ее выражению лица, разговор предстоял долгий, но я была не против. В ее шатре было теплее, чем снаружи, а ветер не поддувал с разных сторон. Внутри, так же как и всегда горело несколько свечей. Расплавленный воск растекался вокруг них и капал со стола.

Я томно уставилась на хрустальный шар и стала смиренно ждать, пока Джун начнет говорить. Однако наше общение она начала не с разговоров, а со старой потрепанной книги, которую положила на стол пред собой, важно приземлившись в кресло, и начала что-то активно искать на желтых и ветхих страницах.

– Вам бы поспать, на улицу выйти, когда солнышко появится, а то так и зачахнуть можно, – боязливо прошептала я, наблюдая, как под каждым дуновением мерзлого ветра шатер немного пригибало к земле, от чего у меня невольно замирало сердце.

– Конечно, милая, это само собой, но сейчас есть кое-что и поважнее, – не отрываясь от рукописных страниц, пробормотала женщина. – Я несколько дней пытаюсь сварить одно важное снадобье и только сейчас поняла, что мне не хватает одного ингредиента.

– И чего же вам не хватает? – поинтересовалась я, уже предчувствуя во всем этом скрытый подвох. – Вы позвали меня сюда, чтобы не просто так поговорить, верно?

– Умная девочка, – ехидно улыбнулась гадалка. – По дороге сюда я видела то, что мне нужно. Помнишь, где мы в последний раз устраивали привал?

Я судорожно сглотнула, имея прекрасное представление о том, на каком расстоянии находится та узкая лощина в болотистой глуши:

– Ну да, там еще огромные булыжники из земли торчали и трясина кругом, – я не стала выражать всего своего возмущения, жалея ее чувства: Джун и так выглядела измотанной и нервной.

– Именно! – женщина лениво потянулась к своей дымящейся трубке с табаком, смерив меня радостным и одновременно тяжелым взглядом. – На полпути оттуда растут кое-какие цветочки. Ты можешь мне их принести?

Шатер в очередной раз всколыхнуло так, что у меня внутри все сжалось:

– А обязательно это делать сегодня? И почему именно я?

– Деточка, ну не буду же я отправлять на эту работу неповоротливого имперского стража? – поинтересовалась она с неприятным укором. – И если ты не найдешь для меня эти цветочки, то мое двухдневное варево выветрится и потеряет лечебную силу. Неужели я делала его зря?

– Там дождь с грозой… – попыталась отвертеться я, но уже заранее поняла, что хитроумная ловушка захлопнулась, только я переступила порог жилища темноволосой женщины.

Гадалка не придала сказанным мною словам особого значения:

– Ничего, солнышко, – ободряюще пробормотала та себе под нос. – Твои друзья тоже сейчас бегают по моим поручениям – не о такой уж и большой услуге я тебя прошу.

От ее слов я буквально подпрыгнула на месте:

– Хотите сказать, что Коннор отправился что-то искать по вашей прихоти?

– Больше нескольких часов назад, и не он один, – женщина пододвинула ко мне книгу с рисованным на страницах чернильным цветком, с неровными рваными краями и пупырчатой верхушкой. – Всеми любимая Мелани также согласилась мне помочь.

– Неужели? – еще сильнее удивляясь, я непонимающе уставилась на странный нарисованный цветок. – Это то, зачем вы хотите меня послать?

Джун согласно кивнула, поднеся трубку к губам:

– Да, солнышко. Запомни, черная верхушка, лиловые листья – черный верх, лиловый низ.

– А такие цветы вообще бывают?

Я медленно подняла взгляд на гадалку, ожидая разъяснений, как сразу пожалела об этом:

– Ты сомневаешься в моих знаниях? – она злобно глянула на меня, будто собиралась ударить, оскорбленная услышанным вопросом.

– Нет, что вы! – сделав невинное лицо, я поставила руки перед собой в знак извинения. – Я просто никогда такого не видела. Простите.

Недовольно хмыкнув, гадалка смягчилась:

– Просто будь чуточку внимательнее. Они растут во влаге. У болота. Я их видела у подножья большого старого дерева, корни которого обвивают землю, как тысячи змей. – Заметив мой вопрошающий взор, она недовольно насупилась. – Это древо выделяется на фоне остальных, так что не потеряешься.

Женщина вновь затянулась табаком и, сощурив глаза, выдохнула дым через ноздри, словно стараясь меня напугать или заставить над чем-то задуматься. Голова начинала трещать от гадкого запаха дыма, окутавшего весь шатер, но у меня оставалось еще несколько нерешенных вопросов, на которые, как мне показалось, смогла бы ответить только Джун. Поэтому я не торопилась покидать ее жилище.

– Ладно, я схожу, – я нехотя согласилась на поиски чудо-травы. – Только перед этим вы можете ответить на несколько моих вопросов?

Ведунья в шерстяной накидке чуть заметно натянула уголки губ:

– Я попробую, – сладко прошипела она, словно кидая вызов. – Только не затягивай с расспросами: чем быстрее ты уйдешь, тем быстрее вернешься. И возможно, даже не вымокнешь.

Женщине не терпелось выставить меня на холод. Она вернула на место потрепанную книгу и, отложив в сторону деревянную трубку, машинально взялась помешивать гадальные карты. Набравшись наглости, я продолжила:

– Вы знаете что-нибудь про Аластора?

– Наверное, мне единственной здесь хоть что-то известно.

Я оторопела от такого искреннего признания, не зная, верить ли ее словам – Джун умела заинтриговать.

– Продолжайте, – я локтями облокотилась на стол, готовая к повествованию, рассматривая расплывчатый образ сквозь хрустальный шар.

«Пускай не поскупится на детали, а то не пойду никуда», – озлоблено екнуло подсознание.

Джун устало прикрыла глаза, погрузившись в воспоминания:

– Несколько лет назад этот старик приплыл на земли Согхата по морю. Правда откуда – загадка: такого произношения я нигде не встречала. Акцент иной и совершенно ни на что не похожий. Даже наша Мелани не столь страшно коверкала слова, сколько он поначалу.

– Вы с ним разговаривали? – с неприкрытым изумлением я подвинулась к рассказчице еще ближе.

– Пару раз я сталкивалась с ним на перекрестке, – ответила она. – Он поселился в нашей деревне, как только прибыл в Даултан. Знаешь, с виду такой непримечательный худощавый старик с выразительными серыми глазами. Может, все его и воспринимали как обычного старца, решившего прожить оставшиеся годы в спокойствии на морском берегу, но я сразу поняла, что здесь что-то нечисто.

– Что именно? – мысли не поспевали за языком. Может, внешне я выглядела спокойно, но в душе невероятно радовалась, наконец, получив нормальный и внятный ответ.

– Аластор вел затворническую жизнь – редко выходил. Почти ни с кем не общался. Только сидел у окна и присматривался к прохожим, словно чего-то выжидая, а вокруг него, как черные тени, летали духи, милая.

– Как, духи?

– Злые духи. Я же их вижу, – сказала женщина и горделиво выпрямилась в кресле. Ее обескураживающее заявление прозвучало крайне абсурдно, но я все же решила ей подыграть.

– И вы не рассказали об этом людям? – мой вопрос прозвучал не так твердо, как бы хотелось. – Почему?

– Я сначала подумала, что старик просто продал свою душу Азурис-Рей, и его твари смиренно ждали, когда тот отдаст концы, – прошептала гадалка и замолчала, вздрогнув от внезапного порыва ветра снаружи.

Шатер вновь накренился в сторону.

– Так оно и было?

– Нет, все сложилось иначе. Как-то вечером я заметила, как старик с ними общался. Он тоже их видел.

– И что потом?

– Потом Аластор совсем пропал из виду. Вероятнее всего – заперся в доме. И спустя какое-то время все стали про него забывать.

– А что такое Азурис-Рей?

Джун опять уничижительно уставилась на меня, изогнув одну бровь:

– Это демон, милая. Древнее божество, запертое в Темных Водах.

– А, да, точно… – из ее пояснения я ничего не поняла и смущенно опустила взгляд на горящую свечу, ругая себя за неосторожность. Одна ошибка, неверный шаг, и «Пуф!» – мое прикрытие «беженки из Вольтерна» могло потерять всякий смысл.

Коннор сильно просчитался, не заполнив пробелы в моих познаниях о демонах и культуре Согхата, и потому, чтобы не терять времени зря, услышав очередной раскат грома, я быстро перевела тему, стараясь не вызвать подозрений:

– Вы знали, что у Аластора есть сын?

– Еще бы. Он светится нехорошим светом, – в голосе собеседницы звякнул не то лед, не то испуг.

– То есть «нехорошим»? Вы его тоже знаете?

– Я никогда не видела подобной ауры у человека! – вдруг безумно воскликнула та. – Он горел призрачным пламенем, но никто кроме меня этого не видел!

Женщина будто вновь переживала все наяву – глаза широко раскрылись в нескрываемом страхе. Джун, рассказывая, эмоционально размахивала руками с зажатыми в них картами. Я всерьез опасалась, что в один «прекрасный» момент она смахнет со стола одну из зажженных свечей и все загорится.

– Когда этот упыреныш поселился вместе со своим отцом, все в деревне словно свихнулись, – продолжила она свой рассказ. – Точнее, только женщины. Всех молодых девок будто подменили, ты можешь себе это вообразить? Замужние, не замужние, совсем еще девочки кидались этому гаду на шею, только завидев, а он-то только этого и ждал. Девушки легко теряли рассудок… Бросали мужей и детей, сбегали из дома, ссорились с родными, и все из-за этого мальчишки с кривыми зубами!

– Почему? – задала я единственный правильный вопрос.

– Не знаю, деточка. Их всех вели не чувства – плоть. Жажда греха. Все тянулись к нему, а я его боялась, – Джун положила колоду карт на место и тоскливо взглянула мне в глаза. – Он светился как демон. Демон в человеческом теле. И вел себя так же, подобающе: устроил бордель из отцовского дома.

– И что же Аластор? Он пытался это остановить?

– Я его не видела. Он пропал, как и его духи.

– А как девушки терпели такое свинское отношение?! – покривилась я в недоумении.

– Многие из них не возвращались, – грустно подметила цыганка. – А те, кто возвращались, были изувечены и изуродованы. Дышали на ладан, но при этом оставались счастливыми, одурманенные этой тварью.

– Кошмар… Как же ваши мужчины допустили это? – я задумчиво приставила руку ко лбу.

– В том-то и дело, они быстро взяли ситуацию под контроль. Однажды вечером собрались всей толпой и ворвались в дом с намерением все сжечь, одержимые жаждой мести за любимых, дочерей и разбитые сердца.

– И?

– Там никого не было: ни старика, ни сына, только гора обнаженных и изуродованных до неузнаваемости девичьих тел, – женщина вновь потянулась к табачной трубке. – Как будто этот юнец ставил на них опыты. Экспериментировал. Игрался.

– Я… Мне жаль, – мне не нравилось то, что я слышу. – И после этих двоих никто не видел?

– Мужчины сожгли там все дотла, рыдая, как дети от горя, – обреченность и скорбь читалась в лице смуглой гадалки. – Этот гад так же погубил и мою дочь. Я закрыла ее дома на ключ, забив снаружи ставни окон. Сколько бы я не приводила ее в чувства – все без толку. Глаза пусты, а внутри пламя. Доминик забрал ее той же ночью через окно, и больше я свою девочку не видела.

– Простите…

– И примерно через полтора года Аластор убил императора ударом молнии с небес, оказавшись магом, и создал Охотников – этих магов-недоучек. А также я подозреваю, что его сын тоже не был обделен магическими способностями, потому так легко и проворачивал свои темные дела, вертя чувствами несчастных девочек… Собственно, к чему все эти вопросы?

Резкость в ее голосе кольнула слух:

– Я просто слышала, как дозорный докладывал Эрике, что сын Аластора направляется в столицу, – я вновь ляпнула что-то не то, отчего гадалка потемнела и стала нервно, окунувшись в свои переживания, затягиваться табаком. – Простите, я не хоте…

Джун перебила меня на полуслове:

– Иди уже за моими цветами! – Ее гнев обдал меня жаром, низвергнув в отчаянье. – И не трать время попусту!

– Да, мэм, – произнесла я и вылетела из шатра на холод, не желая больше попадаться под горячую руку; женщина хотела остаться одна. Когда она меня выгоняла, в глазах ее стояли слезы.

* * *

Буря словно по волшебству прошла мимо нас и лишь задела Согхат небольшим краешком непогоды. Моросящий дождь не доставлял особых хлопот в пути, но из-за него лесная тропа быстро обратилась в грязь, и кожаные сапоги то и дело затягивало в хлюпающую трясину. Мне не хватало только теплого шарфа, потерянного где-то еще в самом начале путешествия. Поддувающий со спины мерзлый ветер заставлял жалеть об этой утрате, стоило холоду забраться под рубашку.

Сытно позавтракав и взяв с собой тренировочные кинжалы, я пошла в поисках странных цветов. Интуиция горько подсказывала мне, что одной из лагеря уходить не стоило: я дергалась от каждого шороха, как полоумная, резко пригибаясь к траве, и мысленно радовалась, что никто не видит этого позора. Хоть Коннор и пытался вырастить из меня умелого бойца Сопротивления, мало кто способен измениться за столь короткий срок. Как была трусихой, так ей и осталась.

Чем мрачнее становился лес вокруг, порождая в душе тревогу, тем чаще я возвращалась к рассказу бедной Джун, снова и снова прокручивая его в голове: темный адепт, общающийся с духами, сын, не обделенный магическими талантами. «Яблоко от яблони недалеко упало». Но если у старика Аластора были мотивы взять власть в свои руки, то, что двигало его одержимым сыном – оставалось за гранью.

Прокладывая путь меж разросшихся кустарников терновника, я лелеяла надежду наткнуться на Мелани или Коннора, но, увы, вокруг простилались лишь безжизненные топи, омываемые дождем.

Я чувствовала себя слишком одиноко, пробираясь по невидимым тропам, отложившимся в памяти после недавнего путешествия по этим краям, и не понимала, почему Эрика разрешает покидать людям лагерь по одиночке, в то время как повсюду блуждают Охотники в поисках последнего мятежного пристанища. Если поймают кого-то одного, значит – поймали всех. Но воительница, вопреки логике, была подвержена влиянию гадалки, целиком полагаясь на её интуицию и предсказания: раз Джун сказала, что Охотников рядом нет, значит – нет, и это не обсуждается. Но беспричинный страх только сильнее стиснул меня в морозные объятья, стоило чему-то противно всхлипнуть за спиной, так громко, будто ветка упала.

И тут меня словно ледяной водой окатило. Слишком внезапно и бесшумно чей-то силуэт появился в тени колыхающихся деревьев. Признаюсь, сначала мне показалось, что это Клауд, который обещал ходить за мной по пятам. В немного странной, темной, не ополченской одежде и в накинутом от дождя капюшоне, но все-таки Клауд. То же телосложение, тот же рост, те же слипшиеся осветленные волосы до плеч, непроницаемое выражение лица. Я уже приняла человека за «своего» и, не подумав, сделала в его сторону несколько шагов, выяснить, как следопыт нашел меня в такой глуши, но тут он широко раскрыл свои огромные глаза.

Желтые.

Мои надежды рухнули в один миг – у этого мужчины не было ужасного шрама поперек лица. И ошибки быть не могло: в нескольких метрах от меня за деревьями стоял настоящий Охотник – маг, подосланный из столицы, готовый убивать. Уголки его губ дронули, как мне показалось, с легкой тенью удивления, и в ту же секунду он расплылся в хитром, недоброжелательном оскале.

А у меня вся жизнь проносилась перед глазами. Оцепенев, я не могла и рукой пошевелить, ноги пустили корни в землю, мысли беспорядочно забегали в голове, а кровь колотила в висках так, что заглушала все посторонние звуки. Я хотела убежать, но не могла – знала, что путь назад отрезан, и попытка бегства в сторону лагеря равносильна предательству.

«Он не должен знать, откуда я пришла. Надо увести его от мятежников как можно дальше, а потом… будь, что будет», – судорожно отозвался голос разума, и что-то екнуло внутри.

Сделав над собой неимоверное усилие, я все же смогла отвести взгляд от стеклянных глаз Охотника, ощутив себя кроликом, завороженным удавом, и сделала шаг назад. Невероятная волна облегчения вернула мне легкость движений.

Это был гипноз? Настоящий? Или же ступор?

Не теряя больше времени, я рывком бросилась прочь, не оборачиваясь, громко шлепая по грязевым лужам и разжиженной сырой земле. Мне было плевать, кинулся ли маг за мной или остался стоять. Все было как во сне и как будто не со мной. Деревья с дикой скоростью сменялись елями. Все плыло перед глазами. Холодные капли дождя били по лицу. Я не понимала, что делаю, куда бегу. Главное – спастись, уберечь свою шкуру и увести Охотника подальше от наших территорий. Не выдать остальных.

Вдруг что-то огромное и тяжелое снесло меня с ног, со всей силы впечатав в ближайший ствол дерева. От удара потемнело в глазах, а ушибленная спина загудела так, будто только что вырвали позвоночник. По ощущениям меня словно сбила машина. Каждое движение стало отдаваться мучительной болью, голова звенела десятками тысяч колоколов, а воздух не желал заполнять легкие, как бы сильно я ни старалась вздохнуть.

Приоткрыв глаза, я поняла, что это конец.

Надо мной стоял бритоголовый желтоглазый мужчина средних лет и пытался вправить вывихнутое плечо, которым сшиб меня. В нем я узнала того самого безжалостного убийцу, хладнокровно прикончившего своего собрата. Я все пыталась сконцентрировать на нем взгляд, но он почему-то так и не попадал в фокус. Окружающий мир окутала пелена тумана и вакуумная, неестественная тишина.

На этом все закончится?

Собравшись с силами, я попыталась подняться на ноги из грязи, не осознавая происходящего, но тут же получила тяжелый удар в грудину от своего мучителя кожаным сапогом. Опять боль – резкая и тянущая. Я поняла, что он не даст мне встать с земли.

Молодой Охотник в капюшоне, похожий на Клауда, спокойным шагом подошел к своему товарищу и с безразличным видом что-то пробормотал. Голос его прозвучал тихо и невнятно, будто из металлической трубы, но каждое следующее слово становилось более громким и отчетливым вместе с остальными звуками мира.

– … Я же говорил, что здесь кого-то видел, а ты мне не верил, – белобрысый Охотник неестественной рукой убрал пряди волос с лица. Я только сейчас обратила на это внимание – уродливая клешня вместо обычного человеческого запястья, как и рассказывал недавно Коннор. Длинные непропорциональные пальцы с черными звериными когтями внушали нечеловеческий страх.

– И кто же это у нас здесь? – бритоголовый маг присел на корточки и стал внимательно осматривать мое лицо. Его необычная внешность завораживала. Помимо мелких царапин и неглубоких морщин в нем было еще что-то экзотическое – все дело в широко посажанных глазах, вытянутом овале лица и орлином клюве – носе.

– Бегаешь плохо, на ногах не держишься. Так неинтересно, – Охотник, не церемонясь, встряхнул меня за одежду, приводя в чувство.

– В последнее время все такими стали – храбрецов мы уже, видать, истребили, – второй маг подошел поближе к своему товарищу, морщась от попадающего в лицо дождя. – Сколько нам еще тут торчать?

– Гипнозу поддается? – спросил бритоголовый мужчина, пропустив вопрос мимо ушей.

– Нет, у меня не получилось.

Желтоглазый убийца резко приподнял мою голову за подбородок. Я попыталась высвободиться из его клешни, но он крепко и больно впился в кожу своими когтищами.

Я поймала взгляд твари: мое тело вмиг окаменело, ослабленные руки повисли как плети, а сознание медленно, но верно начало погружаться в сон. И вдруг эффект его воздействия полностью исчез, стоило мне лишний раз заставить себя моргнуть.

Поняв, что его фокус не прошел, Охотник наиграно-ласково спросил:

– И что же мы будем с тобой делать?

– А вы не можете меня просто отпустить? – голос мой прозвучал хрипло и тихо. Я до сих пор не могла отдышаться, прийти в себя и остановить бешено бьющееся сердце.

– Ты же прекрасно понимаешь, что нет. Таких приказов нам не поступало, – улыбаясь, Охотник поднялся с места и уже обыденно серьезным тоном обратился к своему другу. – Тебе решать.

«Шанс. Знак судьбы».

У меня было всего несколько секунд форы, пока они не смотрели на меня. Использовав единственный шанс на спасение, подаренный судьбой, я быстро достала из голенища сапога маленький не заточенный кинжал, которым можно, пожалуй, разве что масло по хлебу размазать, и, оттолкнувшись свободной рукой от земли, вскочила на ноги, целясь в глаз бритоголовому гаду.

* * *

Охотник бродил по лесу, рассматривая небольшой, дергающийся огонек пламени в руках, таких чужих и не похожих на прежние ладони с пальцами. Сколько времени он был в таком обличии, мужчина не мог точно сказать, но с некоторых пор, когда он висел на волосок от смерти, старая память начала к нему возвращаться. Прошлая жизнь казалась далеким странным сном, окутанным пеленой тумана, с моментами счастья и печали, но все-таки это была его жизнь. Настоящая. Прерванная. Он просто не понимал, как можно стать жестоким и бессердечным монстром за такой короткий срок? Вместе с воспоминаниями к нему постепенно начала возвращаться и человечность, которой не было ни у одного его собрата, и Охотнику все чаще начинало казаться, что во всем этом перевоплощении есть какой-то очень большой подвох. Ну, с чего бы могущественному магу раздавать свои силы каждому третьему человеку, даровав шанс на спасение? За красивые глаза и милую улыбку? Здесь что-то не так.

Весь элитный отряд обращался в дикое зверье, забывая, кем они были. День за днем, с новым восходом солнца Охотники становились все злее и беспощаднее, теряя волю и разум, безвозвратно обращаясь в бездушные орудия убийств, подвластные только Аластору.

Каждый шаг, каждое лишнее движение отдавалось в брюшной полости и спине Охотника лютой режущей болью, и, кажется, один из небрежно зашитых швов снова начал кровоточить под повязкой. Но ему необходимо было выбраться из столицы, подальше от чужих глаз, подумать, разобраться в своих мыслях, которые так не походили на типичное мышление Охотников, погрязшее в животных инстинктах.

Все, чему их учил Аластор, в сущности, оказалась ложью: «Люди сбились с пути, лишились света! Они заплутали в жестоком мире, толкающем их в тернии грехов – гнев, жестокость, ложь, эгоизм, похоть. Они ослабли и падают вниз, утягивая за собой других. Мы преподнесем им бесценный дар, указав дорогу, избавив от мучений, которым они себя подвергают. Они не видят, что происходит вокруг, они слепы, но мы поможем им увидеть! Поможем вспомнить! Мы избавим мир от измен, лжи, предательств, обмана. Они перестанут искать во всем сомнительную выгоду и будут жить по новым правилам, обретя настоящее счастье» – так говорил мессир, повторяя эти строки «Нового порядка» день ото дня, каждое новое утро, перед тем как отправлять своих «детей» на охоту.

До этого дня мужчина с ними искренне соглашался, но сейчас что-то в нем поменялось, и он мог с легкостью пойти и оспорить учения Аластора, если бы у него хватило наглости. Он начал понимать, что не всех поголовно надо подвергать подобному усмирению – где-то в этом мире появился человек, который мог полностью и бесповоротно разрушить на корню все убеждения дряхлого мага.

Не во всех людях исчезло сострадание, желание помогать другим и не оставаться в тени событий.

Охотник пытался все объяснить своим собратьям, но это лишь вызывало у них истерический смех, и те советовали в обязательном порядке побеседовать об этом с мессиром с глазу на глаз.

«В вас так много тьмы и злобы, разрушающих изнутри тела и души. Вы медленно погибаете от этого, но я могу все исправить. Вы бы хотели искупить свои грехи перед Якши и высшими силами? Я это устрою. Вы сможете показать, чего стоите, послужив для нашего нового мира. Люди сами поймут свое счастье, как только окажутся за стенами Элювилена, наблюдая за практичностью и стабильностью их новой жизни».

Охотник снова и снова прокручивал эти слова у себя в голове, пытаясь вновь в них убедиться, но при этом осознавал, что вера больше не вернется, и разговор с мессиром один на один уже ничего не решит. Магу нужны были причины – веские доказательства, – чтобы продолжить выполнять свой долг, искупая людские грехи за прошлую жизнь.

Кто он теперь на самом деле? Бездумный убийца или благодетель, посланный свыше? Длинная рука правосудия или же преступник, которому нечего терять? Сомнения заполнили разум несчастного, оставляя нездоровый осадок, и он понимал, что теперь уже никогда не станет послушным бойцом мессира.

Охотник то увеличивал огонек в своей ладони, то уменьшал до маленькой дрожащей искорки, не отрывая глаз, как вдруг совсем близко раздался пронзительный крик и резко оборвался. Мужчина тут же развернулся и выпустил мистическое пламя – то мгновенно развеялось в воздухе. Этот крик означал только одно – Охотники взяли свежий след. Теперь поймать отступника было не так просто: все маленькие группы людей уже были истреблены, уничтожены или обращены в новую веру, и остались лишь мятежники, сбившиеся стадом, как напуганные овцы, пытающиеся спасти свои грешные душонки.

Вновь пойманный беженец говорил о том, что остальные люди уже где-то рядом и их оставалось только найти…

Мужчине срочно надо было увидеть сцену сражения: как озлобленный, вооруженный до зубов человек ожесточенно бьется за свою неправильную жизнь с истинным посланником благодетели. Иначе все эти учения, заливающиеся в уши сладким ядом изо дня в день, окончательно потеряют для него смысл.

Но выйдя на небольшое, открытое пространство, он увидел лишь двух своих собратьев и несчастную девушку, неподвижно лежащую в мокрой траве, с чем-то, отдаленно напоминающим оружие. Силы были неравны. Ничего доброго и правильного в этой картине Охотник не увидел. Он только с содроганием сердца и ужасом осознал, что человек, лежащий на земле, и был тем самым исключением, заставившим одним вечером его мыслить совсем по-другому.

Белобрысый Охотник увидел пришедшего мага, и его будто прорвало:

– О, великий и ужасный чернокнижник решил потешить нас своим присутствием! – издевательски начал тот, улыбаясь во весь рот, выставляя напоказ свои кривые, пожелтевшие зубы. – Разве ты не боишься разгуливать здесь в одиночку?

В отличие от первого вспыльчивого собрата, бритоголовый не удостоил появившегося гостя и словом. Он лишь чуть заметно кивнул и присел над телом девушки, что-то пытаясь найти в ее карманах.

Но второй Охотник так и не собирался замолкать:

– Как же можно было так облажаться? Тебя чуть не прикончил желторотый мальчишка!

– Смейся, пока можешь, Анкано, – спокойным тоном ответил маг, прерывая словесный поток нахального товарища.

– А кто тут смеется? Я говорю чистую правду. Тебя чуть не прикончил обычный неопытный мальчишка! Тебя! Одного из самых первых Охотников, Первого Советника! Как ты можешь это объяснить? Несколько глубоких ножевых ранений, сломанный нос, десятки синяков и ушибов… Каким образом? Ты опозорил перед всеми свое имя! Лучше бы ты продолжил сидеть под крылышком у своего Аластора, выполняя все его прихоти, как послушная собачка!

– Закрой пасть и оставь его в покое. Я посмотрю, Анкано, что люди с тобой сделают, когда поймают. Они, как и мы, не стоят на месте. Поумнели и озлобились, – пробормотал из-за спины желтоглазый убийца, параллельно обшаривая одежду девушки. – Тут ничего нет.

– Вы ее убили? – обеспокоено спросил Охотник, еще раз окинув взглядом тело невинной бедняги, поливаемое сверху дождем. Кажется, буря не собиралась утихать, а наоборот, становилась все более ветреной и беспощадной.

– Оглушил, – восторженно заявил белобрысый Анкано и растянулся в мерзкой улыбке, напрочь позабыв о словесной дуэли. – Она пыталась своей игрушкой прирезать Даррена. Нет, я бы на это представление с удовольствием посмотрел, но у меня слишком мало времени на такие игры.

– Я предлагаю отправить девчонку в столицу, – влез в разговор самый старший из магической троицы, потирая лысый череп.

– Она же не внушаема! – зашипел Анкано. – Давай лучше поступим с ней как со всеми остальными! Ножом по горлышку, и нет проблемы!

– Исключено. Если мне память не изменяет, к нам прибыл высокопоставленный гость, которому как раз и нужны такие не внушаемые и бойкие особы. Хочешь проигнорировать его приказ?

– Лучше оставьте ее мне, – выразил свое мнение задумчивый маг.

Двое желтоглазых мужчин непонимающе уставились на Охотника с диким недоверием.

– С чего бы это? Понравилась что ли? Иди другую бабу ищи! – светловолосый Анкано заметно занервничал, раздражаясь с каждой секундой все больше. Его голос эхом разносился по округе, распугивая мелких животных и птиц, прячущихся от дождя. – Сам отлавливай и оглушай, раз тебе городских не хватает!

Маг на время задумался и серьезно нахмурил лоб, оставив предыдущий вопрос без ответа, но потом собрался с мыслями и произнес:

– Я просто знаю ее.

– Ложь! – не унимался Анкано.

Охотник быстро закатал рукав кожаного плаща, показывая беспокойному товарищу огромный, неаккуратно зашитый уродливый шрам, тянущийся от запястья до самого локтя.

– Это ее рук дело.

– Да ты еще больший неудачник, чем я себе представлял! – презрительно сплюнул беловолосый маг.

– И ты хочешь отыграться на ней, я понимаю, – мгновенно подметил Даррен.

– Да.

Помедлив, бритоголовый Охотник нехотя кивнул, и, похлопав светловолосого друга по плечу, пошел прочь, шлепая по лужам.

– Ты это серьезно?! Даррен, мать твою! Мы не можем так все оставить! Я впервые за долгое время кого-то нашел! – Анкано вдруг вышел из себя, совсем как маленький ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. Тот быстрым шагом долетел до своего товарища и что-то взволнованно затараторил, возмущенно жестикулируя неестественными клешнями, но тут получил громкий и отчетливый ответ:

– Заткнись, и иди. Если мы нашли одного человека, то найдем и остальных. И кстати, – тут Охотник с ехидным видом развернулся к оставшемуся на поляне магу. – Тебя потом опять полумертвого искать или сам справишься? Сегодня у меня нет при себе нужных лекарств.

Мужчина ничего не ответил и отвел взгляд в сторону, с наигранным интересом разглядывая пролетающую мимо птицу. Даррен искренне рассмеялся, и повел недовольного Анкано на поиски других беженцев.

Когда эта не очень приятная парочка, наконец, скрылась из виду, маг облегченно вздохнул и оттащил девчонку к ближайшему дереву, в надежде укрыть от дождя. Он все еще не мог поверить в то, что сотворил, и не понимал, правильно ли поступает. Что его подвигло на такое? Если бы остальные узнали о том, что он собирается сделать, то наверняка убили бы на месте, приписав к предателям. Он не мог определиться, чью сторону принять в разразившейся войне. Отступить от своих принципов, или же дальше продолжать блюсти новый закон?

Охотник присел напротив девушки, с любопытством вглядываясь в ее поцарапанное бесчувственное лицо, раз за разом проворачивая события минувших недель в своей голове, сопоставляя образы и ощущения… И всем сердцем надеялся, что ему не воздастся от товарищей за такое откровенное вранье.

* * *

Капли дождя шлепали по листьям и лужам, вдалеке еле слышно раздавались раскаты грома, предвещающие возвращение бури. Холодно, мокро. Ледяной ветер бил по лицу, приводя меня в чувство. Одежда насквозь промокла, впитав в себя и дождь и грязь. Тело колотил озноб. Последнее, что я помнила, перед тем как выпасть из реальности, была недоумевающая рожа лысого Охотника и жуткая боль, прокатившаяся электрическим током от головы до пальцев ног.

Но сейчас, вопреки всем ожиданиям, я открыла глаза и увидела перед собой только неприветливый лес, хмурое небо и верхушки деревьев, гнущиеся под порывами ветра. Никакой магии. Никаких Охотников.

– Я жива? – сорвался шепот с губ.

Ничего не понимая, я попыталась подняться на ноги, опираясь на раскинувшиеся рядом влажные корни дерева, но с первого раза ничего не получилось – в спине будто дыру проделали, и, поморщившись от непривычной тугой боли, я вновь плюхнулась на место, не постеснявшись в выражениях.

Стоило мне пошевелится, как где-то позади послышался шум. Я и испугаться толком не смогла, как из-за широкого дерева вышел желтоглазый Охотник, никак не похожий на тех двоих, что преследовали меня. Прямая осанка, руки-клешни убраны за спину, густые русые волосы спутаны донельзя, и абсолютно каменное выражение лица. Я сначала подумала, что он вот-вот кинется на меня, ожидая лучшего момента, попытается ударить или задушить, но мужчина так и стоял на месте, не сводя с меня своих страшных стеклянных глаз. От него не веяло ни тревогой, ни опасностью, и кажется, он бы мог так простоять вечность, не шевелясь.

Было в этом существе что-то знакомое, только вот я не могла понять, что именно: широкие скулы, правильный подбородок, большие глаза… И здесь воспоминания нахлынули леденящей волной, поражая рассудок:

– Ты же умер! Я видела! Ты был мертв!

Предо мной стоял тот самый бедняга, что несколько недель назад умирал у меня на руках! Его разбитая бровь оказалась омерзительно-небрежено зашита, нос вправлен, кровоподтеки с лица исчезли. Но это все равно был Охотник! Маг, который обязан служить своему хозяину.

– Возможно, так и было, – голос сдержанный, приятный и бархатный, мужчина ничуть не изменился в лице.

«Ему бы работать в колл-центре», – промелькнула мысль в голове, но тут же исчезла при осознании других жизненно важных проблем:

– Ты же убьешь меня, верно? – после этих слов отчаянье засосало под ложечкой, ведь наша встреча в прошлом не играла никакой роли. Раз на раз не приходится. Охотники – дикие твари, созданные лишь для того, чтобы убивать.

– Нет, – гаркнул он как ворона.

– Что, прости? – мне, наверное, послышалось.

– Нет, – так же повторил он.

– Я не совсем понимаю…

Я удивленно уставилась на незнакомца, и тот тяжело вздохнул, закатив глаза:

– Слушай, я не люблю оставаться в долгу. У тебя была возможность и десятки причин прикончить меня тем вечером, но ты этого не сделала, за что прими мою благодарность.

– Чего? – после этого вопроса он посмотрел на меня так, будто не с человеком разговаривал, а с ожившим бревном.

Даже если бы я знала тогда, что он Охотник, то все равно бы не сделала ему ничего плохого. Я была мягкосердечной и не могла убивать и даже драться.

– Ты вообще понимаешь, что я говорю? – раздраженно поинтересовался он, пронзая немым укором. – Мне надо бы прикончить тебя, но я этого делать не буду, таким образом возвращая долг. Понятно? Ты можешь идти.

– Ты меня отпускаешь? Все так просто? – Мне не верилось в происходящее.

Очень странный человек. И ведет себя подобающе странно. Я видела, что он хочет еще что-то сказать, добавить – он то открывал рот, то закрывал, но так и не решался произнести и звука. По глазам было видно, что в голове у него со скрипом крутятся шестеренки.

Я вновь попыталась встать, опираясь на руки, и с большим трудом у меня получилось выпрямиться во весь рост, превозмогая боль. Голова от подъема пошла кругом, как будто я пригубила несколько бокалов вина. Стало совсем худо.

– Предлагаю тебе побыстрее скрыться отсюда, пока я не передумал и не позвал тех двоих обратно, – голос его не дрогнул, и я сразу поняла, что он пытался меня запугать. Создавалось такое впечатление, что он все эти фразы подготовил заранее.

И все же он не шутил. Медленным шагом, чуть прихрамывая, я прошла мимо него в ту сторону, откуда прибежала, все еще опасаясь внезапного нападения с его стороны. Но он лишь провожал меня взглядом, молча, не шевелясь, и тут мне захотелось кое-что выяснить (как всегда в самый последний момент):

– Если мы еще раз увидимся, мне стоит тебя бояться? – я обернулась к магу, пытаясь понять, что же у него на уме.

– Я подумаю над этим, – не колеблясь и секунды, ответил милосердный Охотник.

– Спасибо тебе, – прошептала я и отвернулась.

Больше он ничего не сказал, и я, ковыляя, пошла дальше, ощущая, что меня вот-вот вывернет наизнанку. Охотник подождал, пока я отойду на приличное расстояние, и сам скрылся из виду под раскидистыми ветвями зеленой ели, а я, упав через несколько десятков метров на колени, начала извергать из себя завтрак. И вдруг совсем рядом заметила те самые неестественной расцветки цветы, из-за которых влипла в такую интересную историю.

* * *

– …И вы послали ее одну в лес?! Это же безумие! – Коннор был вне себя от бешенства.

Он уже долгое время разъяренно размахивал руками и бил ногами по ножкам стола тети Джун. От его хаотичных ударов хрустальный шар чуть подскакивал в воздух, и каждый раз при приземлении смещался немного в сторону.

– Вы в своем уме?! – продолжил он свою гневную тираду. – Эрике только что сообщили, что утром пропал отряд из трех человек! Это были натренированные и вооруженные бойцы, закаленные боями и временем! А Альма пошла туда одна! Вы знаете, чем все может обернуться?!

Гадалка еле сдерживалась, чтобы не треснуть мальчишке по его лохматой голове. Игнорируя его нахальный тон, она уже третий раз за вечер разложила перед ним свои ветхие карты, раздражаясь еще больше.

– Я не вижу ее смерти, – в сотый раз повторила она, но Коннор пропускал все мимо ушей, продолжая ругаться себе под нос. – Сколько бы раз я не мешала карты, выпадают одни и те же. Она жива и скоро вернется. Так они говорят.

– Я ничего не понимаю в ваших картинках! Это все чушь собачья! Она должна была вернуться до темноты, а если не вернулась, значит – что-то случилось! – продолжал возмущаться тот, расхаживая по шатру.

– Сегодня мрачные тучи, темнеет быстрее, чем обычно, – вставила словечко Джун, и тут же получила ядовитую фразу, как пощечину:

– Не оправдывайтесь! – яростно выкрикнул юноша и еще раз треснул ногой по пустому стулу, оказавшемуся на его пути.

С каждым новым резким движением паренька все зажженные свечи в шатре покачивались и вздрагивали, как от сквозняка.

– Колонние’р, перестань, Хасса вернется, – остроухая девушка с закрытыми глазами лежала головой на деревянном подлокотнике кресла. Ее уже успели утомить крики друга. – У нас в общине тоже были ясновидящие, и мы на них всецело полагались. Раз Адайа говорит, что Хасса придет – значит придет, – устало пробормотала Мелани уже надоевшую за вечер фразу, но Коннор отреагировал слишком остро.

– Да ладно? И где они теперь, твои «ясновидящие»?! – выдал парень сгоряча, и Мелани тут же спрятала свое погрустневшее лицо в изящных руках, ничего не ответив обидчику, а тот лишь замер как вкопанный, пустым взглядом уставившись в сторону.

Парень просто не знал, куда спрятаться от переполнявших его эмоций, и совсем перестал за собой замечать, что делает и что говорит, а главное – кому. Все у него в голове перемешалось от постоянных вспышек гнева, и он только сейчас, чуть успокоившись, понял, что сильно задел свою остроухую подругу.

– Как вам не стыдно, юноша? – терпение гадалки должно было вот-вот лопнуть. Она рывком вскочила со стула и облокотилась на стол, который от этого заметно покосился. – Она многих потеряла, а вы только и делаете, что ей об этом напоминаете! Что девочка вам-то плохого сделала?! Извинись сейчас же!

– Я не говорю о том, что сделала она, я говорю о том, что сделали вы! – рявкнул в ответ парень.

Джун, не раздумывая, запустила в парнишку ближайший чугунный подсвечник, что попался под руку, и, к огромному своему сожалению, промахнулась.

Коннор легко отскочил в сторону, и Джун взорвалась от пронзившего ее разочарования:

– Закрой пасть, неблагодарный щенок! – переходя на высокие ноты, завопила она. – Ты забыл, сколько раз я тебя лечила?! Перевязывала?! Поила отварами?! И после всего этого ты позволяешь со мной так разговаривать?! Без моей помощи ты бы уже давно помер от горячки или грязнокровия! Тварь этакая! Если хочешь, я могу уйти отсюда, и вы позорно проиграете войну! Обречешь ли ты мятежников на эту участь?!

Парень застыл на месте как статуя, не зная, что на это ответить.

Наступила напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием бранящихся людей и тихими всхлипами остроухой девчушки, и тут внезапно полог приоткрылся в шатер вошел Клауд, запуская внутрь холодный воздух и капли моросящего дождя. Все взоры – гневные или грустные – сразу обратились на темную фигуру, застывшую в проходе.

Седовласый воин как всегда оставался ко всему безразличен, и происходящее его никак не интересовало. Даже если бы Коннор пьяный танцевал на столе и распевал чужеземные гимны, он бы не выказал своего удивления.

Клауд был в утепленной одежде темных цветов и держал в руках что-то большое, завернутое в волчью шкуру. Как только все в шатре поняли, что именно он держит, то сразу встрепенулись, позабыв про затянувшийся скандал.

– Хасса! – взволнованно запищала Мелани и в мгновение ока очутилась около мрачного следопыта, ловко проползая под столом. – Она?..

– Дышит, – ответил на ее незаданный вопрос рослый мужчина и задумчиво взглянул в заплаканное лицо эльфийки серыми безучастными глазами.

– Где ты ее нашел?! – Коннор быстро подошел к своему брату, с ужасом разглядывая обессилено повисшую в его руках Альму, которая выглядела, по его мнению, очень плохо.

– В двух шагах от лагеря, совсем рядом, – воин сделал несколько шагов вперед мимо стола и аккуратно положил девушку на спальное место Джун, после чего добавил: – И у нее в руках было вот это.

Клауд протянул гадалке несколько черно-лиловых цветков, и та широко распахнула темные глаза:

– Эмбра татурим! – неожиданно для всех радостно воскликнула женщина, и тут же скомкав цветы в ладони, закинула их в варево в небольшом котелке, стоявшее в углу шатра. Жидкость в нем вспыхнула, запузырилась и приобрела совершенно иной оттенок.

– Молодец девочка! Не подвела. Этого надолго хватит! Вы еще сами ее поблагодарите! – ласково приговаривала Джун, медленно помешивая зелье длинной старой палкой поднятой с пола, но вода, нарушая все законы физики, сопротивлялась созданному течению и закручивалась в другую сторону.

– Вы издеваетесь?! – Коннор непонимающе воззрел на целительницу. – Вам принесли раненую девушку, а вы ее даже осматривать не собираетесь! Может, здесь что-то серьезное!

Парень присел возле Альмы, пытаясь хоть что-нибудь понять:

– Да она вся горит! – прошептал он, положив ей руку на лоб. – И все лицо у нее поцарапано. Как вы можете это объяснить?! Ей не грозила смерть, да?!

– Она же вернулась, и живая. Карты не врали, – холодно из-за спины пробормотала Джун.

– Судя по следам, она шла одна и просто упала, – встрял в диалог Клауд, придерживая одной рукой приоткрытый полог. Он собирался уйти.

– Подожди! – окликнул его брат. – Ты можешь все проверить? Ведь здесь и дураку понятно, что Альма не сама себя так потрепала. Здесь должно быть еще что-то.

– Ладно, – флегматично кивнул следопыт без капли энтузиазма. – Я как раз собирался заняться этим и обо всем доложить Эрике.

Не дожидаясь продолжения разговора, промокший седовласый воин вышел под дождь, отчего Коннор вновь почувствовал пронизывающий холод непогоды, проползший по рукам и шее. Джун, закончив работать над зельем, склонилась над бедной девушкой и начала аккуратно трогать ее голову рукой, после чего с озадаченным видом произнесла:

– Мелани, мне понадобится твоя помощь, а вас, юноша, я попрошу удалиться. С вами мы позже поговорим.

* * *

Коннор лежал в своей палатке и при тусклом свете лампады изучал странный и довольно ветхий фолиант, написанный от руки. Сколько бы он ни старался – почерка автора он разобрать не мог, но из-за своей упорности досидел с книгой до поздней ночи. Юноша не имел привычки бросать дела, сделав их только наполовину, и это было его самое страшное кредо. Фолиант он нашел на одном из привалов отряда мятежников под поросшим мхом камнем и никому об этом не сказал, думая, что подобная пустая безделушка никого из солдат не заинтересует. И вот только сейчас у него дошли руки до изучения странной находки.

Из-за переживаний за подругу сон никак к нему не шел, и тот, долгое время проворочавшись в своем спальнике, решил заняться чтением. Но «чтением» это было назвать трудно, потому что каждое написанное слово юноше давалось с огромным трудом. Хотя, в глубине души он и знал, что Альме уже ничего не угрожает, но все равно никак не мог прийти в себя и унять свое шустрое сердцебиение. Коннор пытался успокоить себя, что Джун знает свое дело и лечит всех хорошо без исключений, но… Стыд. Он чувствовал именно стыд, вспоминая о целительнице, и ему сразу же хотелось забыться.

Зачем надо было так нервничать, кричать? Он был неправ, и с каждой новой минутой понимал это все больше в своей тугой и дурной голове. С утра пораньше он твердо решил пойти к Джун и извиниться перед ней за свою грубость, серьезно поговорить, а также проведать свою подругу, которой должно было стать лучше. Коннор не сомневался, что к рассвету девушка уже придет в себя и расскажет все, что случилось в этот ужасный день до всех мельчайших подробностей.

Сначала, пролистывая книгу первый раз, Коннор думал, что это чей-то дневник, судя по расставленным там датам и цифрам, но потом понял: это было что-то посерьезнее, чем просто чьи-то мысли и чувства. В книге использовались совершенно незнакомые ему слова и фразы, которые он никогда не видел. Помимо слов, написанных каллиграфическим кошмаром, в ней еще оказались начертаны непонятные рисунки и схемы, местами даже пугающие. Чем дальше парень листал фолиант, тем больше его охватывало чувство тревоги. В большинстве рисунков он видел видоизмененные, изуродованные человеческие тела, хотя пытаться понять, что там действительно нарисовано, не старался. Книга была написана второпях, и настолько неаккуратно, что над одним словом можно было сидеть минутами, гадая, на что оно больше похоже.

Коннор сощурился в непонимании, разглядывая очередной расплывчатый рисунок, когда снаружи послышался звук приближающихся шагов. Они были настолько родные и знакомые, что юноша даже не стал отрывать глаз от книги, и все же мысленно удивился незваному гостю.

Через несколько секунд в маленькую палатку заполз вымокший насквозь Клауд, предварительно сняв сапоги. Места в ночлежке Коннора было настолько мало, что не хватало даже на двоих, и светловолосый мужчина сел буквально в проходе, своей головой чуть ли не задевая навесной кожаный «потолок». Юноша был невероятно рад увидеть брата в момент душевных терзаний, хоть немного и не понимал, чем был вызван такой внезапный визит. В конце концов, брат так вот просто к нему не приходил с тех самых пор, как «потерял» настоящий цвет волос.

Клауд был чем-то обеспокоен или, может, даже встревожен, и, как понял Коннор, он только что вернулся со своего небольшого задания.

– Ты как-то…

– Жив твой Охотник, – утвердительно заявил Клауд, перебивая мальца непривычно дрожащим голосом. Капли дождя стекали с волос по его лицу, отчего создавалось впечатление, что мужчина плачет.

Коннор тут же отложил фолиант:

– Еще раз. – Он моментально сел на месте и в недоумении уставился на брата.

– Твой сбежавший Охотник не умер, как говорила твоя новая подруга. Я видел его следы: то же расстояние между шагами, тот же размер ноги. Он был неподалеку отсюда – я не могу ошибаться.

– Да неправда! – испугался юноша. – Мы же видели следы крови, что он за собой оставлял! Человека в таком состоянии нельзя спасти!

– Человека – нельзя, а Охотника, оказывается, – можно, – Клауд холодно взглянул на брата. – Либо Альма чего-то недоговаривает, либо то, что мы считали ядом по ее рассказу, оказалось лекарством.

– Этот Охотник снова выискивает нас? – спросил Коннор, все так же слабо веря словам собеседника.

– Не знаю. Но я опять увидел его следы, и это факт. А также я увидел следы твоей подруги около его, как и в прошлый раз. Возможно, она с ним заодно, и все это подстроено с самого начала.

По выражению лица Клауда можно было сказать, что он ни за что не отступит от этой навязчивой идеи. Мужчина был серьезен как никогда. Коннор испытывал невообразимое счастье, когда они беседовали с братом, не оскорбляя друг друга. Это ему навевало воспоминания о былых временах, таких светлых и далеких, когда они делились абсолютно всеми мыслями: горем и радостью.

Может, они и разговаривали как раньше, но то, что говорил брат, ему совершенно не нравилось.

– Этого быть не может, – Коннор сразу вспомнил недавний случай с извергающей из себя огонь вещью и тот откровенный разговор с Альмой. Она не могла врать так искренне про другой мир, из которого пришла. – Если бы она была из подручных Аластора, я бы сразу это узнал.

Клауд решил перевести тему, не встревая в конфликт:

– Альма сделала большой крюк по лесу, – заметил он. – Возвращалась она совершенно другим путем, пару раз сворачивая не туда.

Мужчина замолчал, и достал из кармана маленькую вещицу:

– А еще я нашел вот это.

Это был один из ее кинжалов, вымазанный в грязи.

– Что там случилось? – у Коннора сердце защемило, когда он взял в руки не заточенный ножичек, который сам подарил девушке, как только беженцы разделились на два лагеря.

– На нее напали те самые Охотники, которые сегодня изничтожили наш разведывательный отряд. Непонятно, каким чудом она осталась жива. Я бы особо не доверял ей и постарался разузнать все как можно скорее. И я не хочу повторяться, но она как-то во всем этом замешана.

– Ерунда какая-то… – грубо отреагировал Коннор. – На что ты намекаешь?

– Я к тому, что следи за теми, кого к себе подпускаешь, – мужчина тыльной стороной ладони вытер мокрое лицо. – С самого начала эта девчонка не вызвала у меня доверия. Мы должны были бросить ее еще тогда.

– Если ты так думаешь, то почему принес ее обратно? – мгновенно подловил собеседника младший брат, надеясь поставить человека в тупик, но тот сразу же нашел ответ:

– Я хочу послушать как она будет выкручиваться.

– И это все? – Коннор пребывал в недоумении от подобного заявления. Он подумал, что его брат навсегда стал бессердечным истуканом.

– Нет.

– Что еще?

– Мне просто надоело выслушивать твою бесконечную истерику, свидетелем которой стал весь лагерь. Я удивляюсь, как нас еще не обнаружили. Тебя за милю, наверное, было слышно.

– Ты не представляешь, как мне сейчас стыдно! – юноша рухнул обратно на звериную шерсть, ударив себя рукой по лбу. – На меня же теперь по-другому смотреть будут! Как на ненормального!

Юноша на секунду задумался:

– Хотя, признай, я отчасти прав. Мы с Мелани-то ладно, ушли вдвоем, с оружием, и в случае чего – ноги у нас от ушей растут. Но Альма совершенно не подготовленный человек. И она ушла совершенно одна! Это безумие, – он кинул благодарный взгляд на старшего брата. – Спасибо, что вернул ее.

– Я же дал клятву, что выведу ее на чистую воду, – угрюмо произнес Клауд. – Она не та, за кого себя выдает.

– Ты опять за свое…

– Придумала какой-то Вольтерн… Мы же оба знаем, что им здесь и не пахнет, верно?

– Да, – нехотя признал паренек.

– Я пока молчу, но, если появится хоть какое-то доказательство ее лжи, я тут же избавлю всех нас от этой проблемы, даже если ты попытаешься мне помешать.

Коннор тут же встрепенулся и снова сел на месте:

– Она же обычный человек! Как ты можешь так говорить?! Ей просто не везет!

– О, да! Обычный человек, общающийся с Охотниками, и из-за которого нас преследуют одни проблемы, – Калуд скорчил надменную мину, будто пытаясь этим подтвердить свою правоту.

– У тебя нет доказательств! – вновь воскликнул юноша, принимая тот факт, что брат все-таки был прав, но очень по-своему.

– С ее появлением здесь на наши отряды начали нападать гораздо чаще, разве это не кажется тебе странным?

– Простое совпадение, – отмахнувшись, кинул Коннор.

– Я так не думаю, – скептически произнес мужчина. – Это наверняка очередная задумка Аластора.

– Клауд, что с тобой стало? – серьезно спросил юноша, стараясь в повисшем в палатке полумраке разглядеть ледяные глаза брата, хоть при тусклом свете лампады это было почти невозможно. – Ты стал таким жестоким, подозрительным и бессердечным, а временами ведешь себя просто невыносимо. Где мой прежний старший брат, которого я знаю с самого детства? Ты же подозреваешь невинную девушку, которая никогда не брала в руки оружие, в предательстве! Это бред! Хорошо, что мать тебя не слышит!

Клауд в момент насупился:

– Это мне интересно, что с тобой стало, – седовласый воин снова надел маску высокомерия и злобно сверкнул глазами, будто Коннор ему и не брат вовсе. – Ты слепо веришь каждому встречному, как ребенок, словно тебя никогда не обманывали. Я думал, смерть Мири должна была научить тебя кое-чему, но ошибся. Если тебе всадят нож в спину – ты вспомнишь об этих словах.

Больше не задерживаясь, мужчина вылез на улицу, и, надевая сапоги, уже оттуда произнес:

– А Альма твоя в скором времени обязательно ошибется, и тогда я ее настигну.

Звук удаляющихся шагов по гравию и шуршащей траве заглушил дождь, тихо барабанящий по палатке. Все кончилось.

После разговора на душе у юноши остался очень неприятный осадок, как будто только что нечто противное и склизкое потрогало его у самого сердца.

Сколько еще неприятностей принесет этот человек?

Коннор погасил лампаду, надеясь поскорее заснуть и забыть сегодняшний день, но, накрывшись шкурой с головой, он вдруг стал обдумывать разговор с братом, от чего в его голове поселилась еще одна навязчивая мысль, прогоняющая сон прочь: тот Охотник жив и он захочет отомстить.

* * *

Духота. Жар, как от раскаленной печи, витал в воздухе. Дождь кончился. Вся в поту я проснулась в шатре Джун и стала различать яркие солнечные лучи, бьющие в его стены.

Ведь только недавно я с трудом передвигала ноги по скользкой грязи, изо всех сил пытаясь удержать равновесие. Все плыло перед глазами, будто в тумане, да и я сама как во сне брела меж деревьев, хватаясь за каждую ветку или ствол дерева, чтобы не упасть. Но, видимо, что-то пошло не так, раз я вообще не помнила, как дошла до лагеря.

При пробуждении я почему-то подумала, будто пасмурного «вчера» и вовсе не было: у меня ничего не болело, а в теле ощущалась приятная легкость. Я тут же села на мягкой постели и осторожно потрогала лицо – царапин на подбородке не обнаружилось.

«Так, может, и правда мне это все приснилось?»

Снаружи доносились отдаленные разговоры, уже такой привычный звон стали, шаги и прочие звуки. Лагерь жил своей обычной жизнью, даже не смотря на отвратительную жару.

– Как бедняги в латах терпят этот зной? – спросила я у тишины.

Внутри кроме меня никого не было, даже Джун, и это меня удивило, ведь она практически никогда его не покидала, опасаясь за свое имущество. Вокруг царил дикий беспорядок: все хаотично валялось по углам, а котел с каким-то пахнущим варевом стоял на покосившемся столе, вызывая своим видом лишь отвращение.

И тут я увидела белобрысую макушку Мелани, сложившуюся в три погибели за горой старых рукописных книг. Она мирно сопела в своем уголке, досматривая сон.

– Мел? – шепотом подозвала я ее, но девушка и ухом не повела в буквальном смысле этого слова.

Я решила позвать погромче:

– Мелани!

От звука моего голоса эльфийка подняла голову, и очень заспанным голосом произнесла:

– Хасса?

– Что случилось? Почему я здесь? Почему ты здесь? – быстро выпалила я, но так и не дождалась ответа.

Остроухая девушка, покачиваясь, поднялась со своего места, еще окончательно не проснувшись, и приземлилась рядом, встревожено разглядывая меня.

– С тобой все в порядке?

– Да. Я чувствую себя лучше, чем вчера. Расскажешь, что случилось? Я совсем ничего не помню.

– Ты чуть не умерла, – серьезно ответила Мелани, округлив глаза-бусины. – Две серьезные травмы. Мы с Адайей приводили тебя в чувство ее новым снадобьем. После у тебя была горячка целых два дня.

Прости, сколько я проспала? – мне не хотелось верить её словам.

– Два дня, – сухо повторила Мелани. – Восстановление требует времени, и, как ты видишь, не зря.

– Я рада тебя видеть, – на эмоциях вырвалось у меня, и на усталом лице эльфа заиграла дружелюбная улыбка.

– И я тебя.

– А что со мной было?

– Лучше тебе не знать. Если бы тебя Кила’р не принес вовремя, все закончилось бы иначе.

– Погоди, меня Клауд нашел? – чем больше Мелани рассказывала, тем меньше я ей верила – она любила придумывать сказки. – С чего бы это? Он же так ко мне «хорошо» относится, что мог спокойно оставить меня помирать.

– Не знаю причин, но потом он решил прогуляться по твоим следам, пока их дождем окончательно не размыло. Вернувшись, он сказал, что ты поцапалась с Охотниками. Это правда? – эльфийка пытливо выпучила на меня зеленые глаза, ожидая ответа, но я, смущаясь, промолчала, отведя взгляд в сторону.

Что мне ей сказать?

Абсурдный монолог всплыл в мыслях ядовитым облаком:

«Да, на меня напала пара Охотников и вырубила! Когда я очнулась, их почему-то не было, но был третий. Тот, который умер, но не умер! Ну, которого безуспешно пытался прикончить Коннор. Он нес какую-то чушь, что-то про долг, который возвращает, гордо заявил, что я могу идти. Нет, конечно, я не поверила! Но он и правда меня отпустил…»

– Да, это… Давай вечером об этом поговорим? Я не хочу сейчас все вспоминать, – быстро проговорила я, фальшиво потирая глаза руками.

Мне неприятно было врать подруге, ну а что поделать? Я все прекрасно помнила, этот Охотник не выходил у меня из головы. Не говорить же такую правду, в которую она не поверит? Надо сначала все переварить и обдумать. Возможно, продумать легенду, которая будет больше похожа на правду, чем то, что случилось на самом деле. Ну, кто поверит в милосердного Охотника? Чушь! Все здесь уверенны, что они дикие твари без собственной воли.

– Ладно. Я понимаю, тебе нужно отдохнуть, – расстроено пробормотала девушка. – Но я тебе еще не все рассказала!

Мелани тут же загорелась какой-то мыслью и буквально ожила на глазах:

– Когда Кила’р все обследовал, он вернулся обратно и взял с собой еще несколько следопытов, чтобы все показать! Но, когда они пришли на место той битвы, все уже размыло дождем. Имперские следопыты сказали что это никакие не Охотники, а скорее бандиты, «раз девушка смогла бежать», сколько бы Кила’р не доказывал обратное! Он чуть ли не до драки ругался с рыцарем-командором! Так что сейчас лучше обходи его за километр. Он тебя теперь вдвойне недолюбливает.

– Прекрасно, – возмутилась я. – Только этого мне и не хватало. Хочешь сказать, он теперь в несколько раз агрессивнее, чем обычно?

– Ага, – эльфийка резво кивнула головой, отчего ее волосы рассыпались по лицу тонкими прядями. – И могу поспорить – он будет искать возможности остаться с тобой один на один. Так что старайся быть постоянно с кем-то или в толпе. В последнее время он стал вести себя еще хуже. Я волнуюсь за тебя.

– А где Коннор? – вспомнила я про своего друга.

– Ушел куда-то с небольшим отрядом еще на рассвете, – девушка пожала плечами. – Больше я ничего не знаю. Он еще очень хотел с тобой поговорить и постоянно дежурил около входа, надеясь, что ты скоро проснешься, но Адайа не пускала его дальше порога.

Девушка с ехидной улыбкой скользнула взглядом по моим плечам и простыне, которой я тщательно прикрывалась.

– Кстати, ты мне не расскажешь, где моя одежда и почему я в таком виде?

Мелани махнула рукой на котел:

– Мы окунули в зелье простыню и обмотали тебя ею для быстрого восстановления. Ты вся горела, вертелась и бредила, пыталась выбраться. Целые сутки мы сдерживали тебя, а потом ты успокоилась и просто спала, – она осеклась. – До этого самого момента.

– Я ничего не помню… – я вновь протерла рукой все еще слипающиеся глаза.

Все казалось таким странным. Мелани говорила мне про каких-то два дня, а я чувствовала, будто бы только вчера отправилась в лес за цветами и видела Охотников.

– С одной стороны это и хорошо. Хасса, ты так дергалась! Я даже не догадывалась что ты такая сильная! – отвлекла меня Мелани от раздумий своими радостными возгласами.

– Кошмар какой, – безразлично пробормотала я.

– Да нет! Все нормально, – эльфийка тяжело вздохнула и стерла испарину с лица. – Давай я принесу тебе одежду, и пойдем отсюда. На улице хотя бы воздух свежий.

Сияющий диск солнца опалял иссыхающую землю, по небу плыли редкие, но тяжелые и темные облака, где-то неподалеку пели птицы. Собственно, я наблюдала очередной день из жизни лагеря Сопротивления: вокруг пахло едой, животными, лесом, костром, табачным дымом, и была во всем этом какая-то своя романтика – ощущение настоящей свободы.

Как я поняла, погода в Империи была очень изменчива. Если сегодня температура могла упасть ниже нуля, замораживая воду и грязь и посыпая все снегом, то завтра внезапно может выйти солнце, и тогда погода будет как в середине июля – жаркая и сухая. И самое интересное, что местные жители считали это нормальным явлением! Я с самого начала поняла, что Согхат – очень странное место.

Воины в тяжелой латной броне и кольчугах сновали мимо поставленных палаток. Дядя Арон хладнокровно разделывал тушу какого-то зверя, Эрика как медведь орала на хилых новобранцев, таскающихся без дела, и я не знала даже, от чего они больше морщились: от ее режущего уши голоса или же от сверкающих в ярких лучах доспехов. Несколько человек повторяли движения за имперским солдатом, обучаясь новым приемам обращения с клинками, а кто-то решил смастерить пугало из засохшей травы и стрелял по нему из лука. Все шло своим чередом, как всегда, никто и не заметил моего недолгого отсутствия. Конечно, я ловила на себе косые взгляды, но их было гораздо меньше, чем когда я только-только пришла в Сопротивление вместе с Коннором.

Мы с Мелани заняли свободный стол под навесом в «столовой» нашего любимого повара, взяли у него по порции пустой мясной похлебки и решили спокойно встретить начало дня, болтая о повседневной ерунде и прогоняя остатки сна. Но не успели мы и супа доесть, как к нам, откуда ни возьмись, в задумчивом молчании подсела Джун с воняющей табачной трубкой, чей дым тут же отбил весь аппетит. В свободной руке у женщины виднелись старые гадальные карты, с которыми, наверное, она никогда не расставалась. Мне было очень непривычно видеть ее в белом легком платье с причудливыми узорами и собранными в строгий хвост волосами. В таком виде она выглядела моложе своих лет, и я заметила, как к ней так и притягивались взгляды проходящих мимо солдат.

– Как бы я хотела войти в холодные воды моря, в шипящие волны и окунуться туда с головой, забыв обо всем. Но путь туда опасен и далек… – почти шепотом произнесла она, блаженно закрывая глаза от внезапного дуновения прохладного ветерка. – Как ты, деточка? Голова не кружится?

Я отставила от себя железную миску, в которой еще что-то плавало на дне:

– Чувствую себя прекрасно, как никогда раньше. Спасибо вам за все. Если что-то понадобится, вы только попросите! – попыталась я выразиться как можно вежливее, но это прозвучало так неправдоподобно, что я сама себе не поверила. Джун же на это мило улыбнулась:

– Это моя работа, деточка, и более ничего, – спокойно произнесла она. – Поэтому я здесь, с вами.

Помолчав, женщина перевела свой взгляд на эльфийку, быстро уплетавшую свой завтрак:

– Мелани, детка, можешь нас оставить на некоторое время?

Не проронив и слова, девушка, оставив тарелку с едой, вышла из-за стола и уважительно поклонилась целительнице, после чего исчезла из виду, исполняя ее волю.

Как я потом узнала, Мелани уважала и чтила Джун больше чем Эрику и всех остальных имперцев. Во главе общины и каждого клана всегда стоял старейшина, не обделенный некоторыми способностями – и даром ясновиденья в том числе. Он и ведет народ, и лечит, и командует армией, а воины с бойцами – просто сила. Остроухая девушка сначала все не могла понять, почему люди слепо, словно стадо, следуют за женщиной, которая полагается только на свою силу и логику. Но вскоре смирилась с этим беспорядком в нашем общественном строе и продолжила молча чтить законы своего родного племени.

Я грустно проводила Мелани взглядом, и гадалка поднесла трубку к губам:

– Альма, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Этот вопрос меня смутил, но я не подала виду и наивно отвела взгляд в сторону. Признаться, сначала я испугалась, что гадалка успела влезть ко мне в голову и раскопать там правду о странном Охотнике, но потом взяла себя в руки и постаралась ни о чем не думать. Тайна должна была остаться со мной, пока не придет время.

– Нет, мэм, – глухо ответила я, и ведунья тут же непонимающе приподняла брови.

– А мне показалось, что хочешь, – произнесла Джун, выпуская табачный дым через ноздри, подобно злобному дракону. – Ведь я же вижу, что два дня назад что-то случилось, и это «что-то» не дает тебе покоя. Разве я не права?

– Ну, может быть, – в этот момент мне совсем расхотелось ей хоть что-то рассказывать. Тем более, по ее не самому дружелюбному тону можно было догадаться, что она уже что-то знает. Мне это не понравилось, и я сосредоточенно уставилась на ее синие бусы.

– Я могу помочь. Угодить советом в такой ситуации… Или же, – Джун помолчала, подчеркивая драматичность момента, опять выдыхая носом дым. – Или же рассказать, чем все это может закончиться.

– Что вам известно? – уже не играя безобидную девочку, серьезно спросила я, ожидая, что женщина тоже снимет маску притворства.

– Ты ступаешь на распутье трех дорог, деточка, и я просто хочу предостеречь тебя от неприятностей, – после ее слов я нервно хихикнула, подставив руку ко рту.

«Откуда она вообще это взяла?»

– Что за три пути? Я помню, вы говорили мне что-то подобное, но нас тогда очень жестоко прервали, – я перевела тему в немного другое русло, но не ожидала, что гадалка как-то нехорошо улыбнется и начнет раскладывать свои карты прямо на обеденном столе.

– Видишь? – тихо спросила она, кивнув на пожелтевшие картинки только что выпавшие из колоды. – Карты легли так же, как и тогда. Три пути. Ты на распутье.

– И что это значит?

– Первый путь, – отложив трубку, женщина подвинула ко мне небольшую группу карт, в которых я ничего не понимала. – Власть. Ты идешь по чужим костям, теряя волю и разум. Топча все то, что было тебе дорого когда-то. Кровь на твоих руках, кругом смерть. Толпа идет за тобой, словно стадо. За твоей спиной несколько сильных людей, которые в итоге используют тебя, как оружие и уничтожат все.

– И…

Джун не дала мне договорить и, сдвинув несколько других карт, указала на них:

– Второй путь. Постоянные скитания, страх и боль, несчастья. Сколько бы ты не убегала, зло настигнет тебя и в итоге учинит жестокую расправу. Ничего не останется. Не убежать. В итоге – смерть. У него совершенно иная судьба.

– У кого «у него»?

Женщина, не обратив на меня внимания, повторила финт с картами и продолжила говорить, переходя на торопливый шепот, ничего вокруг не замечая:

– Третий путь. Никакого доверия, блуждание из стороны в сторону, балансируя, словно на острие ножа. Один неверный шаг, и все – крышка, темнота, никакого покоя. Война кругом, и тебе не выбраться из этого водоворота событий.

Джун, задумавшись, закусила губу, приобретая еще более безумный вид. Ее глаза потеряли живой блеск, лицо застыло – шевелились только губы.

– Непонятно, судьба это или же невероятное совпадение? – произнесла она. – Ключевая фигура в событиях, которых никогда не будет. Все закончится, даже не успев начаться. Потанцевать на костях или же воспевать славных? Взывать молитвой к древним богам? Очень странный союз нескольких сил, способных совершить все, что угодно. Взмывая вверх, не забывай уворачиваться от стали. Не испепели крылья, подаренные Якши. И только ветер знает, что будет на самом деле. Не важно, где ты и что ты, главное – кто с тобой.

– Что?! – только и смогла выпалить я, испытав сильный укол страха, от которого скрутило живот.

Я еще раз мельком взглянула на карты в надежде хоть что-то прояснить, но тщетно. Я даже не понимала, что было на них изображено. Мое сердце заколотило как ненормальное; руки, сложенные замком под столом, задрожали. Что касалось гадалки, то она смотрела на меня своим непроницаемо-изучающем взором. Можно даже сказать – внушающим страх. Джун вела свои речи так серьезно, словно пребывая в трансе, что поверить ей смог бы любой скептик. Она будто смотрела куда-то сквозь пространство и время.

– Я к тому, деточка, смотри, кто рядом с тобой, тщательней выбирай друзей и не верь предрассудкам. Слушай себя и свое сердце и тогда ты найдешь правильный путь.

Джун бережно сложила карты в колоду и вновь затянулась сладостным дымом. Зрачки в ее глазах ожили и задергались на свету как раньше, смуглое лицо разгладилось, а уголки губ медленно, но верно поползли вверх.

– Так что мне теперь делать?! – прошептала я, все еще пытаясь унять мелкую дрожь.

Я нутром чуяла, что виной всему тот милосердный Охотник с одержимостью чувством долга. Ведь получается, не зря я встретила именно его с самого начала. Не зря именно он вышел на лагерь Сопротивления и попался именно Коннору, который по счастливой случайности не смог его добить. Или же это все – ее замечательная актерская игра, и то, что гадалка мне тут наплела, – чушь собачья?

– Думай сама. Я тебя предупредила – теперь дело за тобой. Тут помощи ждать неоткуда, – холодно заметила женщина, отчего мне стало еще хуже.

– А, может, нагадаете мне принца на белом коне? – на грани отчаянья попыталась отшутиться я, но неудачно. – Предсказанные вами перспективы совсем не воодушевляют.

– Принцев тут не будет, деточка, это не сказка. Вскоре все решится, и пути назад не будет.

– Так помогите мне в этом разобраться! – в моей душе пожаром вспыхнула паника. В сердцах я уже была готова рассказать этой женщине все, что угодно, только бы не сбылись ее страшные предсказания, которые, в сущности, заканчивались погибелью.

– Не могу, я и так уже многое сказала. Мне нужно подумать.

Джун неожиданно для меня встала с места и вышла под палящее солнце, подставляя золотистым лучам смуглую кожу:

– И не смей сомневаться в моих способностях, – проговорила она, не оборачиваясь. – Сама скоро все поймешь.

Гадалка распустила волосы и быстрым шагом двинулась в сторону своего шатра, скрывшись за чужими спинами. Ей хватило дерзости оставить меня один на один с переживаниями и сомнениями после того, что она сотворила.

– Блеск… – единственное, что я смогла ошарашенно выдавить из себя после такого представления. Но я и опомниться не успела, как перед моим лицом пролетел огромный кусок окровавленного мяса и с противным звуком плюхнулся на стол между железных мисок, напугав меня чуть ли не до обморочного состояния.

В двух шагах, рядом со столом возник дядя Арон весь в кровавых пятнах и с огромным тесаком. Улыбнувшись небритым лицом, он деловито произнес:

– Не воспринимай всерьез эту старую женщину, она уже давно из ума выжила и живет в мире фантазий. Ты не поможешь мне с обедом?

Ну как тут отказать?

* * *

До самого вечера я проработала на кухне поваренком. Это было всяко лучше, чем ходить по лесу в поисках неизвестного цветка. Затянув волосы небольшим куском ткани, я с отвращением разделывала мясо, помогала готовить похлебку и искала соль в запасах повара, если он просил. Трудновато, конечно, было метаться по лагерю туда-сюда под палящим солнцем, но это было необходимо. И все же в этой работе были плюсы: свежие новости начинали расходиться именно отсюда. Разведывательные отряды, вернувшиеся из недалеких походов, сначала заходили к Эрике с отчетом, а потом обязательно шли чем-нибудь подкрепиться, обсуждая произошедшее за минувший день.

По слухам, неподалеку от нашего лагеря были замечены Охотники и несколько Талов, что было тоже неудивительно. Теперь желтоглазые твари ходили парами, сопровождаемые одним Талом, который шествовал в нескольких десятках метрах от них, прячась и наблюдая. Эта новость шокировала практически всех. Теперь, если попасться вражескому отряду на глаза даже в составе пяти человек, исход битвы будет предрешен. Талы бессмертны, очень сильны и бескровны. Да, именно бескровны. Какой-то смельчак, незаметно подобравшись к громадине, проткнул его мечом, всадив лезвие в жилистое тело по самую рукоять, но из монстра и капли не пролилось – только выяснилось, что у них внутри мясо прогнившего темно-зеленого цвета. Тот человек так и не выжил: Тал в ту же секунду, как только заметил чужака, переломил ему позвоночник. Это увидел товарищ безрассудного бедняги, который прятался в кустах. Ему чудом удалось убежать и рассказать Сопротивлению о том, что случилось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Морган: человек с тысячей лиц (Екатерина Хаккет, 2015) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я