больше нет
ноздрëй через полую ручку ворованный воздух,
хтоническое метро рокочет дремотой в ресницах.
зыркать на злые лица, рисуя родимый дух
эскиз за эскизом на мокрых от слëз страницах:
чертановская тян в чёрненькой анимешной юбке,
чей-то муринский дед, чётко по расписанию пьян,
Дыбенко и «Бесславные ублюдки»,
Химки и задница Ким Кардашьян,
дама с лентой на сумочке «Прада»
и прадедом на аватарке,
девочка рядом, у которой начищен костюмчик
и наивно блестят очи.
мне хочется крикнуть:
ты правда уверена, что форма фронтовой санитарки —
лучший лук на девятое мая для твоей дочери?
я рисую рифмами год от года,
поэт в России больше, чем поэт.
я закрываю черновик с чертами моего народа —
и смерти действительно, кажется, больше нет.
но всё снова пойдёт по кругу, как не моли золотую рыбку.
очередной строй берцами прогремит по плацу.
сын мой, сотри с ебала улыбку.
ты в России, а тут не принято улыбаться.
