Визуализатор (Михаил Рощин, 2014)

К чему может привести сенсационное интервью? Для молодого репортера это шанс подняться по карьерной лестнице. А для его респондента – возможность рассказать о себе. Вот только о чём может поведать человек, изолированный от человечества более чем на тридцать лет?

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Визуализатор (Михаил Рощин, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

© Михаил Рощин, 2014


Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Глава 1

Среда начиналась как обычно. В маленькой однушке было тихо и темно. Сумрак нарушался лишь неверным светом уличных фонарей, пробивавшимся сквозь неплотно задернутые шторы, да редкими всполохами фар от проезжавших машин. И эти же машины издавали звуки, характерные для любого большого города. Шум покрышек по мокрому асфальту прерывался иногда редкими звуками клаксонов, и еще реже – хлопающих дверей. Большой город никогда не засыпал окончательно. Лишь под утро он на несколько часов погружался в неглубокую дрёму, чтобы потом снова пробудиться и закипеть жизнью очередного дня.

Максим проснулся на несколько минут раньше будильника. По старой привычке, еще со студенчества, он вставал в шесть утра. Но не сегодня. Почему-то он вынырнул из своего сна раньше обычного. Причину он предположить не мог: вполне возможно, какой-то шум с улицы привлёк внимание его просыпающегося мозга, но что это было, сказать сложно. Да и заниматься такими размышлениями с утра в постели точно не было никакого желания.

Посмотрев на циферблат будильника, он аккуратно потянулся, напрягая всё своё тело, как бы пробуждая его от сонного состояния, и только потом медленно выбрался из-под одеяла. Он старался не разбудить спящую рядом Лизу, свою девушку, ей можно было поспать еще через пару часов. Они работали в разных местах, и расписание их немного отличалось. Она заворочалась во сне, что-то пробормотала. Максим наклонился к ней, тихонько погладил по плечу, и нежно поцеловал в лоб. Она еще раз неразборчиво и быстро сказала какую-то фразу, повернулась на другой бок и вновь погрузилась в глубокий сон. Он перевёл будильник на два часа вперёд, тихо оделся и вышел из комнаты, притворив за собой дверь.

До выхода на работу оставался еще час времени. Максим набрал в чайник холодной воды и поставил его на плиту. Насыпал в широкую чашку немного кукурузных хлопьев, залил их холодным молоком и оставил размокать. Он не был гурманом в еде, предпочитая кулинарным изыскам простую еду. Может, дело было в его неприхотливости, а может – в обычной человеческой лени. Готовить он умел, и занимался этим, когда было желание. Но чаще, как правило – по утрам, он не был озадачен качеством и сложностью блюд. Важнее было наличие пищи как таковой. Поэтому на завтрак он часто довольствовался быстро готовящейся едой, яичницей или бутербродами. Оставив хлопья доходить до готовности, он отправился в ванную, дабы привести себя в порядок.

Максим никогда не был торопливым человекам. Еще с детства в нём откуда-то появилась привычка делать все вещи чуть-чуть заранее. Нельзя сказать, что он пытался быть готовым ко всему, просто в такой ситуации он чувствовал себя намного увереннее. Быть может, причиной тому стали его собственные жизненные наблюдения. Сколько раз он замечал за собой, что когда подходит какой-то важный момент, он терялся и не был готов. Потом начинал нервничать, торопиться и, зачастую, что-нибудь упускал из виду: то одно, то другое. Наверное, в один из таких моментов появилась какая-то внутренняя установка делать всё немного наперёд. И именно следуя этому своему настрою, он просыпался на работу чуть-чуть заранее.

Только полтора месяца он работал на постоянной основе. До этого пару лет после института перебивался случайными заработками. Писал разовые статьи в различные газеты, иногда продавал редакциям удачные фотоснимки. Не гнушался и физической работы – потребность в грузчиках еще никто не отменял. Теперь удалось закрепиться в газете в качестве штатного репортёра. Хоть и с испытательным сроком, но это была стабильная работа со стабильной зарплатой. В этой связи Максим ощущал существенный подъем самооценки, хорошую мотивацию и желание работать. Последнее подкреплялось еще и тем, что после испытательного срока ему обещали выделить отдельную полосу в газете, ближе к концу. Как раз перед разделом прогноза погоды и юмора. Но пока, на время испытательного срока, ему доверяли лишь узкую полоску текста на последней странице. Там он описывал самые разные события из жизни города, благо в выборе тем его никто не ограничивал. Конечно, он понимал, что последнюю страницу газет часто читают в последнюю очередь. Но продолжал стараться, расписывая очередное мероприятие или происшествие.

Поначалу, когда он только пришел в редакцию, Шеф несколько раз вызывал его к себе в кабинет. Разумеется, не для чаепития. Он разносил в пух и прах его колонку, шумел и всячески придирался к содержимому. Первую неделю Максим даже подумывал бросить эту работу. Но спустя несколько дней кто-то из коллег шепнул ему по секрету, что Шеф всегда так ведёт себя по отношению к новичкам. И этот коллега, так же по секрету, сказал, что на деле у Максима получается довольно хорошо. По крайней мере, по сравнению с предыдущим работником на этом месте. Поэтому Шеф его и не увольняет, а даёт шансы показать себя.

В этой связи Максим немного расслабился и решил погрузиться в своё дело с головой. Тем более, он сам заметил, что Шеф с завидной регулярностью вызывает к себе всех сотрудников редакции и даёт им нагоняй. Видимо, он расценивал такое своё руководство как элемент стимуляции деятельности. И, надо отдать должное, у него это получалось хорошо.

Вот и сегодня, как обычно, он отправится на работу чуть пораньше, получит очередной стимул от начальника, и займется своей обычной работой, которая ему начала даже нравиться. А пока он собирается, на кухне греется чайник и разбухают хлопья. Раздаётся постепенно нарастающий свист – вода закипела. Максим спешит на кухню, выключает плиту. Стараясь не вызывать шума, идёт в комнату, проверить, не проснулась ли Лиза. Нет, только повернулась на другой бок. Он возвращается на кухню, готовит себе бокал растворимого кофе. Ставит его рядом с хлопьями, остывать, и возвращается в ванную, заканчивать утренние сборы.


***

Чуть меньше, чем через час Максим уже вышел из дома. Погода этой осенью выдалась хоть и не очень теплая, но позволяла не одевать на себя слишком много одежды, хватало обычного легкого плаща. Небо еще не просветлело, но было видно, что дождя в ближайшее время не предвидится. Медленно ползущие облака были не плотными, с прорехами, сквозь которые можно было разглядеть пока ещё тёмное небо, с уже тускнеющими звездами. Но звездный свет по своей силе не мог тягаться с плотно расставленными вдоль дороги уличными фонарями. Ветер в это утро гулял всё выше к небесам, время от времени редкие порывы его спускались ниже, раскачивая деревья, уже стремящиеся освободиться от пожелтевшей листвы, да охватывая пока еще малочисленных прохожих. Вот и теперь, один такой поток холодного воздуха налетел на Максима, напоминая о необходимости запахнуть плащ плотнее. Тот поёжился, поправил разметавшиеся полы одежды, и двинулся в сторону метро.

Ближайший спуск к станции подземки находился примерно в десяти минутах ходьбы. Добравшись до входа, Максим нырнул по лестнице в глубины переходов, смешиваясь с уже изрядным количеством точно таких же людей, спешащих кто куда по своим делам. Створки турникета открылись при проведении магнитной карты над считывающим устройством, и пустили его вглубь, ближе к тоннелям, в тёплый и немного влажный воздух подземной станции.

Ожидание на перроне не продлилось долго. Через пару минут прибыл поезд, и медленно остановился возле посадочной платформы. Стоянка была короткой, но достаточной, чтобы часть пассажиров покинула вагон, сменив собой ожидающих людей. В числе последних был и Максим. Свободных сидячих мест внутри уже не было, он прошел ближе к центру вагона и нашел небольшой участок незанятого пространства возле аварийного выхода. Облокотившись на поручень, он окинул взглядом окружающих людей. И так же, как они, принялся со скучающим видом ждать отправления.

Обычно дорога до работы занимала около двух часов. Максим предпочитал метро всем остальным видам транспорта. Наземное общественное сообщение было слишком долгим, его квартира и работа находились на диаметрально противоположных концах города. Своего личного транспорта он пока не приобрёл. «Это не нужно» – говорил он себе. – «Всё равно по городу добираться будет еще дольше, учитывая каждодневные пробки». А заторы на дорогах всегда были слабым местом наземного сообщения. Максим недавно коснулся этого не по наслышке – он освещал в своей маленькой колонке вопрос о предстоящем строительстве очередных дорожных развязок и расширении существующих дорог. Вопрос пробок всегда был открыт для обсуждения, многие тысячи автомобилистов проводили по несколько часов в день, слушая радио и ожидая хоть малейшего движения в плотном потоке машин.

Он не раз представлял себе, как может выглядеть эта картина с высоты хотя бы в несколько сотен метров. Вот наступает вечер, сгущаются сумерки, вдоль дорог включается уличное освещение. Но и без него достаточно света – от витрин магазинов, разных иллюминаций, автомобильных фар. И если посмотреть сверху, кажется, что город – это огромный организм, пронизанный сотнями дорог-сосудов, в каждом из которых остановилось движение крови. Пробки выглядят как длиннющие освещенные сгустки, медленно двигающиеся во всех направлениях. Организм задыхается, ему не хватает кислорода. Он пульсирует в своём медленном и напряженном ритме, пытаясь удержаться от обморока. К позднему вечеру организму становится легче, течение крови облегчается, скорости нарастают. И вот уже, далека за полночь, по дорогам-сосудам пролетают лишь единичные кусочки света, запертые в узких полосках дорог, ограниченных фонарными столбами. А с утра всё начинается заново…

Спустя два часа и несколько попыток уснуть стоя Максим добрался до нужной станции. Выйдя из вагона, он вместе с людским потоком поднялся на поверхность. За время поездки уже рассвело, но облака оставались на небе, окрашивая его в тяжелый серый цвет. Ветер уже успокоился, и деревья были неподвижными.

До здания редакции было рукой подать. Оно было не новым, но довольно добротно построенным. Кирпичная кладка, два этажа, плоская крыша. Позади здания, во дворе, располагалась стоянка на несколько мест, соединенная с основной улицей узким тоннелем подворотни.

Максим вошел в холл, поднялся по лестнице. Собственно, редакция газеты занимала только второй этаж. Что было внизу – он не знал. Его взгляду предоставлялся только холл с турникетом, и вечно скучающим охранником вкупе. Лестница сразу поднималась наверх, а позади неё, дальше по коридору было несколько всегда запертых дверей. Может, первый этаж пустовал. А может, сдавался под склады или офисы – было неизвестно. Но дела до этого Максиму не было, он направлялся к себе на работу, а работа располагалась на этаж выше.

Как только он устроился сюда работать, ему выделили место. Небольшой офисный стол, почти в самом углу большого помещения. Редакция вся располагалась на этом этаже, никаких стен почти не было. Лишь невысокие полутораметровые перегородки, отделявшие одно рабочее место от другого. Да еще несколько толстых опорных столбов, предохранявших от падения крышу. Только кабинет Шефа являлся отдельным помещением. Это был участок офиса, отгороженный от окружающего мира стеклянными стенами с неизменно закрытыми жалюзями. Возле двери, почти всегда закрытой, располагался стол секретарши, да пара небольших диванчиков для ожидающих.

Добравшись до своего места, Максим снял плащ, повесил его на спинку кресла. Его рабочее место не отличалось от остальных – компьютер, телефон, разная канцелярская мелочь да несколько листов исписанной бумаги. Обычный рабочий беспорядок, оставшийся с прошлого вечера.

– Максим, привет. – услышал он голос из-за спины. Это была его коллега, Лена. Она занималась разделом погоды на последней странице газеты. Довольно бесполезная рубрика, считал Максим, учитывая развитие технологий и интернета. Кто будет читать прогноз погоды в газете? Но, тем не менее, Лена успешно работала и не перетруждалась. Он уже не раз видел, как составлялся прогноз погоды. Просматривались последние сводки метеоцентров, набирался текст – и всё. Но видимость работы Лена создавала куда более качественно. Стоило кому-то приблизиться к её столу, сразу же создавалось задумчивое лицо, изображалась работа мысли, отвлекать можно только по срочному и важному делу. А по большему счету, она проводила весь день, просматривая онлайн-каталоги одежды или общаясь с подружками в социальных сетях.

– Привет – кивнул он в ответ.

– Пойдёшь сегодня на летучку? А то мне вчера Света шепнула, что Шеф сегодня будет всех собирать и говорить что-то важное. Но не очень приятное.

Света была секретаршей Шефа, и иногда могла подсказать заранее, когда и кому ожидать репрессий.

– Конечно, пойду. Куда же еще деваться. – улыбнулся Максим. – Вот только выдохну с дороги.


***

Утренние плановые совещания мало отличались одно от другого. Большая часть сотрудников собиралась в кабинете Шефа, где и начиналось обсуждение различных рабочих вопросов: у кого какие предложения, свежие темы, соображения по содержимому. В последнее время часто вспоминали о рейтингах издания. Медленно, но неуклонно этот показатель снижался. Возможно, причиной тому было отсутствие мало-мальски интересных статей, а это вызывалось отсутствием подходящих тем в окружающей жизни. А в свете снижения востребованности газеты всё чаще проявлялось недовольство главного редактора.

Его звали Александр Васильевич Капин. Но за глаза все сотрудники называли его «Шеф». Вроде и не обидно, но давало повод почувствовать себя своего рода партизаном. «Шеф сегодня то, Шеф вчера это…". Конечно, при лично общении все коллеги обращались к нему исключительно по имени и отчеству.

Это был невысокий человек, немного склонный к полноте, с округлым лицом, которое казалось еще круглее из-за высокого лба, переходящего в лысину на макушке. В свои неполные сорок пять он выглядел гораздо старше, лет на десять. Видимо, накладывала отпечаток занимаемая должность и довольно импульсивный склад характера. А характер у него был довольно сложный. Это был требовательный человек, нацеленный на результат, а не на способы его достижения. К подчиненным относился с умеренным уважением, не принижал, но когда был чем-то недоволен, возражать ему не было смысла. В эти моменты он просто орал. Сплошным текстом, не слушая собеседника, он выкладывал всё, что он думает о конкретном вопросе в частности и о ситуации в целом. Никто за это даже и не думал обижаться, на личный счет не принимали, но к его требованиям как начальника прислушивались. Поэтому было ожидаемо, что утренние планёрки по средам неизменно заканчивались обильным словоизлиянием Шефа, и всем нужно было лишь дождаться окончания.

В центре кабинета располагался Т-образный стол, в главе которого восседал сам Шеф. Вдоль стола обычно располагались наиболее важные представители газеты: репортёры первой полосы, фотографы и подобные «важные» люди. Остальной персонал типа обзорщиков третьесортных новостей, ведущие мелких колонок, верстальщики занимали сидячие места вдоль стен, где были расставлены простенькие стулья со спинками. Вот и сегодня ситуация была примерно как обычно. Максим вошел одним из последних и занял свободный стул почти возле двери.

Прошло несколько минут. За это время Шефу доложили всё, что были должны. Про планируемые статьи, про отсутствие серьезных тем. Про рейтинги. После чего все затихли и стали ждать его реакции. Он еще полминуты молчал, потом встал, обвёл всех тяжелым взглядом и начал:

– Вы все прекрасно знаете, какое сейчас непростое время для бумажных изданий. Постепенно интернет вытесняет большинство традиционных источников информации. Нам всё сложнее и сложнее поддерживать конкуренцию!

Он облокотился на стол прямыми руками, и продолжил уже на более высокой ноте:

– Или мы все стали работать плохо, или отдельные здесь присутствующие портят хорошую работу остальных! Соберитесь, в конце концов! Надо работать лучше! Рейтинги падают!! Газета плохо продаётся! Интересных тем совсем не стало!!…

Постепенно он распалялся, при этом начал расхаживать возле своего стола из стороны в сторону. Все присутствующие сидели неподвижно, и некоторые следили за ним глазами, а остальные начали пристально изучать пространство перед собой, опасаясь даже вздохнуть громче, чем нужно.

– И, спрашивается, кто будет читать газету, в которой нечего читать! Сколько раньше бывало статей даже за неделю?! И что сейчас!! Перепечатываем светские хроники с других изданий? Прогнозы погоды, которые не совпадают с реальностью?! Вчера было обещано ясное солнце! А за окном что?!

Он посмотрел на улицу, как бы пытаясь ответить на свой вопрос.

– Неужели вы даже это не способны подать правильно?!!

Вопрос был задан в пустоту, но Максим боковым зрением увидел, что Лена вся сжалась и замерла.

– Зачем нужна газета, если нет подписчиков. А наши читатели скоро от нас откажутся!!!

На этом месте он уже побагровел. Редактор и в обычном состоянии выглядел неважно, а сейчас, с наливающимся кровью лицом – Максим всерьез забеспокоился, не хватит ли того удар. Он читал, что у людей при сильном стрессе может даже случиться инсульт. Но редактор взял себя в руки, глубоко вдохнул и опустился обратно в кресло. Лицо вновь начало приобретать нормальный оттенок, дыхание пришло в норму.

Он произнёс, уже намного спокойнее: – На сегодня всё. Идите работать.

Подчинённые безропотно поднялись со своих мест и стайкой потянулись к двери, никто не хотел задерживаться тут дольше необходимого. Внезапно в тишине вновь раздался голос Шефа:

– Кальнов, останься.

Максим замер. Общаться с начальником, когда он в таком настроении, хотелось меньше всего. Проходящие мимо коллеги сочувственно улыбнулись, кто-то скорбно покачал головой.

Наконец, последний из них вышел, закрыв за собой дверь. Максим остался с Шефом один на один. Молча стоял на своём месте, там, где его застало распоряжение начальника.

Тот внимательно смотрел на Максима, как будто видел его впервые в жизни.

– Ты ведь недавно у нас работаешь, да?

Максим кивнул, но так и остался стоять.

– Садись, надо поговорить. Есть для тебя отдельное задание.

Молодой человек присел на боковой стул, приготовился слушать. Шеф еще раз внимательно посмотрел на него. Затем набрал в легкие воздуха, шумно выдохнул и произнёс себе под нос, как бы договариваясь о чем-то с самим собой.

– А, черт с ним. Была не была…


***

Максим уже бывал в этом кабинете тет-а-тет с шефом. Но еще никогда не приходилось оставаться после совещания, это было странно и необычно. Как правило, в середине дня, когда люди начинают немного расслабляться к обеду, раздавался звонок внутреннего телефона и секретарша Света вызывала кого-то из сотрудников на ковёр. Такое же несколько раз случалось и с Максимом. Но чтобы вот так сразу, с утра, получить нагоняй – к этому Максим не был морально готов.

Однако, ситуация не была похожей на обычную. Шеф вёл себя спокойно, дождался, пока все выйдут, и только потом начал говорить – совершенно спокойным, ровным голосом, какого Максим еще ни разу не слышал. Он даже раньше ни разу не задумывался, а может ли его начальник разговаривать спокойно? Как оказалось, может.

– Тебя ведь зовут Максим, не так ли? – немного вкрадчиво спросил Шеф.

Тот кивнул.

– Для тебя, Максим, у меня будет особое задание. Ты когда-нибудь брал интервью?

Молодой человек отрицательно покачал головой.

– Ты вообще говорить-то умеешь? Или ты немой?

– Да. То есть нет. – растерялся Максим. – То есть, да, умею говорить.

– Вот и хорошо. – обрадовался Шеф. – Тебе нужно будет взять интервью у одного человека. А если не умеешь разговаривать, то ничего и не получится.

Максим немного опешил. Он никак не ожидал именно такого задания. В лучшем случае, написать какую-нибудь статью вместо внезапно заболевшего сотрудника. Но брать интервью – такое поручали уже опытным репортёрам, каковым он себя ну никак не считал.

Шеф тем временем продолжал: – Может быть, ты слышал: пару недель назад освободили от изоляции одного человека.

С этими словами он извлёк из ящика стола недавний номер одного из конкурирующих изданий.

– Вот, посмотри. Выпуск двухдневной давности, от понедельника. Это у меня не с целью плагиата, просто купил почитать, – подмигнул он Максиму, – уже многие газеты начали писать об этом, да всё почти одно и то же.

Максим взял в руки газету, развернул её перед собой. Шеф, между тем, продолжал:

– Человек отбывает пожизненное наказание. За последние тридцать лет он не виделся ни с одной живой душой.

На первой странице газеты крупным шрифтом значилось: «Иван Шлыков. Изоляция закончена!».

Максим поднял глаза. Сразу было понятно, что он не имеет ни малейшего представления о теме разговора.

– А кто это такой, Иван Шлыков? – спросил он.

Шеф откинулся на спинке кресла, на несколько секунд задумался. Взгляд его поднялся кверху, вспоминая что-то очень далёкое.

– Тогда еще я был подростком, когда на всю страну прогремело дело Шлыкова. Подробностей сейчас уже не вспомню. Но практически все знакомые мне люди интересовались этим делом. То ли он был маньяком, то ли наёмным убийцей… Не могу сказать точно. Я тогда мало интересовался событиями, которые не касались меня лично. Но дело не в этом.

Максим, с газетой в руках, чуть наклонился вперёд, приготовился слушать. Шеф продолжал, уже тише:

– Поговаривают, что он был приговорён к изоляции не просто так. Большая часть материалов исчезла или утеряна за тридцать лет, а может быть, это просто официальная отговорка. То, что есть в свободном доступе в архивах, практически не проливает свет на эту историю. Это было крупное дело, и довольно тёмное, осталось много пробелов. Поэтому все хотят первыми осветить эту тему в печати. Наверняка, кто-то из «наших коллег» – тут он хмыкнул, – уже планирует своё собственное журналистское расследование.

Максим не перебивал Шефа, продолжая сжимать газету в руках.

– Но, насколько мне известно, все столкнулись с проблемой. Всего одной, но довольно серьезной. – Шеф сделал многозначительную паузу. – Шлыков ни с кем не хочет говорить.

– Ну… может он не хочет раскрывать всю правду о себе – предположил Максим.

Шеф покачал головой.

– Как мне шепнули хорошие люди, он просто всех игнорирует, даже не отвечает на вопросы. Наши «первополосники» уже к нему ездили. Да, что греха таить, и я пробовал, да всё без толку.

Он встал из-за стола, обошел его и присел на край, поближе к Максиму. Голос его стал еще тише.

– Когда я к нему приехал, он также хранил молчание. Не знаю, может, по случайности, или еще по какой причине, у меня с собой оказался один выпуск нашей газеты. Я тоже внутренне был готов к отказу, но он внезапно заговорил. Попросил нашу газету, посмотреть. Читать её он даже не начал, просто пролистал. Замедлился только на одной странице, ткнул пальцем в маленькую колонку в конце. «Кто это написал?» – спрашивает – «С ним буду общаться». И газету мне вернул. Догадываешься, чья была колонка?

В горле Максима вдруг пересохло, он попытался ответить, но внятных звуков не получились. В итоге, он только кивнул.

– Так что у тебя наметилось задание. От основной работы я тебя освобождаю, вообще можешь хоть домой идти. Почитай про него, подумай, что спросить. Всё на твоё усмотрение. А завтра с утра заедешь, возьмёшь редакционную машину и поедешь в тюрьму. Я уже позвонил куда нужно, тебя пропустят. Поговори с ним, выясни, сколько сможешь. Материал должен быть еще тот…

Максим вернул Шефу газету, встал и молча направился к двери. Уже взявшись за ручку, он услышал голос редактора:

– Ты только пока не говори никому, ладно.


***

Пожизненное заключение с обязательной тридцатилетней изоляцией – таково было наказание Ивана Шлыкова. Тридцать лет назад, после допросов, сбора улик, длительного судебного заседания, его поместили в эту камеру. Жизнь здесь тянулась скучно и однообразно. День начинался с включения тусклого светильника под потолком, а заканчивался с отбоем. Камерой была маленькая комната, два на четыре метра, без окон. При включенном освещении становилось видно скудное убранство помещения. Узкая кровать вдоль стены, унитаз, совмещенный с умывальником – в углу. Три стены были пусты, лишь исчерчены старыми и непонятными надписями бывших обитателей. Посреди четвертой стены находилась железная дверь, с маленьким прорезанным окошком для подачи еды, которое всегда было закрыто.

Режим дня, как и недели, как и месяца – был далёк от разнообразия. Приём безвкусной еды трижды в сутки. Два раза в неделю – обязательный душ. Раз в неделю – вместе с едой появлялась случайная книга из тюремной библиотеки. Раз в месяц – часовая прогулка на свежем воздухе. Просто открывался замок на двери, она распахивалась и застывала в молчаливом ожидании. Если выйти, то оказывался в коротком мрачном коридоре. Дверь слева всегда была закрыта, дверь справа – в неё нужно было войти, после чего она захлопывалась. Прогулкой называли нахождение в бетонной яме, где вместо потолка было небо, отгороженное решеткой. Целый час он мог наслаждаться свежим воздухом и слышать звуки из внешнего мира. В это же время в камере производился обыск, уборка и смена белья. Он никогда не встречал людей, делавших эту работу. Он знал, что за ним наблюдают, через глазок висящей в углу камеры наблюдения. Но он даже не подавал виду, что его это беспокоит. В изоляции нельзя сдаваться. Иначе разум очень быстро давал трещину и человек терял связь с реальностью. А дальше только два пути: или в петлю, или в психушку. Но Иван знал – скоро всё должно было закончится.

Срок его изоляции подошел к концу. В этот день он встретил первых людей за последние годы. Дверь его камеры открылась, на пороге стояли двое охранников. Один со стороны наблюдал за ними, пока второй одевал наручника. Его перевели в другую камеру, и он получил статус обычного заключенного. Ему было разрешено читать свежую прессу, раз в неделю смотреть телевизор, и, самое главное – принимать посетителей.

Вот последнего было хоть отбавляй. Регулярно к нему являлись один, а иногда даже два репортёра за день. Все дозарезу хотели с ним поговорить, задать свои банальные вопросы. Пытались разговорить его. Предлагали разные сделки. Но он понимал, что должен быть осторожен. Он знал, что часть материалов его дела открыли для доступа общественности. И что вопросы к нему последуют. Он знал, что в его деле было много непонятного, а порой, даже странного – он об этом позаботился еще тогда, тридцать лет назад. Так что теперь ему оставалось только ждать, день за днём игнорируя каждого нового визитёра. Ему оставалось лишь дождаться нужного человека.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Визуализатор (Михаил Рощин, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я