Глава 11
Рука с зажатой в пальцах ручкой мелко дрогнула. Снова лошадиный смех с соседней кровати проник в самый мозг, пробившись через завесу в виде музыки в наушниках.
И как им только это удаётся? Смеются так, будто кто-то из них умеет шутить.
Карина вышла из комнаты несколько минут назад, чтобы с кем-то поговорить по телефону. Две клуши — Оля и Катя остались сидеть на ее кровати и раздражать меня своим вульгарным поведением двух куриц, опорожняющихся с, каким им кажется, высокой жердочки, но по факту, они была не сильно оторваны от земли. Разве что в своих мечтах они имели высокий полёт и мнение, которое было интересно хоть кому-то кроме их отражения, которым они регулярно любовались, то в маленьких зеркалах, то через фронтальные камеры телефонов.
— Мда… — протянула одна из «подружек». — Не хотела бы я быть рыжей. Это же ничего кроме зеленого и коричневого не наденешь. Тоска.
Сказала та, что была блондинкой и, похоже, не признавала ни один другой цвет кроме всех оттенков розового и белого.
Столь вольно был развязан её язык только потому, что я сидела в наушниках, доделывала таблицу, которую вчера не успели заполнить на паре, и все были уверены, что я их не слышу, будучи запертой в своем мирке. Они даже проверили насколько хорошо я их не слышу, позвав меня несколько раз по имени и эйкнув в качестве контрольного сигнала, на который я специально не отреагировала.
Ни то, чтобы я их подслушивала нарочно, но иногда попадались достаточно тихие мелодии и их болтовню, при которой они говорили так громко, будто находились в клубе, было отлично слышно.
— И как Карина с ней живёт? — голос второй «подружки». — Она же капец какая странная. Ни с кем не общается… Такая и придушить ночью подушкой может.
Боги! Лично вас обеих я могу придушить подушкой и при свете дня.
— Знаешь, — цокнула блондинка. — Карина тоже немного того. Ты видела её этот шарф до пола? А эти кудри? Будто какого-то барана ей на парик подстригли.
Рука с ручкой зависла над листом. К горлу подкатила желчь, которая требовала освобождения прямо здесь и сейчас.
Не знаю, что там насчёт барана, но две овцы напрашивались на то, чтобы я обстригла их зажигалкой.
Вряд ли Карина хоть раз позволяла себе подобное обсуждение одной из этих… за спиной. По крайней мере, при мне она о них ничего плохого ни разу не сказала.
Не лезь, Яся. Не лезь!
Чертов выходной. Ни в универ не свалишь, ни на работу. А добровольно слоняться по улице при таком ветре мне не хотелось бы. Хотя, послушав краем уха мерзкий трёп двух куриц, я бы лучше предпочла простыть под осенним ветром.
— Кстати, слышала, что Клим устраивает в следующие выходные тусу на даче своих родителей? — к счастью для них, тема разговора резко ушла в другое русло, к счастью для меня — неинтересное мне.
— Да?
— Ага. Его предки сваливает заграницу погреть кости и загородный коттедж в его полном распоряжении.
— Круто!
— Что крутого? Нас-то по-любому не пригласят. Туда, наверное, только старшаки попасть смогут и то не все.
— Может, можно как-то к нему подкатить, чтобы он нас тоже пригласил? — игривый тон с очень жирным намёком вызвал приступ тошноты. Если она так продолжит и дальше, то меня точно вывернет на мой же конспект.
— Надо попробовать. В понедельник надену своё лучшее платье. Он не устоит.
Рукалицо. Продать натуру, чтобы получить доступ к вечеринке, разбор которой вполне может произойти в эфире программы «Пусть говорят».
— О, Карина! — оживились обе, когда в комнату вошла моя соседка с зажатым в руке телефоном и горящими глазами. — А мы уже скучать без тебя начали.
Боже, сколько фальши…
— Да, мне просто мама позвонила, — хихикнула Карина, словно оправдываясь перед ними.
Максимально незаметно закатила глаза.
— Фу, — вякнула одна из куриц. — Это же стрёмно, когда предки названивают просто так.
Бросила взгляд над тетрадью на Карину, которая заметно замялась и посмотрела на меня так, словно искала поддержки.
— Да нет, — повела соседка плечами. — Нормально. Я привыкла.
Даже стало немного обидно за её мать, когда она за безразличным словом «привыкла» спрятала их разговоры, которые могли длиться по полчаса и проходили в атмосфере смеха и небывалого для меня откровения между дочкой и матерью.
Похоже, Карина только что закинула в личную тюрьму светлую любовь к своей матери, чтобы не перестать нравиться своим, с позволения сказать, подружкам.
Достаточно низкое, но, в общем-то, понятное поведение. Но вместе с тем не хотелось бы, чтобы к концу курса моя солнечная соседка превратилась в подобие меня. Два унылых дерьма на одну комнату — откровенный перебор.
— Карина, — стянула я наушники с головы и посмотрела на соседку, настроение которой заметно упало с момента входа в комнату и открытия рта блондинкой. — Я в магазин. Пойдёшь со мной?
— Я… — растерялась она, бросив растерянный взгляд на куриц.
— Надо на неделю затариться. Мы планировали, — подталкивала я её к мысли избавиться от «подружек».
— Да, точно! — осенило её. — Девчонки, простите. Но правда надо сгонять в ТЦ.
— Хорошо, — отложила я тетрадь и телефон. — Сейчас надену свою любимую зеленую толстовку и коричневые джинсы.
От маленькой шпильки я, всё же, не смогла удержаться.
