Дар Дерзкий (Тимур Свиридов, 2009)

Судьба снова сводит Дара, героя полюбившегося читателя фантастического романа «Миры Непримиримых», лицом к лицу со старыми космическими врагами – реццами. Дар объединяет воинов разных кланов, чтобы пройти по объятым войной землям и улететь к звездам. Теперь герою противостоит могучий противник – текучее существо Кнэ, владыка космического колониального королевства. Преодолевая преграды, Дар продвигается к своей цели и понимает, что Империя тангров теперь становится мечтой галактического масштаба.

Оглавление

  • Часть первая. Память из будущего
Из серии: Миры Непримиримых

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Дар Дерзкий (Тимур Свиридов, 2009) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть первая

Память из будущего

Глава 1

Планета бурь

…зная, что крепкий ветер при тяжести в ноль-шесть «жэ» способен создавать определенные неудобства. «Группа Д», конечно, получила утяжеление в виде допснаряжения. Однако это сделало ребят громоздкими, потому что барахло было навешано под силовой аурой по всему периметру большой брони. Да и сама большая броня не сахар! Так что при среднем ветре все было почти нормально. Конечно, если это не был G-ветер.

Их высадили семьдесят пять минут назад. Бондер тут же взмыл в облака, второй раз рассыпая на километры теплый «снег» маскировки. Крупные серые хлопья кружились в среднем ветре, а информация о высадке группы не то что маскировалась этим «снегом» – она просто не существовала.

Они шли радиомолча.

Кодеры срывателя звука выводились на броню, и считывали зрительно-организованные сообщения с брони остальной группы не хуже традиционной связи. Единственное «но» – приходилось все время держать бойцов «на глазу». Но при оптических усилителях это было понятие вполне растяжимое.

Большого ветра, как и обещал Центр, не было. Ребята попрыгали, потоптались, обвыкаясь с легкостью-тяжестью. Обменялись парой старых сальных шуточек, сбрасывая напряжение. Затем Дар дал сигнал и все тут же разбежались-рассыпались по этой волнистой, вылизанной ветрами равнине, похожей на складки гигантской постели.

Вводная сообщала об «оксах», асимметрично-формых Чужих. Их тела имели по два несвязанных позвоночника и пять конечностей. Мозг был подвешен в центре желеобразного туловища, удерживаясь на зонтиковых хрящах. Полное наименование чужаков было «тип Окс-87 (0)», а выговорить их самоназвание не смогли бы даже самые яйцеголовые ксенологи, включая Манолу.

Эти «Окс-87» были сейчас второй цивилизованной формой жизни Аяны, ветреной планеты. И проблема была в том, что новоприбывший разум превысил допустимый Кодексом КВС уровень первичной агрессии. Аборигены, коренные и сугубо местные, еще продолжали отбиваться от асимметричных налетчиков, но их шансы Центр не оценивал как серьезные. Они назывались в каталоге «тип ГрОМ-07 (8)», а самоназвание их весьма сходно переводилось как «буря» или «гром на небе». Внешне они были похожи на мальчиков-с-пальчиков, только с головой в плечевом поясе. Парни из Центра называли одних «оксы», а других «громы» и все были довольны.

Преамбулу высадки Четвертый изложил кратко: залетные орлы спикировали на местный курятник, рассчитывая подмять тутошних воробушков и прикарманить птицеферму под названием «Аяна». Но в официальных сводках ситуация именовалась «вооруженный конфликт неспровоцированного нападения», и в общем-то Дар ничего не имел против любой из формулировок.

«Оксы» были известными забияками этой части сектора, и, несмотря на проблемы с матчастью, обладали редким тактическим чутьем, с которым ее применяли. Никогда не уклонялись от драки, и не сливали воду, когда становилось жарко. Их основной проблемой был отрицательный отрыв в технологии. Зато увидев что-либо новенькое, могли со временем сваять собственный дубоватый аналог. К тому же «оксы» уже познакомились с бое выми привычками людей, а подобный опыт, согласитесь, всегда неприятен.

Дар осторожно продвигался вперед, внимательно осматриваясь в доступных диапазонах. Он оставался в центре своей группы, что было пока совсем не сложно. Искоса поглядывал на местные красоты, но голова была занята обдумыванием вводной Центра:

1. Обеспечить выживание оставшихся аборигенов;

2. Избежать лишних жертв со стороны нападающих «оксов»;

3. Обеспечить функциональную сохранность минимум одной оборонительной зоны «аянцев».

И в идеальном случае:

4. «Оксы» должны самостоятельно покинуть Планету бурь.

При этом невысказанное, но само собой разумеющееся:

5. «Группа Д» не должна потерять при выполнении задания ни одного члена личного состава.

Ну и последнее, неписанное во вводной:

6. За все персонально нес ответственность старший лейтекор Дар Петлюгин.

Их высадили в ста сорока километрах до периметра «оксов», окруживших последнюю из цитаделей «аянцев». Ребята были все нормально тренированы, имели опыт огневого взаимодействия. Дар получал удовольствие наблюдая за ними. Нашлемный визор единственный мог замечать горошины движущихся в полях фигур. Для глаза или техники что «оксов», что «аянцев», тут просто никого не было.

Около обозначенной зоны бдения их ждала первая неожиданность: здесь было пусто.

Они подошли к периметру осады абсолютно, стопроцентно незамеченными. Но не благодаря собственному искусству выслеживания, а тому что органической жизни поблизости просто не осталось. Все было выжжено на мили. Виднелись только несколько расставленных паутиной механизмов наблюдения, автоматических турелей лазерных параметов «оксов», да массив еще целых ребристых заграждений. Временные бетонные укрытия, недостаточно прочные чтобы спасти кого-либо в случае прихода настоящего ветра, вгрызались в равнину через каждые пятьсот метров – темное ожерелье вокруг семиконечной ко роны Цитадели.

Крепость высилась впереди громадным серо-зеленым монолитом. Расположенная на холме, Цитадель короновала его, величаво воцарившись над местностью. Она распространяла поистине давящее величие. Тяжелые двухсотметровые вертикали семи башен втыкались в небо, словно пальцы гигантской растопыренной кисти.

Дар почувствовал, как твердые желваки перекатились на скулах. Над крепостью поднимались дымы и ни один из спектров следака не показывал биологической активности. Похоже, случилась редкая ерунда – Центр выса дил их с опозданием, и вся вводная теперь летела к черту. Теперь надо было взваливать ответственность на плечо и самому принимать решение – по крайней мере до следующего выхода на связь. Ребята все были в отдалении, но он и отсюда ощущал их вопрос: «что дальше?»

Он командир, ему и решать!

Дар негромко выругался и облизал губы. Что теперь?

Что-ж. Следуя пункту номер один – пытаться спасти оставшихся внутри крепости «аянцев».

Если там еще есть живые.

Окружив Цитадель, группа проверила пустые стоянки по периметру «оксов», просто чтобы застраховаться от сюрпризов и погасить наблюдение если найдется. Везде было одно и то же – органическая пустота, пепел, и выработанные боевые механизмы с мини-разумностью. Затем по условленной логике движения к Цитадели выдвинулся Третий. Дар видел, как взмыла светящаяся точка его бронекостюма и неторопливо двинулась к стене. Дар сразу переключил полшлема на изображение, передаваемое Третьим. Тот скользил на ровной скорости в десятке метров над стеной, памятуя о возможных ловушках. Стена наверху под углом переходила в плоскую поверхность крыши – ровное поле меж гигантских зубцов высоченных башен. Что-то в этих башнях зацепило взгляд Дара. Опасаясь ловушки, он тут же переключился на них, дав приближение. Многоугольные столбы гордо поднимались вверх, увенчанные странными округло-заостренными утолщениями. Дар смутно вспомнил что уже где-то видел такое. Что-то знакомое, из далекого детства, какая-то теплая эмоциональная волна возникла в душе. Почему-то вспомнилась бабушка…

Он отмахнулся от воспоминания, не до того было. Маковки действительно напоминали оголовки старых храмов где-то на Земле… С орбиты это надо было рассматривать, а не во время рейда. С орбиты все было б лучше видно. Все было б целенькое и красивенькое. А сейчас маковки стояли обгорелые, многочисленные выступы на просторном монолите поверхности, укрепления и выходы различного вооружения – все было сметено, пожжено, порезано. Тут и там средний ветер слизывал клубы дыма, рвущиеся изнутри. В плоской центровине крыши зияла огромная пробоина с оплавленными краями, метров двадцати в диаметре. Похоже «громикам» самое время было взывать к своему Создателю, если они верили в такого.

Предыстория этого конфликта была такова:

Стратегическое мышление аборигенов-аянцев предполагало статическую наземную войну с применением изолированных узлов сопротивления (цитаделей), обладающих широкой подземной сетью арсеналов и коммуникаций. В соединении с гравитационным ветром – природным защитным катаклизмом – это давало очень высокий процент выживания. В сущности обороняющимся стоило только дождаться сильного G-ветра – и все… Однако для их в общем неплохих средств ПВО летающие лодки – излюбленное оружие «оксов» – были трудноуязвимы. Цитадели сразу оказались отрезанными, и были не в состоянии оказывать друг другу поддержку. Возможно их стратегия была готова и к такой схеме войны. Но сказать это наверняка было бы преждевременно.

Со своей стороны, с наскока ликвидировать хорошо экранированные крепости «аянцев» силами космической и атмосферной атак, «оксам» тоже оказалось не по зубам. Им был навязан тяжелый наземный бой, в котором желеобразные твари традиционно не были сильны, несмотря на более технологичное оружие. Так что противники сразу создали проблемы друг другу и военная компания затянулась, автоматически пробуждая к действию миротворческие контракты «аянцев». На орбите появился, сияя новенькими бортами, рейдер миротворных сил Содружества, а затем высадилась и Группа-Д. Которой в свою очередь тоже рекомендовалось не преступать обозначенных для ее активности границ, дабы не сработали союзнические договора рас, что поддерживали «оксов». Так вот Дар с ребятам здесь и оказался…

Пока что нападающие выходили победителями, осаждая и разрушая цитадели в периоды безветрия. К несчастью «аянцев», гравитационная непогода на поверхности по какой-то причине была минимальна. Или как-то искусственно снижена «оксами», во что не хотелось бы верить.

Была любопытная деталь: каждая следующая цитадель «аянцев» сопротивлялась противнику дольше предыдущей. А стоявшая перед ними последняя крепость дралась с «оксами» лучше всех. Однако же и эта была сломлена.

Центр опоздал с заброской группы.

Аборигены фактически проиграли свою планету. Теперь следовало приступить к исполнению пункта 1 Вводной («обеспечить выживание оставшихся «аянцев») иначе договорные обязательства Содружества оказывались дискредитированными, равно как и само появление Группы-Д. Загнанные в подземелье «аянцы» не смогут долго оказывать серьезное сопротивление и вынуждены будут сдать планету на милость победителя…

Задача была сложной. Но в то же время торопиться сейчас и обменивать жизни «громиков» на жизни товарищей Дару совершенно не улыбалось.

По его знаку еще трое ребят поднялись в воздух и приблизились к крыше Цитадели с разных сторон. Четверо остальных замерли, слившись с окружением по периметру. Дар снова глянул наверх, и снова невольно прилип глазами к башне с маковкой. Черт, вот приклеилось!

Но маковка и в самом деле была хороша. Он вдруг осознал, что Цитадель с ее массивностью и тяжестью была очень красива – той особенной красотой суровости, что отличает северное искусство, или скупую красоту оружия. Эти жесткие вертикальные грани очень грациозно менялись на плавные изгибы в самом верху, оттачивая пухлую округлость.

Совмещая приятное с полезным, Дар тоже поднялся, двигаясь к ближайшей башне. Оттуда, с орлиной высоты, можно хорошенько осмотреться перед погружением в подземелья.

Башня была словно литая, ни щели ни стыка. Поверхность (не то камень, не то композит) иссечена длинными продольными царапинками во все стороны. Вершина была идеальной формы падающей капли с заострением на макушке. Он вспомнил, откуда ему знаком этот вид. Это напоминало русские церкви, которые бабушка показывала ему в детстве. Еще до коллегвиума, и уж тем более до учебы в «Пятерке». Только маковки церквей были пошире.

Рука сама просилась ощутить эту вылизанную форму. Захваченный эстетическим чувством, Дар тронул поверхность… И тут же пожалел об этом.

«Мертвая» Цитадель ожила.

Каплевидность вдруг ощерилась шипами, с которых зазмеились ослепительные разряды. Тут же нестерпимо-голубым засветились и остальные башни. Шлем мгновенно погасил прозрачность, уменьшая облучение, но все равно удар по глазам был аховый. Дар почувствовал как сжалась нагрудная броня, компенсируя атаку. Светлые жгуты били в него с семи сторон, извиваясь и ломаясь в воздухе причудливыми электрическими изгибами. Проекторы экранов внутри шлема озарились сигнальными огоньками – зелеными, изредка желтыми. Красных, к счастью, не было. Пока.

Дар злобно чертыхнулся – мог бы сам догадаться ничего не трогать! Его броня мелко-мелко запульсировала с нижней полусферы, гася что-то металлически-частое. Матюгнувшись, Дар рванул выше и вбок над поверхностью, что обнаружила его касание и тут же сбросил высоту, уходя с линии огня. Напряженно следил за ощущением энергонаполненности костюма. Основные показатели жизнеспособности брони выводились прямо на тело, и кожу здорово щипало в местах проекций контактов. Особо серьезных проблем все еще не было, но он стремительно терял энергию и рано или поздно это должно было закончиться плохо. Можно было только догадываться о мощности обстрела. А также о том, что выдержали «оксы», прорываясь вниз.

Но трупов «оксов» не было. Ни одного.

Он видел, как не дожидаясь приказа, Группа-Д ответила огнем, гася одну за другой энергетические турели башен. Это было нормально и по правилам, но Дар поскрипел зубами, проклиная себя и уже предвкушая будущие язвительные шуточки.

Выдвинувшиеся боевые сегменты техники «аянцев» лопались от перегрева ярким фонтаном огненных брызг. Дар, с содроганием подумал, что было бы, появись он здесь раньше «оксов», когда еще весь могучий арсенал Цитадели был невредим…

Загорелся, запищал красный огонек в нижней проекции шлема. Заморгал часто-часто. Рывком повернувшись, Петлюгин увидел, как далеко сбоку, отброшенная взрывом, поднялась в воздух и слетела с крыши яркая горошина Пятого. После нескольких секунд свободного падения, уже перед самой землей автоматика все же ожила, смягчая приземление. Там, где только что стоял Пятый в небо осатанело била высокочастотная лазерная ловушка «оксовой» технологии. Вслед за первой ожили еще три хищницы: спеша-скользя по крыше в сторону зоны раздражения. Они сразу добавляли огонь в направлении, куда била первая высокочастотка. Короткие зеленые импульсы сливались в одну линию, с высотой их цвет менялся на оранжевый.

Черт! Вляпаться сразу в два капкана!!

– Пятый! Как ты? – крикнул Дар, хотя имел уже все данные на левой части внутренней поверхности экрана.

Броня парня была жива, но ловушке удалось каким-то образом пробить силовое поле и огонь на несколько миллисекунд встретился с металлокерамикой. Та выдержала, распределив нагрузку на ближайшие сегменты, слоев там много. У Пятого были хорошие шансы…

– Дьявол, – сдавленно прошипел Пятый, – Засмотрелся как ты сияешь, Петля.

– Здоровье?

– Ожоги кожи на правой ноге, ткани и кости вроде целы.

– Самочувствие?

– Сссссу… кааа…

Дар представил, как ленты медблока накачивают ногу Пятого обезболивающими и стимуляторами.

– Ты как?

– До свадьбы доживу! – внизу неуклюже поднялась с земли горошинка его фигуры.

Лучи четырех оперативников Группы-Д погасили подвижные ловушки «оксов». Впрочем те и сами уже остывали, исчерпав свой крошечный ресурс. Остальные четверо из группы молчали, не имея права выдавать свое присутствие ни огнем, ни просто голосом.

Проклятье! Пятый забыл о маленькой условности, ловушки «оксов» срабатывают, только если внешний движущийся объект меняет направление или скорость движения. Они не реагируют на равномерный полет. «Оксы» тоже были с ветреной планеты. Дар хотел сказать что-то Пятому насчет этого, но слова зашипели у него на губах и умерли.

Потому что пришел G-ветер.

Первый порыв был несильный. Он дунул широко, заметая с земли кучу мелкой пыли, дряни и давно осевших перекати-поле. Только что была чистая видимость, и вдруг словно волной взмыла муть с земли. Экран шлема автоматически подстроился, видимость стала хуже, но ненамного. Его качнуло. Маленькие предметы в закружившемся воздухе, сгорали яркими вспышками, коснувшись силовой защиты брони. Но это была только первая ступень. Не дожидаясь второй, Дар заорал:

– Всем вниз! В Цитадель!

Ребята и сами понимали, что ловушки «оксов» покажутся сладкой забавой по сравнению с гравитационной волной на поверхности. Светящиеся шарики один за другим стремительно исчезали в широко-прожженной посреди крыши дыре, проваливались в этот новый проход в глубины планеты. Дар считал губами, словно не доверяя технике. Семь, восемь… Дальше всего лететь было ему и Пятому. Он остановился, пропуская вперед первого раненого Группы-Д. И, задерживаясь на мгновение, увидел вторую волну.

По остаткам бетонного укрытия «оксов» на ближайшем холме словно прошел озноб. Его части чуть двинулись относительно друг друга. Мгновением позже их вышибло из земли будто пробку из бутылки. Они мелькнули вперед и вдребезги расшиблись о стены Цитадели. Звук этого события заполнил воздух. Часть отколовшихся при ударе кусков прошла выше над Даром. Это уже были метеориты, стремившиеся в космические дали.

Сочтя дальнейшее наблюдение нецелесообразным, Дар рухнул вниз следом за своей Группой.

Глава 2

Цитадель

Быстро рухнуть вниз при ноль-шесть «жэ» не получалось, и потому пришлось поддать ускорения, чтобы уйти из опасной зоны. Почему в цитаделях G-ветер не чувствовался, Дар не знал, как не знал, почему вообще гравитационные ветры никогда не проникали на глубины далее сотни метров.

– Что это было? – раздался встревоженный голос Третьего. Видимо внутри тоже был слышен удар, расколовший бетонные укрепления о массив Цитадели.

– Ветер, – односложно ответил Дар, продолжая скользить вниз, в темноту.

На шлемном экране светящиеся точки всех десяти штурмовиков все глубже опускались в проплавленную пробоину. Логический бэй брони моделировал провал, сводя воедино информацию всех членов Группы. Показывал цитадель в разрезе, в проекциях.

Дар все переживал свой облом с маковкой башни. Какого дьявола ему надумалось трогать? Это же боевое сооружение… Красота ему, видите-ли… Если бы не он – Пятый бы не попал в капкан.

Мимо, после умопомрачительной толщины верхней броневой плиты, мелькали уровни палуб, насквозь пробитые, проплавленные главным калибром «оксов». Дар все летел и летел через какой-то колоссальный рассеченный агрегат, еще не умерший окончательно. Тут и там гибкие полуживые червяки проводов слепо тыкались в заплавы, пытаясь нащупать свою пару. Техника «аянцев» была ограниченно восстанавливающейся. По оплавленным краям пробегали голубые короны молний, тут же всасываясь в развороченный металл, или разряжаясь в светлый контур скользящей мимо инопланетной брони. Броня жадно слизывала эти светящиеся пенки, подстраиваясь под энергию, заряжаясь. Дар с удовольствием смотрел, как ползет вверх индикатор энергонасыщенности, сильно упавший после атаки семи башен. Это было как подарок после неожиданностей наверху, как маленький бонус.

– Пятый, – сказал он в темноту, – Заряжаемся?

Когда он говорил «Пятый», его слышал только тот.

– М-м… – проворковал голос Пятого, – Ням-ням-ням…

– Молодец, – сказал Дар и почувствовал, что испытывает вину.

Они опустились метров на триста, когда вторичная реакция воздуха добралась и сюда. G-ветер как-то взаимодействовал с давлением – сначала резко прижало вниз, потом потянуло наверх, тысячи обломков распростились с привычными местами и бросились танцевать в воздухе, то и дело устраивая веселые фейерверки с молниями. Броня гасила порывы воздуха с легким запозданием. Разок Дара чуть не припечатало об стену, едва успел вытянуть руку. Он с содроганием подумал о событиях на поверхности.

На мгновение стар-крейсер Содружества открыл окно связи: Центр корректировал обстановку. Выжившие защитники последней Цитадели были замечены в сверхглубоких лабиринтовых коридорах. Сканирование планеты на этом уровне выявило наличие колоссальных по протяженности, экранированных коммуникаций аборигенов. Оказывается они связывали цитадели между собой. Все цитадели.

Это означало, что «аянцы» были изначально недооценены не только «оксами», но и Центром. Силы аборигенов последней атакованной Цитадели направлялись к ближайшей соседней, тоже разрушенной крепости, сейчас занятой небольшим гарнизоном «оксов». В полуразумном железе Цитадели что-то такое происходило, что Центр невнятно поименовал «перефункционированием».

Что это еще за «перефункционирование»? – разозлился Дар, (против воли вспомнилось как разрезанные провода тыкались в стены, будто слепые червяки) – Кто-то в Центре допустил логическую ошибку и теперь прикрывает свой зад усложненной терминологией. Но почему они с боевой группой разговаривают шарадами?

И одновременно подумалось: интересно, могут ли «оксы» сканировать на такую же глубину с орбиты? И видят ли крейсеры «оксов» и землян друг друга?

Но все это ерунда. Основное было: задача Группы-Д менялась. Шансы «аянцев» резко поднимались. Союзники «оксов» могли теперь идти к Будде, потому что больше не будет огневого контакта.

Голова работала быстро и четко. Фактически изменившиеся условия значительно облегчали задачу. Группе оставалось только лишить «оксов» в обеих крепостях тактической подвижности. И по возможности не дать им шанса осознать наличие перефункционирования». А сделать это лучше всего закупорив их в подземелье, куда они зашли. И хорошо, если у них не выявится какого-нибудь собственного «перефункционирования»!

Дар развернул проекции подземного сектора. Картинки ложились на внутреннюю поверхность его обзорного стекла, автоматически искривляясь по углу зрения так, что ни одна из схем не выглядела изогнутой или напухшей.

«Оксы» шли по пятам за «аянцами», однако по более высокому коридору – просто из-за его размеров. Противники очевидно наблюдали другу друга в диапазонах следящих устройств. Но преимущество, по крайней мере под поверхностью, явно было на стороне хозяев планеты. Ввиду особенностей строения тела. Малыши-«аянцы» сделали себе проходы, куда было не протиснуться куда более жирным агрессорам…

Прогноз погоды был неудовлетворительным. Центр обещал еще двадцать шесть минут G-ветра в их квадрате. Точность прогноза была восемьдесят пять процентов.

Сигнал Центра получили все штурмовики Группы-Д. Дар видел как замерли светящиеся горошины их брони, оценивая изменившуюся ситуацию. Но решение предстояло принимать ему одному.

Десять минут заняло выбрать позиции и заложить обрушиватели. Готовясь к чувствительной встряске, выбрали зону покрепче – бэй вычислил секцию Цитадели, где при взрыве будет наиболее безопасно. Седьмой и Девятый выжгли своими тахионными прожекторами тоннель в стене (метров сто в длину, ребята не поскупились на свет). Теперь, собравшись как новоселы, в еще чуть искрящемся прожоге металлической пещеры, Группа намеревалась переждать взрыв обрушения. Тахионщики восполняли ресурс своего оружия. Остальные уже подзарядили все что возможно у отрытых источников.

Грохнуло прилично, едва на ногах устояли. Видимость ухудшилась, пыль и сор наполнили воздух. Но теперь, по крайней мере здесь, задача была выполнена. Оставалось просто выждать, пока непогода наверху уляжется, а затем проследовать ко второй Цитадели.

И тут неожиданно сверкнуло. Будто прожектором – с внешней стороны выжженной дыры, затыкая мышеловку. Сразу же информ-писки экрана подсказали, что их высвечивают еще в трех спектрах.

Дьявол! Они проморгали «птицу» – леталку «оксов»!

Надо же было собраться всем вместе!!!

Последовавший выстрел был ожидаем, но очень силен. Тяжеловооруженные тахионщики теперь были позади основной группы, и применять оружие не могли. Зато успели быстренько сделать себе одноместные кельи в стенах. Удар приняли на себя трое ребят, что стояли ближе к выходу. Электронные ауры их брони вспыхнули жаркими коронами, швыряющими сияющие лиловые протуберанцы в стены. Технические огоньки ребят на дисплее Дара зажигались желтым, красным, перешли в коричневый, но потом быстро соскользнули снова в желтый. Броня адаптировалась, или оксы не могли держать удар такого накала долго. Но и этих микро-секунд коричневого цвета хватало, это означало переполнение силовых сфер и начало физического контакта оружейного огня с внутренним бронепластиком костюмов.

– Ложись! – заорал Дар, бросаясь на пол, – Станнеры, огонь!

Еще до того как он коснулся поверхности, ответные голубые струи влажно-синим сиянием облили летающего охотника «оксов». Огневое взаимодействие на этом прекратилось.

Черт, как они могли «птицу» подпустить?? Впрочем, в этой массе металла, конечно, немудрено…

– Второй, Четвертый, Восьмой – обследовать машину врага! – прорычал Дар. Не глядя, как штурмовики метнулись вперед, нагнулся к лежавшим.

– Ребята? Как состояние?

Молчание было ответом. Это было невероятно, но «оксы» сумели с первого раза пробить броню! Пусть даже из главного калибра «птицы»…

– Бэй! Состояние Третьего, Пятого и Шестого? – тихо спросил он внутри своего шлема. Внутренний логик вывел на стекло схемы тел с повреждениями. Все трое отхватили по самое немогу. Медузлы брони сработали штатно, защитив нервную систему – ребят перевели в бессознательность, наполнив нервную ткань блокирующей разрушения химией. Их сон будет длиться еще десять-одиннадцать минут. Каждый из них получил свою дозу физических ожогов в зонах контакта с лучом. И хуже всего досталось Пятому, чья броня сегодня уже имела конкретные проблемы.

Чертыхнувшись, Дар помог поднять и нести ребят, спеша к выходу из злосчастного тупика. Авангардная троица уже откупорила «птицу» и вытаскивала обмякшие тела «оксов». Раненые с двух сторон – кто на вход, кто на вынос?

Отлов «птицы» отчасти компенсировал их неудачу, ибо «оксы» умели строить добрые атмосферные машины, способные передвигаться в условиях двойных циклонов и даже при умеренном G-ветре. Типа того, что сейчас резвился на поверхности.

Одного Дар не мог себе простить – как он мог так облажаться наверху? Зачем понадобилось трогать башенку? Память тут же вернула этот вид – красивая маковка «короны» Цитадели, тянущаяся рука, вспыхивающие отовсюду бело-голубые лучи, взрывающие предательскую тишину Аяны… Возникло устойчивое ощущение допущенной ошибки… И еще – как могла их заметить «птица»? Случайно ли оказалась рядом?

Но особо времени на раздумья и рефлексии не было. После все обдумаем. Ну и руководство, конечно, проанализирует и сделает выводы.

Не дрейфь, – сказал он самому себе. – Пока все вроде неплохо. Все живы. Выход снизу закупорили. Взяли «птицу»…

Ребята оттаскивали «оксов». Если бы тут не было ноль-шесть «жэ» – пришлось бы нести подвое эти громоздкие туши. Оксы были – безголовые мешки с пятью «руками-ногами», тело покрыто сотней выростов, словно бы ушей. Жесткая шкура отражает, как коричневое зеркало, перекатывается бурой ртутью. Красивая броня… Безвольно опавшие «руки» метутся, скребут по полу тоннеля. Может он и взял бы пленных, будь в «птице» места побольше…

Их бросили тут же, на выходе. Как-нибудь сами найдут своих. Вручную. Ибо оставлять им что-либо из техники, даже их собственной, Дар не собирался. За этот «удачный» ихний выстрел.

Группа-Д поместилась в «птице» целиком – «оксы» все же были здоровенными созданиями. Кресел не было, какие-то ложбины на полу. Погасив ауры, ребята просто сели на пол, потеснившись и сложив оружие под ноги. Кресла пилота не было. Чувствуя спиной упирающиеся коленки товарищей, Дар принялся изучать управление. Из «оксовых» ему доводилось водить только «мнацепалл» – орбитально-атмосферную штуковину раз в десять помассивнее. Было что-то общее в «рулении», хотя Дар и так не пасовал. Умея водить леталки четырех разных рас, разобрался бы и с этой.

«Птицу» несколько раз здорово садануло боком о стены, разок юзнул брюхом по краю прожженного тоннеля, прежде чем он освоился, что тут отвечает за горизонтальность, а что за вертикальность, и где «газ». Ему было все равно – рычаги или ползунки, джойстик или руль, педали, выемки или гелевые колодцы для конечностей… Все равно бы разобрался. В «Пятерке» и не такому учили!

Рычаги были крохотные, сантиметра по три высотой. Оставалось только удивляться, как управляют полетом «оксы» с их огромными ручищами. Ушами, наверное. Рядом с рычажками было еще много приборов, без экранов но с какими-то индикаторами, с самосдвигающимися пластинками разного по оттенку металла.

Бэй-логик проинформировал, что «оксы» под землей почувствовали обрушение входа и часть сил направили назад. К счастью, их способы связи не функционируют сквозь минеральные толщи. Анализируя схемы, высланные при последнем сообщении Центра, Дар снова убедился, что сверхглубокие тоннели «аянцев», связывающие цитадели, просто недостижимы для «оксов». Кроме того, уровень, на котором перемещаются «оксы», вовсе не достигает своего аналога второй крепости, а упирается в тупик. «Оксам» скоро это станет ясно и они поспешат на поверхность. К этому моменту Группе-Д надлежит обработать вторую Цитадель, закупорив «оксов» и там. Каким образом обеспечить безопасность «аянцев» на длительное время, пока было неясно. Если они вообще нуждались в помощи. Последнее время Дар в этом сильно сомневался.

Что-то было не так, что-то он упускал.

Накатило странное ощущение, будто он делает один просчет за другим, и с каждым разом суммирующая ошибка накапливается.

«Птица» уже выскользнула из темного провала цитадели и закружилась в жутковатом смерче противонаправленых воздушных течений. Дар поднял машину чуть выше и двинул ко второй Цитадели. Здорово барабанило по обшивке, силовуха у «оксов» была не очень… Аппарат потряхивало, временами бросало в стороны, но «птица» имела собственный гравитатор, и в кабине почти не ощущались перегрузки. Гельные тела «оксов» не выносили тряски.

Однако тряска становилась все более сильной…

Пришел новый сигнал связи из Центра. Там заметили, что они взяли «птицу». Похвалили. Центр предупреждал, что G-ветер перепадом давления родил два противонаправленых циклона. Их развитие пошло по благоприятному сценарию, но G-ветер уймется не раньше чем через восемь минут. Потом что-то изменилось, в переговорнике раздались отдаленные крики. После некоторого молчания оператор Центра нервно предупредил быть поосторожнее. Только что «носитель» «оксов» начал менять плоскость орбиты. Предполагается, они тоже заметили обрушение внутри цитадели. Кэрриер будет в зоне видимости через семь минут, и предсказать его действия пока невозможно.

Дар ощутил холодок между лопатками.

Они не могут высадиться из «птицы», пока G-ветер не утихомирится, не могут при такой «качке» влететь назад в прожженную дыру Цитадели, ибо это даже не нитка с иголкой, и не могут спрятать «птицу» от «носителя». Оставался только один выход – покинуть летательный аппарат в верхних слоях, где действовал лишь пассивный циклон и шансов разбиться в воздушных потоках было несравнимо меньше. Но трое раненых затем еще полторы-две минуты будут без сознания и не смогут самостоятельно управлять полетом. Следовательно, после обнаружения и возможного открытия огня «носителем», и вплоть до прекращения G-ветра, долгих шестьдесят секунд ребята будут доверены только логике брони. А броня не умеет летать внутри G-ветра…

Ситуация была патовая.

И это был результат его просчета.

Какого?

Он снова почувствовал усиливающуюся тряску.

Но «птица» не могла трястись!? Его удивление не имело границ. Ставшие прозрачными шлемы ребят повернулись в его сторону с вопросом. Снова затрясло…

И тут он вывалился в нормальный мир…

* * *

Корнвэлл, брезгливо морщась, смотрел, как Петлюгин с ошалелыми глазами срывает с себя замкнутый шлем компенсатора, вводные перчатки и пуанты. Перевязи риббонов обжимали локти и колени Петлюгина, и было видно, как время от времени буграми сокращаются человеческие мышцы, получая остаточные импульсы симуляции.

– Ч-ч… кхрг… что? – горло еще плохо его слушалось.

Корнвэлл многозначительно посмотрел на часы и недовольно покачал головой. Он демонстративно старался не обращать внимания на загоревшиеся рубиновые глазки двух бронированных механических тварей возле двери. Но у него это плохо получалось.

– Не хотьел тебя отрывать, Дар, but… Captain sent me…

Он смотрел, как понимание, наконец, зажглось в глазах Петлюгина, как тот закашлялся прочищая горло.

– Sorry… Sorry, черт совсем забыл… Сколько времени?

Корнвэлл терпеливо ждал, когда Дар придет в себя, методично отстегнется от своего тяжелого тренировочного стола. Позади, утопая в полутьме, высились три двухметровые горки, утыканные снарядами для борьбы и тренировки ближнего боя – потертые, поцарапанные. Вокруг вообще было много рабочего, умного металла. Пожалуй, слишком много, на вкус Корнвэлла. Дар все возился, отстегиваясь. Эколды и пристяжные полусферы звонко клацали, падая на пол.

«Хороша работа – подумал Корнвэлл – лежи да играй в симуляциях весь день напролет. Я бы тоже не прочь…»

Глава 3

Совет «Ветра»

Они быстро шли по закругляющемуся коридору командорской палубы «Прямого Ветра».

У кэптона были свои причуды, и Дар старался сейчас не оценивать это эмоционально. После прерванной симуляции нервы стянулись узлами и лаяли на любой раздражитель – тонкие, злобные. Он все еще переживал свое поражение на Аяне и шел весь на изменах. Черт с ними, с зеркалами. У каждого свои причуды в этом мире. Против воли мысли сами вернулись к только что проигранному бою с «оксами». Как он мог снова подвести команду под «птицу» «оксов»? Это происходило уже третий раз, снова и снова он приходил к одной и той же ошибке, хоть и двигался к ней каждый раз другими путями. Черт, прямо застрял на этом уровне тренинга.

Дар старался не смотреть под ноги, потому что тогда реальность совсем уплывала. Королевство кривых… Сицианские моды – вещь странная, если не сказать откровеннее. Хотя, если бы рядом шла девушка, может это бы и было интересно, – он косо усмехнулся.

Когда они вошли в зал Совета, сидящие вокруг большого круглого стола одновременно обернулись. Их – шефы своих подразделений. Или без подразделений. Типа как Бторога, шеф отдела электронного контроля, и ее же единственный исполнитель (не считая нескольких ребят, у которых поддержка работы бэйев была второй или третьей специальностью).

Глаза кэптона Сиэлтола как всегда были холодны и безразличны. Он словно и не заметил что Дар опоздал. Эликсо Йорта, таргянин, шеф инженерии силовой установки виновато потупил взор, словно он был виновен в забывчивости Дара. Ариестрянин Влад Паун, медицина и питание, кивнул Дару с огоньком в глазах. Пилотаж-навигация в лице Донателли и жизнеобеспечение-пилотаж в лице Олио'Фкоротео смотрели с дружелюбием. Бторога, лиогянин, хозяин стержневого логического бэйя «Прямого Ветра», недовольно покачал головой с вечно брезгливой гримасой на тяжелом лице.

– Ну вот, gentlemen, Совет в полном составе, – удовлетворенно сказал кэптон и грациозно поднялся, – Прошу садиться!

– Девять минут опоздания, – отчетливо отчеканил Бторога.

Дар смотрел, как движется его лиловая челюсть. Бторога был массивным мужчиной, чистокровным лиогянином, судя по ровному лиловому окрасу кожи. Челюсть его почти не сужалась книзу на подбородке, как у всех остальных рас. От этого лица лиогян вечно казались чересчур тяжелыми.

– Можно подумать что ты пунктуален, Бетлюгин. Опять ровно девять минут!

Дар усмехнулся. Бторога произносил его имя всегда с «Б», это можно было расценить в устах лиогянина почти как проблеск симпатии. Но лиловый скорее просто картавил по-своему.

Таргянин Йорта тонко пискнул. Звук был бы странным для землянина его возраста. Для жителей Тарга так звучал символ текущей координации с начальством. Эдак несколько подхалимовато.

– Мистер Бторога, – голос кэптона, обладавший несомненными достоинствами гибкости и выразительности, поднялся на два тона, – вы можете обсудить милую вашему сердцу пунктуальность с мистером Пэтлюгиным после заседания.

Сиэлтола нажал один из пинктонов на своей панели. Зал Совета неторопливо погрузился в полумрак. Посреди круглого стола развернулся семипрозрачный дымчатый цилиндр «объемника», подрагивая радужно и пусто.

– Нет нужды напоминать, что контактный эсминец «Прямой Ветер» уже двое суток находится во внутренних пространствах дружественного Альянса Королевств, на внешней орбите королевской планеты – Цу-Рецц. Соизволением Вечноживущей Опоры Света, Его Сиятельства Кнереца, делегация Содружества допущена к высадке на Цу-Рецц завтрашним утром. Канцелярия внешних церемоний Альянса Королевств Рецц ограничила количество допущенных к посещению планеты четырьмя персонами…

Присутствующие шумно зашевелились.

Это было новостью.

Кэптон Сиэлтола снова прикоснулся пальцем к пинктону панели. Радужную пленку заставки «объемника» сдуло и на ее место пришла чернота космоса, с витающими вокруг местной звезды планетами системы Рецц. Около четвертой движение остановилось, сначала показав их эсминец во «фрунт», затем скользнув к планетке. Редкие облака лишь слегка покрывали поверхность, словно маленькие перышки или осколки закрученных раковинок. Снизу все было желтым, сухим, выцветшим. Автомат вполголоса, будто сам себе, бормотал данные планеты. Его голос был быстрый и чистый, слова и цифры сыпались четкими шлифованными горошинками, со скоростью с которой человек не мог бы говорить, но успевал вслушиваться.

Было скучно, и Дар скользнул взглядом по окружающим. Особенно смешно смотрелся Донателли, который сидел напротив. Его большое лицо с узкой челюстью и высоким лбом, просвечивая через «объемник» было покрыто пятнышками облаков, как пухом. Курочка Донателли…

– …Таким образом, к сожалению, состав делегации оказался более чем неполным. Многие согласованные с КВС позиции пришлось сократить. Поэтому вступил в действие параграф «Xeno-W-12». Согласно третьему пункту справедливого для данной ситуации двенадцатого Дополнительного положения Устава Контакта, в делегацию войдут ксенопсихолог Манола, ксенобиолог и криптозоолог Корнвэлл, пилот Нуитава. Защиту будет осуществлять Пэтлюгин.

– У меня замечание, – подал голос Дар. – Не вижу необходимости для высадки защиты. Если реццы запрещают стволы и броню, мое присутствие бессмысленно. Лучше послать еще одного из ксенологов.

– Ваше замечание принято к сведению, – вежливо отрезал кэптон. – Но защита будет высаживаться независимо от наличия брони. Параграф здесь высказывается однозначно.

– Брось, Дар, – глубокий бас Бтороги легко покрыл изящный баритон кэптона, – Там и бояться-то некого! Реццы!

Дар кивнул кэптону и промолчал. С общей историей Королевства Рэцц он был вкратце знаком, с упертостью в следовании Уставу Контакта со стороны звездных капитанов тоже. А отвечать на подкалывания лиогянина не имело смысла. Это могло закончиться только одним, после чего дисциплинарное взыскание будет обеспечено. Лиогяне здоровы как быки. И с трудом воспринимают, что кто-то меньший чем они по росту, способен вставить им пистон.

– …Посему рекомендую членам завтрашней делегации еще раз ознакомиться с вводными по Рецц, освежить, так сказать, в памяти. И обратите особое внимание на последние королевские новости. Оглядите маршрут осмотра, предложенный Его Сиятельством Кнерецом. Продумайте мелочи, чтобы взять от данного осмотра как можно больше информации. К вам, Пэтлюгин, это не относится. – Сухой вежливый кивок в его сторону. – Просто постарайтесь выспаться и быть в форме.

Под ржание Бтороги Дар поднял брови, удивленный эскападой кэптона.

– Вылет делегации в 16:00 по центральному галактическому. Манола и Корнвэлл, gentlemen, вам надлежит взять кольца записи, они будут помещены в тульи солнцезащитных шляп. Рекомендую сегодня проверить установку и работоспособность своих колец, зарядку и так далее. Мистер Донателли, проведите детальный инструктаж пилота Нуитавы. Делегация вылетает на семнадцатом посадочном шлюпе. Мистер Нуитава в продолжении всего периода делегации будет оставаться на борту. Выход на поверхность Цу-Рецц ему строжайше запрещен. Тем не менее он будет присутствовать с делегацией так сказать виртуально. В его обязанности входит запись и кодирование всей полученной с колец Манолы и Корнвэлла информации. Кодирование производить как минимум на три вида носителей, в том числе прямо на корпус шлюпа. Во время первой делегации реццы сумели правильно идентифицировать фиксирующую аппаратуру, и Его Сиятельство Кнерец потребовал вернуть заполненные носители. К сожалению, это произошло до возвращения в посадочный шлюп. Ныне Третий Отдел КВС очень настойчиво ждет от нас предохранения собранной о культуре Рецц информации. Подавать сигналы со шлюпки на «Прямой Ветер» запрещено. Так что, мистер Бторога, я рассчитываю на ваше полное понимание и плодотворное взаимодействие с Донателли по этому вопросу. Проинспектируйте пожалуйста пилота Нуитаву касательно трех видов записи и проверьте его навыки.

Кэптон продолжал инструктаж с невозмутимостью бетономешалки, будто не помня, что высказывает известные каждому банальности. Но сегодня он имел благодарную аудиторию. Все старательно делали вид, что им интересно. Потому что назавтра предстояло захватывающее приключение – высадка на Цу-Рецц. Второй этап контакта с новой цивилизацией. Цель полета «Прямого Ветра» и в конечном итоге цель каждого сейчас. Даже те, кому не суждено высаживаться на поверхность, все же будут присутствовать здесь благодаря аппаратуре, которой нашпигуют головные уборы и одежду Манолы и Корнвэлла. А также благодаря тому, что Манола и Корнвэлл зададут тот десяток вопросиков, которые разрабатывались тысячами светлых голов в течении всей паузы между экспедициями.

Дар задумчиво глядел в «объемник», что скользил на высоте пары сотен метров над поверхностью. Камера вдруг скользнула ниже, приблизившись к Великой Скале, обращенной к пустыне своим страшным срезом. Здесь было вместилище Чертога, здесь легионы реццов, будто дисциплинированные мураши, маршировали у подножия величественного пика. Они были построены геометрически правильными колоннами, и выглядели уже не существами, а молекулами, ровными, как ряды цифр. Дар посмотрел дальше, и невольно задержал дыхание… Там был этот глубокий провал, полнившийся тенью – вход в Чертог.

Согласно легенде, за массивной броней защиты, за воротами из загадочной «твердой воды», выкованных в такой дали времени, что и думать от этом было страшно, в глубине скалы был погребен Царц – ужас реццов, древний дух разрушения, могучее чудовище. Ксенобиолог Корнвэлл жадно мечтал проникнуть внутрь Чертога в эту экспедицию, что вызывало снисходительный женственный смех его почти-коллеги, флегматичного долговязого ксенопсихолога Манолы. Дару тоже надоедливо хотелось своими руками пощупать броню великой древней цивилизации. А может, если повезет, и глянуть на ее «Разрушителя»…

Но стволы и защитные костюмы были высочайше недозволены.

Дар невольно хмыкнул и покачал головой. Некоторое вещи не шли у него из головы. Посадочный шлюп «номер семнадцать» был из самых забронированных монстриков на борту «Прямого Ветра». Модный последнее десятилетие стиль «боевой квадро» лишал обводы шлюпа плавности линий гражданских яхт, зато придавал столько незабываемых эмоций однозначностью геометрических решений… Хотелось верить, что КВС выбирал суда не для того чтобы впечатлить реццов. Но в таком случае контактный эсминец «Прямой Ветер» просто случайно был одним из внушительнейших мамонтов своего класса, сравнимый по массе со средним лиогянским дестроером. И наверное так же случайно кэптон велел применить «форсажное торможение» в опасной близости от Цу-Рецц, что чуть не сдуло его атмосферку в свободное плавание по космическому вакууму. Правда, если малыши только важно пыжатся, не имея средств контроля ближнего космоса, эти демонстрации мускулов никому не заметны…

Глава 4

Ксенолог

Выходя с капитанского квартера, Дар чувствовал глухое раздражение. Не то чтобы общение с кэптоном его расстроило – ответ укладывался в рамки естественного течения вещей. Но был еще момент, который и сам Дар толком не мог просчитать. Какое-то предощущение глухо ворочалось впереди, смутное предчувствие.

А Дар привык доверять предчувствиям.

Когда зеркальные полы остались позади, он уже был в шахт-лифтах, чье вертикальное движение сменилось на горизонтальное почти незаметно, подгоняя его к рекреационной зоне. Тут были сектора медицины, спорта, гигиены и экостата, в общем-то довольно приятное местечко. Он искал для разговора ксенологов, землянина Корнвэлла, да сицианина Манолу. Завтра им предстояло вместе лететь вниз, на Цу-Рецц. И теперь пора было расставить точки координат.

Дар покачал головой. Это конечно же не было навязыванием. Просто выполнял долг браттара – защищать вверенную группу.

Но, похоже, зона отдыха сегодня не пользовалась популярностью. Медсектор зиял безлюдными кабинетами с идеальной чистотой. Бани и солярий, магнитная приемная, общий зал – все было необычно пусто. Чувствовалось, экипажу «Прямого Ветра» сегодня не до отдыха, все тщательно готовились к завтрашнему. Высадка Контактной группы была апогеем полета. Так что каждый готовился и делал последние сверки – по своей теме. «Прямой Ветер» сфокусировался и собирался участвовать в событии даже оставаясь на орбите.

Было очень тихо.

Теперь, когда «Прямой Ветер» завершил свой длительный перелет, и шум двигателей больше не ложился плотным валом на уши, молчание было как мед, тишина ласкала слух лучше любой музыки.

Тренажерный зал тонул в густом полумраке. Дар уже собрался выйти, когда заметил вдали слабый свет. Включенный настенник выдавал, что тут есть живая душа. Большой плоскостной видак, метров десяти в ширину, чуть изогнутый по корпусу, сейчас показывал не развлекуху, а просто ближний космос. Подходя, Дар поежился. Было полное ощущение отсутствия стены, словно находишься у пролома, если с непривычки – то жутковато.

Но «с непривычки» тут уже никого не было.

По краям экрана ровными искорками висели звезды, частые в этом секторе Галактики. А весь центр темнел чем-то черным, заслонявшим сияние звезд. «Прямой Ветер» висел на стационаре, и планета рядом была совершенно неподвижна – внизу под ними, а может, наверху? Ровные края черного диска искрящийся звездами космос, и казались бы кругом мрака, если бы не огоньки редких городов. Они были похожи на звездные скопления, только мельче, реже – словно какой-то другой, мелкий космос, вставленный в настоящий, как бусинка… Чуть занимавшееся справа зарево востока показывало, что это не диск, а шар.

Цу-Рецц!

Корнвэлл сидел недвижно на штанговом снаряде, подняв голову и замороженно уставившись в это чужое небо. Похоже, он был тут уже долго. Если и заметил приближение браттара, то не подал виду.

– Корн! – Дар подошел, обходя сложные агрегаты для развития всевозможных мышц. – Нашел тебя, наконец-то.

– Зачем? – голос англика был сух, отстранен.

– Ну прости, что мешаю твоему уединению…

Тот посмотрел как-то загнанно, снова отвернулся. Корн обычно был довольно подвижен и общителен. Но сейчас было другое. Его облик излучал ощущение острой неуверенности, почти тоски. Ксенолог, похоже, испытывал какой-то глубоко личный момент.

Но дело надо было делать в любом случае.

– Знаешь, – вдруг резко произнес Корн. – У меня такое странное чувство…

Он стих, и Дар тактично молчал, не сбивая чужой настрой.

– Такое… Будто совсем неизвестно, есть ли будущее у человечества. – Он усмехнулся. – Накатило вдруг.

Может, глобальность завтрашнего сказывается… Знаешь, будто затерялись мы, одни-одни совсем, перед этим Цу-Рецц… А впереди и позади – чернота. Нету никакой Земли, никакого Союза людей… Даже времени нет…

– Это у тебя ответственность за завтрашнюю высадку сказывается, – мягко сказал Дар.

– Такое колоссальное событие! Не знаю, удастся ли мне сегодня уснуть… я так взвинчен, что завтра увижу реццов. И одновременно какая-то странная тоска, как по сердцу… А ты? Ты здесь зачем?

Дар покачал головой.

– За тем же. Пришел обсудить завтрашнюю программу.

– Завтрашнюю программу? – удивленно повторил Корнвэлл. – Ты-ы?

Дара немного задела эта удивленность, словно уж с кем-с кем, а с ним обсуждать было особо нечего. Да уж, заносчивы эти ребята, ксенологи, ничего не скажешь.

– Хочу выставить некоторые акценты, – ровным голосом ответил он, – вполне по регламенту высадки.

Будто волна прошла по лицу Корнвэлла, он отошел от медитации на висящий перед ним черный диск Цу-Рецца, нахмуренно повернулся. Его глаза были как две тусклые звездочки в темноте рекреационного зала.

Дар опустился напротив, на чуть скрипнувшую подушку прессокачалки. Тут пахло остро – кондиционными дезодорантами, металлом, канифолью и едва заметно – потом.

– Завтра встреча с малознакомыми чужими, – сказал он. – И возможно возникновение «ситуаций»…

– Oh, no! – всплеснул руками Корн, – you can’t… (о, нет, ты не можешь – англ.) – начал он на родном англике, но тут же перешел на официальный интерлинг. – Давай ты не будешь читать лекцию тем, у кого это профессия! Ты что, меня собрался готовить к…

– Совсем нет. Вы, ксенологи, идете по своему плану. Я, собственно, по моей теме.

– И как это относится к нам с Манолой?

– Может ли кэптон исключить меня из делегации завтра? – вопросом ответил Дар.

– Нет. – ответил ксенолог. – И что?

– И то. Потому что браттар заявлен в правилах. Ты помнишь что такое «браттар» как профессия?

Корнвэлл нахмурился, заговорил, поджав губы:

– Ну, в общем… Браттары появились на кораблях Союза Миров сразу после войны с Лиого. Термин лиогянский, обозначает офицера безопасности, следящего за порядком. Поскольку методы подготовки браттаров и круг их обязанностей сильно отличался от схожих должностей на судах космофлота в лучшую сторону, Комитет Взаимодействия решил применить этот опыт. Фактически, браттары заменили гвардию на гражданских судах.

– Ну и каша! – не выдержав, хмыкнул Дар. – Не за порядком мы следим, а за безопасностью членов своей группы. Не гвардию на гражданках заменяем, а всех этих безопасников, спецопсов, космопехоту, гуардос, оружейников, первоотдельщиков, конвоиров, операторов байцеров и бортовых оружейных систем, секьюрити, бодигардов и так далее. И между прочим, медбратьев тоже. Но суть не в этом. А в том что завтра я тоже имею свои обязанности, там, внизу…

– Damn![1] – Корнвэлл отвернулся к Цу-Рецц, не то улыбаясь, не просто растягивая губы. – Давай не по протоколу, skip it[2]. Завтра будет одна из редчайших удач в космосе. Ты только вдумайся… Само слово «редкий» не совсем верно отражает неординарность события. Две цивилизации, зародившившиеся в разных концах галактики, будут намечать области соприкосновения. Два мира, для взгляда на жизнь, две истории, две биологии… Ты не обижайся конечно… Браттар здесь… Ну, в общем, не самое главное.

Твоя позиция включена просто потому что защитника привыкли прикреплять везде. Даже если мы все завтра погибнем по какой-то нелепости – это ничего не значит. Просто при Третьей контактной-Рецц будут учитывать больше параметров.

– Спасибо за откровенность, – усмехнулся Дар. – Приятно узнать мнение ксенологов о ценности моей жизни. Но послушай-ка вот что. Ты видел реакцию кэптона на мое предложение остаться на борту: «Защита будет высаживаться независимо от наличия брони…» Что-то подсказывает мне, что пославшее нас обоих человечество считает позицию защитника в церемонии Контакта необходимой величиной.

Корн нервно передернул плечами.

– У меня нет таких установок, – с какой-то гордой интонацией сказал он. – Ксенологи не обязаны советоваться с браттарами!

– А браттары с ксенологами, – сухо парировал Дар.

Корнвэлл вспыхнул:

– Чего ты хочешь?

– В общем-то ничего особенного, Эта беседа должна была состояться только накануне самой высадки. Так что это просто формальность. Ты и Манола должны координировать свои действия со мной.

– То-есть? – англик даже чуть привстал. – В чем это?

– Завтра и послезавтра на поверхности Цу-Рецц вы можете увлечься, забыть обо мне. А мне нужно чтобы оба ксенолога ко мне прислушивались. Не совсем слушались, видишь разницу? Просто принимали во внимание, если я что-то скажу.

– Может ты и переговоры будешь вести вместо нас? – вскрикнул Корнвэлл, возмущенно вглядываясь в лицо собеседника. – Да ты хоть представляешь, сколько миллионов людей было вовлечено в процесс осмысления результатов прошлой экспедиции? И сколько институтов готовили свои программы, чтобы реализовать их через нас за эти два дня?

Дар холодно качнул головой:

– А ты в курсе, как меня инструктировал Омега-корпус КВС? И думаю не меня одного, судя по поведению кэпа. Или ты полагаешь, что только ксенологи обрабатывали массивы информации по Первой Контактной-Рецц? Да ты хоть знаешь, что «Прямой Ветер» сейчас не единственный наш корабль в этом секторе? Для того чтобы делать правильные выводы, Корн, у тебя недостаточно информации. Просто прими на веру. На меня ложится задача, чтобы вы все как минимум вернулись оттуда живыми… А «Прямой Ветер» – сохранным на Землю, со всей полученной информацией, после ваших замечательных и, без сомнения, умных переговоров.

Голос Дара прозвучал излишне жестко. Но мягкая облицовка стен спортзала поглотила эти звуки. Казалось, их просто съела темнота.

Где-то вдалеке раздались тихие писки. Слабая вибрация началась и тут же прекратилась, отдаленно прошелестели двери лифта.

Корнвэлл поелозил, скрипнув кожей сиденья.

– По большому счету, меня уже инструктировали перед вылетом, – выдавил он. – Конкретнее скажи, чего хочешь от меня?

– А я уже все сказал. Просто не забывай что я рядом. И не пропусти, если я что-то скажу. И еще. В случае возникновения критической ситуации – вы с Манолой обязаны слушаться моих команд.

– Почему я узнаю об этом только сейчас? – вспыхнул Корнвэлл, поднимаясь. – Имейте в виду, я не буду выполнять ваших указаний, если они противоречат моим убеждениям!

– А чего это ты со мной на «вы» заговорил? – удивился Дар.

– «Вы» – я имел в виду всех твоих секретчиков.

– Корн… ты же меня знаешь! – Покачал головой Дар. – И… и перестань меня воспринимать как чужого! Мы сейчас – одно целое. И мы оказались в мире, где пропадают экипажи наших звездолетов, где наши родные планеты окружаются «скрытыми» все плотнее и жестче.

– Уж не напасть ли на маленьких реццов вы задумали? – возмущенно взблеснул повернутый глаз ксенолога.

– Да успокойся ты. Я лишь напоминаю, что ситуация чуть сложнее. И на вас двоих один я браттар. А браттар – это та часть группы, что всегда повернута лицом к опасности. Некий член команды, с функцией защиты остальных. Вам может казаться что ничего нет, опасаться нечего. Но вы, как слепые кутята. Вы будете тыкаться носом в поисках млечной титьки, а перед вами поставят острое лезвие…

Дар остановился, чувствуя, что его слова не доходят до Корнвэлла. Протянул руку и тронул его за плечо. – А я другой. Браттара тренируют не обращать внимания на внешнее. Мы всегда принимаем удар на себя. Мы обязаны…

Корнвэлл двинул плечом, сунул руки в карманы и тут же вытащил их обратно. Затем яростно почесал колено. Несогласие чувствовалось в нем, какое-то сопротивление. Дар вдруг подумал, что в ксенологи идут неуверенные люди. Если не уверен в себе, в своем мире, то легче принимать постулаты чужого. Разве не так?

– Ну что, мы вместе? – он шутливо коснулся локтем Конвэлла. – Может, там, – кивнул подбородком на темный экран с Цу-Рецц, – вообще ничего «такого» не будет. Тогда вообще мы просто так сейчас воздух сотрясаем, будохлопы…

– O’kay, – Корн чуть двинул головой, словно шее что-то мешало. – хорошо. В сущности, у тебя все равно не будет твоих бластеров.

– «Бластеров»! – рассмеялся Дар. – Ну ты даешь, «бластеров»!

Послышались близкие, быстрые шаги.

Вспыхнул свет – неожиданно звонко, много.

– О-о! – раздался богатый обертонами голос Бтороги. – Я все-таки нашел тебя, Дар!

Меньше всего сейчас он хотел бы видеть и слышать Бторогу…

Глава 5

Бторога

Китель лиогянина сейчас сверкал круглыми и прямоугольными кусочками металла. Дар не был уверен, это украшение или награды. Они всегда ярко блестели на свету. Бторога был представителем от мира Лиого и предпочитал одеваться в национальные мундиры.

– У нас будет поединок! – провозгласил его глубокий бас.

Пока земляне морщились, привыкая к свету, лиогянин уверенно протопал к настенному шкафу с холодным оружием. Распахнул прозрачные створы, за которыми были изящно развешаны самые разнообразные клинки. Дар пару раз присматривался к ним, взвешивал в руке, прикидывая, благодаря чьей прихоти это здесь. Но не думал, что кому-то может прийти в голову мысль испытать их в деле. Глаза еще резало от света. Было видно, как рука Бтороги чуть задержалась над шпагами и рапирами. Но после уверенно двинулась к саблям и сняла их с подставок.

– Я не буду драться сейчас. – отрезал Дар, качая головой, – У нас разговор.

– Какой еще поединок? – тенор Корна был растерян.

– Корнвэлл? – удивленно протянул Бторога. – И вы здесь? Что вы тут делаете с ним… в этой темноте?

– А? – удивился ксенолог.

Держа клинки одной рукой, лиогянин сноровисто расстегнул свой мундир и отбросил его, выходя в центр зала.

– Ничего не делаем, – Корнвэлл как-то стушевался, – если хотите потренироваться, не буду мешать… Я понимаю, браттару не мешает лишний разок размяться… Не все же в виртуале…

– Секреты у вас, – усмехнулся Бторога. – Уединения. А тебе, Корнвэлл, уже положен отдых перед высадкой!

– Пожалуй, – отозвался Корнвэлл.

С Бторогой он был каким-то мягким, с неудовольствием отметил Дар.

– Оставь его! – сказал он, чувствуя, что бесцеремонность лиогянина его злит. – Мы беседуем. Ты лишний.

– Я – лишний? – раскатисто расхохотался Бторога. – Нет, Бетлюгин. Ты видишь, я не зря держу эти клинки. У тебя с собой малая защита? Если нет – в этом зале…

– Иди к дьяволу! – в сердцах ответил Дар. – Сейчас есть вещи посерьезнее, чем бой на саблях.

Бторога нагнул голову. Стало заметно, как налилось, задеревенело его лицо.

– Если хотите, – сказал он, – Я могу снова погасить вам свет.

– Gosh[3]…, Дар, what's wrong with you?[4] – маленький Корнвэлл попытался разрядить обстановку. Он явно неловко чувствовал себя при виде клинков Бтороги. – Да никаких секретов, просто обсуждаем завтрашнюю высадку.

– Я не ребенок, и я не реагирую на мелочи! – натянуто усмехнулся лиогянин. Голос его стал высокомерным. – Вы, наверное, очень заняты тут… неясно чем… А я просто хотел предложить сбросить напряжение в спортивном поединке…

– Сбрось его с Сиэлтолой, – посоветовал Дар. И пожалел о сказанном – столько язвительности прозвучало в голосе.

– Что? – удивился Бторога.

Снова стало тихо.

Затем раздался запоздалый хохот Бтороги. До него дошло. Потом он не раздумывая швырнул клинок Дару, предоставляя тому решать, принимать ли этот вызов. Дар подхватил саблю, не давая металлу коснуться пола.

– Ну и отлично. Думаю, мы в достаточном настроении! – лиогянин встал в стойку, картинно выгнувшись и положив левую руку на бедро. Вооруженная правая держала лезвие вниз, диагонально земле. Похоже, лиогянин был неплохо знаком с земными формальностями. Малая защита из продолговатого коробка на поясе, поползла расширяясь по его туловищу, постепенно облегая тело чуть мутноватым серо-голубым светом.

Дар хмыкнул и подошел к полкам. Прицепить такую же защиту было делом секунд. Несколько раз резко взмахнул клинком, разогревая кисть. Вот уж не ожидал, что ввяжется в спарринг с Бторогой!

Тот стоял замерев, разглядывая соперника. В его глазах не было никаких чувств – просто очень крупный человек с кожей лилового цвета. Дар догадывался, что, как и все кадровые военные-лиогяне, тот увлекается холодным оружием. Но до поединков дело еще не доходило.

Защитное поле, наконец, облекло тело вплоть до кончиков пальцев, и Дар тоже встал в стартовый «пронасьон».

Не успели они сухо отсалютовать друг другу, как лиогянин сорвался с места.

Трудно было ожидать от человека его комплекции такой быстроты, но разделявшее их расстояние мгновенно сократилось до полной, затем ближней дистанции. В воздухе зазвенела сталь. Не чувствуя особого азарта для драки, Дар делал отходы и уклоны, не позволяя приблизиться к себе ни лиогянину, ни его оружию. Противник напористо шел вперед, проводя ряд за рядом аккуратнейше исполняемых классических выпадов. Дар довольно легко парировал их простыми квартами и терциями. Сила ударов была такова, что даже парируя слабую часть клинка своей средней частью, Дар вынужден был напрягать руку. Бторога имел хорошие физические данные, а по росту превосходил его более чем на голову. Со стороны, наверное, этот поединок выглядел как неравный. Однако, даже без ответных выпадов со стороны Дара, лиогянин уже почувствовал, что имеет дело не с новичком. Да и как Дару быть новичком, после Пятой школы браттаров на Зике?

Бторога, видимо обозленный пренебрежением Дара, воздерживавшегося от нападений, увеличил скорость и давление своих атак. Его клинок, будто раздваиваясь, засверкал в опасной близости от тела. Дар делал траверс, смещаясь вбок, одновременно парируя удары спинкой своего клинка или близкой к гарде сильной частью. Несколько проведенных им останавливающих уколов хоть и не достигли цели, все же притормозили противника. Но, так как Бторога все шел вперед, Дар решил проучить его. Трижды, на контрударах по руке, Дар поразил ему запястье и пальцы, заставляя вспыхивать в месте укола кокон защиты. Бторога, уже блестящий от пота, оскалил зубы в азарте и, признавая поражение руки, перебросил саблю в левую. Дар мысленно поаплодировал – это уже было достойно похвалы, способность атаковать и защищаться как из левосторонней, так и правосторонней стойки. В ответ он также перестроился, взяв клинок в другую руку.

Лиогянин зубасто усмехнулся и пошел в новую атаку. Чувствовалось, что ему очень хочется добиться победного вспыхивания кокона защиты где-нибудь типа груди Дара. Но Дар не собирался давать ему такой возможности. Разогревшийся и злой, что ему навязали эту нежданную схватку, он все же перешел к атакам и провел один за другим несколько двойных финтов, все более замедляясь на вторых частях. Бторога, подумав, что поймал противника на оплошности, сделал удачную защиту и завершил ее быстрым резким выпадом. И только тогда понял хитрый замысел противника. Дар парировал его выпад, демонстрируя превосходную выдержку и чувство времени, и тут же, предотвращая контратаку, провел мгновенный блестящий рипост. Разящая сталь клинка сверкнула в солнечном сплетении лиогянина, заставляя вспыхнуть яркий свет защиты на его груди.

– Ха! – выдохнул Бторога почти что с восторгом. – Неплохо, Бетлюгин, совсем неплохо! Пусть и на контратаке…

Он размашисто подошел к шкафу, сунув назад саблю и принялся вытягивать нечто длинное, непомерное, округлое, как полумесяц. У Дара невольно поднялись брови при виде этого. Неужели придется…

– Что может быть лучше хорошей драки, а?! Ты славно поймал меня в атаках на этих ножичках, Дар! А теперь мы посмотрим, как ты бьешься на настоящем оружии!

В руках лиогянина было более чем метровое лезвие, передняя режущая кромка в котором была полукруглой формы, а в цельном теле металла виднелись три отверстия: по краям – простые хваты для рук, и в центре – серьезная выемка с осью для двуручного хвата.

– Держи-ка этот славный лиогянский кронбад-брондир!

На концах увесистого клинка порхали короткие красные ленточки. Луновидное внешнее лезвие не было сплошным, там были выемки вероятно для парирования поперечного удара, пара острых выступов на боках и почти плоская врезанная вовнутрь средняя часть. Держа в руках это, Бторога сиял как медный таз. Он хотел метнуть и это оружие Дару, но услышав предостерегающий крик Корнвэлла, оставил его себе, кивнув Дару на шкаф.

– С чего ты решил, что я подниму этот рудимент железного века? – искренне удивился Дар.

– Я уважил твою цивилизацию, – тон Бтороги зазвенел безапелляционными нотками. – Теперь ты обязан уважить мою!

– Э-ээ…, – подал сзади бодрый голос ксенолог Корнвэлл. – Похоже, он прав.

У Дара в горле зашипели некоторые слова в адрес каждого из присутствующих.

– Можешь занять мое место, – сказал он Корнвэллу.

Бторога заулыбался, всем своим видом показывая любовь к дружбе народов и миров.

Делать, похоже, было нечего. Кто сказал «А», должен произносить и остальные дружелюбные буквы…

Дар прошел вперед и вытащил еще один брондир из оружейного шкафа. Тот весил столько, что пришлось использовать обе руки. Сразу захотелось вернуться к саблям.

– Я не удивляюсь твоему невежеству, – Бторога мотнул тяжелым подбородком, указывая где именно надлежит встать. – Ты не обязан знать этикет брондирных схваток. У нас никогда не было ваших сентенций, салютова ний и вставаний в предварительную позу. Хочу лишь пояснить несколько моментов. Первое – правил тут нет, поздравляется все.

– Миленько, – отозвался Дар, ощупывая остроту скругленной кромки.

– И второе – малой защиты при брондирном ударе может быть недостаточно, – он насмешливо усмехнулся. – Так что будь начеку!

Дар тоже усмехнулся, чувствуя как накаляется. Бторога уже успел его здорово достать.

– Вон там!

Дар отошел на требуемую дистанцию. Поднял тяжелое оружие, примерно стараясь повторить стойку Бтороги – брондир возвышался на двух руках, строго перпендикулярно земле, лезвием к оппоненту.

– Молодец! – похвалил Бторога, и с криком «Тха-а!» – пошел в атаку.

Дар принял сталь на сталь, чувствуя, как в руках отдаются удары и пытаясь нащупать центр тяжести этой штуковины. В принципе, все это было не супер-сложно. Тяжелые металлические полукружия не просто ворочать, и моментальным выпадам, типа сабельных или шпажных, тут было неоткуда взяться. Приходилось только постоянно опускать и поднимать тяжеленное железо в громко свистящих блоках, клацаньях и звонах.

– Это национальный лиогянский музыкальный инструмент? – поинтересовался Дар, с шумом выдыхая после очередного приема «на металл».

– Конечно, – просто ответил Бторога. – Звук крошащегося черепа – лучшая музыка для уха бойца!

Он расхохотался, но вынужден был прервать смех, защищаясь.

Дар уже понял, в чем хитрости прямого удара, крученой резьбы в воздухе луновидной кромкой, тычками острых концов или отражения удара противника фронтальной вырезкой. На самом деле, схватка на брондирах была не о скорости или умении, а о выносливости и силе бойцов. И гораздо более высокий и мускулистый Бторога тут имел неоспоримые преимущества. Несколько раз ему уже практически удавалось зацепить неосторожно выставленные локти Дара, и только скорость реакции спасала браттара. Но Дар чувствовал, как устают мышцы рук. Не то чтобы брондиры были ему совершенно неизвестны – в Пятерке они проходили все, что есть холоднооружного во всех известных расах. Но одно дело – знакомиться факультативно, совсем другое – встречаться в схватке с мастером именно данного клинка. А в том, что Бторога был мастером, сомневаться не приходилось.

Точность и аккуратность его боя изменила мнение Дара об этом человеке. Бторога стоял перед ним, развернув плечо вперед и сокращая до минимума поверхности, доступные поражению. В его огромной лапе брондир выглядел блестящей игрушкой. Он держал ее лихо, с легким кистевым уклоном. Его темное лицо, покрытое капельками пота, было торжествующе и вдохновенно. Бторога был их тех, кто знал свою силу и знал цену этой силе. Если он происходил из семьи потомственных военных, то обращению с холодным оружием обучался сызмальства. Военные кланы Лиого веками готовили бойцов, которые отвлекались от упражнений с оружием лишь для применения своих знаний на практике. То, что Бторога предложил для разминки оружие землян – сабли – лишь подчеркивало его самомнение.

От клацаний полукруглых поверхностей уже звенело в ушах. Руки с трудом удерживали выпрыгивающие хваты брондира. Ленточки то и дело стремились попасть в глаза. Однако ни один из противников не допускал промаха, ни разу не загорался огонь защиты.

Внезапно Бторога сменил технику. Он перехватил брондир в одну руку, с прокрутами оборачивая вокруг своего корпуса огромную блестящую сталь. Это уже был высший класс. Удержать эдакий вес в одной руке, да еще так картинно управляться с ним…

И тогда Дар решился на атаку. Вместо обычного уклона скользнул ближе к противнику, с размаху отбив налет брондира. Повернувшись корпусом на сто восемьдесят, опять принял на свой брондир возвращение тяжелой полукруглой стали, спиной прижавшись к груди Бтороги. Опешивший лиогянин оттолкнул его ударом свободной руки, а затем всем корпусом. Дар использовал этот дополнительный толчок, чтобы встретить вращающуюся в лиловой руке сталь изнутри. Брондиры звонко клацнули, и лиогянин был вынужден отпустить свой хват. Еще не успел с громким звоном брондир Бтороги приземлиться в отдалении, как, увернувшись от пушечной силы пинка, Дар развернулся, прижав полукруглое лезвие к высокому горлу лиогянина.

Они так и замерли – тяжело дышащие, с выпученными глазами, землянин и лиогянин, застывшие в скульптурной позе победителя и проигравшего.

Тишину расколол хохот Бтороги. Движением руки сметя брондир Дара в сторону (ну не резать же ему горло?!), Бторога второй рукой огрел его по плечу.

– Славный малый! – крикнул он во всю глотку. – Да ты просто славный малый! Ты ведь никогда не тренировался на брондирах?

– Было пару раз, – скромно ответил Дар, отирая пот с лица.

Ему вдруг понравилось настроение Бтороги. Здесь не было обид, или зажимов, или еще какой психологической дряни. Дважды битый Бторога сиял, и смотрел на него совершенно счастливыми глазами.

– Ты настоящий боец, – удовлетворенно сказал он. – я и не знал, что ты такой!

Он облапил Дара, пока тянулся за своим поблескивающим металлом мундиром, и вырваться из этого объятия было сложно. При сочленении друг с другом их защитные экраны искрились и сухо пощелкивали.

– Да погоди ты… Дай хоть оружь на место положить!

Они укрепили в шкафу в положенных пазах и сабли, и брондиры, а в глазах Бтороги, обращенных на Дара, была почти любовь.

– Сомневаюсь, что малой защиты недостаточно для брондиров, – Дар запоздало вспомнил предостережение лиогянина. – Мы пробовали с двуручным мечом, и максимальное усилие напрягало защиту не более 20 процентов…

– Ну страху нагонял. Я же не просто так здесь, – признался Бторога своим трубным голосом, мотая в воздухе клешнеподобной рукой. – Ребята завтра высаживаются. Должен же я был проверить, что за браттар идет с ними…

И, словно отголоском, со стороны дверей отозвалось:

– Именно! Ребята высаживаются завтра, а вы какой-то фигней заняты.

В спортзал через приоткрытые двери заглянул Донателли. Лицо его было ужасно загадочным.

– Что это у вас тут так звенело?

– Секрет комнаты! – бухнул Бторога, и сам себе рассмеялся.

– Да пожалуйста, держите свои секреты при себе, – невозмутимо парировал тот. – Однако я надеюсь это не последние звоны сегодня!

Он плечом открыл дверь и вошел победно поднимая руки вверх.

В каждой из них была зажата пузатая темная бутыль.

Глава 6

Петлюгин

– Секунду, just one second, – суетился Корнвэлл, придвигая стулья от стен, затем сметая со стола всякие мелочи в пластиковую коробку. – Просто еще одну секундочку…

– Стаканы найдутся? – скупо поинтересовался Дар, оглядываясь. Он любил бывать здесь, в реабилитационной комнате медсектора, которую Корнвэлл исхитрялся превращать в довольно сносный party room[5].

– Фужеры есть! – оскорбленно выпрямился Донателли, ставя обе бутылки на освобожденный стол. Он сразу прошел к медицинскому шкафу, показывая замечательное знакомство с хозяйством Корнвэлла.

– Хорошенькое реабилитационное отделение, – Бторога опустился на стул и невозмутимо осматривался. Бывать ему здесь доводилось нечасто.

Донателли придирчиво рассматривал фужеры на свет, будто собирался их покупать. Корнвэлл протирал некоторые взятой из медик-бокса салфеткой.

– Реабилитации бывают разные, – успокоил его Корнвэлл. – Тем более среди нас возможно нет никого, кому это было бы нужнее, чем нам.

– Да уж, – рассмеялся Дар, глубоко дыша после недавней схватки.

– Вам, вам, – подхватил Донателли, суетясь с бутылью.

– Интересно, – сказал Дар. – а что значит «кронбадброндир»?

– Малое лезвие, – ответил Бторога. Он выглядел совершенно отдохнувшим, будто не махал только что тяжелейшей лиогянской сталью. – Есть еще большое, «дукбадброндир». Тот подбирается индивидуально, но не меньше чем от земли до плечевого уровня бойца.

Негромко хлопнув, вышибло пробку и под одобрительные междометия окружающих Донателли разлил пенящийся искристый напиток в сверкающие гранями бокалы.

– Я вез это чудо с Земли! С самых гор Италии! – значительно подняв брови провозгласил он. – Как только узнал что взят в экипаж «Прямого Ветра». И дал себе слово, что откупорю этот чудесный «Fratelli Lunelli» за столом друзей в последний вечер! Прямо перед тем, как наши спустятся на Цу-Рецц для церемонии Второго Контакта!

Его голос прозвучал торжественно, сочно.

– И вот, это время пришло! За вас, друзья! За ваш успех с реццами!

– За успех Земли! – подхватил Корнвэлл, протягивая руку с бокалом и осторожным звоном встречая бокал Донателли.

– Почему только Земли? – сурово спросил Бторога, поднимаясь. По улыбке было видно что он все-таки шутит. – За ваш успех для Союза Семи Миров, для каждого из нас!

– За удачу! – Дар поднял свой бокал, глядя, как сверкающее гранями хрупкое стекло встречается и звенит. – Хотя, судя по названию, этот виноград с Луны.

– Вовсе и нет! – тут же откликнулся Донателли. – Lunelli – всего лишь фамилия… Правда довольно космического звучания.

Все выпили, цоканьем, кивками и междометиями отмечая прекрасный вкус, душистость и аромат напитка.

– Это конечно не «Боркилара», – начал было Бторога.

– Что-о?! – с шутливым возмущением воскликнул Донателли.

– Но отменно прекрасный напиток, – Бторога не дал себя перебить, и все рассмеялись.

– Ксенологам завтра идти в бой, – продолжил лиогянин, внимательно глядя как Донателли разливает по второй. – Мы все должны отдать им частицу своей силы. Чтобы завтра они были во всеоружии и не спасовали перед этими… старичками.

– Хороший тост, – сказал Донателли, поворачиваясь к Корну, – здесь нет Манолы, он сказал что будет готовиться к завтрашней высадке. Вы с Манолой – на рубеже… Вы как самая крайняя часть вытянувшегося в неведомое Человечества…

– Остриё! – вставил Бторога.

– Скорее рука…

– Да… Вы наша надежда, что реццы наконец поверят и войдут в тесный контакт… Все что есть у нас, мы готовы отдать вам, отдать за это.

Они снова прозвенели стеклом, снова выпили.

Вкус и правда был замечательным – чуть терпкий брют с оттенком горького миндаля.

– Спасибо, парни… – Корнвэлл остановившимся взглядом смотрел в стол, изредка кивал в ответ на поздравления и пожелания. Дар видел – он все это очень серьезно воспринимал. Как-никак, это был пик не только его карьеры как ксенолога, но и ксенологии Союза Семи Миров вообще. Сколько таких Контактов бывает в столетие? На пальцах руки можно счесть. И если честно, то Первая Рецц была практически неудачей, ребятам так и не удалось совершенно ничего добиться от реццов. Так что у Манолы и Корнвэлла может получиться. И вот тогда это будет действительно здорово!

Первая бутыль закончилась и Донателли принялся колдовать над второй. У этой была чуть другая наклейка, да и цвет напитка был скорее пастельно-розовый, в холодный оттенок. Впрочем, вкус также был отменным, Донателли явно разбирался в «игристом»… Сейчас Дару казалось, что во рту после глотка остался свежий аромат с оттенками боярышника и лесной земляники. Эх, Земля… прекрасная Родина…

Еще несколько тостов вызвали оживленные восклицания. Потом все как-то остыли, рассевшись по стульям. Задумчивое настроение опустилось на собравшихся. Каждый понимал, что они встали у рубежа. Слишком долго, слишком много людей готовились и организовывали их полет. Все семь человеческих рас, собранных под сводом Союза Семи Миров теперь ждали от них результата. Сотни миллиардов людей, запертые ныне на планетах, почти изгнанные из пространства нашествием «скрытых» – надеялись, что «Прямой Ветер» привезет благую весть от Рецц. Цивилизация, просуществовавшая более миллиона лет, уж должна была прежде встречаться со «скрытыми», может быть, даже боролась с ними. А людям всего и надо-то – оружие, чтобы остановить нападавших. Или даже – Бог с ним, с оружием – хотя бы найти способ регистрировать приближение, присутствие «скрытых»…

* * *

Космос менялся последние годы. Да так сильно, как не было даже в последнюю войну с Лиого. Лиловые парни тогда решили показать, что эквиализм – не идеальный вариант государственного устройства, а за планетарные обиды они будут взыскивать кровью. Запылали корабли в Пространстве, поднимались друг против друга нешуточные звездные флоты, сверкая вспышками больших калибров. Основная тяжесть боевых действий легла на Землю и ее поселения на Ариестре. Мягкий задумчивый мир Сиция помогал землянам, но солдаты из сициан получались совсем никакие. Убеждения запрещали этим созданиям отнимать чужую жизнь… Отряды с Тарга, Джозлуса и Шагара – миров с запаздывающим развитием – принимались в К-флот, и после домуштровки также шли в строй. Впрочем, тогда все удалось решить довольно быстро. Лиогяне были вспыльчивы, но вполне вменяемы. Полторы сожженные планеты – вот и весь итог войны.

Жестока была схватка с Лиого, много сирот оставила она на планетах, да не сравнить с тем, что разворачивалось перед человечеством сейчас. Уж несколько десятилетий, неукоснительно как мясорубка, «скрытые» пожирали экипажи кораблей… Лучшие научные институты бились над этой загадкой, самые совершенные технологические центры забыли про сон и отдых – но были бессильны.

Космос менялся. Нет, звезды были на местах и планеты по-прежнему вращались вокруг них по своим орбитам. Однако рядом с людьми появилось нечто – неосязаемое, неощущаемое, нерегистрируемое на самой совершенной аппаратуре. Оно убивало людей – безнаказанно.

И всё бросилось бежать из космоса. Прочь, назад под защиту атмосферы. Орбитальные города подвергались экстренной эвакуации. Планеты переполнялись летающей сталью и космическим людом, но команды на старт дожидаться приходилось долго. Лишь беспилотники по прежнему пронзали пространство в своих плановых рейсах. Железу ничто не угрожало. Но если корабли встречались со «скрытыми» – груз с любой органикой бесследно исчезал.

Удавка вокруг человечества сужалась. Несчастье подходило все ближе – последний год человечество оплакивало потери экипажей по сотне в месяц.

«Прямому Ветру» рассчитывали траектории полета такой сложности, что они больше напоминали зубья пилы, чем прямую от старта до финиша. Лишь бы избежать зон, пораженных присутствием «скрытых». Ему и название дали «Прямой Ветер», словно в надежде, что ребята вернут прямоту в космос…

* * *

– Перед вылетом я вновь просматривал любимый текст – «Эмоции войны» великого Фтохшера, – веско произнес лиогянин. – И одна его фраза застряла у меня прямо в сердце. Великий мудрец писал: «Многого добиваются армии, применяя огонь и сталь, для укрепления своих наций. Однако даже большее приобретают иные, используя лишь гибкость слова и искусство склонения…»

– Склонения куда? – Донателли пытался что-то прочесть на уже пустой бутылке.

Бторога повернулся к нему, кривя щеку, однако не ответил.

– Искусство убеждения, – Корнвэлл улыбнулся. – Да, действительно – кратко и мудро. И этот некто, что использует гибкость слова, вдобавок свободен от риска потерять свою армию в неудачном сражении. М-м?

Бторога медленно кивнул, с уважением глядя на маленького Корнвэлла. В глазах его сияла вера. Дар видел это – невысокий Корнвэлл был, как чудесный джинн для огромного Бтороги. Собственно, он ничем не отличался в этом от всего огромного человечества, верящего, что несколько ксенологов утвердят прочный Контакт со старой цивилизацией Рецц. Народам космоса на самом деле куда полезнее дружить, чем враждовать, разве не так? Обмен информацией, обмен технологией будут выгодны каждому. Все думали об этом. Реццы были сейчас, как запретное наливное яблочко, к которому тянется, уже так близка рука… Корнвэлл и Манола были ключиками к этому яблочку…

«Близко, да не укусишь!» – вдруг пришло на ум Дару, но он тут же постарался откреститься от крамольной мысли.

– «Ксенология» – греческое слово, – подал голос Донателли. – Значит «чужой». И хотя при греках астронавтов не было, мы используем это обозначение…

– «Ксенология» – это наука познавать чужих, – поправил Бторога. – Наука убеждать гибкостью аргументов!

– Ну, я бы выразился несколько иначе, – Корнвэлл все не садился, прохаживаясь за спинами своих гостей. Он задумчиво поставил на стол полупустой бокал, почесал залысину. – Настоящего ксенолога более всего волнует устойчивость системы.

– Какой еще системы? – напрягся Бторога.

– Своей, конечно. Мы не можем быть отстранены от мира, чьими посланниками являемся. Устойчивость! Системы! – он нацелил указательный палец в потолок. – Задача ксенолога – при встрече с Иными выяснить, насколько их Система угрожает целостности нашей Системы. Это главное. Ну а дальше варианты – если их Система угрожает, то как сделать ситуацию управляемой, чтобы угрозу нивелировать, перевести в другое русло, изменить в конечном счете Чужую Систему, чуточку, превратив в неугрожающую. Этим, прежде всего занимаются ксенологи.

– Похоже на идеологов! – недовольно протянул Донателли.

Корн тихо рассмеялся: – Ты можешь сказать так. Можно сравнить, что в прошлом Земли были культуры, или, как мы говорим – системы – которые взаимоисключали друг друга. И все же они находили общее, без окончательного уничтожения одной из них. Собственно всегда был сначала конфликт, и после разговор.

– Всегда конфликт? – заволновался Бторога.

– Не обязательно военный, – успокоил его Корнвэлл. – Конфликты цивилизаций не всегда проявляются в крайней форме. Так и у нас сейчас – задача найти общее, что приведет в к взаимодействию без уничтожения одного из нас.

– Как-то… не обнадеживающе, – заметил Донателли.

– Что вы подготовили для реццов? – грохнул напрямик Бторога.

– Давайте не напрягать друг друга, – голос англика стал чуть натянутым. – Некоторые вещи я не могу обсуждать.

– Вовсе нет, – голос Бтороги повеял холодком. – Мы здесь, чтобы взять у них оружие против «скрытых»! Для того мы прилетели сюда! Итак уже с Альфы на Бету Лиого дороги почти не стало…

– Ну да… Конечно. – голос Корнвэлла тоже попрохладнел. Черты его мягкого лица будто затвердели. Он обернулся к видеоси, включив ее. Всем стало понятно, что он не обязан тут ни перед кем отчитываться.

«Объемник» сразу возник в воздухе, с пустующей стороны стола. В дымчатом пространстве висела Цу-Рецц, желтая планета миллионнолетней культуры. Шампанское уже мягчило умы людей, делая странное еще более загадочным. В молчании они присматривались к планете реццов, оценивая каждый по своему завтрашнюю высадку двух ксенологов и Дара. Корнвэлл дал приближение, наводкой на Великую Скалу, что рядом со столицей. Сверху Скала была как складка, морщинка на песках.

– Ты вот что, – пробасил Бторога наконец. – Постарайся сделать так. Чтобы это они к нам приспосабливались… А не мы к ним.

– Все же миллион лет… – голос Донателли был зачарованным. – Представляешь, скоро рас и систем (он тоном выделил это слово) они могли повидать… И потом, чем старше Система, тем больше она накапливает культуры. А культура это не только живопись там или танцы на льду. Культура – это гибкость и если хочешь – хитрость.

– Не хочу, – засмеялся Дар. – Хитростей совсем не хочу…

– Их ксенология может оказаться похитрее вашей – удрученно бухнул Бторога, – И кто кого под себя подчубарит – большой вопрос…

Он смерил взглядом Корнвэлла с головы до ног. Словно на вес определял его ксенологические способности. Чувствовалась его неуверенность. Видимо, надо было брать кого-то повнушительнее. И физически более развитого.

«Ну вот», – подумал Дар, – «сейчас он ему для проверки предложит поединок…»

Бторога перевел взгляд на Дара, словно оценивая его как дополнительную поддержку завтрашней миссии.

Дар вдруг отчетливо понял, почему так остро хотелось Бтороге этих поединков на острой стали в спорт-секции. Бторога был гонцом своего мира. Он просто искал опоры. Искал уверенности, которой в Корнвэлле и тем более в сицианине Маноле увидеть, конечно, не мог…

– А я знаю, – вдруг громко сказал Донателли, сбивая неудобную тему, – что за имя у нашего великого браттара!

– То есть? – удивился Дар, чувствуя направившиеся на него взгляды.

– Это короткое прозвище от полного имени персидского царя, верно? Он был о-очень богат и силен, и даже воевал с теми греками, что придумали ксенологию. – Донателли тонко рассмеялся. – Царя звали Дариус, или Дарий. Верно?

– Разве? – удивился Корнвэлл. – А я всегда думал что это от совсем другого…

– Другого чего? – спросил Донателли.

– На англике его имя читается как Дэйр. Дэйр – значит «дерзкий», например «How dare you are» – значит «как вы смеете!?»

– Да? – заметно огорчился Донателли, – ты уверен, что так?

– А ты уже хотел слегка одолжить у нашего корабельного Дариуса? – рассмеялся Корнвэлл. – Не так ли?!

– Забавно, конечно, – усмехнулся Дар. – Однако оба попали впросак.

– Что такое?!

– Это почему?

– Мое имя от русского «дар» – что значит «подарок», «награда».

– Хм, – протянул Корн. – Вообще-то у меня была такая мысль… Но странно… особенно для браттара.

– Интересно, – вступил в лингвистический диспут Бторога. – Никогда бы не подумал, что браттара могут так звать. «Подарок» – это скорее имя для женщины!

Корн задумчиво почесал бровь. После глянул на Дара и нахмурился.

Тот был, однако, невозмутим:

– У нас «даром» называют какую-то особую способность. Редкий талант.

– У тебя есть и такой? – делано изумился Донателли и тут же похлопал его по плечу – шучу, шучу…

– Хм-м, – сказал Бторога. – Я видел твои способности в спорт-секции. Мне они нравятся. Пусть так! Однако позвольте мне продолжить изыскания Донателли. Я знаю, что у людей фамилия – это всегда очень приватно, очень связано с предками. Я пытался выяснить происхождение фамилии Петлюгин. И прочел, что есть два варианта. Она либо происходит от такой веревки, завязанной узлом. Верно? – он повернулся к Дару, вскинув брови наверх. – Либо обозначает, что его предки «петляли», видимо делали ошибки?

Донателли прыснул от смеха.

– Петля? – оживился Корнвэлл. Он решил сегодня блестнуть знанием русского, – нет, это не узел. Это такое веревочное кольцо, его надевали на шею человеку и потом вешали.

– Чтобы убить? – удивился Бторога.

– Да. Чтобы убить.

– Восхитительное изобретение! – Бторога сиял глядя на Дара.

– Нет, ну вы сегодня как сговорились, – возмутился Дар. – Столько глупостей от взрослых мужчин я не слышал уже давно.

– Если ты полагаешь что наше вторжение в твою интимность наносит обиду, – серьезным тоном сказал Бторога, – то лично я извиняюсь сразу.

– При чем здесь интимные обиды?!

– Тогда скажи, откуда твоя фамилия?

– Знаете… Как-нибудь в другой раз. – Дар чувствовал что начинает закипать.

– Нет, почему же? – Донателли обнаружил в своем бокале остатки шампанского и картинно допил.

– Или ты указываешь, в чем мы не правы, или признаешь нашу победу! – заключил Корнвэлл, подходя к Дару и вставая за его стулом.

Все повернулись к Дару с выражением нетерпеливого интереса на лицах. Дар же уставился в «объемник», где уже довольно близко было видно Великую Скалу с красными ромбиками полков на песке.

– Ну так? – напомнил Донателли. – Мы ждем?

Дар недовольно выдохнул, и подумал, что если не скажет, еще прозовут его висельщиком. С них станется.

– «Better Earth[6]», – коротко сказал он.

– Что? – переспросили одновременно Бторога и Донателли.

– Что-о? – тихо изумился Корнвэлл. – Вот уж не пришло бы мне в голову… Боже… Ну да, конечно… Better Earth…

– Что он сказал, Корн? – вопросил Донателли. – Какая еще Земля?

– У вас опять секреты? – сказал Бторога.

Корн вспыхнул и его занесло. Видимо, он вспомнил как лиогянин прижал его в спорт-секции.

– Любой индивид вашей расы должен бы чувствовать неудобство при упоминании этого названия!

За столом разлилась тяжелая тишина.

– Это почему же? – вполне спокойно спросил лиогянин.

– Предки Дара были с планеты Пита Леогана, на вашем языке называемой просто «Леоган».

– Боже, – тихо сказал Донателли.

Дар с интересом перевел взгляд на лиогянина. Происходящее было совершенно алогично, сумбурно, как началось, так и продолжалось. Все это стоило зачеркнуть и порвать. Или воспринимать с улыбкой на губах…

Огромный лиогянин как-то сник, словно став в полтора раза мельче.

Корнвэлл наслаждался эффектом.

– Вы поняли, – с расстановкой медленно сказал он. – Оттуда успели ускользнуть лишь три наших звездолета. Все они были заполнены только детьми…

– С Леогана? – тихо прошелестел Бторога. Он выглядел просто уничтоженным. – Дар с Леогана?

– Это очень старая история, – Корнвэлл почувствовал, что может восстановить свой авторитет ходячей лингвистической энциклопедии. – Тот мир был одним из самых дальних аутпостов Земли. Свое имя он получил от первооткрывателя, которого звали Петер Леоган, – голос Корнвэлла набрал силу, будто и вправду это был лекционный зал, а перед ним находились студенты. – Если вам, мистер Бторога, интересна этимология данного имени, я могу поведать вам эту тайну. Очень долгое время после открытия «Лучшей Земли» никто не верил судовому журналу Петера Леогана. Все считали его чудаком, любителем приврать. Некоторые даже приводили корень его фамилии к этрусскому и немецкому «люген» – что дословно значит «врун». Пит-Люген, «Пит-врун» – под таким прозвищем он и окончил свою карьеру. Но найденную им, и потерянную им же «Лучшую Землю» все же переоткрыли спустя пару сотен лет, и полностью заселили как раз перед Контактом с Лиого.

«Удобно быть лиловым», – подумал Дар, – «По крайней мере не заметно, когда краснеешь.»

– Можете не продолжать, – тихо но четко сказал Бторога. – мне дальше все…

– Отчего же? – возвысил голос Корнвэлл. – История очень поучительная наука. «Лучшая Земля» была названа по имени своего первооткрывателя, Петера Леогана. Присвоенное имя было: планета «Pete-Leogan[7]». Это был очень яркий и успешный мир. Навигаторы сокращали название как «Питлеган»…

– Пет-Люгин – поправил его Дар. – Дед говорил, что жители называли ее Пет-Люгин.

– Довольно! – повысил голос Бторога. – Я все уже понял…

– Планета Леоган оказалась с начала Контакта с миром Лиого в прямом смысле между двух миров. А точнее между двух огней. Это был густозаселенный мир. Судя по некоторым сведениям, лиогяне того времени уверовали, что это центр человеческой цивилизации и они могут одним ударом решить все проблемы… Но было еще другое мнение. Лиогяне выдвинули тезис о спорных территориях и предъявили претензии, что даже название планеты доказывает ее принадлежность Братству Лиого. Еще бы, такое совпадение: Леоган – Лиого!

– Здесь нет больше тех лиогян. – мрачно сказал Бторога.

Он резко поднялся, опрокинув стул, и как-то неловко подошел к Дару.

– Извини, – сказал он деревянным голосом. – Шутка вышла дурацкой. Не знал что это та самая планета. И ты – именно…

Он остановился с протянутой в земном жесте рукой.

– Ничего, – сказал Дар. – Бывает… Дед говорил, что правильное название планеты «Петлюгин». Это как раз имя, которое он принял в детдоме, прежде чем был усыновлен четой Андерсов на Ариестре… Как ты знаешь, на Лучшей Земле никто не выжил… И он всегда помнил своих родителей…

– Извини, – еще раз убитым, сырым тоном сказал Бторога.

– Извиняю. – сказал Дар. – Я только очень бы не хотел, чтобы что-то подобное повторилось завтра на Цу-Рецц.

Все смолкли, думая об одном и том же.

Стало слышно, как резко набрал в легкие воздуха Корнвэлл, а затем медленно выдохнул…

Глава 7

День первый – Ац-Рецц

Шелково посадил Нуитава шлюп в дозволенном месте, почти и пыли не подняв. По местному – очень раннее утро. Место было в паре километров от старой столицы, Ац-Рецц, странные здания которой кубовато громоздились впереди, тонули в утренней серости. Что-то огромное высилось посреди этих строений. Перло в небо, нереальное в своем величии, растворялось в серой дымке высоты. Но будто получив второе рождение, эта вертикаль вновь воспаряла выше – там ее белоснежное тело лучилось яркостью восходящего, еще загоризонтного светила.

К восторгу Корнвэлла, приземлиться указано было здесь, возле древней столицы, города с немыслимым по размеру звездобоем в центре. Манола только важно кивнул, помянув что именно здесь закончилась процедура Первой Контактной-Рецц. Они были верны своим обещаниям, эти реццы.

Такое внушало оптимизм…

Чужие встречали небольшой группкой – сдержанно, никаких приветствий или церемоний. Ксенологи тоже сдержались – может, это их эквивалент Манолы, а может, слуги или рабы… Дар, выходя из шлюза, все же в эмоции помахал рукой, его щемило осознанием величия и редкости момента…

Вторая Контактная-Рецц начиналась!

Двинулись к городу.

Несмотря на ранний час, было довольно жарко и душно. Дар нехорошим словом помянул кэптона, напомнившего «не забыть» уставной легкий броник под комбинезон. Ближе к городу над пустыней потянулась невысокая но ровная каменная полоса бесконечной длины. Будто пирс у несуществующей набережной.

Дар шел как на охоте: алертный весь, пружинистый, смотрел в оба глаза – вперед, по сторонам, и оглядывался. Прощупывал постоянно окружение – на предмет своей специальности. Опасности нигде не чуял. Все тихо-спокойно.

Но странно тут было. Их дорожка виляла меж барханов. Но с ними что-то было не так. Спереди – вроде обычные пологие. А оглянешься, их обратная сторона – просто жуть. Все вогнутые, как суфлерные будки, хотя это противоречило физике. Получавшиеся карманы были полны глубокой тени. И еще странное – такой зудящий запах в воздухе. Дар все не мог заставить себя перестать замечать его… Если в далеком приближении сравнивать, то будто смесь жженой соломы и козьего навоза, но и еще чего-то непонятного, холодного, как резина, или голубой сыр. Странное, совсем чужое, но рождавшее какие-то человеческие эмоции…

Дар качнул плечами – не его дело. Пусть ксенологи отдуваются.

Одиннадцать реццов споро вели вперед, четко, хоть и не в ногу. Дар с интересом посматривал на чужих, все же эти сапиенсы были частью такой редкой культуры! Потом, может, доведется потомству рассказывать – вот мол, одним из первых бывал на Цу-Рецц… Подумалось: надо бы какой сувенирчик захватить…

Ростом местные чужие едва бы достали ему до солнечного сплетения – худенькие, с чистой белой шерсткой. Если честно, было странно видеть таких красивых зверюшек прямоходящими, так и тянуло погладить, почесать за ушком. Однако когда кто-либо из реццов оборачивался, все мягкое впечатление летело к черту. Лица были выбриты четко по окружности, демонстрируя розовую морщинистую кожу. Бывает такая у лысых кошек. Вроде не старые – а выглядят старухами. И еще эти острые, колкие глаза… Около коленей и ступней у них цеплялись золотые колокольчики, так что путь был озвучен довольно милым, хоть и тихим, звоном.

Быстро светлело.

Дар заметил, что на самом деле реццы кутаются в дополнительные меха – того же белого цвета. Они все неритмично двигали плечами, невтакт ходу.

– Странная телесная вибрация, – шепнул тихо Корну. – Видишь? Интересно какой у нее функционал?

– Им холодно, – отозвался Манола. – Для них погодка довольно промозглая…

Дар крякнул, и решил больше не демонстрировать наблюдательность. Благо, были два реальных спеца рядом.

Еще записи Первой Контактной показывали, что Ац-Рецц имел круговую структуру. Неровные паззлы кварталов и переулков сплетались в четкие кольца, а прямолинейные наросты проспектов сходились, как лучи – к центральной пушке. Дар помнил ту карту и внутренне благоговел, глядя на оружие такого размера. Интересно, что могло бы считаться достойной целью для выстрела из нее?

Звездобой Ац-Рецц в свое время породил жаркие споры среди культурологов и ксенологов, вовлеченных в проект Контакта-Рецц, не говоря уже о деятелях военной тематики, высказывавших свой прямой интерес. Возникали самые разные теории и точки зрения на цель и смысл строительства уникального сооружения. По заявлениям самих реццов, Звездобой все еще функционирует, вроде бы способен и ныне заморозить любую звезду в галактике. Известно также, что мега-пушка Ац-Рецц была с продольной полостью внутри, действительно походя в этом на боевые сооружения примитивных эпох.

Кроме Звездобоя, еще одну загадку хранили реццы: их культура опиралась на присутствие нечто, именуемого «кнэ», наделяемого всеми атрибутами божественной природы. Первая Контактная тогда зубы себе сломала об этот гранит, но так и не определила его смысл. Позже, молодой сицианский ксенолог Ноэл Манола первым связал эти два понятия, создав теорию «богонарода» Рецц. Согласно ей, бог Кнэ, родитель реццов, эсхатологический объект поклонения каждого аборигена, ритуально связан с полой башней Звездобоя. Само название орудия указывает на демиургическую мощь Кнэ, в руках которого Звездобой был самым страшным орудием мироздания. Кроме того, Звездобой в этой дуальности и сам по себе был материальным идолом поклонения, схожего с фаллическими культами, существовавшими на Земле в древние времена. Специфика Ац-Рецц была как раз в том, что тут данный культ возник в период технологического взлета цивилизации. Соединение этих двух факторов как бы доказывало наличие у реццов сложного комплекса избранности, поскольку именно на их планете Кнэ и сотворил свое орудие, для острастки галактики. Следовательно, только учитывая глубинные принципы подобного миросозерцания, возможно выстроить правильный Контакт с реццами.

Англик Адамиус Корнвэлл с Земли, детально проштудировав все записи Первой Контактной-Рецц, выдвинул не менее изящную теорию: реццы, наоборот, никогда не были развиты технологически, а обретались на задворках крупных цивилизаций старой галактики. Именно это позволило им выжить в некоем гипотетической древности могучем конфликте. Воюющие стороны просто не удосужили их своим вниманием, как не представляющих никакой опасности. Эти соперничающие звездные племена казались реццам богами по своей мощи, их-то они и называли термином «кнэ». Боги не тронули реццов, но, тем не менее, отстроили на их планете довольно технологическое орудие. Видимо, результат военных действий был в равной степени разрушительным для конфликтующих сторон, потому и о звездобое, и о реццах было забыто.

Обе точки зрения получили хождение в информационных сетях Союза Семи Миров, обрели миллионы последователей. Вполне возможно, именно благодаря тому оба знаменитых ксенолога были избраны украсить своим присутствием экипаж Второй Контактной. Были реццы богоизбранными, или же сявками с окраин – в любом случае люди хотели получить доступ к их накопленной информационной базе.

…Когда вошли в город, небо прыгнуло вверх и стало прятаться между высоченных громадин зданий. Пустые улицы будто подчеркивали древность и какую-то заброшенность этих мест. Им ни разу не попались прохожие навстречу, или даже просто на глаза – как Дар ни вглядывался в окна и переулки. А уж у него-то глаз был наметанный… Дома были по меньшей мере странны – совсем отсутствовали вертикали. Ну то есть все что угодно, только не перпендикулярные земле стены. Больше всего было пирамидальных с плоской, обрезанной верхушкой. Трудно было понять, являлась ли такая архитектура следствием погодных условий (не сейчас, конечно! Город мог быть и постарше окружавшей его пустыни). Встречались и домики со стенами обратного уклона, нависавшими порой до середины улицы. Где-то далеко, правее и выше, над всем плыла огромная хрустальная с золотом пирамида. У нее, единственной из всех, была нормальная острая верхушка. Шпиль пирамиды будто пушился светом восходящего светила, царил над еще утопающим в тени городом. Но даже этот шпиль терялся карликом перед колоссом звездобоя. Пушка не просто закрывала пол-неба – она подавляла.

Дар подумал – нас специально посадили в стороне. Если бы высадились рядом, было бы не так внушительно.

Реццы впереди затормозились. Что-то пропищали, почти не меняя высоты звуков.

– Они сказали, – обернулся Манола, – что выполняют прошлое обещание показать Ац-Рецц. Ац-Рецц – это город, и это пушка.

– Не так, – перебил его Корнвэлл. – Ац-Рецц это Пушка. И ее город.

Ксенологи переглянулись нахмуренно.

Реццы снова начали пищать. Ксенологи важно нахмурились, но Дар видел, какие огоньки растерянности заблестели у них в глазах.

– Они говорят, – перевел Корнвэлл. – Что обычно не допускают «не-избранных» в Чертог Истории. Но мы единственные чужаки за последние тридцать пять тысяч лет…

– И поэтому «Кнэ» решил сделать исключение, – тут же воспользовался его заминкой Манола.

Тридцать пять тысяч лет – звучало мощно. Ксенологи как-то размякли, похоже, прикидывали, началось ли уже корнеядение на Земле к тому моменту или люди еще зависели от мамонтовой охоты. Дара это только рассмешило. Забавные мохнатые малыши, решили припугнуть былыми возможностями. Ну-ка ну-ка… давайте посмотрим что тут у вас припрятано…

Они все ближе подступали к огромному… даже название дать сложно. Это было что-то невероятное – трехкилометровый в диаметре вертикальный колосс. Местная звезда, еще сокрытая за кривизной горизонта, уже вовсю освещала верхнюю часть монолита – сверкающего, белосветного. Именно это и называлось – Ац-Рецц, и закрывало уже полнеба. Дар задумался, какие еще из виденных им инженерных гигантов производили столь же оглушительное впечатление. На ум приходили только орбитальные кольца перенаселенных планет, куда более значительные по размерам. Однако те смотрелись не так броско – просто потому, что это были города, а не отдельное устройство… Боевые звездолеты тоже принадлежали к классу крупногабаритных монстров, однако Дар не знал ни одного даже приблизительно соразмерного этой махине. Звездобой Ац-Рецц уже давно занимал его мысли, еще с предполетных времен, с обнародования записей Первой Контактной-Рецц…

Ксенологи любили повторять «пушка», но это было неверно. Дар помнил схемы разрезов, смакетированные бэйем «Ветра». Действительно, полая внутренняя часть напоминала орудия для разгона материальных тел – типа древних снарядов, или более изощренных лиогянских бурухару, на последней части разгонной траектории пушки менявших свою материю на свет или энергию. Однако затворная часть отсутствовала, равно как и помещения подрыва или концентрации разгонных газов. Да и потом, какие там снаряды могут быть, если заявляемые цели – далекие звезды??? Если предположить, что пушка лучевая, тут тоже своих противоречий – хоть отбавляй. Мало того, что на Цу-Рецц не видно ничего, даже отдаленно способного снабжать энергией такую махину. Но лучевики труднее всего замаскировать, они слишком хорошо видны сканерам, прежде всего из-за огромной накопленной мощности, готовой к выстрелам, слишком контрастна эта мощность на фоне окружения. Так что физический принцип работы Звездобоя скорее всего людям неизвестен. Короче, пушка была еще той загадкой, и сказать, что Дар был просто заинтригован – означало не сказать ничего!

Первая Контактная-Рецц посвятила уйму времени, пытаясь расколоть этот орешек. Звездобой был детально просвечен, взвешен и обмерян с орбиты. В глубине толщ, внутри базальтового ложемента, тело Звездобоя расчленялось на шесть частей, симметрично уходивших в стороны, обвитые не то огромными кабелями, не то трубопроводами. Город Ац-Рецц как раз строился вокруг «пушки», и его лучи-проспекты лежали точно над этими шестью отводами.

* * *

…Когда они подошли близко, пушка уже стала стеной – ровная, чуть закругленная громадная плоскость, бесконечная, что вперед, что назад, что вверх. Вблизи поверхность пушки была какая-то зернистая, бугрилась наподобие нешлифованного белого мрамора с еле заметными прожилками. Чуть искрилась. Они были с теневой стороны – к счастью – потому что жара поднималась нешуточная. Дар уже весь взмок под своим легким броником, изготовленным на Земле специально для этого полета. Никакой технологии, металлов, пластика, пламфа и так далее. Все что угодно, только бы не грузить аборигенов.

Пространства перед пушкой были сложно перегорожены, будто лабиринтами, из города так просто не подойти. Но проводники вели в непосредственной близи, буквально в паре метров. Дар бывал на раскопках и развалинах многих древних городов, что на Земле, что в Сиции. Но там древность ощущалась как-то сильнее. Видимо по контрасту, ибо все вокруг современное, свежее, а древность – чистая рухлядь, что камень, что металл. Но тут было иначе. Он по-животному чуял историчность этой пушки, но она ничем не выделялась, ведь все вокруг было таким же. Она не выделялась своим возрастом. Они все, весь Ац-Рецц, вся планета были такой же дремучей рухлядью истории…

Время от времени виднелись охранники или служители, кто их разберет. Они стояли на углах тех лабиринтов, что имели проходы. Сторожа должно быть. На ноге каждого была прикреплена перевязь или пластина зеленого цвета. Пристально разглядывали делегацию людей, провожали прищуренными глазами.

В один момент Дар увидел небольшое затемнение в поверхности белого «мрамора» и отшагнул прямо к пушке. Он шел сзади и чувствовал себя свободно – рядом не было этих сторожей, а у проводников глаза не на затылке. Манола сделал зверское лицо, но не произнес ни слова. Затемнение оказалось то ли трещиной, то ли корродированным участком, частицы «мрамора» тут торчали, будто разъеденные чем-то. Дар протянул руку и коснулся. И тут же пожалел об этом. Потому что сразу начался целый птичий гомон. Проводники как-то заметили его жест, запищали. Интонации были странными, но Дар чутьем понял их предостерегающее значение. Однако он уже сделал свое черное дело – маленькие крошки беловатого «мрамора» отслоились, будто он тронул высохший песочный замок. И почти сразу, с громким сухим шипением, здоровенный пласт метров двух в высоту съехал вниз, опрокидываясь от удара оземь, и разваливаясь на несколько неу клюжих частей. Писки реццов стали громкими, требовательными, со всех сторон сбегались «сторожа».

– Вас никто не просил трогать! – отчеканил сквозь зубы Манола. Его тон поразил Дара – столько в нем было нетерпимости. Его глаза выражали все, что думают умные законопослушные ксенологи о неловких самовольных браттарах.

– Ошибаетесь, – пробормотал Дар, отходя в сторону. – К тому же оно само отвалилось…

Реццы-сторожа продолжали кричать, реццы-сопровождающие окружили их, поднимая то одну то другую лапку. Их морщинистые лица кривились, будто в усмешке, мимику их Дар не знал и здорово сомневался, что это были улыбки.

– Show'em your hands[8], – потребовал Корнвэлл, от волнения переходя на родной англик. – They wanna make sure you didn't steal a thing[9].

– Relax[10]… – Дар вытянул перед собой руки с раскрытыми ладонями, сам пораженный происшедшим ничуть не меньше Манолы.

Увидев пустые руки, реццы тотчас потеряли интерес, отвернулись – сначала проводники, за ними сторожа.

Это все было дико и странно.

– Хорошо, если все закончится хорошо, – прошептал с нажимом Манола, и Дар понял что на ближайшем Совете «Прямого Ветра» предстоит нешуточный втык. Но до «Прямого Ветра» еще надо долететь…

Жара словно сконцентрировалась. Было сильно душно и, к счастью – безветренно. Они все тем же средним шагом прошли дальше, удаляясь от места происшествия, где только небольшой сыпучий холмик напоминал об отвалившемся куске мега-могучего оружия.

Да, теперь пожалуй, можно было со всей очевидностью сказать: древняя рухлядь. Еще бы: тронешь пальцем – разваливается!

Дар все думал о требовании реццов показать руки. Неужели так важен материал, из которого сделана «пушка»? (палец при этих мыслях старательно обтирался о стенки кармана, в надежде сохранить частички белого «мрамора»). Или просто – реццы имели приказ ничего не давать гостям в руки и придирались к каждой мелочи… Конечно, ему было неудобно за происшедшее, но не его же вина, что у них тут все разваливается по ходу?!

Еще через минут пятнадцать ходьбы вокруг Звездобоя лабиринтные заграды отступили от белой стены. На открывшемся ровном поле стояли какие-то агрегаты. Дар почувствовал как ёкнуло сердце – похоже, это был машинный парк. Древность того рода, что стреляла и убивала когда-то, истребляя врагов реццов…

Проводники остановились, обернулись, явно важничая. Спесь так и сочилась с их выбритых розовых мордашек. Они коротко пропищали что-то между собой, после почти хором сказали это Маноле. Манола кивнул. Словно стесняясь своего роста, он постоянно наклонялся, будто желая сравняться ростом с малышами-реццами.

– Мы прибыли в «чертог истории», – наконец перевел он срывающимся от волнения голосом. Интерлинг странно звучал с его сицианским акцентом.

– «Чертоги истории» – поправил его Корнвэлл.

Манола скривил щеку и продолжил:

– Ознакомиться с историей допускаются только «избранные». Но я уже говорил – нам повезло, никого больше не было за последние тридцать пять тысяч лет. Потому нам разрешается осмотреть, – он моргнул на Дара, – осмотреть глазами (он выделил второе слово) все, что тут есть.

– Хорошо, хорошо, – закивал Дар. – Уже сказал – больше не буду…

Манола снова поморщился.

– Amaizing[11]… – пробило Корнвэлла. – На Земле тридцать пять тысяч лет назад едва…

Он еще восторгался про тридцать пять тысяч лет, но у Дара это не вызывало глубоких чувств. Во-первых, еще неизвестно их летосчисление, а во вторых, он так и не увидел у реццов ничего серьезно заслуживающего внимания. Если не считать Звездобоя, царапающего небо над их головами, все остальное было чистый детский сад…

…Первыми стояли пять треугольных агрегатов некогда золотистого цвета, а ныне настолько поблекшего, что трудно было понять, металл ли это. Размеры их были чуть меньше шлюпа с «Прямого Ветра», но вполне достаточные, скажем, для десантной группы в пятьдесят человек. А если реццов – то и вся сотня бы влезла. Их тоже хотелось назвать «пирамидами», но это слово уже было забронировано за домами в городе Ац-Рецц. Тогда Дар про себя их обозвал «треуголками». Тоже подходит. Вообще, реццы, похоже, любили треугольники, треугольные значки тут были во множестве, в том числе на броне.

За «треуголками» обнаружились машинки поменьше, тоже все сплошь сужающихся кверху форм. Одни были полностью закрыты, и сложно понять, то ли атмосферная леталка, то ли рудокопный агрегат. Следом стояли или лежали опрокинутыми сотни и сотни машин, с противоречивыми деталями, мешающими опознать их предназначение. Типа катера, что одновременно имел типичный волнорез на носу, но при этом сбоку были атмосферные крылья, или комбайна с какими-то резаками внизу, но заканчивающегося сверху штопороподобным кружевом. Наверняка еще и не все части были на месте, если вспомнить отвалившиеся куски «мрамора». Дар старательно обходил все эти механизмы, рассматривал с интересом, стараясь ничего даже случайно не коснуться рукой. Корнвэлл крутил головой как заведенный. Дар с удовольствием думал, что вся эта разнообразная древняя рухлядь записывается устройствами в их шляпах. Будет после, над чем поломать голову.

Манола продолжал общаться с сопровождающими. Кивал на их манер – головой вбок. Корнвэлл, вполуха слышавший их беседу, передавал Дару:

– Вот эти, толстые обрубки без колес – они называют их «петля звезды», они только для полетов в западном направлении. А рядом, вот эти тонкие, с тремя крыльями – это «капли времени», они могут сами ходить и прыгать.

– Прыгать? А вон те, что ближе к началу? – Дар показал на большие «треуголки».

Корн качнул плечами, подошел к реццам. Через пару минут вернулся.

– Сказали, что это «планцеры». То, что у них главное – отсюда не видно.

– Главное? В смысле?

– Функционал. Сказали, что это под брюхом…

– А что там?

Корнвэлл снова качнул плечами, теряя интерес. И немудрено. Слишком много тут было дивных всячин.

У подобия танков Дар приостановился, цокая языком и пристально разглядывая плавные обводы корпусов боевых машин. Почему он решил, что это именно танки, сам бы не смог ответить. Видимо, из-за округлых сглаженных форм. Ну, еще из-за башен: правда, вместо одной тут было целых три. Вот чего не было – так это стволов. Только треугольные выемки с наворотами. Никаких внешних видимых стрелялок. Танков было множество – танки, как капля, острием вперед, на которых вообще ничего не было снаружи, танки, как овальные плюхи, с массой надстроек и подобием внешних пультов, танки-катамараны, с батареями трубок в посередье… Затем его внимание привлекла странная машина, что слегка напоминала движущуюся установку, в том смысле, что нижняя половина была отделена, скорее всего для движения по поверхности. Это, скажем, можно назвать «полутанк»… И сразу за ним заметил какой-то здоровенный велосипед. То есть, два колеса и перекладина, только там, где сидят – толстая, вроде металлическая, сигара и два открытых сиденья по бокам от нее.

– Смотри, велосипед! – обрадовался Корнвэлл, тоже замечая устройство.

Манола его услышал, повернулся. Его брови взлетели наверх. Дар усмехнулся, предчувствуя, как ксенологи будут на такой чудесной основе строить доказательства и проводить параллели развития людей и реццов, основываясь на механике и строении велосипедов… Манола запищал что-то реццам, те начали отвечать, богато жестикулируя. Корнвэлл зачарованно пошел к «велосипеду». К нему тут же подбежал рецц, с криком, который уже часто повторялся сегодня. Дар его начал запоминать. По звуку это было среднее между «зыть» или «шись». Хотя, может быть, это были разные слова?

Корнвэлл отдернул руки, но в ответ тут же задал реццу несколько вопросов. Тот успокоился, начал говорить.

У Дара возникло сомнение, гражданский это агрегат, или все же военный. Сидушки тут были наружные и полностью открытые. Так что, если военный, это предполагало наличие какой-то неслабой системы защитных полей, интересно, каких?

– Это – называется «орцацорр», – переводил Корнвэлл. – Система «оказывания».

– Оказывания? – переспросил Дар. – Оказывания чего?

– Откуда мне знать?

– Спроси его: выстрел оказывается где надо или велосипед оказывается где надо?

Корнвэлл снова заговорил с мохнатышем, но тот не стал отвечать.

– Не знаю, молчит рецц, – огорчился Корнвэлл. – Большая тайна, видно. А красивая машинка.

Он детально поводил шляпой со всех сторон возле «велосипеда».

– Какая еще тайна, – усмехнулся Дар, – Он просто сам не знает. Даю руку на отсечение – эти парни знают только названия агрегатов.

– Думаешь?

– А то. Скажи лучше что такое «зыть»? – он постарался изобразить голосом писк рецца.

– «Нельзя», – ответил Корн, – и одновременно «опусти глаза»…

– Ничего себе, – удивился Дар.

– Ну да, у них все так. За каждым звуком два, а то и три смысла. Только Манола, кажется, может понимать почти все…

Они отошли от двухколесных «орцацорров». Дар увлеченно осматривал то один, то другой механизм. То, что тут собраны только военные машинки, у него больше не вызывало никаких сомнений. И то, что их пустили все это осмотреть, говорило главным образом не за доверие людям, а совсем наоборот. Малыши начали их серьезно опасаться, припугивали своими старыми развалинами.

Но было и другое чувство. От всего этого дышало явственной, тяжелой, пробирающей до костей древностью.

Ничего тут не было поддельным или случайным. Словно сам дух Истории сочился с этих странных форм и сочленений древней техники. Дар почувствовал как у него, несмотря на жару, холодок прошел по позвоночнику. Все это когда-то действовало, ездило, стреляло… В неизмеримой дали времени существа также бились друг с другом. За эти планеты, источники энергии или редкие артефакты. Они все еще были здесь – эти планеты и звезды, и «секторы ответственности» стали бессмысленны, когда исчезли расы, боровшиеся тут за свое влияние… Зато остались эти железки, созданные умом тех, ушедших, боровшихся… И пришли новые расы, снова прокладывающие на своих новых картах новые «секторы ответственности»… Дара пронизало насквозь ощущением бессмысленности – даже не борьбы, войны или противостояния – ощущением быссмысленности самой жизни. Глупо рождавшейся жизни, охраняющей собственные ареалы от конкурентов, и все же умирающей, высыхающей сама собой. Миллионолетная история стояла тут и вопрошала: Зачем?! Зачем вам эти страшные железки все более сложного уничтожения другой жизни? Что оставили вы после себя? Зачем вы были?

Дар тряхнул головой. Эти – для того и были, чтобы оставить эти железки ему, Дару. Их надо взять и бережно передать кому следует в КВС. Он помнил про «скрытых»! Для начала надо выжить! А потом уж люди сами решат, что они оставят после себя галактике!

Манола и Корнвэлл время от времени поворачивались к нему. В их взглядах больше не было вопроса. Люди были слишком впечатлены происходящим. Сейчас, следуя за прямоходящими белошерстками-реццами, Дар отчетливо осознал, как близок ему любой из экипажа «Прямого Ветра». Тот же лиогянин Бторога, с его далекой Альфа-Лиого, или вот идущий чуть впереди долговязый ксенолог Манола, уроженец мира Сиция.

– So, Dar?[12] – Корнвэлл тихонько коснулся его опущенной руки, – What do you think?[13] Как тэбье это?

Дар состроил серьезную мину, потом поднял левую руку и пальцами правой ощупал первую фалангу мизинца – тем движением, каким некоторые щупают бицепсы – и скривил понимающую физиономию.

– Да будет тебе, – рассмеялся Корнвэлл. – Я уверен, эти реццы – нормальные ребята.

Один из реццов вдруг оглянулся, и Дар снова поразился его глазам – жестким, будто блестящие гвоздики на лице…

* * *

Потом их, слегка обалделых после «технопарка», довели до той самой золотистой пирамиды с целой верхушкой. Она как-то светилась изнутри себя, а не только попадающим светом звезды. Дар вдруг словно «очнулся», когда заметил это. Трудно было понять это игра света или какое-то электрическое чудо. Если прямо смотреть на верхушку пирамиды, то в какой-то момент она вздрагивала, ярко освещаясь и пропадала из вида за этим светом. Но если моргнуть то все возращалось на место…

Лестницы и колонны были свойственны человеческому прошлому, но не реццов. Ребристый пологий подъем и тубусные входы метров трех в высоту – реццы выглядели тут чисто муравьями… Огромные коридоры и дальше вели по зданию, ветвясь. Стены были интересные, как бы полупрозрачные, светящиеся на изломах камня или стекла, или что там было. В этой полупрозрачности иногда встречались вкрапленные мутно-светящие кристаллы неупорядоченной формы. Они висели редко, метров через десять друг от друга. Однако изломы полупрозрачных стен крошили этот свет, разбрасывая его внутри проходов. Манола и Корнвэлл с восхищением оглядывались. Дар тоже начал соображать насчет источника энергии этих «светильников», но так и не пришел к определенному выводу. Все было прозрачно и проводов явно не было. Похоже, кое-что у реццов все же было интересное. Потом они вышли в довольно немаленький зал треугольной формы, такой же жаркий как и воздух на улице. Здесь был полумрак, несколько светящихся кристаллов были собраны на потолке в трех углах, создавая интересную игру светотени.

Дар старался не оценивать происходящее эмоционально. У всех свои причуды же. Вот в некоторых нациях человечества было принято сидеть не на стульях, а на полу, у сициан даже на стене. Но реццы были похлеще. Мало что они, похоже, вообще все делали на полу, но чтобы сидеть, были вырыты ямки по пояс вокруг их «столов», бывших просто тем же полом. Удобные тепленькие ямки. Там даже все было вычищено, вылизано, чтобы шерстка не запачкалась. Ясен перец, для людей ямки вырыли покрупнее. Видимо, в Первую-Рецц конфуз вышел с размерами. Уплотнившись в одну из ямок, Дар поскрежетал зубами – колени то и дело задевали подбородок… Автоматически строил план, что делать в случае атаки, как выскакивать из «ямки», куда бежать… Чтобы развлечься, мысленно представлял, как бы тут себя вел Бторога. Но было тихо пока. Опасности совершенно не чувствовал. Прямо курорт, а не Ац-Рецц…

Затем понял, что внутри ямки и рядом с ней образуется прохладный микроклимат, и повеселел. Сразу простил реццам все прочие неудобства.

Они провели в этом зале многие часы. Все было ужасно трогательно, эти задушевные беседы, писки на одной-двух нотах высоты – даром, что браттар и слова не понимал в языке аборигенов. Ноги затекли капитально, зато был случай приглядеться к мохнатышам. Зверьки были довольно милы на первый взгляд. Ровная белая шерстка везде по телу, кроме выбритой мордочки. А на ней – будто странные гвоздики – колюче-разумные глазки. Долговязому Маноле они были по пупок, наверное. На белой шерсти висели золотые цепочечки, и на ногах – тоненькие колокольцы, мягко и остро позванивавшие при каждом движении.

Время от времени Дар прикрывал глаза, оценивая момент. Все же, это было до некоторой степени признанием – что он оказался тут. Членом Контактной группы, конечно же, мог оказаться браттар только высочайшего уровня… Иногда он ловил себя на том, что ужасно хотелось спать, но усилием воли борол это. Потом его внимание привлек один из тех несильно светящих кристаллов плавной формы. Этот был, можно сказать, рядом с ним, прямо на потолке. Было интересно на него смотреть. Спустя некоторое время Дар настолько заинтересовался, что перестал слышать писки реццов. Кристалл светился не ровным светом, а так, будто свет чуть пульсировал и, к тому же, небыстро перемещался по его поверхности. В один момент времени ему даже показалось, что кристалл реагирует на него, и Дар может управлять уровнем его светимости. Это было увлекательно, но слишком отвлекало внимание… Хотя все равно, он ровным счетом ничего не понимал в текущей беседе. А эмоции ребят он отлично чувствовал. Эмоции были так себе, но это было нормально. У каждого своя задача. Пусть ксенологи плетут свои нити. Как признался Корнвэлл, тысячи людей обдумывали, что им тут высказать реццам за несколько часов Контакта.

Пусть высказывают…

* * *

Семнадцатый шлюп не являлся гала-яхтой, и комфорта могло быть и поболее. Хотя, что до Дара – ему больше по душе защищенность нормальных боевых бортов, чем нега в персональной, но легко простреливаемой келье. После возвращения с гудящей жары Ац-Рецц все с наслаждение вдыхали кондиционированную прохладу. Душ и ужин прошли в нехорошем молчании. Ксенологи выглядели измотано. Нуитава, остававшийся на борту, видел состояние ребят и разбалтывать их не стал. Только перекинулся с Даром взглядами – эдакий напряженный прищур-полувопрос. Дар двинул плечами – а кто его знает? На том и разошлись.

Сейчас Манола и Корн лежали, переговаривались едва слышно. Опасались, что разбудят остальных. Что-то было в их беседе, что не нравилось Дару. Не смысл или звучание слов. И даже не интонация, с какой они произносились. Дар и сам ходил весь день, как натянутая струна. И все же… Все же…

– Все идет путем? – громко шепнул он в воздух.

После короткого молчания ксенологи ответили почти синхронно:

– Кажется, – сказал Корнвэлл.

– Не очень, – сказал Манола.

– Вау! – оторопел Дар. – Был бы тут Бторога, спросил бы: вы усилили нашу Систему?

Ксенологи промолчали.

– И еще бы спросил, нашли что-нибудь против «скрытых»?

Но ксенологам было не до того.

– Ну, посуди, – Манола снова повернулся к Корнвэллу. – По большому счету, все их «ответы» просто уловки. Они вроде дают в обмен о себе информацию, но если вникнуть, там пустота.

– Все дело в «Кнэ», – повторил Корн. – Пока мы не выясним точно, что это…

– Ребят, – спросил Дар. – Так у вас есть какие-то подвижки?

– Лучше сделать допуск, – Манола будто не слышал его, – что «Кнэ» символизирует божественную сущность.

– Ничто из бесед в Хрустальном Золоте не дает оснований полагать, что «Кнэ» – это религиозный образ, – едко ответил Корн. – «Кнэ» – символ древней технологии, я уверен в этом!

– Эй, Хрустальное Золото – это что? – встрял Дар.

– Пирамида для встреч. Мы пришли туда после того, как ты обвалил часть мега-пушки, помнишь?

– Обвали-ил… – протянул Дар. – Просто тронул пальцем… Что вам так дался этот «Кнэ»? Без него никак нельзя?

Ксенологи шумно, сердито засопели. Заворочались.

– Любая серьезная информация будет передана нам, только после благоволения «Кнэ», – сказал Манола.

– А он разве в реале есть? – удивился Дар.

– Этот «Кнэ» – типа Будды, или Аллаха. – голос Корна был раздражен.

– Ого… Так нам что, знамения, что ли, ждать надо?! А вы сегодня, парни, выходит, беседовали со жрецами?

– А хоть бы и так! Ирония не по адресу, – отрезал Манола. – Они сказали, что «Кнэ» прибудет завтра для личной.

– Так это божество или существо? – уточнил Дар.

– Ты помнишь имя их царя? Кнерец? – спросил Манола. – Вот эта приставка «Кнэ» в его имени, она говорит что он – Бог. Кнерец – дословно «Бог реццов». Его титулы так и говорят: «вечноживущая опора света, непобедимый» и так далее…

– Но вся эта религиозная составляющая может быть просто театральной условностью, – перебил Корнвэлл. – Не обязательно божественная сущность, скорее, просто правитель, подданные которого уверены, что на него снизошло благоволение божества. Довольно обычное явление.

– Ты забываешь про «Кнэ», – упрямился Манола. – Они сказали, что завтра нам явят силу Бога.

– Он прилетит «в духе» или снизойдет в солнечном луче? – язвительно вопросил Корн. – Когда ты поймешь, у нас времени нет на эту мишуру! Ты реально мешаешь мне за…

– Понятно, ребята, – сказал Дар и зевнул. – Короче, главный прикол будет завтра. Что до меня, то я под впечатлением их Звездобоя. Вся эта техника внизу была так себе… А вот Звездобой – штука крутая… И лучше бы вам выспаться перед завтрашним…

Было слышно, как в темноте возмущенно завозились сразу и долговязый, и низкорослый ксенологи…

Глава 8

День второй – Цу-Рецц

Утром Нуитава поднял шлюп, пересадив его на условленное поле возле новой столицы, называвшейся, как и планета – Цу-Рецц. Собственно, экипаж «Прямого Ветра» уже внимательнейше рассмотрел ее с орбиты. Сотни тысяч домиков арифметически ровными рядками выстроены в гигантский белый треугольник. Один вид этого навевал скуку. Лишь ксенологи не уставали так и эдак обсуждать столицу, оттачивали свои теории.

Из их бесед Дар уяснил, что Вечноживущая Опора Света, Хозяин Прошлого и Будущего, Непобедимый Кнерец лично встретится с людьми перед осмотром величайшей достопримечательности Цу-Рецц. Именно поэтому пришлым чужакам было дозволено остаться на ночь на планете. Это звучало, словно им дали ну просто немыслимую преференцию. На Дара лично это не произвело никакого впечатления. Приятно было вновь оказаться в кондиционируемом шлюпе после жары на поверхности, но он бы предпочел свою каюту на «Прямом Ветре». По большому счету достопримечательности были важно настолько, насколько из них можно было выудить новое оружие.

– Нет у тебя духа пионера! – хохотнул на него невероятно довольный Корнвэлл.

– Угу, – ответил Дар, прекрасно понимая причину торжества Корна – ксенологов Первой Контактной-Рецц выпихивали с планеты на орбиту после окончания каждой встречи.

Кто как, а Дар провел довольно паршивую ночь. Мало того, что не выспался, так постоянно мерещилось, будто кто-то прикасался к его коже, словно насекомые ползали… Сон был тоже какой-то дурной, но что именно, он не помнил…

За завтраком Нуитава сообщил, что сегодня будет меньше жары. Погода и правда была – почти прохлада.

Маленьким реццам на улице было холодно – многие нацепили теплые вещи и теперь выглядели эдакими пушистыми шариками. Носили только белое с золотым. Смотрелось красиво, наверное, еще богато, на местные вкусы. В Союзе золото уже давно перестало выполнять обменные функции и для украшений тоже почти не использовалось. Нашлись куда более пикантные металлы.

Когда кто-нибудь из реццов проходил близко, отчетливо слышался легчайший звон маленьких золотых колокольчиков, прицепленных к шерсти по краям ступней и на и коленях. Это были единственно приятные звуки. Ничего напоминающего оружие Дар у горожан не заметил. А горожан было… Дар еще не видел столько реццов разом.

Солнце тяжело давило на плечи, норовя найти незащищенный участочек кожи. Отдел разработки КВС решил, что человеческая делегация, хотя бы внешне, будет свободна от всего, что могло напоминать технологию – не важно механической или биологической природы. Дабы, так сказать, не грузить местных: кто знает, какое отношение к технологии они сейчас исповедуют? Может, у них победило движение «назад к природе»?

Место встречи хозяева определили на стыке «города», пустыни и скалы. Широкое открытое пространство уже собрало толпы праздных реццов, любопытствующих поглазеть на пришельцев со звезд – колыхающееся море белой шерсти и побритых розовых мордашек. Мириады «горожан» высыпали и на соседние «улицы», или что там у них было, птичьим галдежем приветствуя не то инопланетных гостей, не то гигантские ржавые колымаги кортежа.

Справа к горизонту тянулась эта совершенно апокалиптическая пустыня. Песчаные барханы были обычного желтого цвета, но изрыты нереальными горизонтальными кавернами. Черт знает, как это получалось, но песок не ссыпался вниз. Странные выемки были полны теней, от красного до черного. Дар хоть и видел все эти песчаные штуки вчера, но привыкнуть к такому сложно. Они подспудно тревожили ум, подсознание, наверное, улавливало эту неравновесность, хотелось трясануть тут все посильнее, чтобы улеглось, как положено…

Впереди по курсу над песчаным адом нависала махина титанической Великой Скалы, вспарывающей блеклое небо. Скала была рассечена по всей высоте – ровный срез камня, заветренный прошедшими эпохами. Отполированная грань открывала слои геологических структур, когда-то выпертых из нутра планеты. Колоссальный срез рождал мысль о чудовищном резаке, полоснувшем по глыбе камня в стародавние времена. Глаза невольно поднимались вверх, в поисках какого-нибудь нехилого стар-линкора или лиогянской орбитальной «индрубты». Без сомнения, и под «ватерлинией» пустыни этот срез шел глубоко вниз, корежа литосферу. Да-а… малыши воевали когда-то… И кто-то очень неслабый хотел сильно, сильно побить планету реццов…

Возле среза Великой Скалы, несоразмерно микроскопические, маршировали легионы дисциплинированных мурашей. Краснобалахонные реццы с какими-то доисторическими стрелялками были построены ромбическими колоннами, напоминая парадные болиолы эпохи последних Лиогянских Триумфаторов. Это смотрелось торжественно, помпезно, и тотально никчемно…

Огромная процессия растянулась позади на сотни метров. Ухающая синкопичная свистомузыка, отталкивающая, но с проскальзывающими величественными оборотами, как-то неприятно давила на психику. Похоже, здесь не только технология замерла навек, но и просто культура. Весь этот балаган демонстрировал какое-то убогое и печальное вырождение…

Дар глянул на ксенологов и удивленно двинул влажными от пота бровями. В отличие от него, ребята явно пребывали в восхищении, по крайней мере, это было написано на их лицах. Что ж… Может, он и не прав насчет этой замечательной культуры… Но с технологией-то точно не ошибался!

Манола стоял, окруженный мохнатыми малоросликами, как настоящий Гулливер. Его лицо под широкополой шляпой поблескивало капельками испарины, отсюда казалось, будто у него ячеистая кожа, как у ящера. Но глаза сверкали блаженством – не каждому ксенологу выпадает такая удача. Ведь реццы – почти люди.

«Почти не бывает», – обессиленные жарой мысли ползли медленно, как черепахи, – «или люди, или нелюди.»

Петлюгин вытер рукавом пот с лица. Он не то чтобы устал, но все равно было жаль, что у лилипутов нет подходящего транспорта. С техникой тут было туго, что уж говорить. Хватило только Кнерецу.

Дар снова всмотрелся в однообразные строения слева. Новая столица, Цу-Рецц, если и поражала воображение, то лишь однообразием приплюснутых форм. Вчерашний Ац-Рецц был куда любопытнее. А здесь только подстриженные, словно под гребенку, белые квадратные коробки по сто двадцать три сантиметра от земли высотой. Нечего сказать, торжество просвещенной архитектуры…

По правилам местной развитой монархии, межзвездных гостей учтиво пропустили вперед. Его Сиятельство Вечноживущую Опору Света Непобедимого Кнереца везли следом на каком-то самодвижном рыдване ошаленной дряхлости и таких размеров, что было странно, как оно помещается на улице. Колымага скрипела и визжала, но двигалась вполне самостоятельно. Дар едва сдержал улыбку, впервые узрев это механическое угробище. Мог бы и не сдерживать, реццы все равно не разбирались в человеческой мимике.

Агрегат был явно военного назначения. В сглаженных формах, сточенных касаниями маленьких лап, угадывались некие функциональности – короткие тупые стволы, плоские разрядники, излучатели и еще Бог знает что. Судя по небольшим подкрылкам, ползучий мастодонт когда-то умел летать. Вообще, он был похож на ту штуку, которую вчера называли «планцер», только посложнее. Его треугольные формы будто стремились вверх, а размер превосходил габариты среднего посадочного шлюпа. Так что, либо на Рецц прежде было принято охотиться на монархов во время прогулок, либо этикет приема гостей возник во времена, когда реццы встречались на орбитах…

Узрев ржавый рыдван монарха, Манола обернулся к Дару и Корнвэллу, многозначительно подняв брови.

Ксенологи просто какими-то другими стали, после сообщения, что делегацию освещает своим присутствием прибывший специально для них «Кнэ». Глаза у обоих блестели как у детей на день рожденья. То и дело вертели головой, оглядываясь на этот «планцер» в предвкушении…

Дар вспомнил свой недавний спор – почему, если божественная приставка звучит «Кнэ», монарха зовут Кнерец а не Кнэрец? В ответ выслушал от Корнвэлла массу бесполезной информации, но так и не понял сути. То ли ошибка Первой Контактной, то ли правописание реццов. Как и все тут – ясное и неясное одновременно…

* * *

Не будучи цивилизаторщиком, Дар без восторженности поглядывал на окружающее. Нельзя сказать, что ему вообще было все равно. Он имел любопытство к некоторой специфической части познаний белых мохнатышей. На своем веку Дар успел повидать множество удивительных способов, коими представители различных цивилизованных рас лишали друг друга не определенной точно наукой субстанции, именуемой «жизнь». Вся ксенология для него сужалась к этому узкому спектру. Про реццов пока еще ничего ясно не было, но это вовсе не означало, что им не удалось сказать тут своего нового слова…

Но было и другое… Время от времени тянуло внизу живота, как нервы или предчувствие. И это было очень важно. Его слишком долго тренировали улавливать опасность, вычленять главное угрожающее направление, чтобы он мог ошибаться. Вокруг не было мирно и спокойно на все сто, в отличие от вчерашнего дня в Ац-Рецц. А после появления драндулета с «Кнэ» на борту, воздух будто сгустился, и временами накатывало ощущение серьезной тревоги, правда, тут же рассасывалось. Это уже была чисто его сфера, и Дар был начеку, будто держащая по ветру нос гончая.

В какой-то момент тревога волной усилилась, он даже затормозился, оглядываясь по-иному.

Ярко освещенная солнцем, Великая Скала высилась впереди своим острым срезом… Нет, угроза не шла оттуда.

Далеко на юге возносилась другая величественная башня. Трудно было осознать истинные размеры ее рукотворного тела, плавящегося в дымке раскаленного воздуха. То был виденный ими вчера таинственный звездогаситель Ац-Рецц.

– Nobody can prove it now[14]… – Корнвэлл заметил его взгляд, усмехнулся.

– Кхм, – поперхнулся Дар, песок уже сидел в горле. – А ведь нас так и не пустили! Манола должен был договориться, совсем ведь рядом ходили, damn![15]

– I don’t think so… Look at them[16]… – тот криво кивнул на реццов. – Они так упорни… Besides, maybe this cannon works only in prehistoric ages[17]

– Знаешь что, – Петлюгин вдруг почувствовал желание поделиться, будто тянули за язык, – в Ац-Рецц, в том технопарке под Звездобоем, на одном, типа, танке были внешние пульты. Не спутаешь. Я прикинул – реццы бы утонули там.

– What?[18] – острые глазки Корнвэлла впились в Дара.

– Говорю тебе. На той машинке ездили не реццы. Железно. Так что вы процеживайте, что они тут разводят перед нами…

– Аma-azing![19] – только и выговорил Корнвэлл, пораженно хмуря свои кустистые брови.

Порыв нового суховея заставил обоих спрятать лица в ладонях. Одежда под легким броником уже липла к телу.

Манола обернулся и поманил Корнвэлла к себе. Тот повернулся и потрусил к шефу быстрыми шажками. Пожалуй, из всего экипажа реццам больше всех должен нравиться именно Корнвэлл – маленький, с писклявым тенорком и очень подвижным лицом.

Утирая бесконечный пот, Дар снова чертыхнулся. Наслаждаться летними комбинезонами могли все, кроме Петлюгина – под одеждой пришлось напялить незаметную броню, проклятье инструкциям. Серьезных угроз для делегации Союза он все еще не чувствовал, а если б они и были – по условиям реццов, гости-люди были безоружны. Бесконечно тупо – быть безоружным, но в броне. Без трусов, но в носках!

Ветер принес ароматы словно выжженной травы и козьего навоза с резиновым сыром – чужое, но рождавшее эмоции. В данном случае эмоции отторжения. Они были какими-то совсем чужими, эти реццы. Дар подумал, что у него раньше не было к ним никакого специального отношения. Они были безразличны ему, как муравьи. Ведь совсем не важно, как пахнет муравей.

Было, было тут много интересного – но малыши не подпускали к этому и на выстрел. Дар с удовольствием бы покопался во внутренностях колымаги Кнереца, или забрался внутрь Звездобоя Ац-Рецц, или прошелся по Чертогу Демона. Или хоть запустить Манолу с Корнвэллом в одну из их библиотек… Но нет, придется еще долго крутить реверансы перед мохнатыми, может, еще летать туда-сюда не раз, прежде чем удастся получить хоть толику знаний. Дар нутром чуял: реццы за просто так не отдадут ничего, ни одной крупицы. Какими бы дряхлыми звездными старцами ни были.

Сегодняшняя демонстрация касалась второй королевской достопримечательности. Светлейший Кнерец-как-его-там, монарх, грозился предъявить самую выдающуюся часть своей планеты. Не размерами, конечно, содержанием. Великая Скала была тюрьмой вечной, сохранителем Вселенной, – переводил Манола. Согласно объяснениям реццов, за массивной броней защиты, в глубине «укутанных» гор навеки погребен Царц – древний демон разрушения. Монстр был надежно изолирован от мира, который некогда намеревался поглотить, превзойденный силой и хитростью предков тех самых реццов, что напялив красные балахоны, теперь тысячелетиями стерегут запертые люки Чертога…

Поэтичная легенда. Особенно любопытным был финал ее – малыши утверждали, что Царц может вернуться в мир. Может сделать это через того, кто сумеет попасть внутрь. В Чертог Демона.

Вблизи срез гигантской скалы оказался еще более внушительным. Он буквально подавлял – трудно было себе представить, какого же размера должен быть излучатель, чтобы так рассекать горы!? Уж не меньше звездогасителя Ац-Рецц!

Трое людей остановились, ошеломленно задрав головы. Реццы притормозили тоже, с явным удовольствием наблюдая за ними. Великую Скалу смело можно было назвать гвоздем программы, если только забыть, что они тут единственные посетители за последние – сколько там? – тридцать пять тысяч лет…

Пришла в голову шальная мысль – интересно, что сделают мохнатыши, коли он ворвется сейчас внутрь королевской колымаги да покрепче прижмет Опору Света к теплой стенке? Допустят до своих секретов?

Дар усмехнулся таким мыслям, отгоняя их подальше от себя. Силовыми методами такое не решается. Хотя… кто знает что сейчас правильно? Играть в моральные церемонии, подобно ксенологам, или просто отобрать знания силой? Сейчас, когда наши экипажи пропадают по всему космосу? Почему надо забывать человеческие приоритеты?

Когда тихоходная процессия подтянулась к ряду домиков у подножия, путь им преградил плотный отряд воинов в широких горбатых балахонах. Особей так в полтыщу. Заинтересовавшись, Дар присмотрелся. Реццы стояли четкими рядами, почти как нормальная боевая группа. Эти были совсем другие, надо думать, типа космопехов. На мордах выбритым был только треугольник – широкий у губ, острие выше межбровья. Все выбритое было густо закрашено красным. Любопытные такие мордашки…

– Смотрьи, их weapon[20], – посоветовал Корнвэлл.

Дар посмотрел, но не увидел. Фигурки краснобалахонных были плотнее, конечно, но снаружи ничего не было заметно. Повернулся с вопросом в глазах.

– Под плащьом. – Приятель уверенно кивнул. – Оньи just reveal this. Religious[21] орудье. «Bubatsi»…

Он нервно хохотнул.

– Бубацы? – с любопытством переспросил Дар. – А что значит – религиозное?

Корнвэлл пожал плечами.

Действительно, плащи у красных как-то тяжеловато горбились на спине. Хотя нет, это было не под балахоном, а поверх него! Как же он обсмотрелся? Любопытная компоновка… Интересно, что за «бубацы» они там прячут…

Часть сопровождающей делегации реццов вышли вперед и начали объясняться с буграми из скальных охранников. Чинный, с расстановкой, писк заполнил жару. К ним подтянулся Манола. Он был вдвое выше любого из «космопехов», но пищал очень даже похоже.

От вынужденной остановки жара словно сконцентрировалась. Корнвэлл, видимо платя за откровенность откровенностью, вдруг неожиданно раскололся, что ему одному поставили био-декодер, и у него постоянно шла запись на вживленные в ягодицы носители. Всего что видел глазами, – у него в голосе даже проскользнули нотки гордости.

– Позавчера, что-ли, вживили? – Дар поперхнулся, с трудом сдерживая улыбку.

– Come on[22], – отмахнулся тот, разочарованный реакцией Дара. – Anyway it was not my decision[23].

– Секретчик! То-то тебя не усадить было! – Петлюгин усмехнулся краем рта, вспоминая, как Корнвэлл позавчера все ходил меж стульев медблока с шампанским в руках.

И тут что-то случилось с нервами.

Грудь словно сама выдохнула и он вдруг раскатисто расхохотался.

Все реццы как по команде замерли и оглянулись. Манола тоже повернулся и нахмурил свои многозначительные брови.

Дар прикусил язык. Нервишки пошаливают? Может быть, может быть… Но что-то было не так. Его тело подсказывало. Что-то ужасно странное только что случилось в этом месте. Как будто он переступил невидимую границу, перед ней было холодно, а за ней – пекло…

Дар тряхнул головой.

Сердце выстукивало в боевом, частом ритме. От жары, наверное, ибо опасности в Скале он по-прежнему не чувствовал. Глубокий провал, вырезанный в массе камня, был полон тенистой прохлады, скрывая вход в запретные пещеры. Дар пытался отдегустировать в себе это чувство – вид полускрытого темнотой Чертога Демона его сильно цеплял. Он как-то магнитил, назойливо притягивал своим прохладным мраком. Ох уж эти древние цивилизации! Но опасность шла не оттуда, совсем не оттуда. Вектор рывком усилившегося напряжения нарастал позади, из придворной белошерстной толпы, посреди которой высилась ржавая колесница Кнереца.

Все это было ненормально, двойное напряжение, двойное оцепенение в груди и животе. Он не встречался с подобным ни в Пространстве, ни на планетах. Впервые в жизни он не мог вычленить наиболее угрожающее направление. То есть, он знал направление опасности, это набухало в кортеже монарха. Но и Чертог Демона уже стоил не меньше. Петлюгин даже дыхание задержал, пытаясь определиться со своими ощущениями, браттар несчастный. Его будто распинало на двух лучах, и неудобство усиливалось с каждой секундой. Самым же странным было то, что он не чувствовал совершенно никакой опасности всего минуту назад!

Энергетические мощности этих двух зон вдруг рывком усилились – в Скале и у Кнереца. С такой мощностью они уже должны были бы светиться! Дар тряхнул головой, ошалело осматриваясь. Казалось что все на него смотрят, хотя все уже отвернулись. Было странное чувство пристального взгляда…

Воротившийся от Манолы Корнвэлл подошел рядом, быстро и остро прищуриваясь по сторонам. Дар вдруг понял, почему именно ему вживили биокамеру – он постоянно стрелял глазками во все стороны. Не глаза, а ртутные шарики…

– Они говорьят тю Манола, что нье пустит нас дальше. – Корнвэлл старательно упражнялся в русском, н о в сложных предложениях сразу переходил на родной англик. – Do they really think that one of us would turn into that bloody monster? Bullshit[24]!

– Корн! – прохрипел Дар незнакомым себе голосом. – Слушай меня!

Темный, прохладный вход в Чертог зиял выжидающе. Тихо. Странная это была тишина, сильно капканистая… Он вдруг почувствовал, что его тянет туда, и что эмоции куда сильнее, чем он думал раньше. Бред какой-то! Было полное ощущение, что нарастает вероятность некоего неожиданного цикла событий. Словно шел, шел по ровному бесконечному коридору, и вдруг сбоку открылась странная дверь…

– Корн! – крикнул он резче.

Вокруг скалы было видно плотное кольцо невысоких красноватых домиков, защитный вал лилипутов. По самой скале стлался многометровой толщины потемневший металлический пояс, будто подпоясывая огромное толстое тело. Или нет, скорее как мистическое кольцо, надетое на колоссальный каменный перст.

«Заковали гору», – неприязненно пронеслось в голове, – «сторожат Его…»

– Что? – удивленно спросил англик, по его лицу прошла тень удивления.

– Приготовься!

Глаза все нащупывали выход из положения, бежали по бесконечным рядам воинства реццов, по крышам ровно пригнанных домиков, оценивали заграждения перед Чертогом…

– What's wrong?[25] – В голосе Корнвэлла послышался испуг. – У тебья… такое лицо…

Петлюгин осознал, что у него до боли сведены мышцы скул и губ, но это было неважно.

– Манола! – прикрикнул он страшно. – Быстро ко мне!

Глаза уже оценивали обстановку, и всех этих реццов спереди и позади, и едва видневшийся отсюда шлюп с Нуитавой, на пути к которому сейчас оказались перегородки и край Великой Скалы.

Манола обернулся, и у него начало меняться лицо. Он, слава Богу понял!

– Ты думаешь… – вскричал Корнвэлл…

Дар толкнул его в спину, безошибочно выбирая направление, куда бежать. Вдруг пришло бешеное сердцебиение, а низ живота просто пылал. Но это уже ничего не значило.

Потому что вокруг засверкал горячий воздух и начался кромешный ад!

Глава 9

Чертог Демона

…Приблизились ряды домиков, преграждающие путь к Скале.

– Петлюгин! – крикнул Манола, топая сзади. Его тонкий голос был больше похож на визг.

После первого выстрела воздух изменился, став каким-то сероватым, с более светлыми и более темными клочьями. И темные части могли двигаться в нем. Дар не знал, что это такое и чуть изменил направление, чтобы не попасть в ту зону.

Манола требовал, чтобы его дождались, но надо было разобраться с дорогой. И особенно с теми, кто на ней сейчас стоял. Черт, и руки совершенно пусты, ни ствола, ни просто дубины… Но надо было проломить путь ксенологам!

– Беги точно за нами! – крикнул он.

Зажатая рука Корна уже не упиралась, он послушно семенил рядом.

– Гады! – Дар почувствовал запоздалую ярость. – Почему напали?

Их атаковали, и не было сомнений, что ксенологи никак не провоцировали аборигенов!

Почему?!

Завизжали, заквохтали сонмы белых реццов, заметались красные балахоны «космопехов» – словно широкие поля, светлое и багровое. Охранники выхватывали из заплечных мешков короткие бубацы.

И тут раздался Звук.

Жесткая пульсация какой-то странной частоты, которая даже не уши – кости задевала. От этого рева реццы вокруг повалились на землю, схватившись за уши. Но на людей это действовало не так пагубно – как будто кости чесались. Дар с злобной радостью подумал – «А выкусите! Похрену нам эти частоты… иные мы…»

Второй звук был еще страшнее, как мокрый протяжный всхлип. Инстинктивно дернувшись в сторону и увлекая за собой Корнвэлла, Дар оглянулся и оцепенел.

Высившийся среди корчащихся реццов планцер Кнереца, та самая старая рухлядь – выстрелил. Дар даже не смог на глаз определить поражающий принцип этой штуковины. Выстрел был мгновенным, но все же он выглядел, как пульсами пробивающийся в воздухе луч, причем не прямой, а имевший траекторию. Луч был такого цвета, что окружение показалось темным. Он расширился в полете и накрывающим движением пал на землю. Целью был отставший Манола, но стрелок промазал. Метров десяти в диаметре круг жарко вспыхнул и мгновенно обуглился на краю светлого множества трепещущих реццов. М-да, похоже, своих им было не жаль…

Дар рванулся назад, к Маноле, но зацепился ногой и неловко растянулся, невольно выпуская руку Корна.

Снова раздался этот свистящий мокрый всхлип. Под крик Корнвэлла пульсолетящий луч снова расширился и упал, стеной огня встав между Даром и Манолой. Жар сделался просто невыносимым. Когда муть воздуха прошла, на месте Манолы была черная выжженная земля.

Петлюгин заревел от злобы, и тут же поймал руку Корна. Толкая его, побежал к Нуитаве. Нормального оружия на шлюпе не было, но, тем не менее, он мог отстреливаться мелочью, мог включить контуры защитных полей. Только бы добраться…

«Ты не спас члена группы!» – ломило в мозгу осуждающе. Дар заскрипел зубами, проклиная себя. Но он ничего не мог поделать! И, в то же время, именно он был виноват, что ксенолог погиб!

Жесткочастотный рев, гнувший реццов к земле, все тянулся… Как кстати!. Теперь никто не бросался наперерез, чтобы познакомить их с бубацами «космопехов».

Дар изначально выбрал единственно верную линию, оставив меж собой и отрядом стражей всю белую пушистую процессию. Теперь они юркнули чуть назад, в проход меж строений, каких-то квадратных труб, открывшихся глубоких ям в земле. Следовало быть осторожнее, ямы могли быть и закрытыми. Корн послушно пригибался, пролезая в мелкие проходы, но все же не так успешно, как куда более крупный Петлюгин. Дар следил, чтобы тот не ободрался. Еще несколько раз раздались свистящие всхлипы, но прямого прицела уже не было, преследуемые мелькали между домов, окружавших Скалу. Справа и слева вспыхивали огромные круги огня, тут же опадавшие.

Добежав до чего-то, выглядевшего как проволочная ограда, Дар чуть задержался, изобретая способ прохода. Но та рассыпалась в куски при первом же добром пинке. Эх… деятели… Вскочил на крышу дома, подтянув за собой Корна, тут же спрыгнул вниз с другой стороны.

Англик уже запыхался, тряс головой с жутким выражением на лице:

– Манола… Ты видел… что они сделали…

– Видел, – зло крикнул Дар. – И с нами сделают, если не поторопимся!

Корн хотел ответить, но ему не хватало воздуха, он лишь дышал с шипением и размахивал руками.

До Скалы было еще метров двести. И охота только разгоралась. Теперь, на открытой местности, они были отличной целью для планцера Кнереца…

И в этот момент, словно обрубило, выключился звук жесткого рева. Дар оглянулся и увидел знакомые вертикальные переливы светоблока, окружившие все поле сражения. Значит «Прямой Ветер» видел происшедшее, и принял решение вступить в игру.

Светоблок был противочастотным и противовибрационным средством, гасящим любые лучи и звуки. Это означало, что их шансы резко возросли. Если удастся забежать за выступ Скалы, дальше почти наверняка они доберутся до Нуитавы, если тот сам не догадается подлететь быстрее – и гарантированно вернут свои задницы на эсминец.

– Вперед! – заорал он, подбадривая не то Корна, не то себя. – Кэп решился-таки нам помочь!

Они рванули к скале, но не так быстро, как хотелось бы, потому что приходилось распинывать эти гнилые заграды…

У отключения рева, однако, была и плохая сторона. Дар сжал зубы, заметив это.

С земли поднимались корчившиеся реццы, уже бежали в их сторону. Стражи с красными бритыми треуголами на мордах срывали бубацы со спин, выставляли перед собой, целясь в них. Однако выстрелов не было. Видимо, ружжо недальнобойно устроено…

Когда беглецы одолели полпути до Скалы, реццы были уже на подходе – с трех сторон, кроме той, что чернела провалом Чертога Демона. Справа и слева набегало краснобалахонное воинство, позади, через пройденные домики, вываливались еще больше – белошерстные.

Дар подумал – счастье, у реццов нет пулевого оружия. Его бы светоблок не остановил…

И как в воду глядел – свистя, что-то пронеслось над головами, и повтыкалось в песок впереди со всполохами пыли. Почти мгновенно в этих местах поднялись двухметровой высоты полупрозрачные квадраты. Что это такое, Дар не знал, и начал петлять, избегая контакта с ними. Бег стал как по шахматной доске, плюс труднее следить за приближающимися «космопехами». А следить надо было! Реццы уже настигали сзади, и начались пристрелки.

Звуки бубацев были похожи на чпокание открываемого вакуумного контейнера, с каким-то протяжным шуршанием после этого. Вакуумное пламя… Но он не ошибся в главном – это было оружие младенцев, только короткая дистанция. Воинство древних дикарей!

Снова просвистело над головами, втыкаясь в песок далеко впереди. Видимо, Кнерец решил построить им лабиринт.

Из-за ближайшего полупрозрачного квадрата вынесло первого бойца в красном балахоне. Корн отпрянул, дергая за руку. Дар подпрыгнул, толкнув ногами и приземляясь на плечи нерасторопному аборигену, прежде чем тот нажал на свой курок или что там у них было. Задавил, затоптал своим весом. Страж хрипел, валясь навзничь. Выхватывая у него трубку бубаца, Дар чуть не обжегся – такая горячая была у рецца кожа. Сразу из нескольких мест полыхнуло темнобагровым огнем. Но эти квадраты здорово помогали уклоняться.

– Давай, – крикнул Дар ксенологу, – Дойдем до Скалы, а там Нуитава подсобит…

Они успели обежать еще несколько квадратов, когда их настигла группа реццов в двадцать. Они как-то странно встали за квадратами, а штук пять вышли вперед, их лапки были пусты. Дар, закрывая собой Корна, отходил к Скале по-прежнему. Но им не дали.

Он даже не понял сначала, что произошло: мир перевернулся, а он обнаружил, что спиной уткнулся в квадрат, и спине горячо. Вскочил на ноги, видя, как следующий рецц легонько вскинул пустую лапку в направлении Корнвэлла. Соседний с ним рецц сделал то же самое странное движение.

Между ними было не меньше пяти метров, но Корн отлетел в сторону, как тряпка, тоже ударившись о квадрат. Дар почувствовал две вещи – бешенство, и также, что в глазах слегка двоится, видимо, после удара. Он не раздумывая направил трофейный бубац на краснобалахонников, инстинктивно находя спусковой рычаг. Вырвавшееся со чпоком свистящее пламя сверкнуло в их сторону, почти не долетев. Но красный балахон подхватило огнем, и тут же вспыхнула открывшаяся под ним белая шерстка. «Нехорошо летом баловаться огнем рядом с шерстью,» – со злостью подумал Дар и снова выстрелил. Оба горящих рецца верещали, бросившись к своим. Но те брызнули в стороны, как от заразы. Не иначе, шерстки берегли. Корн уже поднялся, качаясь. Дар резко обернулся и двинул бубацем в направлении стражей с другой стороны. Те рывком спрятались за стеклоподобный квадрат, ненавидяще глядя своими острыми глазками и громко пища:

– Цабоверда! Цабоверда…

В этот момент мир снова перевернулся, что-то сильно толкнуло в плечо. Он опять очутился под квадратом, совсем близко от второй группы багровых бойцов. В глазах кружилось, но прежде, чем они среагировали, он выстрелил. С леденящими визгами еще пятеро реццов бросились в сторону, создавая сущий переполох, сталкиваясь друг с другом и невольно передавая пламя.

Дар рывком обернулся и заметил того, кто «толкнул» его. Страж с пустыми руками кривил мордочкой, снова вскидывая лапку. Но Петлюгин успел мелькнуть за стеклянный квадрат, разгоняясь во всю прыть, стремясь сократить дистанцию. Рецц понял, в чем дело, но уже не успел отбежать – и тоже стал красным пылающим факелом.

Дар подбежал к Корну, сграбастал за комбинезон на плече, потащил за собой. Англик был в полушоке, еле двигал ногами. Но им осталось совсем мало до Чертога. Снова просвистело над головой, и в этот раз Дар увидел, будто темный град промелькнул и защелкал по каменной грани скалы. В местах касаний этого града тут же развернулись похожие стеклоквадраты – теперь уже горизонтально.

– Дар… – шипел Корнвэлл, с усилием сглатывая. – Не надо… Не надо их убивать…

Он слабо упирался, шевелил плечами.

– Что? – не понял тот.

– Пусть лучше они нас… – он запнулся, набирая воздуха, – убьют…

– Ну уж нет, – крикнул Дар, встряхивая Корна чтобы придать ему жизни. – Я так не думаю. Сейчас еще «Ветер» сверху поможет, и Нуитава…

Корн отрицательно крутил головой, Дар вдруг почувствовал его настроение, и это его разозлило.

– Не поможет Сиэлтола… Не будет,… – у Корна будто заплетался язык. – Стрелять…

«Черт», – подумал Дар. – «А и верно. Не будет стрелять сицианин».

Они были уже в двадцати метрах от Скалы, постоянно мелькая между квадратами, уклоняясь и отстреливаясь от окружающих реццов. Тяжелый гул прошел над песками. Оглянувшись, они заметили поднявшийся темный планцер, набирающий скорость.

Он все-таки мог летать…

– Быстро! – крикнул Дар, но ксенолог только качал головой.

– Нам лучше умереть здесь. Тогда Контакт не будет испорчен… Пусть на нас все свалят…

Петлюгин закусил губу. Самопожертвование не входило ни в его планы, ни в планы тех, кто его посылал. Вдруг пришло в голову, что самое ценное сейчас – это задница Корнвэлла. Он даже улыбнулся от этой мысли. Еще бы! Эти ягодицы хранили все записанные данные за два дня Контакта…

Петлюгин подхватил сопротивляющегося Корна и бросился дальше, стараясь всегда оставлять между собой и реццами как минимум один из этих дурацких квадратов. Знал бы этот «Кнэ» что его помехи становятся помощью…

Набежало низкорослое, пищащее воинство. Штук пятьдесят бросились наперерез – прикрывать входы в Катакомбы. Некоторые даже не были одеты в свое красное барахло. Криво усмехнувшись, Петлюгин кинулся на них. Реццы встретили его дружным залпом, целясь наверх, в лицо. Шипя от злобы, Дар упал вперед и прокатился в пыли, минуя разрывы пламени. Потом с перекатом вышел в стойку, подсек первых четверых, еще нескольких просто раскидал за шкирки. Он лишился способности оценивать свои действия, работал, как зомби. Несколько коротких ударов – и трубки летят из уродливых лапок. В сумятице на близкой дистанции никто не решился пальнуть огнем. Зато Дар щедро потчевал их пинками, тычками, ударами, и вот так, корпусом – он их просто разметал всех. Подобрал трубки и бегом к отползающему, шепчущему глупости Корну. И тут снова пришли эти, «толкатели».

В этот раз их было штук десять, владеющих чем-то, схожим с телекинезом или ударом на расстоянии. Не было времени оценивать или удивляться – только уклоняться. Стеклянные квадраты помогали, но можно было обжечь руки, схватившись за них. Он уже уловил эту последовательность со вскидыванием лапок и вовремя уходил с линии удара. Уже несколько раз лапки впустую толкали воздух. Затем дважды его чувствительно приложили – сначала саданув головой об квадрат, а второй раз выбив все, что было в руках. В голове гудело уже серьезно, и Дар начал опасаться, еще несколько таких «толчков» – и начнется дискоординация движений, а там… Краем глаза видел, как от него «толчками» отпинывали Корна. Снова поднялись лапки, и Дар сделал обманный финт, словно тоже поднимает руку с таким же движением. Как ни странно – сработало, нападающие метнулись за «стекло». Петлюгин успел подбежать к Корну прежде, чем снова толкнуло. Он должен был упасть на ксенолога, но того другим ударом вышибло практически из-под него.

Дело было плохо.

Дару удалось каким-то чудом подхватить в падении сразу три бубаца, и пальнуть, растопырив их во все стороны. В голове сильно мутилось и ныли отбитые бока и спина. Он загнанно оглядывался, ища Корна. Спиной почти прижимался к раскаленному квадрату – жарко, зато безопасно. Легкий броник спасал.

Ксенолога нигде не было. Со всех сторон – только оскаленные морды реццов с красными треуглами в центре. Глазки с пушистым мехом, вместо ресниц, сверкали злобой и беспощадностью. У Петлюгина захватило дух от прихлынувшей ярости.

– Корн! – заорал он страшно, снова выстреливая в три стороны сразу. – Ко-оо-оорн!

Англика не было.

Время стало вязким, будто чуть замедлившись. Оглянулся порывисто. Горящие реццы пищали почти на ультразвуке, быстро расползаясь в стороны. Но основная масса врагов уже была на подходе. Дар вдруг понял, что у него нет шансов. Слишком много было нападающих. Он не сможет даже определить, в каком направлении потащили ксенолога… Да и сам уже был тотально окружен, прижат к скале. Шансов – ноль…

Звук летящего планцера нарастал. Но вдруг послышался и другой, более знакомый. Дар повернулся, как и все реццы, заметил вознесшийся над песками шлюп Нуитавы. Родная бронированная леталка, посверкивающая облегающим блеском поднятого защитного экрана. Молодец, чуть бы пораньше…

Воспользовавшись этой заминкой, Петлюгин рванулся туда, где последний раз был Корн, щедро поливая огнем бубацей в стороны. Однако впереди ждал суровый сюрприз. Почти прямо перед ним выстроилась линия реццов в два ряда. Поднятые бубацы полыхнули свистящим бордовым огнем – точно в него!

Расстояние были слишком ничтожным, чтобы уклониться или отбежать. Он только успел повернуться спиной, чувствуя, как стал мягким броник с той стороны. Часть пламени опалила волосы на голове, но жара или ожогов он не ощущал. Он пальнул в ответ – не глядя, со спины, чуть опережая второй залп. Уже катился по земле, но несколько огневых языков прошлись по ногам. На месте реццов теперь полыхал бегающий и пищащий пожар, все-таки хорошо горит шерсть летом…

Потом раздались выстрелы среднего импульсного лучевика – старые добрые звуки, так хорошо знакомые Дару. Нуитава оттеснял от скалы полчища стражей. Может, увидел Корна? В любом случае – помощь была своевременна. Дар прикидывал, где Нуитаве лучше приземлиться. Но в этот момент произошло страшное. Будто наткнулся на невидимую стену шлюп Нуитавы. Он дернулся всем корпусом и стал оседать вниз, к ужасу Дара. Еще не долетая до земли, машина с грохотом взорвалась, разлетаясь на сотни обломков.

Ошеломленный, Дар повернулся, не в силах поверить в происшедшее. Один из кусков обшивки шлюпа звонко клацнул между квадратами и после в каменную стену близкой скалы. Упал почти к самым его ногам. Над осколком еще вяло переблескивался остаточный свет защитного экрана…

Кнерец пробил его под защитой с первого удара?!

Взрыв, от которого Дар спасся, прильнув к квадрату – разметал, пожег всех реццов метров на пятьсот. Грохотом заложило уши. Но после первого шока стало слышно, как вновь вскричали стражи, бросаясь в его сторону – писклявый рев пронесся над пустыней. Их было немыслимо много… Да они его одними балахонами закидают…

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Часть первая. Память из будущего
Из серии: Миры Непримиримых

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Дар Дерзкий (Тимур Свиридов, 2009) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я