Мангушев и молния (А. М. Покровский)

В морской прозе Александра Покровского, уже ставшей классикой жанра, всегда было место романтическим и трогательным историям. Если они не проявлялись открыто, то всегда присутствовали как намек и скрытый подтекст в едких и брутальных повествованиях. Как счастливый вариант разрешения безвыходного и скорбного бытия. В новой книге сказочное и волшебное предстают трепетно и открыто, так как автор прибегает к самому бесхитростному жанру литературы. Читая сказку, мы словно обращаемся не только к детству, все-таки живущему в нас, но и к чистым сущностям нашей взрослой жизни – верности, любви и надежде. Повесть «Мангушев и молния» метафорически связана со сказочной темой.

Оглавление

  • Часть первая. Вперед, капитаны!. Истории, сказочные и правдивые

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Мангушев и молния (А. М. Покровский) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть первая

Вперед, капитаны!

Истории, сказочные и правдивые

Калаколь, Калаколь…

Слышь, как за окнами воет ветер? Только не думай, что он очень злой. Просто он очень быстрый.

Если ты поверишь ему свои мечты, он унесет их в Страну Сказок и там они сбудутся.

Там сбываются все мечты. Для этого нужно только прижаться лицом к стеклу и тихо сказать:

– Калаколь, Калаколь, возьми все мои надежды…

Лучше, конечно же, при этом взмахнуть волшебной палочкой, но если у тебя ее нет – не беда. Сойдет и так. Нужно только попросить от всего сердца.

И он возьмет.

В Стране Сказок он отдаст их Матери Всех Ветров и скажет:

– Матушка! Это нужно исполнить обязательно. Об этом просили маленькие дети.

– Хорошо, – скажет Мать Всех Ветров, – все, о чем просят маленькие дети, должно быть исполнено. Это Закон Страны Сказок.

А потом она превратит твои мечты в бусы и сделает из них ожерелье, и будет носить их с собой, чтоб мечты не забылись и не затерялись. Бусинки разноцветные – розовые-голубые. И еще они теплые.

Они теплые потому, что согреты сердцем.

И еще они светятся.

Они светятся пока жива надежда.

– Калаколь, Калаколь, где мои мечты?

– Я унес их в Страну Сказок. Матери Всех Ветров. Она сделала из них ожерелье. Настанет время, и она бросит их в Волшебную Лагуну. И мечты сбудутся.

– А скоро ли настанет то время?

– Очень, очень скоро. Каждый день Мать Всех Ветров берет несколько бусинок и, одну за другой, бросает их в Лагуну. И Лагуна вспыхивает дивным светом. При этом слышится легкий перезвон, будто где-то далеко-далеко звенят тысячи нежных колокольчиков: тин-тили-дон, тих-типи-дон…

– Нет, Калаколь! Я не могу столько ждать. Лучше возьми меня в Страну Сказок. Возьми меня сейчас же!

Прислушайтесь! Это шепчет маленький мальчик. Он стоит у открытого окошка, хотя уже холодно и легко простудиться.

– Унеси меня скорей, Калаколь! Меня здесь никто не любит. У меня никого нет. А ты знаешь, Калаколь, как хочется, чтоб тебя любили? Очень хочется. И я бы в ответ тоже любил бы. Знаешь, как нужно иногда прижаться к кому-нибудь? Прижмешься, а тебя обнимут, поцелуют и покачают, как маленького, а говорят при этом разные смешные глупости, вроде того: «Хочешь пряник?» или «Хочешь конфетку?», а я бы сказал: «Конечно, хочу!», а сам бы ни за что не разжал бы руки. Схватился бы крепко-крепко и не разжал.

Унеси меня скорей, Калаколь! К Матери Всех Ветров. Я буду ей помогать. Я могу растирать краски для радуги или составлять ожерелье.

А еще я буду ее слушаться и любить.

А чтоб тебе легче было нести, преврати меня в снежинку или каплю дождя.

– Хорошо, – сказал Калаколь, – Стране Сказок очень нужны те, кто умеет любить. Ты станешь моим братом, и мы вместе будем творить добро.

С этими словами Калаколь превратил мальчика в снежинку, подхватил и унес его в Страну Сказок.

К Матери Всех Ветров.

Стране Сказок очень нужны те, кто умеет любить…

Девочка и кувшин

На самом краю света, у подножья далеких, зеленых гор, там где солнце теплее, а звезды ярче, в маленьком белом домике вместе с мамой и старенькой бабушкой жила девочка с голубыми глазами, похожими на утренние васильки.

И жили они совсем близко от Города Разных Желаний, от того самого Города Разных Желаний, в котором на городской площади, обнесенный со всех сторон теплыми плитами гранитной мостовой, стоял Фонтан Различных Мечтаний.

Вода в Фонтане была волшебной. Говорят, что рождалась она высоко в горах, только из чистого горного воздуха, только ранним добрым утром.

Так ли это, или не так, но она пахла горькими горными травами и веселыми полевыми цветами.

Никто не знал почему она появлялась в Фонтане всегда в одно и то же время, когда взошедшее солнце только начинало золотить стены домов: сперва медленно, а затем все сильней и сильней, и вдруг бил вверх высокий, тонкий водяной столб, а потом он рассыпался болтливыми струями, и каждое утро улыбались ему люди.

Тот, кто хоть раз пил эту воду, всю оставшуюся жизнь забывал о печали и смеялся так, как смеются одни только дети, а если плакал, так только от радости.

Про все это рассказывала девочке бабушка, а она слышала от своей бабушки.

Никогда не бывала бабушка в Городе Разных Желаний и никогда она не пила волшебной воды – ей все время было некогда, каждый день получалось столько работы, что, казалось, всю ее не переделать.

Бабушка девочки вскоре умерла: она была очень старенькая и почти нечего не видела и не слышала.

На могиле у бабушки вырос большой розовый куст и каждый день, рано-рано, на розах появлялись розовые слезы, а могилу бабушки засыпали мягкие лепестки.

Перестала смеяться мама девочки, а еще она перестала говорить ей ласковые слова и каждое утро вплетать в волосы белый цветок.

И вот однажды рано утром, девочка решила уйти из дома в Город Разных Желаний, чтобы принести оттуда целый кувшин волшебной воды из Фонтана Различных Мечтаний, чтобы мама никогда не печалилась и смеялась всегда так, как смеются одни только дети, а если и плакала, так только от радости.

Ведь мама девочки могла тоже умереть, и что, если она больше никогда не улыбнется?

Идти было совсем близко – от утренней росы до восхода солнца – и мама не должна была спохватиться, к тому же в последнее время она совсем не замечала девочку и не говорила ей ласковых слов.

Тихо-тихо вышла девочка из дома. Она взяла с собой только кувшин, да кусок кукурузного хлеба.

Холодно было идти.

Холодно и страшно: по обеим сторонам дороги стоял сказочный лес; густой туман медленно сочился сквозь деревья и заливал дорогу по пояс. Боязно идти в густом тумане, если видишь себя только по пояс: кажется, что кто-то вот-вот выскочит из-под коряги и тебя унесет; да еще когда вокруг такой диковинный лес, где на болотах живет хромой леший, где летают совами маленькие лесные ведьмы, где привидения касаются тебя рукавами и в оврагах слышен шепот больных кикимор.

Страшно идти и холодно. Но разве волшебство бывает без трудностей и препятствий? И что это за волшебство, если сначала совсем не страшно?

Так всегда говорила бабушка, а об этом она слышала от своей бабушки.

Вдоль дороги чудился шорох; сквозь туман мелькали чьи-то тени; кто-то крался по пятам и хотелось обернуться, а ноги сами бежали быстрей.

Сонные деревья смотрели из-под лохматых шапок на девочку и бормотали:

– Какая маленькая! А вы не знаете, куда она идет?

Девочка хотела сказать, что она идет за волшебной водой для мамы, но испугалась, как бы деревья не схватили ее своими ветками и не вернули назад. Они сразу догадались бы, что она ушла тихо и никому не сказала.

– Но я же скоро вернусь, – думала девочка, – еще не взойдет до конца солнце, и мама не успеет забеспокоится. Надо быстрей! Надо бежать быстрей!

И девочка побежала по дороге, а кувшин бил ее по ноге, потому что совершенно не любил спешить и куда-то бежать.

– И зачем так торопиться? – думал кувшин, – можно же упасть и меня совсем разбить!

Он был хороший кувшин, но любил поворчать.

Между тем туман рассеялся, и оказалась девочка у ворот Города Всяких Желаний.

Стражники конечно же спали, потому что привыкли, что не бывает врагов у Города.

Девочка бережно на цыпочках прошла мимо них, стараясь не спугнуть их храп и не разбудить их. Ей совсем нечем было платить за вход, разве что куском кукурузного хлеба.

Город Разных Желаний еще спал. Солнце еще не встало; было тихо, только слышались шаги ее босых ног по мостовой, да сильно стучало ее отважное сердце. Мостовая местами горбилась и заставляла оступаться; низко свисали над ней балконы; дома подглядывали через закрытые ставни, и, казалось, за каждым поворотом кто-то обязательно должен стоять.

Девочка вышла на площадь, когда солнце проснулось: медленно золотились стены домов. В середине площади стоял Фонтан. Он молчал.

Но, когда девочка подошла очень близко, свершилось чудо: ударила вверх высокая струя, и заговорил Фонтан живыми голосами птиц и цветов.

Вздохнул, заворочался со сна город; проснулись люди, открылись окна, выбежали из домов дети, а девочка быстро подставила кувшин под студеные струи, пахнувшие горькими травами, и рассмеялась, потому что теперь ее мама никогда больше не будет печалится.

А к Фонтану шли уже люди, всем хотелось напиться самой чудесной воды и улыбнуться новому утру; камни мостовой стали теплыми – может быть, от людей, может быть, просто от солнца – Город жил своей жизнью.

Девочка собиралась сразу же бежать к маме, но потом решила обойти вокруг Фонтана и попрощаться с ним.

Она поставила кувшин туда, где стояли все кувшины, и подошла к Фонтану. Вокруг него было столько чудесного: каменные рыбы с большими глазами и резной чешуей – изо рта у них бежали тоненькие струйки; пастушьи рожки и каменные мальчики, собираюшиеся в них трубить, и много-много всего неизвестного и таинственного.

А в это время к ее кувшину подошел бродячий музыкант.

– А я выпью, – сказал он друзьям, – вот из этого кувшина. Вода в нем самая волшебная. Его держала в руках девочка с голубыми, как васильки, глазами. Он должен принести мне счастье. Его коснулась рукой фея.

Он поднял кувшин, напился и передал его друзьям.

– Волшебней этой воды я еще не пил. И каждый пил из кувшина и хвалил воду.

Музыкантов было много, вода в кувшине скоро кончилась, но его наполнили вновь, и опять вода в нем оказалась самой вкусной и самой волшебной. Теперь всем хотелось выпить только из этого кувшина. Образовалась даже длинная очередь, на кувшин стали посматривать с опаской, передавая его из рук в руки как какую-то драгоценность.

– Неужели произошло чудо? – удивлялся кувшин, путешествуя по рукам, – Вода-то одна и та же, но у меня она становится волшебнее, чем в Фонтане Различных Мечтаний. Значит, я всему причиной, значит я стал чародеем и дарю людям счастье! Как хорошо!

Обрадовался кувшин: наконец-то он нашел свое место в жизни – у него было великое предназначение.

Понемногу люди стали его раздражать. Они мешали ему думать о его великом предназначении.

И к тому же, у них были такие жадные руки, глаза и, главное, рты.

Да! Главное – рты.

Ох, что это были за рты, ох!

– Эй, полегче! – успел сказать кувшин глубокой старушке, что трясущимися руками наливала из него воду в кружку.

Руки у нее были уже очень слабые, она вдруг выронила кувшин, он полетел на мостовую и разбился на сотню осколков.

Ахнула очередь – многим не хватило самой волшебной воды. На старушку было страшно смотреть: она пришла издалека, она хотела взять с собой немного воды.

Плохо пришлось бы бабушке, если б бродячий музыкант не воскликнул:

– Люди! В Фонтане Различных Мечтаний еще много волшебной воды! Вот! Как раз сейчас пошла самая волшебная!

И забыли люди про бедную старушку.

– А где же девочка с голубыми глазами? – спросил музыкант у друзей, – Ведь это ее кувшин разбился, а во всем виновата наша шутка. Дай-ка наш кувшин, я ее поищу.

А девочка в этот момент ползала под ногами у взрослых, собирала осколки и плакала. И вдруг у нее екнуло сердце: она вспомнила, что это плохая примета, когда кувшин бьется далеко от дома. Так говорила бабушка. Ой! А вдруг что-то с мамой!

Она вскочила и изо всех сил побежала домой. Она так и не напилась чудесной воды, и стражники опять не заметили, как она выбежала из ворот – так легкая маленькая синичка, клевавшая крошки, стремительно вылетает из окна.

Она бежала по дороге изо всех сил, а сказочный лес шептал ей в спину:

– Быстрей! Ну, быстрей же! – и осыпал ее желтеющими листьями.

Ее ноги не знали усталости, вот только сердце сильно стучало.

Она подбежала к домику и увидела свою маму, сидящую на крыльце.

– Мама! – крикнула девочка и бросилась ей на шею.

А мама схватила ее и прижала к груди, и стала быстро-быстро ее целовать, а потом она ее даже несколько раз шлепнула.

– Где же ты была, глупышка? – спросила мама, уже совсем перестав горевать.

– Я ходила в Город Разных Желаний за волшебной водой, – спряталась у нее на плече девочка, – а он взял и разбился.

– А зачем нам волшебная вода? – удивилась мама.

– Чтоб ты никогда не плакала и говорила мне ласковые слова.

– Я и так не плачу, – сказала мама.

– А это что? – показала ей девочка на следы от слез.

– Это не считается. Это – от радости. Сильно-сильно обхватила девочка маму за шею и прижалась к ее щеке.

– А ты будешь каждое утро заплетать мне цветок? – спросила девочка, немного подумав.

– Конечно, – сказала мама, – конечно буду.

– Ой, как хорошо! – вздохнула девочка.

Долго они так сидели и было им очень тепло.

Может быть, солнце вовсю припекало?

А еще там светились горы и не хмурился сказочный лес.

Свежая Булка

– Расскажи мне сказку, – попросил меня маленький Сашка перед сном.

– А ты будешь после этого спать? – спросил я его очень строго.

– Конечно же буду.

– Ну, тогда ладно. А о чем тебе рассказать сказку?

– О булочнике белом.

– О булочнике по прозвищу Свежая Булка?

– Да.

– Ну, тогда слушай.

В маленьком городе, на берегу моря, жил булочник по прозвищу Свежая Булка. Свое прозвище он получил за то, что у него в булочной всегда были вкусные и свежие булки. А какие у него были печенья и пирожные – закачаешься. А торты – пальчики оближешь.

Для каждого торта он каждый день готовил новый и вкусный крем, и украшал его кусочками ананаса, засахаренными фруктами – цукатами или жаренными орешками.

Ни один торт не похож на другой. Все они отличаются друг от друга и вкусом и внешностью.

Часто он делал торты в виде старинных замков, сторожевых башен, крепостей и парусных кораблей.

Больше всего на свете булочник Свежая Булка любил выставить свои булочки, пирожные и торты на тот прилавок, что размешался на его подоконнике и наблюдать, как на них смотрят дети. У детей при этом были такие чудесные восхищенные глаза, что сердце Свежей Булки переполнялось гордостью.

А когда они ели его печенья и пирожные и смеялись от удовольствия, то он смеялся громче всех, потому что для него наступала самая счастливая минута.

И вот однажды, рано утром на прилавок к Свежей Булке присела маленькая фея из Страны Эльфов. На спине у ней были крылья как у большой стрекозы, а ростом она была с маленькую птичку.

Увидев фею, Свежая Булка очень удивился, а потом спохватился, раскланялся и сказал, что приветствует фею из Страны Эльфов на своем подоконнике и просит ее попробовать шоколадное печенье и ореховое пирожное.

Дело в том, что крем для этого орехового пирожного Свежая Булка приготовил минувшей ночью и поэтому, хоть он и был в нем уверен, немножечко волновался и ему очень хотелось, чтоб пирожное кто-нибудь попробовал.

К счастью, все обошлось. И печенье, и пирожное очень понравились маленькой фее. Улетая, она сказала:

– Спасибо тебе, булочник по прозвищу Свежая Булка. Твои печенья и пирожные просто чудесны. И за то, что ты угостил меня ими, я подарю тебе волшебную палочку. Все, чего ты коснешься этой палочкой, сразу же превратится в торт, пирожное или печенье. Тебе больше не придется целые ночи напролет выдумывать новые кремы.

С этими словами фея улетела, а на подоконнике осталась лежать маленькая волшебная палочка. Размером она была со спичку, но то была самая настоящая волшебная палочка: как только она коснулась подоконника, он тут же сделался сахарным.

Свежая Булка не знал что ему делать. Сначала он обрадовался – ведь теперь все ночи напролет можно будет спать и не мучиться, выдумывая новые кремы, но потом он огорчился, потому что только тогда, когда, промучившись целую ночь, он выдумывал новый крем или торт, он и бывал по-настоящему счастлив. Что же делать?

Пока Свежая Булка размышлял, как ему поступить, из-за подоконника осторожненько показались две лохматые мальчишечьи головы.

Мальчишки слышали весь разговор Свежей Булки с феей и видели, как она подарила ему волшебную палочку, и теперь их глаза горели любопытством.

Как только Свежая Булка замешкался, проказники схватили волшебную палочку и пустились наутек.

Отбежав от булочной несколько кварталов, они остановились, отдышались и тут же решили проверить волшебную палочку. В маленьком скверике они дотронулись палочкой до каменной вазы с цветами, и ваза немедленно обратилась в прекрасный торт; стоящая рядом скамейка сразу же стала шоколадной, а памятник Джеку-Клешне Непобедимому с первого же разочка сделался Джеком-Клешней Непобедимым, но только из пастилы с цукатами!

Мальчишки попробовали торт, отломили от скамейки по порядочному куску шоколада и отковыряли у Джека Непобедимого с башмаков ананасовые пряжки.

Подкрепившись, они продолжили свои проказы. Они подобрались совсем близко к полицейскому, стоящему на углу улицы, и украдкой дотронулись палочкой до его дубинки и пистолета. Пистолет превратился в пирожное, а дубинка – в трубочку с кремом.

Полицейский, увидев, что стало с его вооружением и никого при этом не обнаружив, ощутил себя просто больным и позвонил об этом в полицейский участок.

Правда, прибывшая для замены его полицейская смена так же скоро осознала, что в одной руке она сжимает удивительных размеров леденец, а в другой – кусок пирога. От таких превращений прибывшая смена сразу же и надолго лишилась рассудка. Собственно, с этого в городе и начались чудеса.

Мэр города, всеми уважаемый доктор многочисленных наук, при выходе из здания мэрии сел не в автомобиль, а в искусно приготовленный торт со взбитыми сливками. Сливки он попробовал сразу же после того, как попытался захлопнуть за собой дверцу.

Через какое-то время все старинные пушки на набережной оказались шоколадными, а солдаты городской стражи съели свои винтовки раньше, чем им успели объяснить, что едят они, что бы там не говорилось, не овсяное печенье, а военное имущество, временно, из государственных соображений, в него превращенное.

В городской ратуше заседатели однажды так и просидели целый день на мармеладных креслах за мармеладными столиками. Говорят, при этом они призывали народ сплотиться перед лицом мармеладной опасности, а военный флот королевства, гремя обоими бортами – по тридцать два залпа с каждого – покинул гавань после того, как его краса и гордость – фрегат «Блеск Победы» – в одно мгновение стал сахарным и растаял вместе с причальной стенкой и адмиралом на борту.

А что же жители города?

А жители города просто лишились сна: дни и ночи они теперь были заняты тем, что тащили в свои жилиша и складывали там про запас обломки шоколадных скамеек и пушек, большущие куски карамели и трюфелей, которые раньше были просто кусками стекла и булыжника, и огромные куски пирога, который раньше был просто газоном. Каждый что-то куда-то тащил.

– Что вы наделали! – воскликнул Свежая Булка, когда обнаружил обоих озорников, занятых превращением в рахат-лукум летнего королевского дворца.

Булочник Свежая Булка давно понял, что приключилось. С тех пор как у него исчезла волшебная палочка и в городе начались чудеса, он только и делал, что искал похитителей. И он их нашел. Он схватил мальчишек за руки и отобрал у них волшебную палочку.

– Посмотрите, что вы наделали! – воскликнул булочник Свежая Булка, – Посмотрите, что стало с городом и горожанами! Их охватило безумие! Они теперь могут только тащить и есть! Они съедят все! Весь город! Весь мир! Что вы наделали!

Проказники повесили головы. Им стало очень стыдно. Только теперь они поняли, к чему привели их шутки. Только теперь они поняли, что натворили: все в городе было съедено, вырыто, спилено, стащено.

Свежая Булка не умел долго сердиться. Он отпустил мальчишек восвояси сразу же, как только они во всем раскаялись, и отправился к себе в булочную.

Там он пододвинул к старенькому шкафу стул, взобрался на него и, с трудом дотянувшись, спрятал на самом верху волшебную палочку, положенную в специальную тряпочку. Я думаю, что она лежит там и по сей день…

Когда я рассказал эту сказку, я заметил, что мой маленький Сашка давно уже спит, прижавшись к подушке мягкой щекой. Дышал он спокойно и ровно, а на губах у него то и дело появлялась улыбка. Что-то ему снилось. Может быть, волшебный город с горожанами, а, может быть, волшебные пирожные и торты великого булочника Свежей Булки?..

Юный Бриг

День клонило ко сну, как мальчишку, накупавшегося до синевы; свое золото солнце мешало с волнами и качалось сквозь мачты на рейде.

Юный Бриг смотрел только в море. Он решил не спать и мечтать, промечтать всю ночь до рассвета.

Он родился совсем недавно, но уже столько долгих дней и ночей на него летел ослепительный мир, крепко замешанный криками чаек и солеными молодыми ветрами в вечном шуме трудяги прибоя.

Бриг ждал своего ветра. Шквала, моря. Он шептал, как в бреду:

– Море… мое море… – и мечтал удариться в бурю, прыгать, дьяволом выть, драться-драться с крутыми волнами.

Грудью о них, а потом лететь…

С гребня на гребень.

А потом – падать. Пьяный ветер в лицо, пляшет палуба и дрожит, бьются в борт водяные громадины, а ты на такой узкой линии, покачиваешься – туда-сюда, – между жизнью и смертью, на такой незначительной грани, «жить на грани, всегда значит – жить!» – так говорили люди, и Маленький Бриг жадно их слушал, и от этого ныли, дрожали и скрипели крылатые мачты, колотилось бесстрашное сердце. Он был очень жадным – этот Бриг.

Он подслушивал хриплые сказки матросов о далеких, чудесных странах, о морях, ни на что не похожих:

– Далеко, там за морем Красным, где прибой тоже красный-красный, будет Синее море, как небо, как бездонное синее небо… Дальше Черное море будет, как душа портового скряги… Потом будет желтое море, все там желтое, даже туман и тучи… Аза ним есть Горящее море… Ночью… ночью горит, как дышит… в тихом, белом огне… Карамба! Дева Мария! Там чудеса в каждой капле!

Ох, как слушал их Маленький Бриг!

Ну, а сколько раз он дрался с пиратами? Залп! Бортами сцепились! Держать! Скрежет мерзкий зубов и бортов. Пистолеты! Скорей! Ну, скорей же! Пуля, порох! Теперь выше! Целься выше в него! А он целит в тебя! И ты видишь его глаза! Не дрожать! Выше руку и плавно! Выжимай плавно! Выстрел! жив? А теперь все за пояс! И в ножи!

Визг, схватились и катятся, катятся! Дикий визг человечьего тела…

И один всегда, умирая, за собой тянет другого, и хрипят борт о борт корабли…

А как ждал он встречи с Голландцем? С этим старым, несчастным скитальцем. И с его безумным, проклятым капитаном. Он и его корабль остались в море навсегда.

Туман. Одинокая рында. Два удара. Еще два удара. Простуженный голос впередсмотрящего: «Слушай!»…

И вдруг! Нос в нос! Из тумана! И растет! Надвигается! Корабль! Рваные паруса! Уже, кажется, нет спасенья! Сейчас будет удар и крики! «Право на борт! Навались!» Треск! Вода! А на том корабле люди – Они очень спокойны… И они вас не видят…

Все исчезло в тумане. В душном тумане. Совсем нечем дышать. Этот туман вытягивает мужество из твоего сердца.

Кажется, вот теперь из тебя вырвется крик, но это не крик, это хриплый вздох.

Жадно слушал людей Бриг. Жадно. И верил. Верил в то, что он станет большим, что он вырастет невероятно, и вот этот худенький мальчик, тот что держит его, прижимая к груди, станет на нем бесстрашным капитаном. Вы послушайте, как бьется сердце. Нет, оно никогда не обманет…

День клонило ко сну, как мальчишку, накупавшегося до синевы; свое золото солнце мешало с волнами и качалось сквозь мачты… сквозь мачты…

Про люстру

– Расскажи мне про чего-нибудь, – попросил маленький Сашка.

– Про что «чего-нибудь»?

– Про что хочешь, – сказал он, а потом подумал и говорит, – А про что можно рассказать?

– Да, про что угодно. Хочешь, про люстру расскажу?

– Ну, давай.


Жила-была одна моя знакомая Люстра. И захотелось ей снести яйца. Пошла она в то помещение, где все люстры несут яйца, села там и снесла. Яиц было десять. Люстра пересчитала яйца, распушила свои висюльки, осторожно уселась на яйца сверху и давай их высиживать. Скоро из них вылупились маленькие люстрята. Да, такие шустрые, только вылупились и принялись бегать. Насилу она их собрала. Некоторые из них были страшно талантливы. Когда пришло время им висеть, они очень талантливо висели. А одна маленькая люстрочка была просто прекрасна. И была она прекрасна, как фонтан. Многие ходили вокруг и говорили: «Да это же не люстра, это просто фонтан!»


Сашка выслушал, посмотрел на меня хитро и говорит: «Все-то ты врешь!»

Ведьмочка

В большом белом городе, только на самой его окраине, рядом с лесом и болотом жили две ведьмы: ведьма-бабушка и ведьмочка-внучка.

А родители маленькой ведьмочки, молодые черти, вечно где-то летали-мотались.

– Ну-ка, посмотрим, – говорила хрипло с утра бабушка, – где там шляются твои черти-родители? Ну-ка, сказочный ящик, попробуй только не покажи! – и била по ящику крепкой ладонью.

– Ему же больно! – думала при этом маленькая ведьмочка и очень жалела сказочный ящик.

– Глупости! Ерунда собачья! – говорила бабушка, – Пусть только попробует не показать!

А бабушка у маленькой ведьмочки была очень грозная и очень авторитетная, и ящик сейчас же показывал где находятся черти-родители, хотя маленькая ведьмочка – тут она обязательно бы вздохнула – и так была уверена, и без ящика, что ее родители – молодые обормоты и шалопаи – в этот самый момент, далеко-далеко, делают очень нужные и полезные гадости.

Маленькая ведьмочка всегда была немножко печальной. Даже когда бегала по улицам и делала всем свои мелкие пакости.

Ей совсем не хотелось каждый день делать бабушке и всем остальным эти мелкие пакости. Но разве ведьма бывает без пакостей? Да и бабушка всякий раз им так радовалась.

– Ах ты маленькая чертовка, пакостница! Ну, тютелька в тютельку я! – восклицала бабушка.

Потом она махала руками, смеялась и тут же бросалась обнимать и целовать маленькую ведьмочку.

Маленькая ведьмочка любила свою бабушку и жалела ее и, чтоб доставить ей удовольствие, каждый день прямо с утра придумывала разные мелкие пакости.

– Вся в меня! – говорила бабушка своим знакомым ведьмам, – Ну, ни капельки не похожа на своих обормотов-родителей!

– Куда там, к чертовой матери, – улыбалась бабушка, – я в детстве была такой же бесенок!

– Правда, – с удовольствием добавляла бабушка, – из этого ничего путного не получилось.

Надо вам сказать, что у маленькой ведьмочки была одна настоящая мечта. Она мечтала, чтобы бабушка, хоть когда-нибудь, заплела бы ей в волосы большой бантик. У всех же такие красивые бантики!

Но бабушка не любила на голове эти глупости. Недаром она слыла жуткой каргой. Она в своем детстве, в первый же день, сорвала с головы бантик и никогда его в жизни больше не надела.

– Не надо третировать ребенка! – говорила она старым ведьмам, – Пусть растет, как трава вдоль забора, крепче будет.

И маленькая ведьмочка знала, что с бабушкой насчет «травы вдоль забора» спорить не стоит. Да она и не решилась бы никогда сказать бабушке, что ей очень хочется хоть один раз надеть эту глупость на голову.

– У всех такие красивые бантики, – вздыхала ведьмочка, – куда там, к чертовой матери!

Каждый день бабушка и маленькая ведьмочка летали в центр города, где был большой парк, подышать нечистым воздухом.

– Ну, полетели что-ли? – говорила перед этим бабушка.

И вот однажды в том парке маленькая ведьмочка встретила странного мальчика. Она только-только вылезла из песочницы, вся перепачканная, и тут же его увидела.

Он ни с кем не играл и был весь такой чистенький и печальный, что просто плюнуть некуда, так что ведьмочка к нему сразу же подлетела. У мальчика на шее был повязан красивый розовый бант.

– А это зачем? – спросила его ведьмочка и потрогала бант, – он же девчонкин!

Вежливый мальчик посмотрел на нее и вздохнул.

– Очень-очень давно я должен был родиться девочкой. Все ждали, ждали, а я взял и родился мальчиком. И теперь мне повязывают этот бантик. Это очень красиво, – он еще раз вздохнул.

– Эх! – сказала ведьмочка и шмыгнула носом.

– Не шмыгай, – сказал ей печальный мальчик, – это очень некрасиво.

– Подумаешь! – гордо заявила ведьмочка, – Мне можно. Я в детстве такой чертенок!

Она чувствовала сейчас, что это хорошо, что ей все можно, но все же покосилась на бабушку. Но бабушка в этот момент разговаривала с какой-то древней пустошью и ничего не слышала.

– Ну, совсем как я в детстве, – улыбалась бабушка, – вечно что-нибудь натворит или кому-нибудь голову отвинтит.

Все всегда происходит тогда, когда не видят бабушки.

– А может, у тебя нет платка, – спросил мальчик, – и ты поэтому носом шмыгаешь?

– А зачем мне платок? – рассмеялась ведьмочка, – Я и так, – и вытерла носик ладошкой.

– А хочешь, я тебе дам платок? – спросил вежливый мальчик, – У меня есть.

– Вот еще к черту! – совсем собиралась сказать ведьмочка, но вдруг прошептала:

– Хочу, – и сразу же почему-то покраснела.

Маленький мальчик достал из кармашка красивый платок.

– А можно я сам вытру у тебя на лице? – спросил мальчик, – У тебя там все запачкалось.

– Как сейчас вытру! – подумала ведьмочка и почему-то тут же разрешила. Она вдруг стала такая смирная и закрыла глаза.

Мальчик аккуратно вытер ей платочком лицо.

– Ты – хорошая девочка, – вздохнул маленький мальчик. – и может так случится, что мне разрешат с тобой играть и дружить.

– Ну, вот еще! – дернула головой ведьмочка, – Очень надо! – но тут же передумала и спросила:

– А ты кто? Принц, заезжий герцог или волшебник? И почему ты не играешь со всеми?

– Дедушка не разрешает, – вздохнул мальчик, – потому что от них же ничему хорошему не научишься.

– А кто твой дедушка?

– А вон он читает. Он очень знаменитый, – сказал печальный мальчик, – А знаешь, я за всю жизнь должен сделать много добрых дел.

– Зачем это? – удивилась ведьмочка.

– Не знаю. Это давно у нас началось. Еще с дедушки. И папа и мама, и я тоже. Мы всегда приносили людям много радости. Вот и я должен принести много радости, – тяжело вздохнул маленький мальчик, – только почему-то нельзя со всеми играть.

– А вот мне все можно, – подумала ведьмочка, – только что в этом хорошего? Тоже иногда так плохо!

– Это, наверное, тяжело, – сказала ведьмочка, – когда много радости?

– Ага, – сказал маленький мальчик.

– Эх, – вздохнула ведьмочка. – а ты плюнь. Иногда помогает.

– А я не умею, – прошептал маленький мальчик.

– Не умеешь плевать? Он покачал головой.

– Хочешь, научу? Лучше всех будешь плеваться, – быстренько выпалила ведьмочка. Ей очень захотелось, чтобы этому мальчику было очень-очень хорошо. Ей захотелось сказать ему что-нибудь хорошее или сделать ему что-то нужное, прямо сейчас.

– Ты добрая девочка, – улыбнулся мальчик.

– А я, – сказала зачем-то ведьмочка, смутившись первый раз в своей жизни, – любому могу голову отвинтить. Вот только пусть попробует кто-то тебя тронуть!

Засмеялся маленький мальчик.

– А можно я подарю тебе свой бантик, он все равно девчоночий, правда?

– Ой! – обрадовалась ведьмочка, но тут же спросила:

– А тебе ничего не будет от дедушки?

– Вот еще! – нахмурился мальчик, – Я же делаю доброе дело!

– А можно я тебе сам его заплету, я умею? – попросил мальчик.

– Ну, да, – тихо сказала ведьмочка, наклонила к нему голову, и мальчик стал вплетать ей в волосы бантик, а она стояла тихо и не шевелилась. Ей вдруг ужасно захотелось расплакаться. Но ведь ведьмы же никогда не плачут.

– Вот и все! – сказал маленький мальчик, – Теперь-то очень красиво.

И вдруг ведьмочка сильно расплакалась. Она сама не знала почему так случилось. Она так сильно расплакалась, что совсем растерялся вежливый мальчик.

– Не нужен мне твой противный бантик! – сказала сквозь горькие слезы ведьмочка и сорвала с головы бантик, – На! Возьми! Сам носи. А ты знаешь сколько у меня дома бантиков? Миллион бантиков! Вот! А у тебя противный бантик!

Ведьмочка быстро повернулась и побежала, прямо через кусты, прямо к бабушке.

– Бабушка! – налетела она на нее, спрятала лицо у нее в коленях и затихла, как мышка.

– Ах, ты, чертенок! – улыбнулась бабушка вместе с расположившийся рядом старой каргой, – Совсем платье испачкала! Вот прилетят твои родители, где-то носят их черти…

А мальчик тоже стоял и плакал.

– Не хочу! – плакал маленький мальчик, – Хочу, как все!

– Дедушка! – подошел он к дедушке.

– Что стряслось в нашем счастливом королевстве? – дедушка снял очки и строго взглянул из-за газеты.

– Рухнуло что-нибудь? – спросил дедушка.

Дедушка, как всегда, читал свои газеты и, как всегда, ничегошеньки не слышал.

– Ничего не рухнуло! – насупился мальчик, – На, возьми, – протянул он дедушке бантик, – это девчонкин!


Они так и не встретились больше.

Так бывает иногда в грустных сказках.

А это очень грустная сказка.

Ослик

– Давай поговорим, – сказал маленький Сашка.

– Давай, – сказал я.

– Ну, говори, – сказал он.

– А о чем?

– Все равно. Ты же был ребенком.

– Был, конечно.

– Вот и расскажи, что тогда было.

– Ладно. Сейчас расскажу. Дай подумаю. А, ну вот.

Это было однажды. Вот иду я ребенком как-то по дороге, а навстречу мне животное – ослик. У него ослые глаза, ослые уши и еще у него хвост, тоже ослый. Я ему: «Здравствуй, ослик!»

– Здравствуй! – сказал он и попросил, – Дерни меня, пожалуйста, за хвост.

– А зачем? – спросил я.

– Все мальчишки, проходя мимо, дергают меня за хвост и потом радостно смеются. Им становится весело. Я хочу, чтоб тебе тоже стало весело.

– Нет, – сказал я, – мне и так хорошо, и мне будет очень грустно, если я дерну тебя за хвост.

– Ты – ненормальный мальчишка, – сказал он, – нормальный дернул бы…

После этого он улетел. У него выросли крылья.

– Ну, как тебе эта история?

– Ничего. Только я же говорил: поговорим о настоящем, а ты опять за свое…

Ага Ату

В вовсе недавние времена, когда бабушки, мамы и папы еще умели рассказывать сказки, в одном сказочном королевстве жил да был король. И звали его Апа Ага Агу.

Сам король был очень маленький, чуть-чуть побольше вершка, и королевство у него было совсем маленькое, чуть-чуть побольше весенней лужайки, да и подданных было совсем немного – всего двое.

Но, хоть их и было совсем немного, они очень любили своего короля и гордились им.

Так всегда бывает в жизни, когда королевство совсем маленькое, а подданных всего двое.

– А вы знаете, – говорили подданные Ага Агу другим, посторонним подданным, – какой у нас удивительный, замечательный король?

– Конечно же знаем, – говорили посторонние подданные.

– А в заметили какой у него умный и добрый взгляд? – спрашивали подданные Ага Ату.

– Конечно, заметили, – отвечали посторонние подданные.

Если Ага Агу слышал эти разговоры, то он только улыбался и ничего не говорил.

Он вообще очень мало говорил. Разве что скажет свое королевское слово «Ага» или другое королевское слово «Агу».

Да и нужно ли говорить там, где все скажут простая улыбка, чудный взгляд доверчивых глаз или счастливый смех.

Подданные Ага Агу были очень счастливы. Ага Агу умел дарить это счастье. Он был великий волшебник.

В той же стороне, за дремучим лесом, в самой середине болота, жила злая колдунья.

Ни одно черное дело не обходилось без нее. Очень злая была колдунья.

Совы, гадюки, летучие мыши прожужжали ей все уши про Ага Агу. Болтали, что одной улыбки его достаточно, чтоб голодный забыл о еде, уставший почувствовал силы, а хмурый улыбнулся в ответ. Говорили, что от одного только взгляда его добрых, доверчивых глаз теплеет холодное сердце и чужая боль болит, как своя.

– Хватит! – вскричала колдунья, когда ей уже все надоели, – Не будет больше Ага Агу. Он умрет медленной смертью. Его улыбка станет гримасой. Кто увидит ее – ужаснется.

– Хватит! – вскричала колдунья и разбила огромный сосуд жирной и жадной злобы.

Злоба текла по земле огненной рекой. Все на ее пути вспыхивало, ветер гнал удушливый дым; ухали совы, шипели гадюки, в страхе метались летучие мыши – по земле шла тяжкая злоба.

В тот же день Ага Агу заболел непонятной болезнью. Он угасал с каждым вздохом. Во всем королевстве забылись улыбки. Ага Агу умирал. Он подолгу вглядывался в глаза своих подданных, хватался ручонками, прижимал их к щекам и горько вздыхал.

Ага Агу ничего не говорил, но взгляд его глаз прощался, просил и не верил. Глаза подданных наполнялись слезами. Много ли скажешь словами?

– Великий Барра! – вскричали несчастные подданные, когда Ага Агу заметался в бреду, – Приди, Великий Барра! Спаси, скорей спаси! Возьми все, только спаси его! Зачем теперь жить?..

Могучий ветер проник во дворец. Холод хлестнул по лицам и забрался в сердца. Вихрь спустился мглой. Мрак клубился, клубился, но вот он затих и распался.

Посреди комнаты стоял худой старик в черном плаще. Седые волосы падали на спину. Взгляд его пронзительных глаз леденил душу. То был Великий Барра – могучий волшебник.

– Должен же кто-то услышать человека, – сказал старый Барра.

От звуков его голоса задрожали подданные и стекла покрылись инеем.

– Люди видят во мне дух зла. Я всего лишь дух справедливости. Ага Агу – великий волшебник. Он умеет дарить счастье, ничего не прося. Он слишком хорош, чтобы жить… Но, клянусь Черной Звездой, он останется жить… Что ж, дух зла поможет духу добра… Но за это заплатите вы. Я возьму у вас блеск ваших глаз, теплоту ваших рук, тревожный стук ваших сердец. У вас будут пустые глаза и холодные, мертвые руки. Ничто в мире не заставит ваши сердца биться тревожно. Ага Агу не узнает вас. Кто-то должен отдать все или погибнуть, что бы жил другой… Вы должны отдать все с радостью, без сожаленья, иначе заклятье потеряет волшебную силу.

– Готовы ли вы? – загремел Великий Барра.

– Готовы, – чуть слышно ответили подданные.

– Да будет так! – уронил старый Барра слова, как камни.

Сверкнула молния и волшебник исчез.

И лишь только рассеялась мгла, глаза подданных опустели, как глаза мраморных статуй, руки их стали холодными, и они услышали ровный стук своих глухих сердец. Ничто в мире не заставило бы их забиться тревожно.

– Мы уйдем, – решили подданные, – ведь Ага Агу не узнает нас. Сможем ли мы пережить это?

И тут они спохватились, ведь они не должны были ни о чем сожалеть, иначе заклятье теряло волшебную силу.

Ага Агу мирно спал в своей колыбели. На щеках у него заиграл румянец, дыханье стало ровным и чистым – болезнь уходила.

– Он останется жить, – думали подданные, – это настоящее счастье.

И тут им захотелось хоть один разочек увидеть улыбку Ага Агу и услышать его счастливый смех.

– А потом мы уйдем, – убеждали себя подданные.

Они подошли к кроватке и встали тихонько.

Ага Агу вздохнул и проснулся. Так проснуться может только ребенок. Ага Агу и был ребенком, вы, наверное, все догадались.

Он взглянул на своих подданных и улыбнулся. И как только это случилось, глаза подданных заблестели от слез, снова стали теплыми руки, и сердца их забились тревожно.

Одной лишь улыбкой Ага Агу возвратил им блеск их глаз, теплоту их рук и тревожный стук их сердец.

А иначе и быть не могло, ведь он был великий волшебник.

Так, разное

– О чем ты думаешь? – спросил меня Сашка.

– Я?

– Ну, да!

– Я думаю о хорошем.

– А я о разном.

– А это хорошее разное?

– Ну, конечно. Как для бабушки.

– Это как, «как для бабушки»?

– Ну-у… это когда мне дают конфету, а я откушу, иду к бабушке и говорю: «Скушай конфету», – и она кушает, а мне хорошо.

– А ты уроки сделал?

– Ну, вот! Здрасьте! Я ему о разном хорошем… А он…

Перед сном

– Пап, ты что спишь? – это Сашка. Наши кровати стоят рядом. Он засыпает только тогда, когда держит меня за руку. Говорит всегда: «Дай ручку!» – и я даю, он за нее хватается и засыпает. Только я ни в коем случае не должен заснуть раньше него. Сашка за этим бдительно следит.

– Ты не спи!

– Хорошо!

Глаза сами слипаются. Мама наша уже давно в подушку дышит, а Санька – нет.

– Папа, ты всегда думаешь?

– Нет, наверное.

– А я всегда.

– И о чем же ты думаешь?

– Я думаю, а вдруг все умрут.

– Как это «все».

– Ну, все люди!

– С чего это?

– Господи! Ну, ты можешь по-человечески так подумать?

– Ну, могу.

– Вот! Я бы тогда мороженного наелся…


Как-то, в детстве, я Сашку наказал – отшлепал – а он мне и говорит: «Ты же добрый! Вот и будь!»

Сейчас я пишу, а он мне: «Папа, пойдем чаю попьем!» – «Да я не хочу…» – «Тогда просто со мной посиди, помолчим»

Бросаю и иду молчать.

Айсберг

Давай, поплывем с тобой на юг за голубыми китами.

Дальше, дальше на юг за голубыми китами.

Там Страна Уходящих Айсбергов.

Маленьких и Больших Айсбергов.

И ледяных гор.

Там над головой звезды яркие и чужие.

Там рождаются бураны, метели и вьюги.

И айсберги…

Голубые айсберги…


Вот однажды зимой, в той далекой стране, у одной огромной Ледяной Горы родилась Маленькая Гора.

– Кто я? – спросила Маленькая Гора сразу же, как только родилась.

– Ты – ледяная гора.

– А это хорошо: быть ледяной горой?

– Очень, очень хорошо. Нет ничего лучше на свете. Летом ты блестишь, как холодное солнце; вокруг чистые, звонкие ручьи и горы, голубые от неба. А зимой ты спишь и растешь. Растут ведь только во сне ледяные горы. Хорошо быть ледяной горой. Очень хорошо.

– А айсбергом?

– Не знаю, – задумчиво отвечала Большая Гора, – они уходят отсюда. В Страну Далекого Солнца. И мы долго смотрим им вслед. Они никогда не возвращаются. Хорошо ли все это? Не знаю.

– А я все узнаю, когда я стану Айсбергом. Я поплыву в Страну Далекого Солнца, а потом вернусь и все-все тебе расскажу. Да?

– Вырасти сначала, – улыбалась Большая Гора, – Нужно сильно вырасти. Десять раз еще все переменится.

– Что же может перемениться? – удивлялась Маленькая Гора, – Если я хочу быть Айсбергом и плыть в Страну Далекого Солнца?

Маленькой Горе с тех пор не спалось и хорошо мечталось.

А если она и засыпала ненадолго, ей всегда снилась удивительная страна, и она знала, что это Страна Далекого Солнца.

Иногда она упиралась в спящую Большую Гору и пробовала оторваться, чтобы сразу же стать Айсбергом, но у нее ничего не получалось.

– Нет! Еще нет! – вздыхала Маленькая Гора, – Сколько еще ждать?

Она подружилась с Быстрым Ветром. Он прилетал за буранами, метелями и вьюгами.

– Опять не успеваю, – кружился вокруг Быстрый Ветер. Он всегда торопился.

– У вас так много работы? – спрашивала Маленькая Гора.

– Еще бы! – гудел Быстрый Ветер, – Тут поспей, сюда долети, здесь доделай!

– Ах, как вам все-таки тяжко! – сочувствовала Маленькая Гора и хитрила, – А вы не могли бы меня чуть-чуть немного подтолкнуть? Дело в том, что я должна стать Айсбергом и плыть в Страну Далекого Солнца.

– И правильно! – хвалил ее Быстрый Ветер, – Чего здесь дожидаться? – и он тут же хватался за работу. Он вообще за все тут же хватался, – Вот только выброшу на секундочку эти бураны и метели!

– У-у-у!!! – старался изо всех сил Быстрый Ветер, и Маленькая Гора изо всех сил ему помогала.

– Нет! – подхватывал Ветер бураны и метели, – Опаздываю! – кричал он уже издалека. – В следующий раз… обязательно оторвем!.. – и улетал, срывая с гор грозные лавины.

Однажды волны выбросили рядом с нашей Маленькой Горой небольшой, но твердый камешек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Часть первая. Вперед, капитаны!. Истории, сказочные и правдивые

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Мангушев и молния (А. М. Покровский) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я