Боевые пловцы. Водолазы-разведчики Сталина (А. Я. Сарычев, 2016)

ПЕРВЫЙ роман о боевых пловцах Великой Отечественной. Советские водолазы-разведчики против гитлеровского Кригсмарине. Подводный спецназ Сталина принимает бой. Прошедшие элитную спецподготовку в Экспедиции подводных работ особого назначения и Разведотделе штаба Балтийского флота, обученные не только всем премудростям водолазного дела, но и искусству рукопашного боя, и снайперской стрельбе с обеих рук «по-македонски», боевые пловцы готовы выполнить любое задание командования, будь то поисково-спасательные работы на ленинградской Дороге жизни или разведывательно-диверсионные миссии в тылу врага.

Оглавление

  • Часть 1
Из серии: Война. Штрафбат. Они сражались за Родину

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Боевые пловцы. Водолазы-разведчики Сталина (А. Я. Сарычев, 2016) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

© Сарычев А., 2016

© ООО «Издательство «Яуза», 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Посвящается бойцам РОНа. Скромным героям невидимого фронта. Вечная вам память!


Часть 1

Глава первая. Первые выходы из подводной лодки и первые подводные диверсии

– Старшина первой статьи Федоров! Три шага вперед!

Коренастый, высокий краснофлотец, с волевым, костистым и дочерна загорелым лицом, вышел из строя и встал по стойке «Смирно».

– Вам присваивается звание инструктора ИСД! – скомандовал высокий, худой капитан третьего ранга с пронзительными синими глазами, внимательно рассматривая стоящего перед ним новоиспеченного инструктора ИСД.

– Служу трудовому народу! – громко ответил Федоров и встал рядом с десятью краснофлотцами, стоящими справа от каптри.

Через два часа двенадцать отобранных инструкторов стояли перед военврачом третьего ранга.

– Фамилия моя Кривошеенко[1]. Зовут Николай Карпович.

Мы собрали вас для того, чтобы научить быстрее и профессиональнее работать под водой, дать новые приемы и умения, самостоятельно выходить через торпедный аппарат затонувшей подводной лодки и многому другому, о чем сейчас не время и не место говорить.

Вы прошли обучение в бассейне и башне Русского острова и бухты Улисс вместе с экипажами действующих подводных лодок и показали лучшие результаты! За что, собственно, и были отобраны для дальнейшего обучения работе под водой.

Вопросы есть? – закончил свое выступление военврач.

– Старшина первой статьи Федоров! Разрешите вопрос, товарищ военврач третьего ранга? – спросил уже знакомый нам коренастый краснофлотец, на шаг выйдя из строя.

Получив утвердительный кивок военврача, спросил:

– Когда впервые у нас в стране был проведен выход из подводной лодки в подводном положении?

– Хороший вопрос, старшина первой статьи! – пошел вправо военврач, потирая чуть выдающийся вперед подбородок. – Эти данные секретные, но болтунов среди нас нет, и прошло уже почти три года с этого события. Тем более что руководил подготовкой учений и их проведением ваш покорный слуга[2].

Выход экипажа из затонувшей подводной лодки был проведен самостоятельно через торпедный аппарат с помощью ИДА, разработанной ЭПРОНом.

Мы хотим с вашей помощью проверить возможность не только спасения моряков с помощью водолазного снаряжения с затонувших подводных лодок, но и отработать методику выхода из ПЛ в случае аварии и возможности боевого применения водолазов при работе под водой и на берегу.

Глаза у краснофлотцев загорелись, и невысокий старшина второй статьи поднял вверх правую руку, прося разрешения задать вопрос.

Военврач кивнул, разрешая говорить.

– Старшина второй статьи Золоторенко. Расскажите о зарубежных подводных диверсантах, товарищ военврач!

– Очень интересный вопрос! И вы задали его именно тому человеку, который занимается историей водолазного дела! – потер руки военврач третьего ранга и, подойдя к окну, круто развернулся на девяносто градусов и продолжил:

– Первыми в мире подводными диверсантами были тоже врач и инженер – итальянцы: лейтенант Рафаэле Паолуччи и капитан третьего ранга Рафаэле Россети, которые тридцать первого октября одна тысяча девятьсот восемнадцатого года на сделанной ими же торпеде проникли на базу Пола и заминировали английский линкор «Вирибус Унитис» водоизмещением двадцать две тысячи тонн. Линкор от взрыва переломился и затонул! Этот случай стал примером для создания отрядов подводных диверсантов во многих развитых странах: Германии, Англии, Италии, США, Франции и Японии.

– Почему же мы ничего про это не знаем? Нам бы подробнее об этих подводных диверсантах, товарищ военврач! Глядишь, чего-нибудь полезного в своей работе и применим! – удивился Федоров, без разрешения задав вопрос и высказав идею, которая у многих моряков вертелась на языках, но задать вопрос осмелился только Федоров.

– Можно и подробнее! – согласился Кривошеенко, усаживаясь за стол.

Подперев костистое лицо правой рукой, смял подбородок и продолжил рассказ, смотря перед собой:

– К концу одна тысяча девятьсот восемнадцатого года инженер-капитану третьего ранга Росетти и лейтенанту медицинской службы Паолуччи удалось создать специально оборудованную торпеду, управление которой мог осуществлять один человек.

Для изготовления человекоуправляемой торпеды была использована типовая немецкая пятьсотдвадцатимиллиметровая торпеда, длиной восемь и два десятых метра и водоизмещением полторы тонны. Человекоуправляемая торпеда могла передвигаться только в полупогруженном состоянии со скоростью чуть больше двух узлов, что обеспечивал двигатель мощностью сорок лошадиных сил. Движение торпеды обеспечивал сжатый воздух, что говорит о том, что изделие было практически бесшумным.

Заряд торпеды состоял из двух гильз по сто семьдесят килограммов взрывчатого вещества каждая. На торпеде был установлен часовой механизм, который позволял производить взрыв с задержкой времени до пяти часов. Еще на торпеде имелись несколько мощных магнитов для крепления боеприпасов к днищу корабля. Поэтому изобретатели назвали торпеду «Маньятта», что в переводе означает пиявка.

Хотя в другой транскрипции слово «пиявка» переводится как «миньяна», откуда и произошло слово «миньет».

Кроме старшин Федорова и Золоторенко, никто не улыбался, а с напряженным вниманием ждали продолжения рассказа военврача, смотря на него горящими глазами.

– Вечером тридцать первого октября восемнадцатого года диверсанты на торпеде проникли на австрийскую военно-морскую базу Пола. В половине пятого[3] диверсанты добрались до стоянки линкоров. Времени оставалось совсем мало, ведь скоро должно было начать светать, и диверсанты неминуемо были бы обнаружены вахтенными матросами военных кораблей.

Нарушив маскировку, примерно в пять часов, диверсантам удалось заминировать линкор «Вирибус Унитис», подведя заряд под днище, установив срок срабатывания часового механизма на один час после установки мины. Второй заряд был поставлен на торпеде, которую положили по течению в дрейф.

«Маньятту» отнесло в сторону от стоянки вспомогательного крейсера «Вин», который после взрыва второго боеприпаса оказался сильно поврежден.

В это время рассвело, и на крейсере сыграли побудку. Подводные диверсанты были сразу же обнаружены около военного судна и подняты на борт.

И тут обнаружилось самое интересное! – громко сказал военврач и вскочил со стула.

Снова добежав до окна, развернулся и продолжил говорить:

– Пока диверсанты плыли, минировали корабли, Австро-Венгерская империя рухнула, и линкор стал принадлежать Югославии, как и весь австро-венгерский флот.

Диверсантам объяснили ситуацию, и они схватились за голову и принялись объяснять, с какой целью они проникли в военную гавань!

Первым делом итальянцы предупредили командира, что его линкор заминирован и надо срочно команде покинуть корабль.

Команда корабль покинула, и только командир линкора, капитан первого ранга югослав Вукович отказался и погиб, когда после взрыва линкор перевернулся и затонул.

– Жалко капраза! Первый раз начали минировать гавань, и такое случилось! – протянул высокий старшина первой статьи из второго ряда, смешно вытягивая шею вперед.

– Не в первый раз такое случается! – вступил в разговор еще один военврач третьего ранга, незаметно зашедший в кабинет.

Кривошеенко сел за стол, а второй военврач – высокий блондин с синими глазами – с энтузиазмом продолжил рассказывать:

– Известно, что в начале восемнадцатого года капитан третьего ранга Пеллигрини на специальном торпедном катере «Грилло», оборудованном гусеницами, для преодоления боновых заграждений, пытался проникнуть в порт Пола. В самый критический момент, при преодолении боновых заграждений, Пеллигрини был схвачен и не смог не то что взорвать судно, но и приблизиться к цели.

Сам Пеллигрини рассказывал:

«В феврале одна тысяча девятьсот восемнадцатого года я намеревался проникнуть в порт Пола и подорвать один из находящихся там кораблей. Я хотел подойти на моторном катере как можно ближе к входу в порт, перекрываемый боновыми заграждениями, и затем вплавь, буксируя мину, приблизиться к ближайшему кораблю, стоящему непосредственно за заграждениями. Мне хотелось подойти к кораблю типа «Радецкий»[4].

Моя мина должна была иметь сигарообразную форму, длину сто шестьдесят сантиметров, диаметр около шестидесяти сантиметров. Взрывчатое вещество – сто килограммов прессованного тротила – должно было находиться в средней части мины, а между ними и оживальной частью, – часовой механизм для взрыва детонатора и, следовательно, и взрыва мины. Подведенной к борту корабля мине нужно было придать вертикальное положение, для чего открыть ее кормовую воздушную камеру. Затем при помощи линя, длиной не более четырех метров, подвесить мину под корпус корабля. После этого оставалось только завести часовой механизм с расчетом, чтобы взрыв произошел примерно через час, и пройти уже пройденный путь налегке, теперь уже без мины, снова перелезть боновые заграждения и здесь ждать результата взрыва. Проплыв несколько дальше, можно было просигналить электрическим фонариком ожидавшему меня итальянскому катеру[5].

Может, еще были какие-то попытки диверсий с помощью водолазов, но мне они не известны», – закончил исторический экскурс второй военврач, усаживаясь рядом с первым.

«Какое-то засилье военврачей! Но второй мне симпатичнее! Он какой-то более живой, чем первый! Первый врач слишком высокого о себе мнения и нос высоко задирает! А что они могут без нас – простых исполнителей!» – оценил качество лекторов Федоров, но благоразумно оставил свои мысли при себе.

Глубоко вздохнув, Кривошеенко хотел снова начать говорить, как в кабинет вошел еще один офицер в морской форме со знаками различия военврача, но уже первого ранга.

– Встать! Смирно! – вскочил со своего места Кривошеенко и сам прижал руки к бокам.

– Группа инструкторов-водолазов прослушивает вводную лекцию по истории подводных диверсий, товарищ военврач первого ранга! – доложил Кривошеенко, четко соблюдая субординацию.

– Историю вы дослушаете во время перекуров, а сейчас я хочу рассказать о задачах, которые мы поставим перед вами, товарищи краснофлотцы!

Во время плавания на подводных лодках могут возникать различные внештатные ситуации: подводное судно легло на дно и не может всплыть, лодка запуталась в боновых или противолодочных сетях, на ПЛ обнаружилась течь, и она не может всплыть. Ваше решение, товарищи курсанты! – спросил военврач первого ранга, останавливаясь перед столом, за которым сидели его коллеги.

– Подогнать две баржи, застропить лодку и поднять! – с ходу дал вариант спасения подводной лодки светловолосый старший матрос.

– Пока баржи подойдут, пока лодку застропят, весь экипаж погибнет от отсутствия воздуха! – хмыкнул военврач первого ранга и обвел слушателей внимательным взглядом.

– Можно заделать пробоину снаружи и сверху подать сжатый воздух, тогда времени больше будет для спасения и люди внутри не погибнут! – внес второе предложение рыжий старшина первой статьи с широким красным обветренным лицом.

– Это уже лучше! Еще предложения! – приказал военврач первого ранга[6].

– Надо всему экипажу выйти из лодки через торпедный аппарат и рубку! – протянув правую руку, как первоклассник, сказал худенький старший матрос с облупленным носом.

– Абсолютно правильное техническое решение, товарищ старший матрос! Откуда вы это знаете? – сначала похвалил, а потом спросил военврач первого ранга.

– Мы выходили из подводной лодки на глубине десять метров два года назад. Я был штатным водолазом на подлодке, когда проходил выход из ПЛ, – доложил старший матрос и уставился вниз.

– То-то я смотрю, твое лицо мне знакомо! Старшина Иванов? – сощурил глаза Кривошеенко.

– Никак нет! Старший матрос Иванов! Разжалован в старшие матросы за появление в расположении части в нетрезвом состоянии! – доложил бывший старшина.

– Этот вопрос решим позже! Расскажите, товарищ старший матрос, о том, как проходил выход из подводной лодки! – приказал Савичев, усаживаясь за стол.

– Выходили из торпедных аппаратов по буйрепам, которые были заякорены. Выходили с помощью ИДА.

Применяли аппараты ИДА-3 в новых гидрокостюмах, надевая под них шерстяное белье. Мы нормально вышли из торпедных аппаратов, и нас подобрали шлюпки.

– Что, на ваш взгляд, товарищ старший матрос, мешало подъему матросов из подводной лодки? – спросил внезапно зашедший военный со знаками различия военинженера третьего ранга[7].

– Моряки на подводной лодке прекрасно понимают, что любая авария резко сокращает шансы на спасение, и поэтому их действия в случае аварии становятся скованными, неуверенными. Даже на нашей лодке, где мы раз десять тренировались, чуть не произошло два несчастных случая. Нам просто повезло, что запаниковавшие моряки оказались телосложением с меня и их удалось силком затолкать в торпедный аппарат! – возвысил голос старший матрос Иванов, подняв голову, и смело посмотрел на военинженера.

– Что вы считаете надо сделать, чтобы таких сбоев практически не было? – спросил Савичев, с интересом смотря на старшего матроса.

– Больше тренироваться, товарищ военврач! И учить плавсостав подводных лодок правильно действовать при авариях! – громко отчеканил Иванов, высоко вскинув голову[8].

– Абсолютно согласен с вами! Больше тренироваться и доводить действия при авариях на подводных лодках до автоматизма! – согласился Савичев, движением руки сажая Иванова на место.

– Мы будем учить вас не только свободно выходить из подводных лодок, что вы умеете, но и использованию водолазного снаряжения как нового оружия и его боевого применения на суше и под водой!

Все свободны! Отдыхайте, товарищи краснофлотцы! Завтра с утра начнем серьезно учиться!

Глава вторая. Ходьба в мешках по компасу

Встав рано утром по сигналу дневального, все двенадцать отобранных инструкторов побежали на берег бухты Улисс на зарядку.

– Что, как молодых гоняют! – огрызнулся широкоплечий старшина, только что вернувшийся из гальюна. От главного старшины за версту разило дешевым табаком, и Федоров невольно притормозил, стараясь пропустить Курца вперед, вспоминая, что ему известно о месте, где предстояло теперь служить.

«Бухта Улисс, похожа на раздвоенный рыбий хвост.

На нижнем раздвоении, то бишь бухте Большой Улисс, стоит база торпедных катеров, а на верхнем бригада подводных лодок.

Все побережье бухты Большой Улисс – полуостров Назимова, по береговой линии которого мы сейчас и бежим под предводительством военврача – камни, сопки и различные деревья, вперемежку с кустарниками, в которых придется неизвестно сколько служить. Хотя это не самое плохое место в Советском Союзе. Есть ведь Крайний Север типа Игарки, Колымы и Шпицбергена и крайний юг – типа Кушки, Термеза и Кызыл-Арвата, где температура зашкаливает за пятьдесят градусов Цельсия!» – от ужаса передернул плечами Федоров, на секунду представив эту страшную картину.

Остановившись на берегу, военврач приказал, кивнув на кучу солдатских вещмешков, лежащих на каменистом берегу:

– Набейте до половины мешки камнями, и побежали дальше!

– В учебке нас так не гоняли! – пробурчал Курец, набивая вещмешок мелкими камнями.

– Мелкие камни больше весят. Бери лучше крупные! – посоветовал Федоров, складывая в вещмешок крупные камни.

– Какой ты умный! Прямо плюнуть в рожу хочется! Всего полтора года служишь, и уже старшина первой статьи! – зло сказал Курец, начиная складывать в вещмешок крупные камни.

– Отставить разговоры! Вдоль ограждения, бегом марш! – приказал военврач, первым начиная бег.

Тропинка в метре от ограждения из старых полуметровых тросовых колец противолодочного заграждения тянулась прямо на вершину сопки Назимова. Внизу, прямо на узкой полосе у самой воды, были установлены домики дивизиона торпедных катеров, около которых никого, кроме часового, видно не было.

– Ох, тяжела ты, наша жизнь! – громко заявил Курец, спотыкаясь в самом конце группы.

– Минутный перекур на вершине сопки! – первым взбежав на вершину, громко крикнул военврач, останавливаясь у металлической стойки тросового забора.

Когда последним Курец забрался на вершину, военврач с жалостью посмотрел на него и скомандовал:

– В одну шеренгу становись!

Краснофлотцы, не торопясь, построились.

И только Курец, стоя, нагнувшись около раскидистой лиственницы, надсадно дышал, держась правой рукой за нижнюю ветку, а левой за живот.

– Перед вами наглядный пример вреда курения, товарищи краснофлотцы! Стоило только старшине пробежать пять минут по сопке, как он сбил дыхание и не может выполнить простое физическое упражнение! – насмешливо заявил военврач, стоя перед шеренгой краснофлотцев на расстоянии пяти метров.

– Это неправда! Я все могу! – зло выкрикнул Курец, пытаясь выпрямиться.

Сильный кашель скрутил Курца, чуть не бросив его на землю. И если бы не ветка, за которую он держался, то старшина упал бы на землю.

– Вот тебе нож! И попробуй убить меня! – неожиданно предложил военврач, кидая старшине массивный нож рукояткой вперед.

– Это не настоящий! Вот если бы на кулачках, товарищ военврач! – с издевательской улыбкой заявил старшина, выпрямляясь во весь рост и одним движением отламывая от ножа деревянное лезвие.

– За порчу имущества три наряда вне очереди! – жестко заявил военврач, окидывая фигуру Курца внимательным взглядом.

– Не имеете права! Я старшина! – гордо ответил Курец, расплываясь во весь рот, в котором не хватало двух передних зубов.

– Значит, пять раз пойдете старшим на дивизионный камбуз! Старшим по картошке вполне сможете пойти! – не остался в долгу военврач и, резко повернувшись, снова начал движение.

Теперь военврач взял более быстрый темп, и лицо Курца, который бежал вслед за Федоровым, покрылось красными пятнами.

Сжав зубы, старшина бежал следом за Федоровым, дыша, как паровоз, подходящий к платформе.

Взбежав на следующую сопку, военврач остановился на вершине, которая представляла собой довольно приличную полянку размером с половину футбольного поля, покрытую короткой, не больше десяти сантиметров высотой, травой.

«Как будто траву специально подстригали!» – оценил травяной покров Федоров, заметив лежащие на краю полянки две косы и трое грабель. А вот на приличной копне, за толстой, развесистой лиственницей, лежали трое краснофлотцев и бессовестно спали, не обращая на старшин никакого внимания.

«Полный бардак и никакого уважения к старослужащим!» – оценил положение вещей Федоров, но благоразумно оставил свое мнение при себе, тем более что военврач, жестом построив бегунов на краю поляны, быстрым шагом направился к центру только что выкошенной и убранной от травы поляны.

Посередине поляны стоял стол, на котором имелось три шлюпочных компаса и стопка черной материи.

– Сейчас мы попробуем пройти с компасом из одной стороны поляны до другой! – весело заявил военврач, знаком подзывая Федорова к себе.

Второе движение рукой, и с копны прибежал матрос, держа в правой руке две палки длиной метра полтора, заостренные с одной стороны и покрашенные в красный цвет.

Еще одно движение руки военврача, и краснофлотец стремглав бросается на левую сторону поляны, держа в правой руке две палки, а в правой приличную кувалду на короткой ручке.

«Мужик сам ходит под воду и знает жестовую азбуку! Приятно с таким дело иметь!» – с удовольствием отметил Федоров, внимательно и с удовольствием, да и, пожалуй, с уважением, смотря на военврача.

Еще два движения правой рукой для вновь появившегося матроса, и палка вбита в землю на полметра, а буквально через минуту вторая, на той же стороне, но на расстоянии от первой метров пятнадцать.

Вся группа инструкторов, затаив дыхание, молча смотрела за действиями краснофлотцев.

– Ерунда какая-то! Стоило для этого бежать на две сопки и смотреть на матроса, который вбивает раскрашенные палки! – вполголоса заявил Курец, бросая на военврача ненавидящий взгляд.

Военврач дернулся, но говорить ничего не стал, а только внимательно посмотрел на стоящих перед ним краснофлотцев.

– Сегодня мы начнем тренироваться в передвижении на поверхности по компасу. Если у вас есть какие-то замечания и предложения, то прошу высказываться! – предложил военврач, смотря поверх голов строя.

– Ерунда все это! Кто на шлюпке ходил, тот запросто сделает! Да и компаса не проверены! – опять негромко пробубнил рыжий Курец хриплым, прокуренным голосом.

– Возьмите один компас, старшина, и бегом вниз! Вон стоянка спортивных шлюпок, а справа от них плотик для проверки компасов!

Проверьте один компас и принесите сюда! Мы посмотрим склонение других компасов, и будет ясно, на сколько они дают ошибку! Жду вас через час! – приказал военврач, протягивая главному старшине шлюпочный компас со стола.

– Я сейчас не могу бежать, устал, – попробовал отказаться старшина Курец.

«При таком обилии старшин, для того чтобы как-то их различать, необходимо давать им прозвища или клички!» – решил про себя Федоров, внимательно смотря вокруг.

– Я подожду вас два часа. Мы не спешим! – ответил военврач, жестом руки отправляя Курца вниз, а сам повернулся к инструкторам, которые обступили стол.

– Старшина подал правильную идею насчет компасов, но сегодня будем работать с тем, что у нас есть. Сегодня, в крайнем случае завтра, если в этом будет необходимость, мы проверим все компаса!

Видите четыре буйка, которые стоят квадратом? Катер загоняют туда и вертят между ними. Вот там выверяют компаса и размагничивают корабли, – рассказывал военврач, стоя на расстоянии двух метров от стола.

– Вот Филя повертится с компасом! – раздался чей-то веселый голос.

Федоров понял, что Курца звали Филя, от чего-то уменьшительное имя. Старшина обретал не только звание, но и имя.

Справа и слева раздались веселые смешки.

– Отставить смешки, товарищи краснофлотцы! – резко оборвал веселое настроение моряков военврач и спокойным тоном продолжил:

– На берегу стоят, то есть лежат, два громадных камня, отмеченные белой краской, на одной линии с катером. Место мелкое, и никакие корабли там не ходят, кроме катеров, которые на момент проверки компасов тоже не двигаются. Рядом берег, и это правый берег бухты. Если присмотреться, то виден противоположный берег бухты, по верху которого идет дорога во Владик.

Левее идет однопутка железнодорожная, по которой очень удобно подвозить грузы к лодкам, катерам и другим судам.

Вон стоит крайний железобетонный столб. Это место стоянки боевого дежурного звена, который состоит из трех катеров с полной боевой выкладкой, считая торпеды.

– А слева от катера, под чехлом, боевая зенитная установка! – переступая с ноги на ногу, не удержался от реплики Федоров, обладающий превосходным зрением.

– Старшина первой статьи Федоров! Подойдите к столу! – приказал военврач, беря со стола большой черный мешок из плотной материи.

– Засеките азимут на правую вешку! – приказал военврач, жестом подтвердив свой приказ.

«Ерунда какая-то!» – оценил про себя манипуляции офицера Федоров, тем не менее четко выполняя приказ офицера.

– Приблизь компас к глазам! – последовал новый приказ.

– Слушаюсь! – моментально выполнил приказание Федоров, совершенно не понимая, зачем он все это делает.

– Ваша задача: пройти по азимуту до вешки и найти ее! – жестко приказал военврач, и только старшина поднял глаза, чтобы еще раз посмотреть на раскрашенную палку, как последовало новое действие, которого никто из инструкторов не ожидал.

Два движения, и на голову Федорова военврач натянул черный мешок и завязал на бедрах тесемки, оставив небольшую щель для воздуха.

– Пошел! – последовала новая команда военврача.

Федоров сделал первый шаг и только после этого посмотрел на светящиеся цифры компаса.

Два шага, и стрелка пошла влево.

Выставив точно стрелку, Федоров медленно пошел вперед, не отводя взгляда от стекла компаса, освещенного маленьким масляным фонариком.

Стрелка уходила то вправо, то влево, и через минуту Федоров плохо ориентировался, так как цеплялся подошвами ботинок за обрезанные стебли травы, которые оказались на диво упругими и твердыми. Но Федоров упрямо шел вперед, прикидывая про себя, что если бы он шел под водой в двенадцатиболтовке, то шел бы намного ровнее. Ноги все так же цеплялись за траву, и Федоров ощутимо уходил налево, все время пытаясь выровняться по стрелке компаса.

Через две минуты, во время которых Федоров прилично взмок, последовала новая команда: «Стой!»

Федоров передернул плечами и чуть не выронил компас.

В мешке было тяжело дышать от запаха сгоревшего масла.

«Надо что-нибудь попроще применять, чем шлюпочный компас и со светящимися стрелками! Вот где только найти? Да и лаг не помешает! На земле надо просто вымерить расстояние шагами от места старта до вешки!» – сам себе наказал Федоров, не понимая, зачем он занимается такой ерундой.

Едва мешок сняли, Федоров, сощурив глаза, увидел, что он ушел влево на два метра.

Еще один лунатик, шатаясь из стороны в сторону, шел ко второй вешке, уходя все больше вправо.

– Разрешите еще раз выполнить упражнение? – спросил Федоров, глазами измеряя расстояние от места старта до вешки.

– Вы думаете, что лучше пройдете? – заинтересовался военврач, с интересом смотря на потное лицо Федорова.

– Попробую! Есть кое-какие мысли по улучшению ориентации в мешке, – ответил Федоров, вытирая потное лицо тыльной стороной правой руки.

Ничего не получилось. Пот по-прежнему тек со лба, заливая глаза. А вот рукав голландки прекрасно справился с ролью полотенца, и Федоров почувствовал себя лучше.

Да и поднявшийся ветерок быстро остудил разгоряченное лицо.

– Отдохни тридцать минут, а потом еще раз пройдешь по компасу! – махнул рукой военврач, поворачиваясь к следующему испытуемому инструктору.

Видя, что никто не обращает на него внимания, Федоров прошел от вешки до места старта и стал внимательно наблюдать за испытаниями.

Теперь уже установили три вешки, и инструктора по три человека, с надетыми на головы мешками пересекали поляну.

Пока трое шли по азимуту, остальные инструктора внимательно наблюдали за идущими краснофлотцами, стараясь определить ошибки и проделать упражнение как можно лучше.

Все испытуемые на метр-два уходили от вешки вправо или влево. Правда, один высокий старшина ушел на целых три метра от вешки влево.

Федоров отошел от вешки в сторону старта, считая шаги и внимательно смотря под ноги.

– Вечно ты, Федоров, себе приключения на задницу ищешь! – скривился широкоплечий рыжий старшина второй статьи, проходя к старту.

– Такая натура, Семен! Ничего с собой сделать не могу! – негромко огрызнулся Федоров, беря в руки компас.

Точно определив направление на левую вешку, Федоров кивнул головой.

Тут же на него надели мешок, противно пахнувший чужим потом.

– Внизу не завязывайте! Дышать тяжело! – попросил Федоров, переминаясь с ноги на ногу, как застоявшийся жеребец.

Снова надев мешок, Федоров медленно пошел вперед, ставя ногу на всю ступню и не сводя взгляда с компаса, который чуть освещала масляная лампочка с тусклым отражателем.

Десять шагов, пятнадцать, двадцать.

Федоров чувствовал, что идет точно к вешке и его не стаскивает в сторону.

Через тридцать семь шагов Федоров остановился и, высунув правую руку вперед из-под мешка, схватился за палку и одним рывком выдернул ее из земли.

Инструктора радостно заорали, приветствуя победу своего товарища.

Глава третья. Увольнение на берег

– На берегу есть столовая, в которой можно поесть гражданской пищи! – заявил Курец, едва только семь краснофлотцев вышли за ворота КПП.

– Я хотел сходить в кино! – протянул Федоров, смотря на остановившуюся полуторку, из которой рукой махнул знакомый старшина, приглашая прокатиться на механическом транспортном средстве.

– До города километров восемь топать, а тут десять минут, и мы на месте! – предложил Курец, которого, оказывается, звали Филя, первым перемахивая через дощатый борт грузовика.

Удобно рассевшись на скамейке, спиной к движению[9] краснофлотцы тронулись в путь, с удовольствием рассматривая зеленые сопки, между которыми шла автомобильная дорога.

– Надо сходить в магазин! Взять чего-нибудь выпить! – внес предложение Филя, ловко раскуривая на ветру козью ножку.

– У нас в экипаже лучше кормят, чем в столовке! Лучше сходить в кино или в музей! – громко заявил Семен, пересаживаясь подальше от Курца.

Громкий хохот был ответом на предложение Семена, который недоуменно посмотрел вокруг.

Еще двадцать минут езды, и автомобиль остановился возле высокого двухэтажного каменного здания с сильно облупившейся штукатуркой.

Над двустворчатыми дверями висела покосившаяся вывеска, где синими буквами на когда-то белом, а сейчас белесом фоне было написано печатными буквами: «Столовая».

Федоров, последним спрыгнув с машины и минуту постояв, внимательно посмотрел на двугорбую сопку, где на вершине правой стоял белый щит, в рост человека.

«Зачем этот щит там поставили? Неужели по нему кто-то стреляет?» – промелькнула в голове совершенно посторонняя мысль, абсолютно неподходящая к ясному солнечному дню.

Уже подходя к высокой деревянной двери с облупившейся сверху и снизу краской, Федоров нос к носу столкнулся с потрепанным мужичонкой в засаленной рабочей куртке темно-зеленого цвета.

Красно-синий нос мужичонки, в котором роста было от силы метр сорок пять с кепкой, ясно показывал, какие интересы стоят у него на первом месте.

– Купи, старшина, немецкий компас! Сын из Германии привез! Сам бы пользовался, но деньги позарез нужны! – предложил мужичонка, обдавая застарелым перегаром и воровато оглядываясь по сторонам.

На вид странному персонажу было лет пятьдесят с гаком, и вполне реально, что у мужичонки имелся взрослый сын, который ходил в дальние плавания.

– Давай зайдем в столовую и там переговорим! – с ходу согласился Федоров, провожая взглядом отъезжающую полуторку.

Больше на немощеной улице не было видно ни одного человека.

Мужичонка, смешно шмыгнув носом и шаркая ногами в растоптанных кирзовых сапогах, двинулся к входной двери в столовую. Еще пять секунд, и неожиданный продавец исчез, открыв высокую дверь.

Проскочив вслед за любителем зеленого змия в здание, Федоров попал в обшарпанный вестибюль, стены которого были покрашены тусклой коричневой краской на высоту метр восемьдесят. Дальше шла побелка, которая с течением времени превратилась в серую и по углам вестибюля была облюбована пауками, в паутине которых висели сотни дохлых мух.

Видно было, что внешним видом вестибюля, как и вешалки, давно никто не занимается. Тем более что ни дежурного, ни одной одежки на захламленном поломанными столами и стульями хранилище верхнего платья не наблюдалось.

Зайдя за барьер, мужичонка приглашающе махнул правой рукой, показывая направление дальнейшего движения.

Федоров не стал долго ломаться, а еще раз окинув внимательным взглядом вестибюль, скользнул следом, обходя вешалки и большую кучу сломанных стульев высотой метра два.

За кучей стоял обычный столовский стол, аккуратно застеленный газетой «Правда», на котором красовались три грязных стакана, фаянсовая тарелка с сиротливым одиноким селедочным хвостом и обгрызенная со всех сторон засохшая краюха черного хлеба.

Усевшись за стол, мужичонка сунул правую руку в карман засаленного ватника и выложил на стол серую пластмассовую коробочку с длинным черным сдвоенным ремешком, на торце которой было написано: «Marsch compass»[10].

Взяв коробочку, Федоров нажал на черную кнопку на торце, одновременно поддев крышку пальцами левой руки.

Крышка с еле слышным щелчком откинулась.

Под крышкой окаймленный черным кругом шириной миллиметров пять красовался белый циферблат со стрелкой. Стрелка моментально двинулась по кругу, едва Федоров повернул компас в руках.

«Слабоватенький корпус у компаса и наверняка не герметичный. Под водой работать не будет. На воздухе вещь незаменимая, а под водой – скорее всего не пойдет! Хотя, может, метров до десяти глубины выдержит!» – отрицательно покачал головой Федоров, как бы невзначай вынимая из кармана читок[11], закрытый резиновой пробкой.

– Что это? – невольно сглотнув слюну, спросил мужичонка, жалобно смотря на своего собеседника.

– Медицинский спирт! Чистейший! Слеза, а не жидкость! Сам бы пил, да парни в столовой ждут! – приподнимаясь со стула, выдал Федоров, бросая взгляд в сторону открытой двери, из-за которой доносились аппетитные запахи.

– У меня еще один немецкий компас есть! Может, этот подойдет? – всплеснул грязными руками мужичонка, не сводя влюбленного взгляда с маленькой бутылочки.

– Покажи! – предложил Федоров, открывая резиновую пробку.

В ноздри сразу ударил резкий запах медицинского спирта.

Мужичонка облизнулся, судорожно сглотнул слюну и, сунув руку во внутренний карман, вытащил на свет толстый круглый компас с необычайно длинным ремешком.

А вот циферблат компаса был отградуирован в румбах от пяти до тридцати шести, а саму стрелку прикрывала толстая прозрачная пластмассовая крышка.

– Что это за ерунда? – спросил Федоров, беря странный компас в руки.

– Это авиационный наколенный немецкий компас![12] – гордо ответил мужичонка с таким видом, как будто он такое устройство сам сделал.

И сразу все стало на свои места.

Федорову стали понятны длинный кожаный ремешок и толстый герметичный корпус.

«Если компас в воздухе на высоте работает, то и под водой наверняка может!» – решил Федоров, скорчив брезгливую физиономию.

Но показывать сразу, что ему очень понравился второй, авиационный, компас, нельзя было ни в коем случае.

– У меня на катере есть целых два компаса. Зачем мне такой маленький компас? – спросил Федоров, продолжая вертеть в руках бутылочку со спиртом.

– Возьми два компаса, только дай выпить! – взмолился мужичонка, протягивая вперед обе трясущиеся руки.

– Да не нужны мне такие маленькие компаса! – повысил голос Федоров, ставя читок на стол, но не убирая с него руку.

– Я тебе вдогонку к нему дам уникальную книгу, с которой ты можешь никого не бояться! Любого хулигана запросто победишь! – гордо заявил собеседник, снова залезая во внутренний карман телогрейки.

Буквально через секунду на свет появилась тонкая книжка, на обложке которой было написано:

«Н.Н. Ознобишин «Искусство рукопашного боя».

– Раз ты гарантируешь, что эта книга официальная, то можешь забрать выпивку! – величаво махнул рукой Федоров, сметая со стола два компаса и книжку.

– Дня через три приходи сюда в это же время, я тебе американские журналы с голыми девками притараню!

– Договорились! – согласился Федоров, рассовывая свои новые приобретения по карманам.

Рассказывать о том, что у него во внутреннем кармане лежит пол-литровая бутылка спирта, Федоров не стал, чтобы не травмировать нежно ранимую душу пьяницы.

Длинный, похожий на пенал обеденный зал тускло светил давно немытыми окнами, а слева за двумя сдвинутыми столами, покрытыми выцветшей клеенкой, сидели инструктора и активно поглощали жидкий суп, в котором плавали кусочки горбуши с белым по краям налетом.

– Это горбуша из дореволюционных запасов! – провозгласил старшина Марат, весело сверкнув раскосыми глазами.

– Значит, ее надо продезинфицировать! – решил Федоров, выуживая из внутреннего кармана поллитровку со спиртом и передавая ее под столом Курцу, который сидел справа от него.

Сам Федоров, критически осмотрев стол, не нашел орудий производства и пошел к прилавку, на котором стопкой лежали жирные алюминиевые подносы и стоял ящик с гнутыми алюминиевыми ложками.

Ни вилок, ни тем более ножей в столовой и в помине не было.

«А у нас в столовой миски прямо скрипят[13]!» – прокомментировал про себя Федоров, начиная набирать со стеллажей еду.

Взяв два винегрета, приличных размеров котлету с гарниром из серых макарон, напоминающих штаны пожарников, Федоров не забыл два стакана чая и четыре куска серого хлеба. Тем более что рыбный суп друганы уже для него взяли.

Быстро расплатившись за обед, Федоров с подносом направился к столу.

– Тебя только за смертью посылать! – весело приветствовали Федорова товарищи, разливая под столом бутылку «Московской» водки.

Судя по раскрасневшимся лицам, бутылка была не первой.

– Мы тебя ждать не стали! – пояснил Курец причину изменения окраски физиономий, глазами показывая на стакан с компотом.

Одним махом выпив сладковатую жидкость, Федоров сунул стакан под стол, куда моментально начали наливать спирт.

– Вы хоть спирт разбавили, друганы? – опасливо поинтересовался Федоров, вынимая из-под стола наполовину наполненный вишневой жидкостью стакан.

– Вздрогнули, мореманы! – провозгласил Курец, взяв на себя обязанности тамады.

Федоров одним глотком выпил обжигающую горло жидкость и, закусив салатом, принялся за большую котлету, которая только с виду была похожа на мясную, а на самом деле на семьдесят процентов состояла из хлеба.

Курец, развалившись на стуле, сунул в зубы папиросу, на весь зал громогласно начал рассказывать:

– Иду я под водой в скафандре, а на меня сверху пикирует здоровенная тигровая акула!

– Хватит глаза заливать, морячки! – зычно рявкнула толстенная раздатчица в сером засаленном халате.

Смотря на ее раскормленную физиономию, становилось ясно, куда отправлялось мясо из котлет.

«У раздатчицы детки такие же толстоморденькие? Вот бы посмотреть и сравнить с мамашей!» – прикинул Федоров, не забывая внимательно наблюдать за окружающей обстановкой.

– Закрой пасть, шмара! – не остался в долгу Курец, выпуская огромный клуб синего дыма.

– Сам закрой хлебало, оголец! Если погоны старшинские, то я на тебя управы не найду? Счас патруль вызову, и неделю будешь на губе чалиться! – не осталась в долгу раздатчица, показывая весьма приличное владение тюремной мовой, с легкостью газели выскакивая из-за кассы.

Курец встал, картинно отставил руку с зажатой между большим и указательным пальцами папиросиной и снова выпустил клуб дыма размером с арбуз.

Секунду помолчав, Курец набрал полную грудь воздуха и только открыл рот, собираясь дать достойный отпор служительнице черпака и кассового аппарата, как матрос от стола около окна вскочил на ноги и громко заорал:

– Полундра! Патруль!

И, уже срываясь с места, скомандовал:

– Давай через камбуз!

Федоров не стал долго раздумывать, а, вскочив со стула, рванул за матросом, на котором вместо формы была надета новая синяя роба[14].

Буфетчица пыталась встать горой на пути высокого матроса, но, получив кулаком в живот, утробно хрюкнула и осела на грязный пол, тряся головой, как припадочная.

Федоров не стал оказывать помощь женщине, а, перепрыгнув через охающую тушу, прибавил скорость, стараясь не отстать от матроса, который успел оторваться от него на пять метров.

Проскочив мимо чадящих сковород, огромных кастрюль и пятерых молодых поваров, Федоров выскочил в разделочную, где на столах лежали две небольшие туши, весьма смахивающие на бараньи. Еще десять секунд бега, и они оказались в длинном полутемном коридоре с множеством закрытых дверей, из которых доносились не самые аппетитные запахи.

Сзади доходили топот множества ног и громкое сиплое дыхание.

Добежав до конца коридора, матрос остановился, ткнувшись в торцевую стену.

Самортизировав инерцию руками, матрос резко повернулся на девяносто градусов и, схватившись двумя руками за ручку, резко рванул на себя.

Дверь с треском распахнулась, а на пол выпал вырванный с мясом замок.

Матрос с ходу рванул вперед по короткому темному коридору и, не останавливаясь, выбил плечом дощатую дверь.

Федоров оказался во внутреннем дворе, посередине которого стоял зеленый «ЗИС-5» с включенным двигателем и открытой дверью водительской кабины.

Матрос вскочил на подножку, рывком выбросил из кабины водителя, который покатился по грязному земляному двору и затих возле двух высоких железных бочек, распугав пяток котов, которые с пронзительным мяуканьем рванули в разные стороны.

Федоров не стал задавать лишних вопросов, а, обежав капот, заскочил в кабину, попутно отметив, что в кузов перескакивают инструктора.

– Стой! Стрелять буду! – закричали сзади.

Но матрос рванул с места.

Минута, и автомобиль вырулил с грунтовой дороги на асфальтовую и заметно прибавил скорость.

– Где служишь? – отрывисто спросил матрос, которому на вид было лет двадцать пять, ловко обгоняя одинокого мотоциклиста в кожаном шлеме.

– На Большом Улиссе! – коротко ответил Федоров, смотря, как автомобиль свернул вправо и оказался на узкой грунтовой дороге, обсаженной справа и слева высокими лиственными деревьями.

Резкий правый поворот, и Федорова с силой кинуло в дверцу.

Из-за пазухи выскочила книжка Ознобишина и упала на пол.

– Борьбой интересуешься? – последовал быстрый вопрос, и книжка каким-то непостижимым образом оказалась в правой руке матроса.

– Есть немного! – не стал отказываться Федоров, снова пряча книгу под первый пояс флотских брюк[15].

– С книгой не рисуйся и приходи в Дом офицеров к двадцати часам. Я там каждый день тренирую группу по японской борьбе джиу-джитсу и обучаю методике защиты и нападения Ознобишина, – пояснил матрос, и Федоров только сейчас обратил внимание на очень широкие кисти матроса.

– Но меня не пустят в Дом офицеров! Я же не офицер! – привел резонное возражение Федоров, гадая, что ответит на этот выпад непонятный матрос, разгуливающий по городу в робе.

– Скажешь, что пришел на тренировку к Соколову. Принеси с собой новую робу белого или желтого цвета в сидоре. Если не сможешь прийти, позвони Фиалке, попросишь Ромашку номер двести тридцать один и спросишь Соколова и, если меня не будет на месте, передашь сообщение, – скомандовал странный матрос, плавно снижая скорость.

– Я только сегодня, перед обедом, купил эту книгу и еще даже ее не раскрывал! – извиняющимся тоном заявил Федоров, не понимая, почему он – старшина, инструктор по ИСД, должен чего-то объяснять простому матросу.

«Но почему-то объяснять я должен! И никак от этого вопроса не отвертеться!» – понял про себя Федоров, полностью подчиняясь странному матросу.

– Что ты еще купил перед обедом? – требовательно спросил странный матрос, снова сворачивая на узкую асфальтовую дорогу, по которой с трудом могли разъехаться два легковых автомобиля.

Но странное дело. Ни одного автомобиля на этой дороге не появлялось.

Автомобиль снова увеличил скорость, которая теперь составляла шестьдесят километров в час.

Подспудно Федоров чувствовал, что они едут недалеко от берега моря.

– Я купил еще два немецких компаса, которые мне нужны по службе, – извиняющимся тоном доложил Федоров.

– Один компас и книгу отдай мне. У меня она будет сохраннее. Если кто-то спросит, откуда у тебя компас, скажешь – нашел! – приказал матрос, останавливаясь перед тремя соснами.

Федоров передал книгу и один компас матросу, оставив себе только наколенный компас.

– За этими соснами узкоколейка, по которой через десять минут пройдет дрезина на Большой Улисс! – жестко заявил матрос, постучав ногтем указательного пальца правой руки по стеклу своих наручных часов.

– До среды! – попрощался Федоров, открывая свою дверь.

Глава четвертая. Особенности подготовки инструкторов ИСД

– Еще два дня мы походим с компасом по полянке, а потом начнем заниматься тем же самым под водой! – объявил военинженер третьего ранга Кроль, усаживаясь на одно из четырех бревен, положенных квадратом справа от поляны.

– Пусть народ идет по одному работать с компасом, а вы расскажите о первых выходах из подводных лодок! – попросил Федоров, смотря на военинженера преданными глазами.

– Не могу отказать самому лучшему ходоку! – с иронией ответил Кроль, вытирая широкое лицо.

Тем временем первый инструктор с недовольным лицом надел на свою голову с помощью двух матросов черный мешок и начал движение по поляне.

– Идеей движения человека в механическом средстве занимался еще великий Леонардо да Винчи. По слухам, великий изобретатель придумал аппарат, с которым человек мог находиться под водой более десяти часов!

– Вот бы нам такой! – не выдержал молчания Курец, хлопая себя обеими ладонями по ляжкам.

– Старшина! Зубы надо с утра чистить! – недовольно заметил военинженер, отгоняя от себя стойкий водочный перегар, которым благоухал Курец.

Водочный аромат, перемешанный с табачным, далеко разнесся по поляне, заставив морщиться не только военинженера, но и половину инструкторов.

– Чай не бары, каждый день зубья чистить! Мы университетов не кончали! – ухмыльнулся Курец, доставая из нагрудного кармана папиросу.

– Встать, старшина! Бегом в команду! Вечером поговорим! – рявкнул военинженер, снова вытирая лицо белоснежным платком.

Курец вскочил как подстреленный и, хромая, поскакал вниз.

– В таком состоянии служить нельзя! – ткнул пальцем в старшего матроса военинженер, показывая на следующего участника гонок в мешках.

– Он же никому не мешал! – осуждающе сказал вполголоса широколицый главный старшина.

– Вот это ты зря! Нельзя пить спиртное минимум за неделю до погружений! Нельзя курить тоже за три дня до погружений, особенно в ИДА! – темпераментно заявил военинженер, вскакивая на ноги.

К бревнам подходил военврач первого ранга.

– Встать! Смирно!

– Товарищ военврач первого ранга! Группа инструкторов-водолазов проводит занятия по отработке навыков ориентирования на местности! – доложил военинженер.

– Вы позволите мне, как врачу, объяснить инструкторам, почему нельзя пить и курить перед погружениями? – спросил военврач, присаживаясь на бревно, как раз напротив Федорова.

– Сесть! – скомандовал военинженер, сам присаживаясь на бревно, одновременно ткнув рукой в худощавого старшину.

Старшина моментально вскочил с места и убежал тренироваться, а на его место уселся с потным лицом старший матрос.

– Человек под водой подвергается сильным дополнительным нагрузкам. Употребляя алкоголь, вы еще больше нагружаете организм, который непонятно как на эти нагрузки отреагирует! Можете в лучшем случае списаться на берег, а в худшем – умереть!

Хотя есть еще варианты остаться инвалидом на всю жизнь! – пояснил военврач, отсутствующим взглядом смотря в спину уходящего моряка.

– А почему курить нельзя? – спросил Федоров, сам не сторонник ни курева, ни выпивки.

– Когда вы работаете в ИДА, то зажимаете загубник зубами и при кашле можете его выплюнуть или выронить. А кашель – постоянный спутник курильщика! – махнул рукой военврач и, встав с места, быстро пошел вниз.

Улыбнувшись, военинженер принялся рассказывать дальше:

– Выход из-под воды на поверхность отрабатывался и выполнялся задолго до нашей эры. Как только появились корабли на берегах водоемов, так сразу же появились водолазы. Назывались они ныряльщиками, пловцами, уриноторес, дайверами – не суть важно. Даже когда появились первые примитивные корабли, выяснилось, что они требуют водолазных работ: осмотра и ремонта подводных частей корабля, освобождения запутавшихся на дне якорей, привязывания и развязывания канатов под водой, подъема грузов с затонувших на дне кораблей.

Аристотель – древнегреческий философ и историк – рассказывал о специальных устройствах, типа водолазных колоколов, бурдюках и бочках с воздухом и специальных шлемах с трубками, через которые дышали ныряльщики.

У нас в России еще в одна тысяча семьсот девятнадцатом году знаменитый русский изобретатель Ефим Никонов высказал не только идею о потаенном судне, плавающем под водой, но и о выходе из него человека, одетого в специальный костюм, с целью разрушения днищ вражеских кораблей.

Петр Первый приказал построить «потаенное судно», но при испытании в одна тысяча семьсот двадцать четвертом году «потаенное судно» получило повреждение и затонуло.

После смерти Петра Первого изобретатель был сослан на верфи в Астрахань. И на много лет идея Ефима Никонова была похоронена, а Россия отстала от Европы в водолазном деле.

И только в конце девятнадцатого века инженер Александровский совершил погружение на построенной им подводной лодке, в носовой части которой была сделана шлюзовая камера, для незаметного выхода и входа водолазов.

Аналогичными камерами были оснащены подводные лодки типа «Протектор», которые стояли на вооружении в России до Великой Октябрьской революции. Подготовка водолазов для этих лодок была проведена в учебном отряде подводного плавания в Любаве, открытом в начале двадцатого века. Но так как водолазы работали с помощью шлангового оборудования, а оборудования с замкнутым циклом дыхания еще не было, то далеко отходить от корабля было нельзя, не говоря уже о настоящих ремонтных работах под водой. Про диверсионные работы вообще можно было забыть, так как водолазы выдавали себя пузырями воздуха.

Вернулся очередной инструктор, и рука военинженера показала на Федорова.

Быстро встав с бревна, Федоров встал на старт и первым делом взял в руки компас, который ему подал матрос в светло-коричневой робе, пряча довольную усмешку.

Определив необходимый азимут, Федоров встал прямо напротив, широко расставив ноги.

Едва на него надели черный мешок, как Федоров, переложив шлюпочный компас в левую руку, достал из нагрудного кармана наколенный немецкий компас и тоже засек азимут, отметив расхождение в десять градусов.

«Пойду по шлюпочному компасу, а немецкий возьму для подстраховки», – решил Федоров, смотря на еле видный циферблат шлюпочного компаса. В отличие от шлюпочного компаса стрелка и цифры авиационного были хорошо видны.

– Давай двигай! Ты там не заснул часом? – неожиданно прокричал незнакомый голос над левым ухом.

– Заснул! – негромко буркнул Федоров, передергивая широкими плечами.

– Давай иди! Из-за тебя на завтрак опоздаем! – потребовал второй незнакомый голос, и в спину Федорова ощутимо подтолкнули.

Огонек в масляной лампочке шлюпочного компаса два раза мигнул и погас, оставив Федорова в полной темноте.

Ну не совсем полной, так как незначительная часть освещения все-таки попадала в глаза, но осветить шлюпочный компас не могла.

Плюнув на стекло шлюпочного компаса, Федоров вытер пальцами левой руки стекло и, подняв до груди немецкий компас, сделал первый шаг.

– Наконец-то ваше высочество сделало первый шаг! – издевательски заявил первый голос матроса, который надевал мешок на голову Федорова.

– Отставить болтовню, матрос! Вы мешаете мне работать! – резко сказал Федоров, которому до смерти надоели нравоучения матросов.

– Заткнись, старшина! Лучше быстрее шевели копытами! Надоело на тебя смотреть! Счастливчик! – посоветовал второй матрос, сильно толкнув Федорова в ягодицы.

От неожиданности Федоров переступил ногами и сбился с курса.

– Еще раз руками тронешь – из нарядов до конца службы не вылезешь! – пообещал Федоров, неторопливо начиная движение.

Три минуты, и Федоров прошел свои пятьдесят семь шагов, но палки перед ним не было. Сзади раздались два негромких смешка.

«Гаденыши скорее всего переставили вешку дальше! Хоть так, но нагадили!» – понял Федоров, делая осторожный шаг вперед.

Вешки не было.

Еще один шаг, и правая нога Федорова наткнулась на вешку. Федоров остановился, глубоко вздохнул, успокаивая дыхание, досчитал до десяти, медленно выдыхая.

– Опять стоишь, как телеграфный столб! – раздраженно заметил голос матроса слева.

Федоров не стал отвечать, а только нервно передернул плечами, решив поговорить наедине с наглыми матросами, а сейчас надо было действовать. Вернее, не действовать, а вернуться на бревна, где военинженер так интересно рассказывал о первопроходцах-подводниках.

Первым делом, положив немецкий компас в нагрудный карман голландки, Федоров наклонил туловище вперед и сорвал черный мешок с головы.

– Старшина Федоров упражнение закончил! – громко доложил Федоров, подавая мешок и шлюпочный компас с неработающей лампочкой лупоглазому матросу, стоящему справа от него с широко открытыми глазами.

– Ты должен сам отнести мешок и компас на старт, – попробовал возразить матрос, сразу посмотрев на погасшую масляную лампочку компаса, что говорило о том, что свет потух не случайно.

– Отставить разговоры, матрос! Бегом на старт! – свистящим шепотом приказал Федоров, с наслаждением вдыхая свежий воздух.

Дойдя до бревен, Федоров уселся на свое место и стал внимательно слушать рассказ военинженера:

– В одна тысяча восемьсот семьдесят третьем году мичманом Хотинским было разработано водолазное снаряжение с использованием сжатого кислорода.

Военное министерство то ли поняло революционное предложение мичмана, то ли время подошло, поддержало Хотинского, и в одна тысяча восемьсот восемьдесят пятом году было изготовлено и испытано новое оборудование, которое показало его жизнеспособность при работе под водой.

Но были еще русские изобретатели, которые не только думали о водолазах, но и практически им помогали.

В одна тысяча восемьсот семьдесят восьмом году поручик Мамота разработал и сконструировал автономный водолазный аппарат для дыхания под водой исключительно для военных целей. Водолаз до четырехметровых глубин дышал атмосферным воздухом через шланг, соединенный со свободноплавающим поплавком. При погружении на большие глубины используется кислород из баллона, который водолаз носил на себе.

Во время Русско-японской войны предпринимались попытки использования этого аппарата на Дунае.

Военинженер остановил рассказ и внимательно посмотрел на слушателей.

– Нас готовят только для выхода из подводных лодок? – неожиданно спросил широкоплечий, коренастый старшина первой статьи, вставая с бревна.

– И для этого тоже! – уклончиво ответил военинженер, вставая на ноги.

– Еще вопрос, разрешите? – вскочил на ноги единственный в команде старший матрос.

– Отставить вопросы! Бегом на завтрак! – приказал военинженер, делая рукой отмашку.

Глава пятая. Первая тренировка по нападению и защите без оружия в Доме офицеров

– Ты лучше всех прошел ориентирование на местности, старшина. Как у тебя это получилось? – спросил военврач третьего ранга, пристально смотря на Федорова, который стоял перед офицером, одетый по форме «Три».

– Просто повезло, товарищ военврач третьего ранга! – вытянулся по стойке «Смирно» Федоров.

– И куда ты хочешь пойти в Владивостоке, краснофлотец? – спросил военврач, смотря на стоящего перед ним старшину.

– Меня пригласили в Дом офицеров на тренировку к Соколову! – честно сказал Федоров, не понимая, почему он должен скрывать информацию о странном матросе от своего непосредственного командира, который постоянно находился с инструкторами.

– Ты знаешь, как добраться до Дома офицеров, как его раньше называли? – спросил военврач, неожиданно рубанув правой рукой сверху вниз.

– Никак нет! Но как-нибудь разберусь! – бодро отрапортовал Федоров, не понимая, почему ему задают такие странные вопросы.

– Мне тоже надо в город, и я тебя провожу! – неожиданно для Федорова решил военврач, ставя на увольнительной свою подпись.

– Большое спасибо! – заранее поблагодарил Федоров, не имея ни малейшего представления, как он попадет в громадный город Владивосток и тем более доберется до Дома офицеров.

Особого настроения идти в Дом офицеров в середине недели у Федорова не было никакого, тем более что сегодня после двадцатикилометрового кросса немного болели икры ног.

Но Федоров был человеком слова и раз обещал, то надо было выполнять свое обещание!

Да и странный матрос по фамилии Соколов, который так ловко вывел их из столовой и увез от патруля на угнанной машине, не выходил из головы и вызывал неподдельный интерес.

Тем более что второй компас и книжка про борьбу оставались у Соколова! А терять столь ценные вещи Федорову совсем не хотелось!

И самое главное, матрос знал расписание прохода дрезины, о котором сам Федоров, прослуживший на Улиссе три месяца, не имел ни малейшего понятия!

– Через десять минут во Владик идет дрезина! Вот на ней и поедем в большой город как белые люди! – выдал военврач, почему-то улыбаясь.

– Я сбегаю в команду за вещмешком и доложу старшине об увольнении? – спросил Федоров.

– Только не опаздывай! Дрезина ждать не будет! – напомнил военврач, поворачиваясь спиной к Федорову, который с места стартовал в сторону здания команды.

– Сколько нам ехать? – спросил Федоров, усаживаясь напротив военврача на деревянную банку.

– Минут сорок, если по дороге не произойдет ничего экстраординарного! – хмыкнул военврач, с интересом смотря на старшину.

– Расскажите о Доме офицеров, куда мы сейчас едем! Никогда не приходилось бывать в таких учреждениях! У нас в городке такого никогда не было! – попросил Федоров, смотря на волевое лицо военврача.

– Зачем тебе это, старшина?

– Для общего развития, товарищ военврач третьего ранга! – бодро ответил Федоров, смотря, что на передней банке пока никого нет.

– Ну, тогда внимательно слушай! – неожиданно легко согласился военврач и, откинувшись на спинку сиденья, принялся за рассказ:

– Владивостокский дом Красной Армии и Флота был организован шесть лет назад. Но старое название очень крепко прижилось и не хочет сдавать свои позиции. Так что, если я буду употреблять старое название, не обессудь и не смотри на меня осуждающе. Я не приверженец старорежимных названий и запросто перехожу на новые, но вот Дом офицеров мне очень нравится, и я не могу ничего с этим поделать! – махнул правой рукой военврач, левой продолжая крепко держаться за край банки, справа от себя.

Глубоко вздохнув, военврач, поправил фуражку и продолжил рассказ:

– Здание Дома офицеров является историческим памятником города. В девятнадцатом веке огромный дом принадлежал главному командиру Владивостокского порта. Пять лет назад на базе Дома офицеров был создан драматический театр ТОФ, а сейчас его хотят преобразовать в ансамбль песни и пляски ТОФ.

Сегодня в Доме Красной Армии и Флота проходят выставки, концерты и даже спектакли московских и ленинградских театров, не говоря уже о хабаровских, омских и томских.

В Доме офицеров работают разные кружки, куда ходят дети, жены офицеров гарнизона, но про Соколова я пока слышал только краем уха. Но на месте разберемся, – задумчиво сказал военврач, смотря на проносящиеся за бортом дрезины пакгаузы, эллинги, стоящие у причалов катера, подводные лодки, пирсы, молы.

– Я хочу учиться и получить высшее образование. Но сначала надо окончить среднюю школу, а потом можно поступить на рабфак или в техникум, а потом можно и в институт попытаться попасть. После армии запросто можно поступить вне конкурса! – выдал Федоров, которого сейчас совсем не волновала проблема образования. Но о чем-то надо было говорить с военврачом. А что может быть лучше беспочвенных мечтаний молодого матроса, которому служить еще как медному котелку?

– Все можно устроить! Ты только нормально научись ходить под водой по компасу, и я все для тебя сделаю! Ты у меня сейчас самый лучший ходок по компасу! На тебя мы возлагаем большие надежды! Скоро учения, и нам надо провести их на самом высоком уровне! Кровь из носа, а надо отработать на все сто! – темпераментно пообещал военврач, испытующе смотря на Федорова.

– Что такое карате? – с подлинным интересом спросил Федоров, кинув взгляд на матроса, который сидел впереди.

– Ну ты вопросы задаешь, старшина! С тобой не соскучишься! – ухмыльнулся военврач и, испытующе посмотрев на Федорова, неожиданно спросил:

– Как у тебя получается постоянно верно выходить на вешку?

– Я точно вымерил расстояние до вешки своими ногами и стараюсь идти по курсу одинаковыми шагами, не сбиваясь с ритма, и не сводить взгляда с компаса. Как только немного отвлечешься, так сразу стрелка компаса идет в сторону. И еще запах! Вешка немного пахнет краской! – совершенно от фонаря ляпнул Федоров, понимая, что ни в коем случае нельзя говорить военврачу про немецкий компас, которого у обычного старшины просто не могло быть! – сделав простодушное лицо, пояснил Федоров, смотря на офицера честными глазами.

– Вот она, где собака зарыта! – хлопнул себя по лбу офицер, смотря на Федорова восторженным взором.

– Вы обещали рассказать о карате! – напомнил Федоров, стараясь увести военврача от компасной темы.

– О происхождении карате известно в основном из легенд. Есть несколько легенд о происхождении таинственной борьбы, которая одному и притом не самому сильному человеку позволяет победить десяток людей! И не только безоружных, но и даже вооруженных холодным оружием!

Создателем карате считается знаменитый Бодхидхарма, основатель дзен-буддизма, который в пятьсот двадцатом году нашей эры перенес свою резиденцию из Индии в Китай, в монастырь Шаолинь, который расположен в предгорьях Гималаев.

Склон горы Шаоши, где расположился монастырь, после переселения туда Бодхидхарма стал центром его учения о Будде, а также физического и духовного воспитания его учеников, которые сотнями потянулись к поросшим лесом горам.

В монастыре Шаолинь Бодхидхарма обучал своих учеников умению терпеть, выносливости, развивал силу, ловкость, быстроту, растяжку и гибкость, которые просто необходимы в карате.

Проводимые Бодхидхармой тренировки основывались на принципе движений животных с элементами обязательной самозащиты и назывались «восемнадцать движений рук архата»[16].

Этими упражнениями укреплялась сила рук, ног и всего тела, боевого духа, то есть человек подготавливался к длительным медитациям и огромным физическим нагрузкам.

Упражнения карате служили методом защиты учеников за пределами монастыря, которые не только в то давнее время, но и сейчас изобилуют хулиганами и бандитами.

– Разве можно нападать на монахов? – вклинил в повествование вопрос Федоров, на что военврач просто махнул правой рукой и продолжил:

– В дальнейшие годы методы физических тренировок Бодхидхармы усовершенствовались и развивались. Сегодня методы защиты и нападения карате известны как боевое искусство монастыря Шаолинь.

– Вас где высадить, товарищ военврач третьего ранга? – не оборачиваясь, спросил моряк, управляющий дрезиной.

– На переезде! – коротко бросил офицер, о чем-то задумавшись.

Дрезина, чуть увеличив скорость, неслась по узкоколейке, которая, отойдя от береговой линии метров на пятьдесят, уходила к Городу ветров, камней и бескозырок[17].

Из-за кустов показалась широкая асфальтированная дорога, и дрезина сразу начала притормаживать.

Еще минута медленного хода, и моторизированное средство передвижения остановилось точно около бровки автомобильного переезда.

Федоров и военврач сошли с дрезины и вышли на дорогу.

– Когда за вами приехать? – тронувшись с места, спросил водитель дрезины.

– Через три часа! – коротко бросил военврач и, не оглядываясь, пошел по дороге.

– Расскажите, товарищ военврач, о современных методах борьбы! Я же вижу, что вы здорово разбираетесь в карате! – попросил Федоров, искательно смотря на офицера.

– Сегодня во всем мире говорят о самозащите, боксе, борьбе и джиу-джитсу. А вот о карате практически никто ничего не знает. О карате говорят только китайцы, японцы и немного корейцы. Поэтому ни одного слова в команде о том, чем будем заниматься у Соколова. Если сболтнешь хоть два междометия, то будешь иметь дело с Особым отделом!

Ты понял, старшина? – остановился на середине совершенно пустой дороги военврач, пристально посмотрев на Федорова.

– Так точно! Я все понял и буду нем, как осьминог, товарищ военврач! – бодро выкрикнул Федоров, вскидывая голову, как норовистый конь.

От резкого взмаха головой бескозырка чуть не слетела с головы старшины, и он взмахом правой руки водрузил ее на голову.

– Что у вас в вещмешке, старшина? – спросил неожиданно военврач, останавливаясь посередине дороги.

– Желтая роба, товарищ военврач! – протягивая вещмешок офицеру, отрапортовал Федоров.

– Большую ставку делает на тебя Сокол! Ну и каптри! На ходу подметки рвет! – негромко проговорил военврач, смотря мимо старшины первой статьи остановившимся взором.

Федоров, обладавший идеальным слухом, услышал все фразы, но, как всегда, говорить ничего не стал, намотав все услышанное себе на ус.

– Почему ты будешь нем, как осьминог? – вернулся к прежней теме разговора военврач, с интересом смотря на своего собеседника.

«Оказывается, не только я могу переводить разговор с одной темы на другую, но и господа офицеры этим грешат!» – молнией промелькнула в голове Федорова крамольная мысль.

– Головоногие молчаливы в отличие от рыб, которые издают различные звуки. Дельфины, киты и даже акулы свистят, издают трели, а вот осьминоги молчат и только выпускают чернила, – пояснил Федоров, продолжая идти рядом с офицером.

– Даже физически слабый интеллигент-буржуа одним красивым движением сбивает с ног огромного бандита или двух опасных хулиганов!

Сейчас на Западе пошла мода на книги о трусливых европейских обывателях, которые посредством тренировок становятся записными силачами и сыщиками-любителями, готовыми распутать любое самое запутанное преступление. Дальше идет пара схваток со страшными бандитами, и в конечном итоге герой женится на дочери свиного короля или миллионера.

Такие сейчас на Западе книги и фильмы.

Возникает только вопрос: как заставить обывателя поверить, что простой человек может совершать подобные подвиги? И тут появляется волшебное слово – «самозащита». Герой делает три-четыре, иногда пять приемов джиу-джитсу, и все верят, что он настоящий супермен и может играючи победить своих врагов! – темпераментно рассказывал военврач, размахивая руками на ходу, время от времени переходя на английский язык.

– Как у вас здорово получается говорить на английской мове! – льстиво заметил Федоров.

– Хочешь, научу тебя по-английски говорить? – неожиданно спросил военврач, снова останавливаясь посередине дороги.

– Я для вас все сделаю, только научите! – совершенно искренне заявил Федоров, понимая, что его самостоятельные упражнения в английском языке начали упираться в нехватку языковой практики.

– Завтра с утра возьмешь пять человек и поедешь на Русский остров! Будешь отрабатывать с ними выход из торпедных аппаратов в водолазной башне! – выдал задание на следующий день военврач, неожиданно прерывая разговор о бульварной буржуазной литературе и английском языке.

– Слушаюсь! – моментально согласился Федоров, которому Улисс уже порядком надоел.

– На прилавках магазинов появились различные самоучители, брошюры по самообороне, которые имели сногсшибательный успех и принесли издателям огромные деньги. Эти самоучители покупала не только молодежь, но и взрослое население больших и маленьких капиталистических городов. На Западе устраивались различные соревнования по боксу, борьбе, джиу-джитсу, которые собирали огромные толпы народа.

Но лощеные буржуа не хотели заниматься такими «грубыми» видами спорта, как бокс, французская борьба или японская джиу-джитсу! – продолжая темпераментно рассказывать предысторию японской борьбы, военврач неожиданно схватил указательный палец правой руки Федорова и ловко его вывернул в обратную сторону.

От резкой боли Федоров упал на колени и жалобно посмотрел на военврача, одновременно прикинув, что очень удобно ударить левой рукой врача в солнечное сплетение или, того лучше, в промежность.

– Здорово! – вставая на ноги, восхитился Федоров, поднимая упавшую на землю бескозырку.

– Это просто один из приемов самозащиты джиу-джитсу! – пояснил военврач, протягивая вперед правую руку.

Ухватив за первые два пальца, Федоров с силой их сжал, а потом повернул в обратную сторону.

Военврач сжал зубы, чтобы не вскрикнуть, дернулся, пытаясь вырвать руку, и тоже бухнулся на колени, замотав головой от сильной боли.

– Прошу прощения, товарищ военврач! – покаянно проговорил Федоров, пряча довольную усмешку.

– Ты весьма способный ученик! – покачал головой военврач, резко вскакивая на ноги и поднимая вверх правую руку.

В метре от них притормозила черная «Эмка», из которой махнул рукой матрос Соколов, на котором сейчас была черная форма капитана третьего ранга.

– Изучаете джиу-джитсу? – со смешком поинтересовался каптри, кивком головы приглашая пешеходов сесть в автомобиль.

– Только надо руку дальше на себя вытягивать, старшина! С вашим выполнением приема клиент имеет шанс вырваться! – хмыкнул каптри, трогаясь с места.

– Я выполнял этот прием первый раз в жизни! – попытался объяснить свои ошибки в технике исполнения приема Федоров, покаянно опустив глаза.

– Однако! – оценил Соколов оправдания Федорова, и было непонятно: то ли это порицание, то ли одобрение.

Федоров не стал больше ничего спрашивать, а молча уставился в окно, с интересом рассматривая пейзаж, проносящийся за стеклом автомобиля.

Военврач и каптри тем временем негромко о чем-то говорили, не обращая на Федорова внимания.

Глава шестая. Познавательная дорога до Дома офицеров. Искусство самозащиты. Что оно дает простому человеку

– Хорошо, что ты познакомился с Каналовым! Если ты мне подойдешь, то будете вместе ходить на тренировки! – объявил каптри, увеличивая скорость.

– Подойдет! Парень с ходу освоил прием джиу-джитсу, и у него железные руки! – сказал доброе слово военврач, потирая пальцы правой руки, которые так удачно схватил Федоров.

– Ехать нам минут сорок, и я тебе прочту небольшую лекцию! – решил каптри, уступая дорогу немецкому грузовику, покрытому зеленым тентом.

«Откуда во Владике немецкие грузовики? Хотя у моряков валюта имеется, и купить они могут хоть черта!» – оценил увиденное Федоров, решив пока помолчать, тем более что каптри начал говорить, вернее рассуждать вслух:

– Самозащита пришла в Россию из Европы в таком препарированном виде, что, внимательно рассмотрев все методики и пособия по данной дисциплине, мы поняли, что они нам не подходят.

Государству рабочих и крестьян нужен не спорт, а настоящее оружие против преступных элементов!

Возьмем, к примеру, французский бокс! С помощью препарированных пособий французский бокс из серьезного средства самозащиты превратился в комплекс гимнастических упражнений.

– А английский бокс? – спросил Федоров, немного боксировавший в родном городе.

– То же самое! Единственная разница в том, что по английскому боксу проводится больше международных соревнований. Джиу-джитсу, благодаря совсем незначительному знакомству широких масс советского народа с ним, преподносится невежественными преподавателями в виде партерной акробатики. Про карате вообще говорить нечего. Если в Приморье из-за близости с Китаем и Японией об этом экзотическом виде защиты и нападения что-то слышали, то в остальной державе – это терра инкогнита.

Бой на ножах изучается только в военных целях для работы специальных видов войск. И то на таком примитивном уровне, что говорить об этом не стоит. Сегодня бой на ножах, так прекрасно распространенный в Средневековье, серьезно изучается лишь кинонатурщиками. Да и то только с точки зрения зрелищности.

– Но ведь бандиты довольно ловко орудуют своими финками и заточками! – негромко возразил Федоров.

– Выстави против меня любого бандита, вооруженного ножом, и я слеплю его за одну минуту! И не факт, что он останется живым и здоровым! Для того чтобы он остался здоровым, у меня должно быть очень хорошее настроение! – совершенно не рисуясь, спокойно заявил Соколов, выезжая на грунтовую дорогу.

– А револьвер? Если человек с револьвером, то ни один бандит ему не страшен! – снова возразил Федоров, пользуясь тем, что его никто не одергивает.

Соколов скривился и небрежно махнул левой рукой.

– Револьвер в руках обычного обывателя не больше чем большая и дорогая игрушка, более опасная для самого хозяина, чем для нападающего.

– Не может быть! – подал голос военврач, до сих пор молчавший.

– Психология обывателя, да и обычного человека, получившего в руки оружие, весьма специфична. Держащий в руках смертоносное оружие человек кажется самому себе, что он на голову выше или, по крайней мере, сильнее других людей, и может никого не бояться! Человек не думает о том, что в момент нападения он будет взволнован, рука может дрогнуть, да и не только рука, а все тело дернуться и даже задрожать. Что человек может быть застигнут врасплох, и придется стрелять инстинктивно, не целясь. Он не учитывает того, что такая стрельба редко бывает удачной, а чаще всего все пули идут мимо цели, особенно если противник движется. Чтобы стрельба была удачной, требуются приличный навык, длительные тренировки и постоянные упражнения не только в стрельбе, но и при работе с оружием в присутствии отвлекающих факторов – как то: присутствие на месте огневого контакта других людей, ветра, шума, выстрелов, взрывов.

Надо уметь правильно носить револьвер и быстро его вынимать.

В самых неожиданных случаях револьвер имеет свойство цепляться мушкой за ткань кармана! И вот уже вы безоружный перед грабителем, хотя пару секунд тому назад чувствовали себя абсолютно уверенным и всемогущим!

Уверенное владение оружием, особенно короткоствольным, достигается только путем продолжительного обучения и практики.

А между тем такие «вооруженные» люди чувствуют себя совершенно спокойно и уверенно и убеждены в своей безопасности уже с того времени, как положили в свой карман оружие, в которое так слепо верят. Особенно это относится к европейскому обывателю, который всегда самоуверен и доволен собой.

То же, хотя и в меньшей степени, относится и просто к человеку, но к европейскому обывателю в десятикратном размере. Длительная жизнь в безопасности приучает надеяться на законопослушных граждан, которая зачастую не срабатывает, а хулиганов и преступников в Европе достаточное количество, и принадлежность к бандитскому племени определить с первого раза довольно трудно.

Человек, получивший в руки оружие, не старается глубже изучить предмет самозащиты, проверить приемы применения ее в соответствующей обстановке и испытать на практике, как применять револьвер.

Человек, имеющий револьвер, в девяноста процентах из ста не умеет не только из него стрелять, но и носить и даже правильно ухаживать за ним! Ведь существует много методов и приемов применения как короткоствольного, так и длинноствольного оружия, которые позволяют во много раз повысить эффективность его использования. Есть не только практические, но и многочисленные научные данные, которые позволяют весьма сильно увеличить эффективность применения короткоствольного оружия.

– Например? – не удержался от ехидного вопроса Федоров, для которого откровения капитана третьего ранга были прямо лучом света в стрелковой подготовке.

– Стрельба по-македонски, стрельба без мушки, стрельба навскидку, стрельба с завязанными глазами! – отмахнулся каптри и, посигналив перебегающей дорогу кошке, продолжил рассказывать:

– Искусство самозащиты так и умерло бы для Европы и Азии, если бы ее в руки не взяли практики, привыкшие к борьбе с преступным миром и закалившие свой ум, тело, энергию и волю в постоянной, тяжелой и беспощадной борьбе, в которой они несли далеко не единичные потери. Для этих людей «самозащита» явилась счастливой находкой, которая позволила значительно снизить высокую степень риска, которая сопровождает их опасную службу на благо общества.

Агенты уголовного розыска и чины окружной милиции нашли очень много ценного в самозащите, которое можно и нужно применять на практике.

А вот о практических методах и критическом обзоре существующих систем самообороны я расскажу примерно через час на занятии.

Ни одного лишнего слова, старшина! И больше ни одного вопроса! Все вопросы и свои рассуждения можешь задавать мне или военврачу третьего ранга, который является моим помощником и старым товарищем!

Все понятно, старшина? – окончил нотацию каптри, выключая двигатель автомобиля.

– Так точно, товарищ капитан третьего ранга! – вскинул голову Федоров.

– Военврач проводит тебя в кубрик, там ты переоденешься и разомнешься. Тебе сегодня предстоит поработать грушей! – неожиданно выдал каптри, открывая свою дверь.

– Но старшине нельзя иметь телесные повреждения! – попробовал возразить военврач.

– Если будет умным, то ничего не получит! – махнул рукой загадочный каптри, жестом приказывая выметаться из автомобиля.

Глава седьмая. Обзор существующих систем самозащиты в условиях серьезного рукопашного боя

Переодевшись в новую робу, Федоров полчаса разминался в гимнастическом зале и только после этого пошел вслед за военврачом в коридор.

– Стой здесь и жди! – приказал военврач, открывая предпоследнюю дверь.

«Какие-то тайны мадридского двора!» – оценил свое положение Федоров, переступая босыми ступнями с ноги на ногу. Хоть пол и был деревянный, но неприятно холодил ноги.

Примерно такого приема Федоров ожидал и, достав из правого кармана тонкие шерстяные носки, в темпе надел на босые ноги и прислонился к стене около чуть приоткрытой двери, стал внимательно слушать.

– Искусство рукопашного боя, сегодня неправильно называемое «самозащитой», включает в себя все способы и приемы индивидуальной самозащиты и нападения, основанные на изучении реальной боевой обстановки.

Это искусство не может базироваться на каком-либо одном виде индивидуальной защиты, так как в реальном бою применяются холодное, огнестрельное оружие, подручные предметы, а также специальные тактические приемы.

В настоящем реальном бою, когда на карту поставлена человеческая жизнь, когда для дерущихся все средства хороши, враги употребляют первое попавшееся под руку оружие, пользуются любыми приемами и движениями, подсказанными животным инстинктом самосохранения.

Теперь я расскажу о существующих системах самозащиты и разберу их положительные и отрицательные стороны.

Во Франции существуют два вида самозащиты – это французская борьба и саватт – или французский бокс.

Если основой французской борьбы является греко-римская борьба, то саватт – это нечто другое и особенное, присущее только Франции с ее взрывным темпераментом.

Саватт вырос из пролетарских масс французского народа. Матерью саватта являются окраины больших городов, где нередко шли бои стенка на стенку в основном на голых кулаках. Само слово «саватт» означает «сноровка», «ухватка» и указывает на ту среду, в которой оно родилось.

Во всем мире, кроме разве китайцев и японцев, нет народности, которая бы возвела в ранг борьбы удары ногами! У французов такая борьба есть, и называется она шассон![18]

Кроме разнообразных ударов ногами, обхватов ног руками и уклонений во французском боксе употребляются кулачные удары по системе английского бокса. Основателем саватта является скромный преподаватель английского бокса и фехтования Шарль Лекур, который создал первый французский вид самозащиты, а также Мишель Кассо, приемы которого в саватте остались до сих пор[19].

Сейчас я продемонстрирую спарринг с боксером, и вы сами убедитесь в преимуществе саватта над классическим английским боксом! – объявил каптри.

Дверь моментально открылась, и в коридор хлынул яркий свет.

Сильные руки мягко подтолкнули Федорова в спину, и буквально через секунду старшина оказался на сцене небольшого зала.

Сколько человек было в зале, Федоров не рассмотрел из-за сильного света, который бил в глаза. Пришлось прищуриться и перевести взгляд на сцену. Федоров увидел, что перед ним сцена небольшого зала, на которой стоит каптри уже в синем тренировочном костюме с большими буквами на груди: СССР.

– Вот перед нами боксер, который попытается меня сбить с ног! – представил каптри Федорова.

Три скользящих шага вперед, и Федоров нанес два длинных свинга[20] в голову каптри. На что тот ответил боковым ударом ноги по ребрам.

Федоров отскочил назад и только снова приблизился к Соколову, прикидывая, как лучше сбить с ног офицера, не нанеся ему видимых повреждений, как каптри сам напал, махнув правой рукой.

И когда Федоров отвлекся на удар, каптри двумя скользящими шагами сократил дистанцию и ловким ударом под колена свалил противника на пол.

Федоров попытался освободиться, но был схвачен локтем за горло и быстро захлопал ладонью по дощатому настилу.

Одним прыжком вскочив на ноги, каптри подошел к сцене и начал рассказывать дальше, не обращая никакого внимания на лежащего на сцене Федорова:

– Вот вам преимущество французской борьбы перед боксером.

Сначала я сбил боксера ударом под колени, а потом просто придушил! Еще немного, и на сцене вы увидели бы не полного сил молодого человека, а простой труп!

Федоров с трудом поднялся и, пошатываясь, пошел в сторону открытой двери.

– Сегодня французская борьба очень популярна во всем мире, так что не стоит подробно останавливаться на ней, тем более что я совершил нарушение правил – придушил противника. За этот прием меня во Франции точно бы дисквалифицировали.

Французская борьба перегружена условностями, которые препятствуют ее полному использованию как полноценному рукопашному бою.

Отсутствуют удары головой, прыжки, удары ногами и кулаками не культивируются на тренировках, а действительно рукопашные приемы запрещены правилами как опасные.

Американской национальной системой самозащиты является «кэтч э кэтч – кен»[21].

Представляет один из видов свободной борьбы, но тоже сильно ограниченной правилами. Американская свободная борьба была создана за длительное время из различных видов вольной борьбы, привезенных колонистами в Североамериканские Штаты более двухсот лет назад. Основанием для борьбы «кэтч э кэтч – кен» явилась старинная английская борьба. В Англии начиная с семнадцатого века боролись тремя различными стилями: вестморлэндским, кумберлэндским и девонширским. Мало того, что все эти три типа борьбы слились в один, так еще обогатились многими приемами борьбы коренных жителей страны – американских индейцев, главным образом Великого союза ирокезских племен.

Стоит также вспомнить, что в американскую борьбу вошло много приемов из корниш хью[22], родившейся в Корнуэльсе.

В американской системе тоже имеется много недостатков: отсутствие ударов ногой, кулаком, запрещение болевых приемов. Но эта система уже более приемлема идее самозащиты. Особенно интересны подножки и захваты ног руками, которые очень ценны в искусстве рукопашного боя.

Федоров приник к щели в двери и внимательно смотрел, как каптри захватывает рукой ногу своего противника, как и он, одетого в светлую матросскую робу.

Сначала сцену покинул один противник каптри, прихрамывая и демонстративно держась за правую ногу обеими руками, потом второй молодой крепыш, у которого практически волочилась левая нога и висела, как плеть, правая рука.

«Соколов со мной еще очень нежно обошелся! Я выполз со сцены на своих ногах! Надо любыми путями освоить эту борьбу! Каптри голова!» – оценил Федоров увиденную картину, по-прежнему внимательно наблюдая за происходящим на сцене.

Каптри между тем снова расхаживал по сцене и продолжал рассказывать:

– Англия создала бокс более трехсот лет тому назад. В самом начале создания бокс очень сильно приближался к искусству рукопашного боя. Если мы вспомним историю, то англичане боксировали голыми кулаками, и это не гнушались делать не только простые люди, но дворяне, лорды и пэры. Все это говорит о том, что искусство бокса в древние времена было в Англии подлинно народным и охватывало все слои населения.

Старинный английский бой на кулаках больше всего приближался к искусству рукопашного боя!

Триста лет тому назад бой на голых кулаках, где допускались почти все приемы борьбы, как в вольноамериканской, захваты, подножки, по-моему, наиболее полно подготавливал оперативника к современному рукопашному бою.

Сзади неслышно подошел военврач и сунул в руки Федорова пару черных боксерских перчаток, которые тот машинально надел, шепотом поинтересовавшись:

– Опять бить будут?

Военврач многозначительно хмыкнул, но говорить ничего не стал, быстро исчезнув.

На сцене тем временем каптри, продолжая расхаживать, вещал:

– Что же осталось в современном боксе от старинного? Очень мало полезного для настоящего рукопашника, но очень много зрелищного.

Дверь открылась, и Федорова снова вытолкнули на сцену.

– Проведи длинную серию в голову! – шепотом приказал каптри, становясь напротив.

Правой, левой, снова правой. Шаг в сторону и боковой в голову каптри.

Один блок, второй, уход в сторону, нырок и короткий удар в солнечное сплетение, и Федоров кулем осел на пол, ловя воздух широко открытым ртом.

– Работая голыми кулаками, я без труда победил квалифицированного боксера, работающего в перчатках. Что и требовалось доказать! – пояснил каптри, снова выходя на середину сцены.

– Я рассказал вам о французском и английском боксе, французской и вольноамериканской борьбе, и мы выяснили, что они не могут считаться самостоятельными системами искусства рукопашного боя, то есть самозащиты, а только как элементы ее.

Теперь перейдем к Востоку и посмотрим, что представляет собой знаменитая джиу-джитсу с точки зрения рукопашного боя.

«И зачем ты хочешь обучать меня какому-то карате, а сам рассказываешь о джиу-джитсу! Это нечестно! Надо обязательно хоть немного освоить эту джитсу, тем более у меня неплохо получился прием, который показал военврач!» – со злостью подумал Федоров, с трудом поднимаясь на ноги.

Спотыкаясь на гнущихся и дрожащих ногах, Федоров плелся к двери поперек сцены, напряженно вслушиваясь в лекцию каптри, подспудно понимая, что он попал на что-то чрезвычайно важное, у которого повторов не будет!

– Джиу-джитсу – национальная самобытная система физического возрождения японской нации. В Японии джиу-джитсу занимает такое же положение, как сокольство в Чехии, турнен в Германии, шведская гимнастика Линга в Швеции, швейцарская кантональная гимнастика в Швейцарии, народная гимнастика в Бельгии.

Джиу-джитсу разделяется на врачебно-гигиеническую, обыкновенную, военную и самозащиту!

Джиу-джитсу включает в себя правила регулярной жизни, гигиены и диететики[23], поощряя вегетарианство.

Сегодня вы можете найти большое количество книг и книжек по джиу-джитсу как в России, так и за рубежом, но все они отличаются крайней скудностью по содержанию материалов и дилетантизмом изложения. Это объясняется как крайне ограниченным количеством профессионалов джиу-джитсу, которых можно пересчитать по пальцам одной руки, так и нежеланием их открывать секреты.

Только самым упорным ученикам открывают учителя джиу-джитсу секреты мастерства, так как прекрасно понимают, что все остальные ученики занимаются борьбой ради развлечения.

Джиу-джитсу очень ценная, цельная и самобытная система самообороны, но не может соответствовать всем особенностям рукопашного боя, так как остается только элементом системы самозащиты, и не более.

Есть много факторов, которые мне, как и моему учителю, не нравятся в джиу-джитсу.

– Какие именно? – выкрикнули из зала.

– Мне не нравится, что в первый момент боя, когда противники удалены друг от друга на расстояние метр-два, приемы джиу-джитсу бессильны! В то время когда противник, вооруженный палкой, другим оружием, может нанести удар ногой, имеющий огромное значение, особенно в первый момент боя. Для того чтобы применить прием джиу-джитсу, необходимо приблизиться к противнику и схватить его. А вот как это сделать и позволит ли противник, мне не ясно!

Прежде чем применить прием, вам придется выдержать град ударов палкой, тростью, ногами, и не факт, что вы выйдете целыми через одну-две секунды схватки. А если противник знает французский бокс или английский? Об исходе поединка нетрудно догадаться.

А если у противника нож и он умеет им работать? Опять проигрыш в схватке и весьма вероятно со смертельным исходом.

Очень многие приемы джиу-джитсу основаны на особенностях японской национальной одежды с широкими рукавами и прочной тканью.

А если перед вами человек в одной набедренной повязке?

Часть приемов даже подготовленному джиу-джитсмену очень сложно провести.

То же самое относится к противнику, одетому в толстую и тяжелую одежду, которую носят на большей территории СССР и на которых практически невозможно провести приемы с давлением на болевые точки и нервные окончания.

И еще один очень существенный недостаток джиу-джитсу: если вы ошиблись и вам не удалось занять выгодного положения «над» или «под» противником, вы не имеете простых и эффективных средств борьбы, которые есть в боксе или вольноамериканской борьбе, то вы непременно проиграете бой даже со слабым противником.

Перерыв на двадцать минут! – закончил выступление каптри и вышел из зала.

– Прекрасное выступление! – заявил Федоров, вопросительно смотря на лектора.

– Я специально не рассказывал о карате. У нас будет маленькая группа из десяти человек, которую будет вести товарищ Хе Усияма, – кивнул головой каптри, глазами показывая на невысокого белолицего японца, который прямо из воздуха возник справа от Федорова.

Глава восьмая. Отработка специальных приемов работы водолазов под водой. Рыба-черт отвлекает внимание Федорова

– Сегодня мы начнем отрабатывать перенос грузов под водой! Работаем по путеводной нити, а Федоров – отдельно, по компасу! – приказал военврач третьего ранга, испытующе смотря на Федорова.

– Слушаюсь! – негромко ответил Федоров, смотря на тележку, на которую были сложены костюмы, свинцовые калоши и грузы на грудь.

Переодевшись в водолазный костюм прямо на берегу, Федоров погрузился на шлюпку со вторым водолазом и обеспечивающим спуск.

Двадцать минут хода, и вот уже Федоров стоит на корме шлюпки и берет пеленг на мачту с полосатым конусом, стоящую прямо на берегу. До мачты, одиноко стоящей на пологом каменном берегу, было метров сто – сто пятьдесят.

«Надо бы точно вымерить расстояние до мачты. Хотя под водой определить расстояние довольно проблематично, но по суше вполне возможно. При следующем погружении хорошо бы измерить расстояние до мачты, и это надо сделать либо дальномером, либо хотя бы биноклем! Хотя шлюпка или подводная лодка могут прибыть на место на кабельтов ближе или дальше. Точные расстояния может дать только сам Господь Бог!» – размышлял Федоров, спускаясь по трапу в воду, по поверхности которой растекалась радужная пленка.

Секунд двадцать спуска, и Федоров стоит на каменистом дне бухты, внимательно осматриваясь по сторонам.

Продувшись, Федоров снял с пояса привязанный шлюпочный компас и, выставив себя по курсу, медленно пошел к берегу, внимательно смотря по сторонам.

Справа метнулась стая полуметрового минтая, скользя своими краплеными телами в метре от дна.

«По идее акул в наших водах быть не должно, но чем черт не шутит, когда Бог спит!» – прикинул Федоров, смотря на плотный косяк сельди, пересекавший его путь на высоте полутора метров от дна. Вернее, нижний край сельдяного косяка висел на высоте полутора метров от дна, а вот границу верхнего края Федоров определить не смог, как и края косяка, который вот уже секунд сорок проносился в двух метрах от столбом стоящего водолаза.

Через полторы минуты косяк стал редеть, и в нем появилась огромная серебристая рыба, вертикально державшаяся в воде. У рыбы были ярко-красные плавники и удлиненные лучи спинного плавника, тоже красного цвета, а на голове красный венчик, сильно смахивающий на корону.

Недовольно посмотрев большим глазом с черным зрачком посередине на столбом стоящего Федорова, огромная рыба схватила рядом плывущую сельдь и через две секунды исчезла, как, впрочем, и весь косяк, в сине-зеленой воде.

«Кому расскажи, не поверят! В бане шайками закидают! Неужели я видел настоящего сельдяного короля?»[24] – сам себе задал вопрос Федоров, начиная движение вперед.

Сверху прошел катер, громко стуча разболтанным движком.

«Должны были поднять на лодке водолазный флаг! Хотя разглядеть на стоящей шлюпке небольшой флаг надо еще суметь!» – сам себя успокоил Федоров, обходя метрового камчатского краба, медленно ползущего перпендикулярно его курсу.

Отвлекшись внутренним монологом, Федоров ушел на несколько градусов вправо и чуть не уперся в большую кучу, всю поросшую зелеными водорослями.

«Нечистый якорь! Мало того, что придется менять курс, но еще и обязательно будет склонение!»[25] – выругался про себя Федоров, понимая, что в реальной обстановке гарантировать отсутствие крупных металлических кусков на дне никто не может. А чистить дно специально для проведения учений никто не будет.

Обходя «нечистый якорь» с левой стороны, Федоров внимательно смотрел под ноги, опасаясь споткнуться и одновременно радуясь приличной прозрачности воды, которая, по самым скромным прикидкам, составляла метров тринадцать.

А вот следующий кусок морского дна, сплошь заваленный обломками камней, обросших губками, актиниями и густыми водорослями, уверенности в том, что он выйдет точно на мачту, не прибавил.

Недовольно хмыкнув про себя, Федоров стал осторожно обходить каменистый участок дна, забирая влево, замечая, что возле большого округлого камня вьется на одном месте небольшая креветочка.

Справа появился бычок-кругляш[26] и бросился на беспечную креветку. Взметнулся песок, и бычок исчез.

Федоров потряс головой и, подойдя на шаг к камням, наклонился, внимательно рассматривая дно.

Как раз сейчас стало намного светлее, и рядом с двумя одинаковыми камнями Федоров увидел плоскую страшную рыбу. На дне лежал морской черт[27], злобно сверкая маленькими глазками с зеленовато-коричневыми зрачками.

Плоская широкая голова, направленная вверх огромная пасть создавали отвратное впечатление. Да и спина – вся покрыта выростами, шишками и кожными лоскутиками, здорово похожими на обросшие морские камни, и если бы не яркий свет, то Федоров мог бы и не заметить опасного удильщика.

Морскому черту, видимо, надоел огромный водолаз, так близко подошедший к нему, и тот решил изменить место дислокации.

Черт открыл рот, глотнул воду и вдруг в момент сорвался с места, растопырив плавники-крылья и подруливая хвостом.

На ходу, схватив зазевавшуюся ставриду, морской черт, проскочив метров десять, снова спикировал на дно, сразу став невидимым, тем более что яркий солнечный свет потух, сменившись приглушенным.

«Старшина, вперед! Не отвлекайся!» – сам себе приказал Федоров, снова начиная движение к берегу.

Дальше дно начало все больше подниматься, став ровным, как стол, и через пять минут без всяких приключений Федоров вышел на пологий каменный берег, в трех метрах от мачты, на которой болтался полосатый матерчатый конус.

В двадцати метрах справа виднелся черный полевой провод, который горизонтально уходил в воду.

«Нить Ариадны. Решение использовать полевой провод – великолепно!» – по достоинству оценил Федоров техническое решение, смотря, как из воды появляется голова водолаза.

Глава девятая. Методы тренировки водолазов-разведчиков. Самооборона в военно-морском флоте

Через девять месяцев напряженной работы все двенадцать инструкторов и преподавательский состав собрались в Ленинском уголке дивизиона подводных лодок.

– Хочу, товарищи, подвести итоги нашей архитрудной работы, в которой основная тяжесть легла на инструкторов! Огромное вам спасибо, товарищи инструктора ИСД!

Не надо, конечно, забывать исследователей и конструкторов, которые внесли свою лепту в работу, которую высоко оценило командование ТОФ! Инструктора свободны, а преподавателей прошу остаться! – жестко сказал Савичев.

Дождавшись, пока инструктора выйдут из помещения и последний закроет за собой дверь, Савичев вытащил из папки лист бумаги и положил перед собой. Резко выдохнув, Савичев начал говорить:

– Теперь, конкретно, об итогах:

– выяснилось, что двухсот трех учебных часов, отведенные на обучение ИСД, не хватает, чтобы полностью освоить все премудрости водолазного дела, и требуется больше времени для освоения, особенно при подготовке инструкторов ИСД;

– если физиологические особенности подводников при их спасении, материальную часть, спасательные устройства на подводных лодках, водолазное дело получается изучить, то чтобы провести практические спуски под воду, надо намного больше времени. Особенно мало времени на практические навыки – всего семьдесят восемь часов! Этого очень мало, и люди не успевают получить практические навыки;

– все инструктора ИСД прекрасно освоили передвижение по грунту по путеводной нити и по компасу в подводном положении;

– пять человек пересекли под водой бухту Золотой Рог и прошли дистанцию более шестисот метров на глубине тринадцать метров;

– проведены тренировки по входу в подводную лодку и и выходу из нее через торпедный аппарат и боевую рубку;

– модернизирован гидрокомбинезон, который показал хорошую жизнеспособность и удобство при эксплуатации;

– модернизирован ИДА «Э-4» с целью уменьшения сопротивления дыхания за счет снятия верхней сетки поглотительной коробки и вырезана передняя стенка сумки аппарата, сдавливающая дыхательный мешок и мешающая создавать в мешке достаточный для дыхания объем газов;

– найдено конструктивное решение по предупреждению переворачивания вверх ногами при выходе из торпедного аппарата подводной лодки путем переноса крепления грузов с плеч на бедра;

– применено приспособление для продвижения водолаза в торпедном аппарате, представляющее собой трос с резиновым амортизатором, крепящимся к передней и задней стенке торпедного аппарата[28];

– разработана и использована связь по кабелю системы «подводная лодка – берег» с помощью кабеля аварийного буя подводной лодки;

– проведена проверка возможности выноса водолазом с подводной лодки взрывчатых веществ, оружия, патронов, которые переносились в резиновых герметичных мешках;

– опробованы на резке сетей противолодочной обороны два типа ножниц. Тросы перерезались двумя водолазами за пятнадцать-двадцать минут[29].

В октябре у нас будут учения по выходу из подводной лодки в подводном положении.

Цель выхода: подрезка противолодочных сетей с целью форсирования подводной лодкой противолодочных ограждений, замены экипажей подводной лодки в подводном положении, высадки десанта для разведки и совершения диверсионных актов на берегу с фактическим использованием оружия и взрывных устройств[30].

И началась подготовка к учениям.

То инструктора выходили из подводных лодок, которые лежали на дне, то пересекали бухту под водой, двигаясь то по азимуту, то по путеводным нитям, натянутым прямо по дну бухты.

Федоров спокойно теперь мог пересечь бухту по дну залива, неся на спине сорок килограммов груза, то держась за путеводную нить, сделанную из телефонного провода, то идя по шлюпочному компасу, прикрепленному к поясному ремню.

Несмотря на постоянную нагрузку, Федоров успевал ездить вечером на тренировки в Дом офицеров к узкоглазому то ли китайцу, то ли японцу, который, набрав небольшую группу из пяти человек, по два часа работал с ними, уделяя особое внимание Федорову.

Были ли еще группы у японца, Федоров точно не знал. Но предполагал, что были, так как на первом занятии присутствовало десять человек, а сейчас только пять. Куда делись остальные, Федоров интересоваться не стал, так как его вполне устраивала такая малочисленная группа.

Уроженца соседей звали Хе Усияма, и сколько ему лет было, Федоров так и не смог определить, так как с первых секунд занятий тренер задавал такой темп, что на пустые разговоры времени совсем не оставалось.

Видя такую приверженность Федорова к новому виду самообороны, Соколов выделил своему ученику мотоциклет, на котором тот ездил на тренировки, в субботу и воскресенье по три часа занимаясь с Соколовым единоборствами по методу Ознобишина.

Где-то через полтора месяца занятий Соколов пригласил Федорова и военврача в Дом офицеров и, когда плотно закрыли двери, начал рассказывать:

– Создавая комбинированную систему рукопашного боя, мы взяли за основу тот постулат, что при настоящем бое человек действует совсем по-другому, чем на тренировках.

Всякая серьезная схватка начинается с такой дистанции, на которой единственным серьезным средством защиты является револьвер. Никакого другого способа защиты на данной дистанции употребить нельзя!

«А как же метание звездочек, о которых рассказывал и показывал Усияма? Он метал эти острые звездочки на расстояние до тридцати метров. И кто знает, что лучше: получить пулю в лоб или такую звездочку?» – мысленно возразил Федоров, продолжая внимательно слушать Соколова.

– Если нападение совершается неожиданно, то оно производится с близкой дистанции. В подобных нападениях жертву или «скрадывают» сзади, подбираясь к ней незаметно, или «абордируют» спереди (с двух-трех шагов), подходя к ней под каким-то благовидным предлогом. Иногда же наскакивают неожиданно, сделав предварительно «засаду» и спереди, и сзади. В таких случаях нападающие редко употребляют револьвер, который в такой обстановке совершенно неуместен и, самое главное, очень шумен.

Если нападение происходит из «засады», то защищавшемуся человеку выгоднее открыть стрельбу даже с короткой дистанции, нежели употребить какой-либо удар или прием.

Но если допустить, что пистолет у вас выбили палкой, или вы опоздали его выхватить, или вы выстрелили и промахнулись.

Первая мысль обороняющегося – не подпустить нападающих к себе. Как это сделать? В восьми случаях из десяти любой человек пустит в ход ноги. Так как инстинкт самосохранения предполагает работать ногами, чтобы не подвергнуться нападению неизвестного человека, ловкость и сила которого ему неизвестны.

Даже страх перед напавшим противником заставляет его действовать подобным образом. Это физиология действия человека!

«А я теперь могу и ногой, и рукой ударить за два – два с половиной метра!» – сам себе похвастался Федоров, продолжая внимательно слушать каптри, который, вне всякого сомнения, являлся высочайшим профессионалом самообороны.

В двух-трех шагах от противника ноги благодаря своей силе (ноги в три раза сильнее рук и, кроме того, обуты в ботинки или сапоги), и, кроме того, ноги бьют дальше, чем руки, являются могучим средством самозащиты.

«А вот с этим позволю не согласиться, товарищ капитан третьего ранга! Усияма вон три жженых кирпича рукой разбил!» – прокомментировал Федоров высказывание Соколова, которое не считал бесспорным, но говорить вслух не стал, продолжая внимательно слушать каптри.

– Теперь немыслимо наносить удары ногами, не хватает места для нужного размаха, а следовательно, пропадает сила ножных ударов.

«Опять спорное утверждение! Можно очень сильно ударить коленом и в пах, и по ребрам!» – вспомнил Федоров уроки Усиямы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Часть 1
Из серии: Война. Штрафбат. Они сражались за Родину

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Боевые пловцы. Водолазы-разведчики Сталина (А. Я. Сарычев, 2016) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я