19
Пауза. Удобная кровать и компания прекрасной дамы
Я ощутил щекой легкое быстрое касание и, повернувшись, увидел, как Элойн убирает пальчик. Вопросительно вскинул бровь.
— Что-то ты ушел в себя, — сказала она, помахав рукой перед моим лицом.
— Я же говорил — история трагическая.
Элойн мягко привалилась к моему боку:
— Хм… Ты слишком строг к себе. Переживаешь ошибки молодости так, словно они случились вчера.
— Я тогда был даже не юношей, а мальчишкой.
Отстранившись, Элойн искоса глянула мне в глаза:
— Какая разница? Юноши — они ведь тоже мальчишки, в том-то и трудность. — Она отвернулась и, поджав губы, задрала голову вверх. — С годами они становятся выше и сильнее, и все же, по-моему, здесь и здесь, — она положила ладонь мне на голову, а затем на грудь, — ничего не меняется.
Поспорить можно, однако в ее словах был резон. В чем же еще крылась причина тех поступков, за которые я уплатил столь дорогую цену? Впрочем, пока что не за все…
Я постучал посохом об пол, рассчитывая задать успокаивающий мечущиеся мысли равномерный ритм. Увы…
Видимо, Элойн интуитивно ощутила ненадолго охватившую меня тревогу и положила ладошку мне на плечо. Слегка толкнула, обращая на себя внимание:
— Ты напряжен, все время куда-то пропадаешь. Ты…
— Ничего подобного. — Я повел плечом, сбрасывая ее руку. — Просто немного задумался. Думать — значит погружаться в свои мысли. Кстати, можешь попробовать.
Вышло неожиданно грубо, и я тут же поплатился.
— Ах вот как? — сердито прищурилась Элойн. — По-моему, это ты, сказитель, не знаешь, что такое думать. Ты настолько увлечен собой, своими несчастьями и глубокими мыслями, что не видишь дальше кончика собственного носа.
Понятно. Бросает приманку, хочет позлить.
Однако я попался на крючок. Что ж, на истинную мудрость никогда и не претендовал.
— Чего я не вижу? Чего не заметил? Мне-то как раз сдается, что это ты не…
Она дважды быстро щелкнула меня по носу:
— Вот так вот…
Я заморгал, и моя голова вдруг опустела. Поискал подходящие слова и не смог выдавить из себя ни одного.
Тот, кому никогда не приходилось получать щелчок по носу от красивой женщины в момент — нет, не истерики, но уж точно серьезного волнения, — должен меня послушать.
Мой гнев мигом выветрился, словно воду из ведра выплеснули. Вместе с ней вытекли и дурные мысли. Я застыл на месте, размышляя о нелепости случившегося, а ведь только что готов был обрушиться на свою гостью.
Элойн прикусила губу, но уголки ее рта слегка подрагивали. Нет-нет, она вовсе не переживала, наоборот — еле сдерживала улыбку, понимая, насколько она неуместна. А вот глаза не спрячешь. Глаза ее лучились озорством. Еще секунда — и певица, не совладав с собой, захихикала.
— Что это ты себе позволяешь? По-твоему, я бездомный котенок?
Элойн расхохоталась в голос.
— Ну, у котенка здравого смысла куда больше! — захлебываясь от смеха, выдавила она. — Любая женщина скажет — коты умнее мужчин!
Я грозно нахмурился.
— Ой, перестань! Сейчас опять погрузишься в глубокие мысли.
Сдержав готовый вырваться сердитый возглас, я покорно замолчал. Какой смысл браниться?
Элойн пихнула меня в грудь, но на этот раз гораздо сильнее. Хм… Хочет, чтобы я лег на спину?
Я подчинился. За долгие годы мне довелось узнать несколько важных истин. Одна из них: если сногсшибательная красотка желает уложить тебя в койку — не сопротивляйся.
— Ты хочешь разделить со мной постель?
Пришлось сделать над собой усилие, чтобы голос не дрожал так явно. Элойн оперлась на локоть и долго молча смотрела мне в глаза.
— Лечь в одну кровать с мужчиной — не то же самое, что затащить его к себе в койку. Надеюсь, ты тоже видишь разницу!
— Разумеется, — кивнул я, и она улыбнулась:
— Вот и прекрасно. Надеялась, удастся сбросить тяжелый груз с твоих плеч и сорвать суровую маску с твоего лица. Устройся удобнее — так тебе будет проще приступить к продолжению истории.
— Прямо в кровати?
— Да, и к тому же в моей компании.
— Хм… Не стану утверждать, что разочарован, — улыбнулся я.
Элойн придвинулась ближе; ее волосы легли мне на плечо, а теплое дыхание согрело мою щеку. От нее все еще исходил легкий аромат можжевельника и сандалового дерева.
Я втянул запах красавицы и расслабился, однако посох из руки не выпустил. Не хватало поджечь простыню. Ни в одном заведении не обрадуются пожару, а если его еще устроил постоялец…
Элойн тоже забеспокоилась и указала на пламенеющий кончик посоха:
— Будь осторожен. Я знаю множество случаев, когда великие планы шли прахом из-за неаккуратного обращения с подобными предметами.
— Это шутка? — прищурился я.
Она изобразила настолько невинную улыбку, что мне мигом представилась кошка, вознамерившаяся стащить кусок мяса с тарелки хозяина.
— Неужто ты боишься малюсенького огонька?
Мне в голову вдруг пришла дурацкая мысль. Хихикнув точно сумасшедший, я чуть наклонил посох, продолжая держать его на расстоянии вытянутой руки.
Элойн отпрянула и все же с кровати не спрыгнула. Сообразив, что я не собираюсь поджечь постель, ткнула меня локотком.
— Ох! — Я потер бок. — Сама будь осторожнее! Еще раз — и я в самом деле потеряю контроль над огнем. А люди, к сожалению, тоже горят.
— Ну, если тебе достаточно пары легких тычков, чтобы ослабить внимание… Не разочаровывай меня.
Я залился краской от шеи до лба. Ладно, спишем на теплые волны, исходящие от моего маленького факела, и неверное освещение.
Разумеется, Элойн заметила мой густой румянец, и в глазах у нее вспыхнул дьявольский огонек. Надо быстренько сказать что-нибудь умное. Не успел… Певица вдруг стерла с лица улыбку и медленно провела двумя пальцами по посоху, словно стараясь впитать в себя его суть. Лукавый взгляд стал задумчивым.
— А ведь легенды говорят, что ты… Это все правда?
О чем она?
— Тебя называют неопалимым, говорят, ты не горишь в огне.
Я кивнул, облизав губы:
— Верно. Только к этой части истории мы еще не подошли. Если позволишь продолжить — скоро все услышишь.
Элойн отдернула руку от посоха.
— Конечно, позволю. — Запустив пальцы мне в волосы, она отодвинула их ото лба и слегка привела в порядок шевелюру.
— Вот и отлично, а то мой рассказ немного затянулся.
Честно говоря, надеялся, что до этой главы мы не дойдем, однако чему быть — того не миновать. Да, меня называли неопалимым. Увы, данное свойство я приобрел далеко не в юном возрасте. Был совсем мальчишкой, когда наступила одна из самых темных ночей в моей жизни, и защита от огня стала бы для меня в ту ночь благословенным даром. Как я в нем нуждался…
— Итак, однажды ночью я понял, что некоторые легенды о древних чудовищах — далеко не сказки.
