Смутное время
Олег Яковлев

Орды Проклятых под командованием Черного Лорда Деккера осаждают южную столицу королевства Ронстрада, город Элагон. Город кажется неприступным, но поражение неизбежно. Тем временем, согласно хитроумному плану элагонского архимага Тиана, в эльфийские владения на севере от границ королевства отправлена экспедиция. Ее цель – похитить ценный магический артефакт – Чашу Тиены. Для эльфов Чаша имеет огромную ценность, ее потеря поставит эльфийское государство Конкр в зависимость от Ронстрады. Но по пятам похитителей следует незримая смерть. И это только начало Смутного времени…

Оглавление

Из серии: Хроники разбитого зеркала

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Смутное время предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 1

Град Годрика

Высокие башни, могучие стены,

Как острые зубы, ты скалишь врагам.

Купцы и священники, маги и сэры

Шлют благодарности щедрым богам.

Град мой, стоишь на речном берегу

Незыблемой силой, на зависть врагу…

«Об Элагоне». Неизвестный менестрель

Люди делятся на два типа: на тех, кто разжигает войны, и на тех, кто в них умирает. Я причислил бы себя к первому, если бы не одно обстоятельство. Совсем маленькое и почти незначительное — я не человек. Я не отношу себя к этим грязным невежественным муравьям, я намного умнее, мой разум изощреннее, и среди людей еще не рождался такой, кто смог бы соперничать со мной в составлении планов и их претворении в жизнь.

Как уже говорилось, я разжигаю войны, и даже свирепый бог Хранн, наивно считающий себя Повелителем Битв и яростно потрясающий своей железкой, всегда останется лишь вторым. Нет, я не хвастаюсь — просто констатирую факт. Но однажды мне все же пришлось заплатить за излишнюю самоуверенность. Случилось так, что я недооценил одного смертного… и после этого я осторожно отношусь к каждому из своих оппонентов, каким бы жалким и ничтожным он ни казался.

Эту войну разжег именно я. Мои верные слуги еще очень давно постарались сделать орден Руки и Меча моей послушной марионеткой. Я дергаю за ниточку — кто-то падает ниц, дергаю за другую — кто-то умирает, дергаю за третью — и орден некромантов ведет свои мертвые легионы на север.

У меня есть одна большая цель, к ней я и иду. Я не могу сказать, что я всесилен, иначе давно бы уже выполнил возложенную на меня миссию, но я говорю, что учусь на собственных ошибках, я не доверяю больше никому и теперь сам выхожу на шахматную доску. Внемлите, черные фигуры, король восстал! Пешки, падите! Прочие, расступитесь! Строй белых щитов сейчас встретит свою смерть…

Я с наслаждением смотрю на запыхавшихся воинов, уставших убирать тела с полей сражений, которые я воплотил в реальность. Я с наслаждением слушаю звон стали и крики умирающих. И теперь осталось совсем немного. Армада пришла, и Элагон падет. На одного противника станет меньше… Каких трудов стоило разжечь в светлых паладинах месть, каких трудов стоило их обратить! За это я должен благодарить двух своих самых верных и преданных слуг, один из которых уже мертв, а второй пока остается на привычном месте, ожидая своего часа. Что ж, человечишка-некромант, мое любимое творение, пришло твое время — наслаждайся, пока можешь. Скоро тебе придется поплясать под мою дудку, а если откажешься, то и тебя отправят на дно сундука со сломанными куклами…

* * *

Над низкой пыльной травой, которой зарос левый берег Илдера на многие мили, кружили ласточки. Исступленно перекрикиваясь и едва не врезаясь друг в друга, юркие птички летали в футе от затоптанного ковыля. В народе говорили: ласточки прижались к земле — жди беды. Или ураган придет с моря, или болезнь какая с болот подкрадется, или еще что… Беда не заставит себя ждать: явится непрошеной гостьей, постучит иссохшими пальцами в городские ворота, и уже ничего не скажешь и не сделаешь, останется только молиться Хранну, чтобы не допустил несчастий и уберег своих верных слуг.

А ласточки все кружили и кружили, поднимая легкую серую пыль взмахами крохотных крыльев. Беда ждала. Затаилась в двух десятках миль южнее Элагона и ждала, но противостоящие ей не собирались просто сидеть сложа руки.

Один из них в это тревожное время находился в городе и сейчас нервно шагал из стороны в сторону по своему большому кабинету. В помещении было темно, окно закрывала плотная алая занавесь, преграждая путь рассветным лучам, отчего все здесь казалось древним и мрачным: и книжные полки, и резной письменный стол, и пара удобных стульев из вишневого дерева.

Закрыв глаза и упорядочивая сотни лихорадочно сменяющихся в голове мыслей, волшебник в который уже раз пересекал кабинет, и подол длинной алой мантии скользил за ним по полу, словно неотступная огненная дорожка, разве что не дымился. Три шага до старинного дубового стола, на котором в идеальном порядке лежали свитки, письменные принадлежности и различные волшебные вещи. Четыре шага к книжным шкафам, что занимали одну из стен от пола до потолка. Эх, если бы там найти ответ на извечный вопрос: «Что делать?»

Маг в раздумьях склонил голову, и его длинные серебристые волосы упали на лицо. Он не торопился их убирать, неторопливо поглаживал доходящую до середины груди седую бороду. Пытаясь найти единственно верный выход из создавшегося положения, он раз за разом окунался в воспоминания, в надежде извлечь из них хотя бы искорку полезных сведений. И пусть он пока вдали от ответов, волшебник был уверен: прошлое всенепременно хранит ключ к настоящему и будущему.

Ему было двести восемьдесят четыре года. Маги живут очень долго, они умеют продлевать свои жизни на столетия, и поэтому старик прекрасно помнил, как все началось.

Это было во время последней войны с Темной Империей, немногим менее трехсот лет назад. Он, будучи еще молодым магом, в те непростые для становления государства годы поддерживал войска величайшего короля Ронстрада Инстрельда II.[1] В конце изнурительной войны, которая, казалось, не закончится никогда, королевским рыцарским орденам удалось загнать остатки армии Темного Императора в гибельные топи Эррахии. Старик никогда не смог бы забыть того, что увидел, когда поехал в императорский лагерь с предложением сдаться. Тогда неведомые силы принесли в жертву целую армию, принесли без сожаления, оставив на милость благородных победителей только измятые доспехи, закрученные винтами мечи и обескровленные мумии легионеров. После этого те проклятые места стали называть Кровавыми топями, а прилегающий к ним лес — Павшим. Болота Эррахии ушли в прошлое.

После славной победы над ужасным врагом в королевском дворце Гортена состоялся злополучный пир, на котором молодой правитель отдал южные земли (те самые залитые кровью топи и лес, заваленный трупами) в безвременное владение сэру Муру Лоргайну, магистру ордена Руки и Меча, что стоял во главе наиболее проявившего себя в войне рыцарского братства. А спустя всего пятьдесят шесть лет паладины обратились к королю за помощью и дозволением покинуть дарованные земли, когда по их рядам серпами самой смерти прошло кровавое зачумленье. В памяти старика до боли четко встали глаза орденского посланца, Áрсена Маклинга,[2] когда он выходил из тронного зала после отказа монарха, выходил, смотря вниз, на мраморные плиты пола, в бессильной злобе шепча черные проклятия. Рыцари Руки и Меча не пожелали умирать, запертые в чумных крепостях на омертвевших землях. Трофейные учения некромантов Темной Империи, которые до этого хранились под строжайшим запретом, были вынесены на свет, и в них, в этих ужасных трактатах, еретикам и предателям веры открылся не только способ, как спастись от чумы, но и рецепт продления жизни. Они не замедлили им воспользоваться, но вместе с долголетием в души паладинов вошли тьма, злоба и жажда жестокого мщения.

А потом у стен Умбрельштадской крепости[3] была истреблена элитная тысяча воинов ордена Златоокого Льва под предводительством великого магистра Кейлана Миттернейла, попытавшегося отвратить Руку и Меч от исследования проклятого наследия Темной Империи. Падшие паладины подняли мертвых из болот и, взалкав сладкой и черной мести, дарованной тьмой, продались ей без остатка. Отсюда и берет свое начало история Прόклятого легиона Деккера Гордема…

«Тук-тук», — кто-то неожиданно постучал в двери, отрывая старика от воспоминаний.

Не останавливая своего хождения по комнате, волшебник взмахнул рукой, и дверь отворилась сама собой, пропуская в кабинет невысокую сгорбленную фигуру в плаще из синего бархата. Вошедший опирался на такой же скрюченный, как и его хозяин, посох, оканчивающийся полупрозрачным кристаллом с множеством граней. Седые волосы выбивались из-под темно-синей остроконечной шляпы с блестящей квадратной пряжкой на тулье. Острая бородка торчала клинышком, придавая всему виду горбуна какую-то несерьезность. Его лицо было жутко иссохшим и морщинистым — все-таки старик третий век разменивал, лишь холодные глаза, молодые и внимательные, были полны жизни. Они тут же впились в хозяина кабинета.

— Мессир Архимаг, — кивнул волшебнику в алой мантии гость и проследовал к удобному стулу, кряхтя и шаркая ногами.

При ходьбе он подпирал рукой поясницу, будто поддерживая слабую спину. Все знали, что, несмотря на, казалось бы, дряхлый вид, горбун-чародей довольно прыток, да так, что, если захочет, и уследить за ним не успеешь.

Лишь этому скрюченному старику в синем бархатном плаще дозволялось садиться без разрешения в присутствии самого могущественного мага Ронстрада. Что он и сделал, усевшись на мягкие подушки и подняв тяжелый взгляд на Архимага Элагонского.

— Я слушаю тебя, Хитар. — Хозяин кабинета застыл на месте, глядя куда-то в сторону. — Что слышно в городе?

— Солдаты готовятся, — отвечал гость, — рога и трубы надрываются, никто не думает щадить мои уставшие уши — все как обычно. Неразбериха и хаос. И как только Миттернейл за всем успевает уследить?

— Главнокомандующий должен думать намного шире, нежели все прочие командиры, — пробурчал Архимаг. — Ты забежал ко мне посплетничать, Хитар, или что-то стряслось?

— Стряслось, Тиан. Немой некромант, этот… Лоргар… этот… Багровый. Он пытался вновь проникнуть на городское кладбище.

— Неужели? — Хозяин кабинета поднял голову и впервые взглянул на собеседника.

Крючковатый нос и острый взгляд темно-карих глаз придавали Архимагу схожесть с хищной птицей. Все лицо Тиана было испещрено глубокими морщинами, а мешки под глазами показывали, что мессир уже давно забыл о том, что такое сон. Старость четко отражалась в его чертах, но гордый взор не смогли сломить ни долгие века жизни, ни все коснувшиеся его горести и беды.

— Да, наглости ему хватает, — мелко затряс головой старик Хитар. — Уже четвертая попытка проникновения.

— Ты пришел сказать, что он наконец-то пойман?

— Нет, мессир. Ему вновь удалось ускользнуть! Обманув стражу, мое чародейство, оживленные магией надгробные статуи и живой плющ Ведона, он вновь ушел. Тени играют на его стороне, он по ним расхаживает, как по удобной аллее в парке!

— Тени… — задумчиво проговорил Тиан. — Лоргар Багровый не зря пытается проникнуть на кладбище: его присутствие должно вырвать из вечного сна покойных жителей Элагона.

— Деккер планирует создать армию у нас в тылу, внутри круга стен? — На тонких поджатых губах Хитара появилась водянистая ухмылочка. — Что ж, тогда он просчитался… в очередной раз.

— Не спеши с выводами, Ливень. — Тиан подошел к зашторенному окну, распахнул в стороны занавеси. Тут же в кабинет проник утренний солнечный свет, тьма разбежалась по углам. — Если я не ошибаюсь, кладбище, как и при всех предыдущих попытках, спит. Интерес Лоргара к дому мертвых слишком велик, и об этом знают все, об этом знаю я. Черный Лорд Деккер полагает, что я подумаю именно так. Он считает, что я решу, будто именно это ему и нужно. Вот только зачем?

— Отвлечь внимание? — предположил Хитар. — Но от чего?

— Пока не знаю, друг мой. — Тиан снова начал расхаживать по кабинету. — Пока не знаю.

— Что прикажете делать с некромантом? — осведомился ближайший сподвижник Архимага и его правая рука.

— Усиль охрану кладбища, не подпускай к нему никого, кто покажется хоть немного подозрительным. Нет, пока не отгоним нежить от города, вообще никого не подпускай. Если вы схватите Багрового, в чем я, конечно, сомневаюсь, но все же… если вы его схватите — никакого каземата или Суда Пяти: он уже давно заслужил костер.

— Я понял вас, мессир.

Опершись на посох, Хитар, кряхтя и тихо ругаясь, встал и направился к двери. Могущественный волшебник, глава Школы Властелинов Воды и второй по силе маг Ронстрада мог легко переноситься с места на место, не совершая при этом столь утомительных для него движений, но испаряться из комнаты Тиана Элагонского или появляться в ней без дозволения хозяина было строжайшим нарушением магического этикета. Посему старому магу пришлось в очередной раз воспользоваться своими ногами. Стоит, однако, признаться, что Хитар Ливень мог еще даже молодым адептам дать серьезную фору в обычной ходьбе по лестницам и дорогам, просто был, как бы это помягче сказать, весьма падок на жалость со стороны окружающих, и мессира Архимага в особенности.

Когда Водный вышел за двери, Тиан подошел к одной из полок и достал толстую тетрадь, всю исписанную ровным убористым почерком. На свои скрупулезные исследования Архимаг никогда не жалел ни чернил, ни времени. Одна из последних записей гласила:

«Некромант Лоргар Багровый.

Бывший оруженосец Деккера Гордема, также известен под именем Лорри Таунхилл.

Стал некромантом с самой трансформы ордена Руки и Меча, в 460 году от основания Гортена. Познал силу теней и стал личным шпионом Черного Лорда. За двести лет службы Деккеру совершил восемнадцать убийств королевских магов, а простого люду — без счета.

В 567 году от основания Ронстрада был пленен Тайным Братством Гортенских Иерофантов. Провел в казематах под пытками пятнадцать лет.

В 582 году бежал. Все его тело было изуродовано до неузнаваемости, а рот навечно зашит «нитями молчания», дабы не пытался более колдовать.

Стал Ступившим за край и был принят в ряды старших некромантов после Ночи Тридцати Праведников. Это случилось в 598 году от основания Ронстрада. За одну ночь некроманты под предводительством Áрсена Кровавого Веретена, тайно пробравшиеся в Гортен, выследили и распяли на крестах посреди города тридцать членов братства иерофантов, выражая свою месть тем, кто объявил охоту на темных магов. Лоргар сыграл ключевую роль в той кровавой резне.

Шпионам удалось выяснить, что Лоргар развил в себе невероятную силу непроизносимых заклятий, общения с тенями и пробуждения мертвых. Неизвестно каким образом, но ему удалось научиться разупокаивать покойников, не читая никаких слов и не совершая ритуалов. Для сего богомерзкого действа требуется лишь его присутствие, поэтому все большие кладбища и места захоронения настоятельно рекомендуется защищать при помощи волшебства».

Тиан перелистнул страничку. В этой тетрадке было собрано много сведений обо всех некромантах Умбрельштада. О Багровом в том числе, но сейчас Архимага интересовали самые последние записи:

«27 марта 652 года. Попытка проникновения на элагонское кладбище. Был замечен стражниками и боевыми магами, сработали охранные заклятия. Кладбище спит. Ушел через тень.

9 апреля 652 года. Вторая попытка проникновения на элагонское кладбище. Был замечен стражниками и боевыми магами, сработали охранные заклятия. Кладбище спит. Ушел через тень.

21 апреля 652 года. Третья попытка проникновения на элагонское кладбище. Был замечен стражниками и боевыми магами, сработали охранные заклятия. Кладбище спит. Ушел через тень».

И сегодня, 3 мая 652 года, то же самое. Уже четвертая попытка проникновения на элагонское кладбище. И на этот раз Багровый был замечен стражниками и боевыми магами; как и раньше, сработали охранные заклятия. Попытки некроманта снова не увенчались успехом: кладбище, как ему и положено, спит. И опять мерзавец ушел через тень. Можно записать в тетрадь те же самые строки, изменив лишь номер попытки и… дату. Изменив дату… число и месяц… Архимаг Элагонский вздрогнул от собственной догадки и впился глазами в цифры. Высчитав промежутки между проникновениями, Тиан выяснил, что некромант посещал кладбище раз в дюжину дней. Он догадался и… ужаснулся. Откуда Деккеру и его прихвостням известна тайна… вовсе не кладбища, а ни много ни мало — Большой Школы Элагона? Одна из самых больших волшебных тайн Первого Кольца. Помнится, когда-то Суд Пяти и он сам, его председатель, стоящий на высшей ступени магической иерархии королевства, слово которого было законом для всех людей, использующих магию на этих землях, рассматривал дело одного волшебника-ренегата. Этот отступник сумел проникнуть в святая святых Школы и вызнать нечто такое, за что получил справедливый, по мнению Тиана, приговор, который любой другой посчитал бы неоправданно жестоким. Архимаг никому не позволял копаться в своих тайнах, но сейчас… Сейчас некромантам откуда-то стало известно, что пик мощи огромного живого организма, которым является Школа Магии, приходится как раз на «дюжину пяти звезд». Зачем им это? Ответ один — чтобы воспользоваться силой элагонского сердца в своих целях.

Тиан снял с резной вешалки, увитой символическими языками пламени, свой знаменитый черный плащ и набросил его на плечи. Три золотых крючка сами собой застегнулись. Архимаг был настроен решительно — он не позволит некромантам провернуть очередную подлость, и пусть не рассчитывают, что им удалось обмануть его делаными попытками проникновений на никому не нужное кладбище.

Некромант в плаще с капюшоном стоял в тени большого дома, выходящего на площадь и здание Школы. Солнце поднялось над землей всего полчаса назад, и после ночи еще было прохладно. Невдалеке располагались клетки с грифонами и шатры их всадников, прибывших на оборону города. Боги, какой же дикий клекот издают эти крылатые чудовища на рассвете! Люди в ближайших домах, должно быть, даже с постелей попадали, когда полторы сотни грифонов единогласно огласили рваным криком хмурое небо. У этих зверей было столько грозной театральности, а у их хозяев напыщенной гордости, будто они и в самом деле смогут что-нибудь сделать. Грозная сила будет вынуждена обретаться в самом темном углу, и ее так и не спустят с цепи. Черный Лорд сказал, что спокоен на этот счет — он даже плана не придумывал, как во время осады ему противостоять крылатым хищникам. Смешно наблюдать, как столь всесокрушающее бездействие и промедление лишает защитников города последней возможности спастись…

Вдруг из-за угла послышались звуки рогов и ровный топот десятков подкованных сапог. Столичная гвардия маршировала к северным воротам, где сейчас располагалась ее ставка. Отбивая идеальный шаг, на площадь выступили закованные в блестящую сталь ряды воинов, каждый из которых в росте не менее чем на голову превосходил обычных жителей королевства. Полковой штандарт гордо являл всем любопытным золотистую голову быка, изображенную поверх монаршей лилии на ало-синем фоне. Музыкант дул в рог, издавая настолько глубокие и устрашающие звуки, что можно было только позавидовать объему его легких.

В глазах некроманта, ярких и ненавидящих, отразилась ядовитая усмешка, и если бы его накрепко зашитые губы могли изгибаться в улыбке, они, несомненно, также выдали бы его настроение. К гвардейцам колдун испытывал редкое отвращение, поскольку помнил, как именно эти могучие воины, точнее, их предшественники, не пускали орденских братьев Руки и Меча, тогда еще верных королю и стране, в тронный зал. А после этого не пускали и в сам дворец, предоставляя бедным, брошенным всеми чумным биться о прутья парковой решетки королевской вотчины, призывая криками и унизительными мольбами жалость к себе. Гордые воины и паладины, командоры и воины света… Их отвергли, их бросили подыхать в топях, их уничтожили просто из зависти к былым заслугам и славе — история королевства об этом стыдливо умалчивает. Как позже выяснилось, именно королю Ронстрада они и были обязаны своим обречением. Ненависть… лишь ненависть и жгучая жажда мести остались в их душах — можно ли их в этом винить?

— Эй, там! Выйти вперед! — раздался вдруг громогласный приказ одного из гвардейцев.

Он что-то сказал идущему рядом сержанту, затем отделился от строя и сейчас стоял всего в двадцати шагах от скрывающегося некроманта. Мимо проходили ряды его полка, не останавливаясь ни на миг. Доблестный воин, заприметив подозрительную фигуру в тени, должно быть, почувствовал угрозу и решил выяснить, что здесь к чему. В руках у него был огромный двуручный меч, на ремне за спиной висел башенный щит. Забрало воинственно опущено, ноги широко уперты в брусчатку — гвардеец встал в боевую стойку.

— Выйти вперед!

Некромант, конечно же, не спешил последовать приказу. Он лишь шагнул еще глубже во тьму и будто смешался с нею. Через какой-то миг уже нельзя было различить, где его одеяние, а где лишь тень, отбрасываемая домом. Гвардеец крепко зажмурил глаза, потом широко открыл их, проверяя, не показалось ли ему. Сделав несколько шагов к стене, он не увидел там ничего, кроме серого кирпича и закрытых ставнями окон первого этажа. Совсем никого.

Должно быть, просто померещилось, решил он, развернулся и побежал догонять соратников, чтобы вновь занять свое место в строю. Тьма под домом лишь усмехнулась ему вслед несуществующей улыбкой тонких зашитых губ.

Проявляться вновь некромант не собирался. Вместо этого, полностью окунувшись в тень, он тут же оказался в некоем узком коридоре с сотнями открытых дверей. За каждым проемом царила непроглядная темнота. Впереди его ждал путь со множеством ответвлений и ходов, с тысячами люков и окон, нигде не оканчивающийся, да и не начинавшийся никогда. Здесь он чувствовал себя как дома, даже дышалось в этом закрытом для всех месте как-то легче, нежели под привычным небом. Необозримое количество дорог манило, каждая являлась выходом куда-то. Здесь легко можно было потеряться, но только не ему — некромант прекрасно знал, в какую сторону следует идти.

Темный маг несколько минут спокойно шагал вперед, как вдруг за спиной вспыхнул яркий свет, безжалостно испепеляя это славное место, в затылок ударило жаром. Не оборачиваясь, чтобы выяснить, в чем дело, и не останавливаясь, он побежал. Из каждого проема, из люков в полу и потерн в стенах, из тонких прорезей в потолке — отовсюду к некроманту тянулись антрацитовые щупальца, тщетно пытаясь его достать, когда он пробегал мимо них. Плащ вился и трепетал, ноги в бесшумных кожаных сапогах не оставляли следов на смолистом полу, а в густом туманном воздухе за спиной зияла прогалина с очертаниями человеческого тела. Свет не отставал ни на шаг, колдун знал — у него очень мало времени, солнце поднималось все выше, сжигая тени вместе с тем, кто притаился внутри них.

Наконец он увидел то, что искал, — черный провал двери с тянущимися ему навстречу извивающимися сгустками тьмы. Прыгнув вперед, некромант влетел в беспросветный проем, и щупальца объяли его, растворив в себе трепещущее и бьющееся тело без остатка…

В следующий миг темный маг оказался в привычном мире. Вокруг был серый камень, крупная кирпичная кладка с тавром гномьих мастеров, низкий потолок давил своей непомерной тяжестью, а вдоль стен вдаль тянулись огненные дорожки жутко коптящего масла. Впереди была дверь — каменные створки не могло сдвинуть ни одно из известных ему заклятий, даже тени не удалось бы просочиться за эту преграду. Огромный каменный массив с изображением пяти звезд, расположенных кольцом, и гномьими рунами Арек Игиил, обозначающими «зал Сумерек», посередине никогда не мог быть открыт. Путь туда был заказан для всех еще с самого основания Школы. Ни одной живой душе не дозволялось хотя бы присутствие подле этой стены и этой двери, но… сейчас тем не менее створки в три фута толщиной были разведены в стороны, открывая взору небольшой участок тайного святилища Архимага Тиана, известного также как «Сердце Элагона».

Некромант был у цели… совсем близко… несколько шагов…

Он вдруг остановился, потому что из проема послышался ужасный голос, подкрепляемый отблесками частых огненных вспышек, пляшущих на могучих стенах.

— Ты здесь, Багровый?! Я разгадал твой план! — ревел Архимаг из зала Сумерек. Его голос чудовищным эхом расходился по подземелью, простирающемуся на непреодолимой глубине под Школой. — Если здесь, выходи, трус! Тебе не сбежать! Иди и покажи мне свое «милое» личико!

В глазах темного мага появилось лишь еще больше уверенности, словно присутствие разгневанного хозяина и вовсе его не смутило, а все шло, как и было задумано. Он ринулся вперед, выхватив из-за пояса кривой кинжал, не задумываясь ни об огне, ни о своем непобедимом враге, против которого у него не было бы и шанса.

Лоргар Багровый влетел в зал и оказался прямо напротив разъяренного с виду старика. Некромант хорошо знал, что действительно вывести Тиана из себя может совсем немногое, поэтому не собирался верить в искренность показной ярости Архимага. Он просто схватился другой рукой за лезвие своего кинжала и резко дернул оружие, словно вырывая его из ножен. На ладони остался глубокий порез. Некромант ощутил сильную боль, но ему было не привыкать, учитывая все те ужасные пытки, которым его когда-то подвергали. Кровь просочилась между крепко сжатыми в кулак пальцами и закапала на пол.

Не собираясь тратить время на бессмысленные разговоры, Архимаг поднял руку, готовясь атаковать огненным потоком, но Лоргар прыгнул к стене. Подрагивающая полоска тени приняла фигуру в черном одеянии в свои объятия в тот самый момент, когда всесжигающий поток, хлынувший с ладони Тиана, ударил в нее. В последний миг некромант вскинул в болезненном движении руки и исчез в пламени, оставив после себя несколько багровых капель на полу.

* * *

В святилище Хранна было много люду. Незадолго до приближения злобной нежити число прихожан заметно увеличилось, а перед самой осадой их здесь собралось уже столько, что оно не могло вместить всех желающих. У статуи высокого воина в доспехах и плаще люди искали помощи, моля бога-покровителя дать им силы поднять оружие, достойно встретить врага. Кто-то просил о возможности отдать ратную дань на полях сражений с нежитью и некромантами, не дрогнуть в бою и не желать себе иной доли, другие же не могли думать ни о чем, кроме спасения семьи и близких. Больше было тех, кто малодушно боялся за собственную жизнь. Но каждый, кого сегодня принимали священные своды, проклинал одни и те же жуткие имена, одних и тех же ненавистных служителей мрака.

Люди давно уже позабыли, что были времена, когда нынешнее гнездо тьмы и злобы являлось самым благородным и почитаемым рыцарским братством королевства. Не счесть всех тех благих деяний, что совершили его паладины, но одни только летописи отныне помнят года спокойной и беззаботной жизни Ронстрада, выстраданные ценой крови носителей знака Руки и Меча. Популярность магистра Лоргайна и его последователей в народе в те времена росла, все новые территории присоединялись с юга к землям ордена, а казна Умбрельштада ломилась от богатств и сокровищ. Незыблемыми столпами высились приграничные твердыни, на их стенах и башнях неусыпно дежурили лучшие воины, на полет стрелы не подпускавшие врага к королевству. Покой на долгое время замер под бело-синим стягом с изображением алой длани, сжимающей меч.

Но так не могло продолжаться вечно, ведь, как это обычно бывает, у славных и доблестных всегда готовы объявиться черные завистники и злопыхатели. Так и здесь: рыцари других орденов Ронстрада позавидовали славе и любви народа к собратьям. Благодаря их усилиям и заговору, твердыни Руки и Меча пали: люди были обречены на ужасную погибель, но оставшиеся в живых паладины выбрали себе путь мести. А поскольку дать ее в тот миг могла лишь тьма, они встали под ее стяги. Теперь верные королевские подданные проклинали некогда благословляемые имена, боясь их пуще смертного мора и молясь Хранну-Заступнику, чтобы защитил своих верных слуг от ужасных некромантов.

Выходцев из Черной Цитадели называли «Прόклятыми». И теперь они, Прόклятые, привели свои неживые армии в эти земли, и на их пути в глубь королевства осталось единственное серьезное препятствие — Элагон, великая твердыня, некогда выросшая из крохотного рыболовецкого поселения тана Годрика Дубового. Ныне величественный и грозный город магов был готов встретить любую угрозу. Никогда, ни одному врагу не покорялись его могучие башни и укрепления. Все, кто пришел сегодня в храм, очень надеялись, что родные стены выстоят и на этот раз…

Священник в свободной белой рясе с вязью в виде золотых мечей и изображением такого же меча на груди проповедовал с алтаря, стоя в тени статуи Хранна. Он читал благословенную молитву, а десятки ушей внимали ей:

–…и тут я призываю тебя, Хранн Всемогущий, яви нам свой светлый образ, ниспошли нам спасение и удачу!

В этот же момент из величественной тени, отбрасываемой алтарем, выросла темная фигура в дымящемся плаще и опаленном капюшоне. Десятки коленопреклоненных прихожан, как и их пастырь, с ужасом подняли глаза на незваного гостя.

Незнакомец, ничуть не смущаясь, выпрямился, огляделся по сторонам и, усмехнувшись про себя, поклонился и развел руками: мол, обознался местом, прошу покорно простить. После этого он шагнул обратно в тень и исчез из глаз, оставив разинувших рты прихожан пребывать в недоумении и ужасе. Сегодня, как злое предзнаменование грядущих бед, ответом на людские молитвы явился вовсе не Хранн Всеблагой, а богомерзкое исчадие мрака.

* * *

Была у Архимага Тиана некая прелюбопытнейшая привычка, можно даже сказать — чудачество, но — всем великим людям свойственно вести себя необычно, а чем он хуже других? В полном одиночестве могучий волшебник зачастую любил поговорить сам с собой, и непременно вслух. Никто не мог с полной уверенностью утверждать, что же за этим кроется: то ли какой-нибудь воображаемый друг, то ли дух-невидимка, или же старик просто впал в маразм на склоне лет. Довольно многие знали об этой странной особенности его поведения и благоразумно помалкивали. Вот и сейчас, вернувшись под вечер в свой кабинет, волшебник предавался любимому занятию:

— С одним мерзавцем вроде разобрались. — Архимаг Элагонский повернулся к темному углу, где стояло глубокое мягкое кресло. В нем никого не было. — Если он и не сгорел, так нескоро еще посмеет сунуть свой нос в зал Сумерек… Что? — Волшебник замолчал, будто выслушивая так и не прозвучавший вопрос. — Нет, я почти уверен… Да, ты же знаешь, тут нельзя точно сказать, Гарн… Да, как ты правильно подметил: мне все равно, — неизвестно с кем согласился старик. — Если Лоргар и жив, то пусть не суется больше в зал Сумерек, иначе рискует присоединиться к своим мертвецам… — На миг глаза Архимага округлились от удивления: — Ты предлагаешь мне поставить у святилища охрану? Смешно, очень смешно, Гарн. Никто, кроме меня, не сможет уберечь Сердце Элагона от такого мастера скрытых ходов, как Лоргар Багровый. Даже берсеркеры, считающиеся лучшими мастерами боя, не смогут… Что?! Почему ты вдруг сомневаешься в их умениях? Ах, лишь только в верности… — Тиан скривился в презрительной усмешке. — Ну, хорошо хоть умения их достойны твоего одобрения… И откуда ты это знаешь? Уж я-то как раз многое о них знаю… Ладно, ладно…

Подойдя к книжным шкафам, волшебник долго искал нужный фолиант, пока не вытащил на свет толстую книгу с обложкой из темно-синей кожи. Открыв ее где-то на середине, Тиан начал читать вслух, этим предвосхищая все будущие вопросы своего невидимого собеседника. Написанная кривым почерком одного из придворных хронистов летопись гласила:

«На одном из высоких плато хребта Тэриона, где круглый год падает снег и дуют ледяные ветра, незыблемым монолитом стоит главный город северных варваров. Он называется Д’аррогат, что на горном наречии значит «Северный Лед», и был построен задолго до объединения Ронстрада, даже задолго до основания Гортена. Д’аррогат — это твердыня правящего в Тэрионе варварского клана Кровавого Скорпиона. Здесь поклоняются Хранну, который, согласно их верованиям, создал людей и, наделив своей силой и яростью некоторых из них, пробудил берсеркеров.

Город прислонился одной стороной к горе и имеет могучие непробиваемые укрепления. Лишенные всяческой магии стены состоят из гигантских, грубо обтесанных камней, и доподлинно известно, что они не поддавались еще никакому врагу. Есть легенда, что Д’аррогат построен на месте гробницы Первого Вождя-Берсеркера, победившего в древние времена самого Бансрота Прόклятого, но так ли это на самом деле — неизвестно…

Невдалеке от стен на плато находится Святилище Скорпиона. Это большая глубокая пещера, в центре которой стоит гигантская каменная статуя скорпиона, вытесанная уж никто и не упомнит когда первыми гномами. Варвары считают, что внутри статуи несколько тысяч лет сидит злобное чудовище, питающееся кровью и мясом, которые раз в год приносят ему в жертву воины клана. В День Скорпиона — первый день года северян (соответствует дню зимнего солнцестояния) — все жители города совершают большой обряд. Они приносят жертвы, состоящие из пленных врагов: гномов, людей и даже демонов низших кругов, убивают их всех, после чего кладут тела в пасть статуе. На другой день все это исчезает…

Правит городом Вождь-Берсеркер. Ныне это Кронг Могучий Скорпион. Ему сто тринадцать лет, и, по меркам людей, он древний старик.

Глаза Кронга белы, как его волосы и одеяния. Он слеп, но слепота полностью возмещается его чрезвычайно острым слухом. Хоть и седы его волосы, глаза незрячи, а множество глубоких морщин пересекаются на лице с боевыми шрамами, он не потерял ни своей силы, ни боевого искусства. Варвары очень серьезно относятся к пророчествам, и Кронгу очень давно, еще в раннем детстве, предсказали, что лишь когда несметные полчища врагов подступят к его городу и надежда иссякнет, то он, глубокий старик, встанет со своего трона, выйдет за стены и даст свой последний бой…

Предводитель варваров принял это пророчество слишком близко к сердцу, и именно поэтому он никак не может до сих пор умереть, надолго пережив всех своих предшественников-Вождей.

Кронг Могучий Скорпион сидит на своем Ледяном Троне и правит кланом мечом души, имя которому — Артан. Меч души — это личное оружие каждого берсеркера, с которым тот никогда не расстается. У северян существует ритуал — в день посвящения воин вкладывает часть своей души в меч, топор или же секиру, поэтому оружие приобретает неостановимость, а самого человека после этого невозможно лишить души. Могучий Скорпион уже очень много десятилетий не выпускал из рук свой Артан. Говорят, что именно в мече и сокрыт секрет его долголетия…

Население Д’аррогата в большинстве составляют обычные люди, возможно, более диковатые, чем ронстрадцы, роуэнцы или имперцы, но на то ведь они и варвары. Защитники города — это совершенно другой разговор. Это самые могучие и бесстрашные воины севера — пресловутые берсеркеры. Их специально тренируют, а затем они уходят в мир и во множестве битв, войн и поединков получают боевой опыт… Берсеркеры Д’аррогата отличаются непревзойденным мастерством скрытности, и им по силам буквально исчезнуть даже посреди пустого обледенелого плато, заставив горного тролля застыть в недоумении. Их обучают прятаться, разведывать и атаковать, неожиданно и неостановимо, один лишь раз, зато наверняка. Они мастера проникновения и тайных убийств, но и в открытом бою им мало кто приходится ровней. Но самым значительным умением воинов клана Кровавого Скорпиона является возможность обходить множество даже самых внимательных телохранителей и охранников, напрямую добираясь до своей жертвы. (Тут Архимаг Тиан многозначительно хмыкнул.)

Клан Кровавого Скорпиона воюет с низшими демонами, вылезающими подчас на поверхность сквозь трещины в скалах, скрещивает мечи с людьми и гномами, которые приходят к ним с оружием. Главными их врагами являются гоблины, тролли и драконы. Но тех, кто приходит в Д’аррогат с миром, они не трогают и свободно пропускают в город. Иногда к ним на порог заявляются различные наниматели. Они пытаются заручиться помощью могучих берсеркеров в войнах людей. Волшебники и правители со всех концов света платят много золота клану, после чего великие воины спускаются с древнего плато и идут сражаться за того, кто оказался столь щедр…»

— Как тебе, Гарн? — спросил Архимаг, закончив читать, и с шумом захлопнул книгу. Фолиант вернулся на свое место на полке. — Последний наем побил все предыдущие: десять тысяч тенриев золотом и по мешку изумрудов и рубинов.

Эту цену потребовал Кронг за своего старшего сына, которого Первое Кольцо намеревалось привлечь для особой цели — убийства Деккера Гордема, Черного Лорда и предводителя некромантов. Берсеркер Д’ельдир является сейчас именно той картой, на которую поставили пятеро стариков в разноцветных мантиях. Все пятеро очень рассчитывали на него, но у каждого был свой собственный план.

Архимаг подошел к большому окну, из которого открывался вид на весь южный Элагон. Ровной гладью лег в миле перед городом несущий свои воды на запад, к самому океану, Илдер, и единственным путем посуху через эту преграду был исполинский мост, возведенный почти двести пятьдесят лет назад в честь разгрома ронстрадцами Темной Империи. Мост назвали именем Синены, богини любви и света, покровительницы всех праведных свершений. Под огромными арками могли проплывать корабли, поднимаясь вверх по реке. Титаническое сооружение на необхватных опорах, почти в полмили длиной и в сто футов шириной, держали не только камни, но и специально разработанные магические скрепы. Тиан сам когда-то следил за их созданием, поэтому знал, что мост Синены практически нельзя разрушить ни физически, ни магически. Да и не повернется ни у кого язык отдать такой приказ, пока есть хоть малейший шанс остановить врага, ведь это не просто какой-то там путь — это символ, символ праведности борьбы защитников королевства. Исчезнет мост, упадут исполинские каменные глыбы в Илдер — и Синена отвернется от Ронстрада, как когда-то отвернулась от Темной Империи.

На южном берегу, при входе на мост, по обе стороны от тракта стояли две сторожевые башни, не уступающие в размерах городским. Множество темных амбразур близоруко щурились, глядя на юг. В башнях уже находились готовые к бою две сотни лучников и арбалетчиков, а также молодой маг-иллюзионист, призванный отводить глаза вражеским стрелкам. Ворот, само собой, там не было, поэтому пришлось возвести две каменные баррикады: одну при входе на мост, другую чуть поодаль, ближе к середине реки. Сотня стрелков расположилась на первой баррикаде и три на второй, и это не считая двух сотен мечников.

На северном берегу, в трехстах шагах от стен, стоял ряд давно пристрелянных катапульт. Они должны будут стрелять как раз в промежуток между баррикадами, если защитники первой отступят за вторую. Рядом с каждым орудием лежала огромная гора крупно колотого камня: ядра против толпы почти бесполезны, а вот такой «дождик» нанесет значительный урон врагу. Вторая баррикада должна была стать последней позицией всех стрелков, обороняющих переправу.

Сам город, его стены и ворота находились в миле от реки на небольшом возвышении. Элагон будут защищать почти двадцать тысяч воинов. Число более чем внушительное. Стрелки, пехота, кавалерия, маги… Из столицы прислали саму смерть, закованную в латы, — три тысячи солдат тяжелой королевской гвардии. Этих людей обучали воевать с рождения, и они должны стать бронированным кулаком, сокрушающим вражеские полчища. С восточных границ прибыли воины ордена Серебряных Крыльев, всадники на грифонах — диких зверях с косматой гривой, могучими крыльями и смертоносными снежно-белыми когтями. Считалось, что приручить грифонов невозможно, но Серебряным Крыльям это удалось, и теперь полторы сотни чудовищ дожидались своего часа в огромном парке резиденции магов Первого Кольца. Устав от ожидания, они царапали каменные плиты могучими лапами с острыми, как лезвия, когтями.

Сегодня утром прибыл гонец от барона Хилдфоста, который со своими рыцарями-вассалами должен был подойти с севера. Барон Седрик — единственный из всех лордов южных земель — спешил прийти на помощь городу, предоставив две сотни воинов и полтора десятка могучих рыцарей. А остальные… старый волшебник даже не знал, на что надеются остальные. Наверное, на то, что им удастся договориться с Деккером или что нашествие вообще их не коснется. Глупцы… Кроме всего прочего, еще и герцог Элагонский показал свою гнилую сущность и сбежал куда-то на север, прихватив свои отряды…

Тиан отошел от окна, набросил на плечи длинный черный плащ. Золотые крючки на плече, как обычно, застегнулись сами собой.

Волшебник направился в темный угол, где располагалось кресло, с которым он разговаривал, и взял прислоненный к нему посох: то был вырезанный из осины змей с рубинами глаз. Пришло время идти туда, где Тиана уже ждали верные соратники, Первое Кольцо, и откуда он будет вести магическую оборону города. Путь его лежал к южной заклинательной башне.

Старый волшебник прикрыл дверь своего кабинета, не преминув на всякий случай проститься с комнатушкой, служившей ему домом почти два столетия, спустился по узкой винтовой лестнице и вышел из здания Школы Магического Искусства во двор.

К стенам из красного кирпича подступал большой зеленый парк, огражденный старинной кованой решеткой, что была увита разросшимся плющом и почти скрыта высокими кустами алых роз. Здесь и там виднелись удобные скамьи, предназначенные для отдыха и раздумий волшебников Школы, глаз радовали изящные статуи и стройные беседки.

Грифоны прятались в тени деревьев, близ фонтанов и источников, наслаждаясь приятным ветерком и предвечерней прохладой. Служители Серебряных Крыльев выпустили своих питомцев из больших клеток, чтобы те могли немного размять затекшие лапы и крылья. Сумерки являлись излюбленным временем суток для крылатого племени, ведь в эти минуты красивые перья могут свободно подышать чистым воздухом без пыли, а уставшие прищуренные глаза наконец расслабиться. Скоро придет время грифонов — ночь, их чувства обострятся, а мышцы нальются еще большей силой. Лишь во тьме охотятся чудесные звери, поскольку не жалуют солнце и жару.

Архимаг направился через лагерь к парковой решетке. Гордые крылатые чудовища сразу же почуяли чужака: начали дергано водить головами из стороны в сторону, отовсюду послышался громкий, режущий уши орлиный клекот. Прислужникам приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы удержать нервничающих грифонов. Старый волшебник мог бы поклясться, что звери так реагируют лишь на него — судя по всему, им передались недовольство и гнев их хозяев.

— Видишь, Гарн? — прошептал Тиан. — Они злятся на меня. Злятся за то, что я хочу сохранить им жизнь. Ну, разве не смешно?

Никто ему не ответил, лишь в глаза впился пристальный злой взгляд. Стоящий чуть поодаль, под сенью старого дуба, рыцарь-монах успокаивающе гладил своего большого зверя, красивого белого грифона. Тиан узнал воина — то был архонт Серебряных Крыльев, предводитель ордена.

Дэвид Аэрт носил в ушах круглые серьги-кольца, как корсары Сар-Итиада,[4] за плечом у него висел шлем с украшением в виде белых грифоньих перьев. Архонт уже облачился в латы — красивые, идеально прилегающие к телу доспехи, легкие, но необычайно крепкие: этот сплав был одним из тщательно хранимых секретов братства.

Молодое приятное лицо с идеально прямым носом и красивым разлетом бровей нравилось многим благородным красавицам Ронстрада, но этот паладин еще с детства отдал свое сердце прекрасной Аллайан, богине неба и ветра, так что многочисленным незамужним (а подчас так и замужним) дамам оставалось лишь с жалостью покусывать губки, глядя, как тот взмывает ввысь на своем чудесном звере.

Лишь на мгновение рыцарь взглянул на Тиана, после чего повернулся к нему спиной, демонстрируя свое негодование. Архонт Серебряных Крыльев очень не любил, когда ему отдают приказы, особенно подобные тем, что он получил этим утром.

— Да, да, Гарн, ты прав, — волшебник по-прежнему перешептывался сам с собой, вызвав тем самым насмешки на лицах грифоньих всадников. — Неблагодарность и чувство мимолетной обиды могут привести к ужасным последствиям. Ты, несомненно, прав. Сейчас он полагает, что я заставляю его весь бой отсиживаться в безопасности за высокими стенами и быть у магов на посылках, но потом он поймет. Он все поймет…

Оставив за спиной лагерь Серебряных Крыльев, Тиан подошел к парковой решетке. Увитая плющом калитка со скрипом отворилась, пропуская в город главного волшебника Ронстрада.

Как и говорил Хитар Ливень, вокруг творился сущий хаос. Навстречу скакали всадники, здесь и там мельтешили факелы — становилось все темнее и темнее, и люди стремились укрыться от грядущей беды в своих домах. По мнению Тиана, они совершенно зря так носились и переживали: если враг прорвется в город, то никакие стены им не помогут.

Архимаг пропустил марширующий к бастионам тысячный отряд гвардии. Шестифутовые гиганты, гремя латами, протопали мимо, и волшебник возобновил путь.

Никто до сих пор не знал, что противопоставят Элагону Прόклятые. Ни один королевский разведчик не вернулся, а магическое зрение Тиана как будто слепло на подлете к позициям мертвых, не в состоянии разглядеть никого из их армады — Черный Лорд хорошо защищал свою нежить от всех любопытных.

Казалось, все попытки добыть столь ценные сведения тщетны, но все же у величайшего волшебника королевства, коим заслуженно считал себя мессир Архимаг, был свой источник.

Кутаясь от сильного ветра в свой черный плащ, Тиан думал о том странном человеке, неизвестном шпионе, принесшем важнейшие сведения из лагеря некромантов. Именно благодаря этому таинственному агенту удалось выяснить, что Черный Лорд собрал в своей армии больше тридцати тысяч трупов, намного больше… Шпион сообщил, что по дороге к Элагону некроманты занимаются богомерзким обращением мертвых деревенских жителей в ужасных зомби и разупокаивают все погосты, до которых дотягиваются их костлявые руки. Армада нежити, возглавляемая Предателем Трона Деккером, увеличивает свою численность с каждым днем. Разведчик с абсолютной уверенностью предрек, что их будет на-много больше, нежели защитников города. После чего он, так и не сняв капюшона, пожелал мессиру Архимагу удачи и скрылся.

Тиан считал, что именно такие люди предрешают исход большинства сражений, и как все-таки жаль, что их очень мало. Хоть шпион и не открыл своего имени старому волшебнику, тот все же догадывался, кто скрывался под капюшоном. Лишь воины и следопыты их ордена могли бы подобраться на такое расстояние к Деккеру, чтобы выяснить, что у него отчего-то в каждый третий день наступает черное безразличие ко всему окружающему…

Вскоре военачальникам, поставленным во главе обороны Элагона, был отдан приказ, основанный на полученных сведениях, и по деревням прошли вербовщики, забирая на защиту города как можно больше людей, способных держать оружие. Не все жители южных поселений, собрав свой скарб, бежали под защиту стен. И не исключено, что в этом бою кто-то из защитников с ужасом узнает в сгорбленной фигуре, сокрытой рваным балахоном, свою жену, престарелого отца или даже ребенка.

Тиан свернул в короткий унылый переулок; шум главной улицы остался позади. Пройдя меж стоящими едва ли не вплотную друг к другу домами, Архимаг вышел на торговую площадь.

Здесь было людно, но тихо. Воины готовились к битве. Все жители, кто был способен сражаться, получили с городских складов оружие и какие-никакие доспехи. Из них сформировали ополчение, и сейчас эта пестрая разномастная толпа застыла в молчании, предаваясь мрачным мыслям о предстоящем сражении. Рядом с ополчением расположились воины регулярной королевской армии, обученные и физически сильные люди, которые были лучше подготовлены и не тряслись от одной мысли, что вскоре им придется выйти на поле битвы. Хотя для большинства из них этот бой также должен стать первым. Тиан прошел мимо, кивнул солдатам; стройные полки в ответ разразились громовым: «Слава мессиру Архимагу!»

Кое-где горели костры кухонь, разнося по площади запах простой воинской похлебки, над головами развевались знамена полков. Возле здания купеческой гильдии, прямо под ее стенами, встал лагерем отряд светлых паладинов Златоокого Льва, прибывших неделю назад вместе со своим магистром Эвианом Миттернейлом, что был назначен самим королем командовать силами обороны Элагона. С полотен алых шатров, многочисленных лент и стягов, развевавшихся на ветру, на окружающих скалился грозный лик золоченого льва. Раздавалось ржание коней и голоса перекрикивающихся слуг и оруженосцев, готовящих скакунов и доспехи своих господ к предстоящему сражению. В шатер Великого магистра, располагавшийся в самом центре лагеря, то и дело вбегали на доклад гонцы, после чего стремглав выносились прочь исполнять приказы и поручения.

Пройдя через всю площадь, Тиан остановился при выходе на узкую улочку Серых Псов. Где-то здесь, в подвалах и канализационных дырах, должны были прятаться Побитые Грызы, грязные и ободранные члены братства нищих и попрошаек, но сейчас их и след простыл. Архимаг подумал, что они, словно неблагодарные, трусливые крысы, первыми убежали с тонущего корабля. Что ж, тем лучше: Элагон еще выплывет из охватившего город опасного водоворота, но этих назад никто уже не пустит.

Тут было мало люду, воинские палатки располагались ближе к лагерю сэра Миттернейла и его паладинов, оставив эту часть площади едва ли не пустующей. Но тем не менее здесь тоже кое-кто находился. Тиан пригляделся и увидел, что прямо под вывеской «Таверна Джонни» особняком вокруг костра сидят три закутанные в темные плащи фигуры, сливающиеся с сумерками и дорожной пылью. Следопыты ордена Поющей Стали.[5]

Тиан, проходя мимо, бросил взгляд в их сторону и удивленно замер на месте. Там, где только что сидели воины, были лишь клубы дыма и пыли. Миг — и они развеялись на ветру. И никого. Старик огляделся — люди вокруг вообще не обращали внимания на опустевшее место у костра, преспокойно продолжая заниматься своими делами.

— Здравствуй, Тиан, — легонько зашелестел ветер за спиной.

Волшебник обернулся — никого! Что за шутки?!

— Я здесь, — вновь раздалось позади.

— Хватит! — Тиан гневно скривил губы и повернулся к темнеющему выходу на узкую улочку Серых Псов — на том месте, где только что никого не было, стоял стройный высокий воин. Его лица было не разглядеть из-за маски и натянутого на самые глаза капюшона. Человек сжимал в руках полы своего сшитого словно из колдовского тумана серого плаща, чтобы тот не развевался и не шелестел. За спиной в чехле покоился сложносоставной лук и колчан со стрелами.

— Ты повернулся через левое плечо, Тиан. Прошу заметить, что это одна из самых опасных примет. Тебе грозят жуткие беды…

У старика действительно была привычка оборачиваться лишь через левое «вредное» плечо, что сулило непременные несчастья и ему, и окружающим. Такая примета была давно позабыта и без того чрезмерно суеверным народом Ронстрада. Сам же волшебник никогда не верил в подобную чушь, может быть, и зря, но и сейчас он лишь смерил незадачливого шутника презрительным взглядом.

За стрелком стояли два его соратника, тоже в плащах и капюшонах, они держали человека, бешено дергающегося в их руках. Пленный всем своим видом походил на разбойника и, как мог, пытался показать, что его схватили незаслуженно, грязно ругаясь и плюя в окружающих.

— Кто это, Грегориан? — равнодушно спросил старик-волшебник. — Ты все никак не успокоишься? Два дня назад притащил мне тушку обычного кота с заявлением, что он, видите ли, шпион Деккера. И как проверить? Сегодня у тебя что? Охота на улицах?

Грегориан Риз — главный из этой троицы — сбросил капюшон и снял маску. На чисто выбритом лице плясала кривая усмешка; глаза в сумерках казались черными. Риз нахально подмигнул магу и не замедлил с ответом:

— Но тот кот ведь и вправду был шпионом Деккера. Этого не отнимешь. Нагло вынюхивал и подслушивал, где у кого что припасено на случай осады…

— Я задал вопрос, — перебил Тиан. Слушать новые шутки ему не хотелось. — Кто это такой?

Риз с озадаченным лицом, словно он здесь совсем ни при чем, обернулся к своим.

— Ты его имеешь в виду? — Лучник ткнул пальцем в пленника.

— Его, — ответил Тиан, начиная сердиться.

— Ты, главное, не волнуйся. Тебе вредно, в твои-то годы. Это просто шпион, и ничего более.

— Еще один? — Злость на шутовские манеры этого опаснейшего человека, казалось, сейчас переполнит чашу терпения Архимага Элагонского. Тиан чувствовал, что еще немного — и он велит запереть как можно подальше этого несносного болтуна.

— А чему ты удивляешься, Тиан? — Риз перестал усмехаться. — Если бы я и мои собратья по ордену воевали на стороне Черного Лорда, то втроем уже предоставили бы ему город на шитой подушечке только благодаря тайной деятельности. Несколько диверсий, открытые ворота, отравленные колодцы, убитые в своих постелях военачальники и… маги. — Он зловеще улыбнулся. — Некромант тоже ведь не дурак: попытался запустить в город как можно больше своих мышей и… котов. — Воины Поющей Стали расхохотались новой шутке предводителя. Пленный разбойник в их руках затих — кажется, он понял, что ему делать. — Мы выслеживали их целую неделю. Вот только Черный Лорд совершил глупость — нанял обычных негодяев с большой дороги, которые ничего не умеют. Вот сар-итиадские ребята — это другое дело. Догадайся Деккер нас спросить, как ему поступить, его жизнь заметно бы облегчилась. — Предводитель ассасинов вновь расхохотался. — Но нам, видишь ли, оказывать ему услуги как-то не с руки.

— Кстати, Грегориан, позволь поблагодарить тебя еще за одну услугу. — Тиан имел в виду их предыдущую встречу, когда разведчик предпочел остаться неузнанным, принеся бесценные сведения для обороняющихся.

— Что? — недоуменно поднял бровь воин. — О чем ты?

— Ну-ну, я ведь знаю, что это был ты…

— Я не понимаю…

Пленный бродяга внезапно прекратил дергаться, наступил на ногу одному из своих конвоиров, оттолкнул другого и рванулся к улочке Серых Псов.

Ассасин Грегориан Риз не медлил ни секунды — рука поднялась в резком замахе. С шипением рассекая воздух, вперед устремилась остро отточенная стальная звездочка. Она вонзилась в затылок разбойника, и тот упал. Из раны полилась кровь, за считаные мгновения образовав большую багровую лужу. Люди повскакивали со своих мест, отовсюду послышались встревоженные возгласы.

— Спокойно! — прокричал Архимаг. — Это враг! Агнет, унесите его к коменданту: он знает, куда его «пристроить»!

Когда двое солдат ринулись исполнять приказ, унося убитого прочь, Тиан повернулся к ухмыляющемуся Ризу.

— И зачем нужно было устраивать это представление? — сурово спросил главный волшебник королевства. — Я знаю, что от твоих воинов так просто не сбежишь — значит, они сами его отпустили. Зачем все это?

— Чтобы не возиться, — с жестокой правдивостью отвечал Риз. — Мы и так планировали его отправить на дно колодца. Зачем тянуть с излишними церемониями?

— Убийство — для вас лишь игра?

— Тебе показать документ за твоей же подписью, чародей, где говорится, что у нас все полномочия, в том числе и на убийство? — Улыбка сползла с лица ассасина, его глаза сузились, а на скулах заиграли желваки. Грегориан за один лишь миг показал, что вся его шутливость была напускной, что все то, чем он занимается, — самое важное дело в его жизни. И тут уж какие шутки. — Так для кого из нас это игра, Тиан?

— Нет, я считаю…

— Не важно, — нагло перебил Архимага ассасин. — Кстати, о мертвецах. Не забудь еще трех других покойников, что лежат на чердаке кожевенной лавки на улице Горбарин… Прежде чем мы их нашли, они устроили пожар в ратуше два дня назад. И… я тут вспомнил еще об одном подвале дома номер четыре по улице Саргс. Там лежит негодяй, который отравил стражников у арсеналов и проник внутрь, пытаясь похитить оружие. Чем и приблизил свой конец. И последний — этот покоится в стоге сена у бастионов. Наглец перешел к более решительным действиям: что-то подсыпал в жаровни на стенах. Скорее всего, когда бы их подожгли, они бы очень ярко «засверкали».

— Да, подкинул ты мне работенки, — вздохнул белобородый маг, кутаясь от вечерней прохлады в свой любимый черный плащ. — Но зачем столько трупов? Мы бы их судили…

— И чем завершилось бы ваше правосудие? — пожал плечами ассасин. — Повешеньем, отрубанием голов? На самом деле мы облегчили жизнь и вам, и им. К тому же я не доверяю судам и судьям. Да и вообще, не оставалось времени — слишком поздно мы прибыли в Град Годрика. А, совсем забыл, еще…

— Еще трупы? — вздохнул маг.

— Можно и так выразиться. В скором времени они, наверное, станут таковыми благодаря вашим палачам. Сейчас они без сознания, связаны и пребывают в своих домах.

— Горожане? — нахмурился Архимаг.

— Бургомистр Уильям Дорган…

— Бургомистр?! — Тиан сжал кулаки — если бургомистр предал свой родной город, то чего же ожидать еще? — Вот подлец!

— Сапожник Барн, укрывший банду в своем доме. Его семья, я уверен, ничего не знает, и его казнь можно поручить его жене, — усмехнулся Риз. — Она сама его убьет, когда все узнает. Еще предатели: Катрина Рейт, судья Ирван, Патрик Кортан, молочник Джерри Вэрн. Наверное, в нашем добром королевстве им всем очень тяжело жилось. И это лишь начало списка — всего тут около трех десятков, все они давно обосновались в Граде Годрика. Мы даже немного вспотели, разыскивая и выслеживая всех этих пройдох. Сейчас они просто спят, связанные и не представляющие никакой угрозы.

— Я должен тебя благодарить, Грегориан. Не представляю, что было бы, получи мы кинжал в спину.

— Немало крыс для такого города, как Элагон, не правда ли, Тиан?

— Ничего необычного… Деккер всегда с легкостью заводил полезные знакомства.

— Иди, встречай врага, волшебник, — сказал ассасин. — Мы постоим на страже.

Архимаг кивнул ему и побрел к переулку.

* * *

Из тени, отбрасываемой огромным деревом, вышла высокая дерганая фигура. В первое мгновение весь ее облик был полностью затянут черным, после чего мрак начал стекать вниз, с одежд и тела, словно смола. Стало возможным разглядеть глубокий капюшон, длинный плащ и высокие сапоги. Ткань нещадно дымилась, будто некромант только что живым сошел с костра. В каком-то смысле так оно и было.

Стряхивая с себя гарь, чернокнижник огляделся. Он находился на вершине большого холма, неподалеку пробегала дорога, ведущая в сторону леса. С другой стороны шумели воды Илдера, а мост Синены отсюда казался лишь тонкой белой полоской, соединяющей два высоких обрывистых берега. На холме росло одинокое дерево, огромный разлапистый вяз, скрюченный, будто в неумолимой тоске. Его ветви были длинными и кривыми, как и положено любому уважающему себя вязу, а кора потресканной и морщинистой, что говорило о его многовековом возрасте. Тысячи листьев дрожали, издавая хриплый шепот, и казалось, что вся крона исходит волнами с каждым порывом сильного ветра. Поросшая цветущим тимьяном вершина холма пряталась в мрачной колышущейся тени листвы и ветвей.

Некромант во все еще дымящемся плаще был здесь не один. Его уже долго дожидался человек, присевший на толстый, торчащий из земли корень. Судя по одеянию незнакомца, это мог быть лишь благородный господин, кто-то из лордов королевства. С плеч сотнями складок стекал алый бархатный плащ с оторочкой в виде выступающих зубцов. Красивый темно-красный камзол с вычурной золоченой вышивкой выдавал в нем богатого человека и любителя шикарно одеваться. Кто-то однажды посмел упрекнуть носителя алого плаща в том, что он чересчур предается столичной моде, после чего того беднягу нашли пришпиленным мечом к крыше одной из башен Умбрельштада.

— Лоргар! — с облегчением вздохнул человек, поднимаясь на ноги.

В ответ некромант кивнул и показал ладонь, на которой алел свежий порез. Из-под плаща Лоргара Багрового вылетели два кривых кинжала. Звякнув друг о друга, они начали стремительный танец перед его лицом, рассекая воздух и превращая шрамы в пространстве в будто бы писанные черными чернилами слова: «Все прошло как должно, Кровавое Веретено».

Человека в алом плаще звали Áрсеном, и он являлся ближайшим сподвижником Черного Лорда Деккера. Один из самых ужаснейших некромантов, его лицо было изображено на многих плакатах о розыске живым или мертвым, а за его голову, как и за всех Ступивших за край, король обещал щедро отсыпать множество золотых тенриев из казны.

— Что так долго? — спросил он. — Я уже устал тебя дожидаться.

«Мне пришлось ждать, пока он догадается. Я уже начал сомневаться в успехе, но Архимаг все-таки купился на нашу уловку».

— Он понял, что мы отвлекаем его при помощи явлений на кладбище, — подвел итог Áрсен. — Догадался даже, зачем мы это делаем. Ему бы сидеть при своем понимании у себя в кабинете и не высовываться, но… он так и не понял, что там, где живет лишь тьма, не могут объявиться тени и там не можешь объявиться ты, мой друг. А вот если кто-то разжигает огонь, тени пляшут, как безумные. Старый глупец, он сам открыл тебе путь к Сердцу Элагона.

Немой кивнул.

— Что ж, дело сделано, осталось лишь захватить город. Ты славно потрудился, Лоргар…

Багровый отвернулся. Плечи его ссутулились. Было такое ощущение, что некроманта вновь стремительно затягивает в тень. Но нет — он просто стоял, будто полностью лишенный сил, согнув спину и безвольно опустив руки.

— Что? — удивился Кровавое Веретено. — Что тебя гложет, брат?

Немой помотал головой и натянул капюшон еще ниже на лицо. Исчез даже блеск ярких зеленых глаз.

— Чего ты боишься? — Áрсен подошел ближе.

Из-под плаща Багрового вновь вылетели два кинжала. В неутомимом танце они написали лишь одно слово: «Обмана».

— Ты разве утратил веру в клятвы Черного Лорда? Забыл, что он сделал для всех нас? Забыл, кем мы были и кем стали теперь? Что? Теперь тебе это не важно, да? Ты считаешь, что он тебя не отпустит?

Немой собеседник опустил голову.

— Ну, хорошо. — Арсен схватил некроманта за подбородок и рванул вверх, чтобы взглянуть глаза в глаза. — Мне тоже не по душе твое решение, брат, но я уважаю и тебя, и твой выбор. Я — не Деккер. Мне ты веришь?

Лоргар Багровый кивнул.

— Вот и хорошо. — Некромант Кровавое Веретено огляделся. — Как считаешь, это подходящее место для лагеря? Посмотрим, посмотрим…

Не дожидаясь ответа, чернокнижник в алом плаще подошел к древнему вязу и, сорвав с руки тонкую атласную перчатку, коснулся ледяной ладонью истресканной коры. В тот же миг дерево начало стремительно чернеть. Жизненные соки покидали его могучий ствол, словно вода, вытекающая сквозь пальцы, листья зашелестели в последний раз и все как один опали на землю черным дождем, потеряв всю зелень, весь сок, превратившись в мертвые куски полуистлевшего праха. Голые ветви и торчащие из земли корни дернулись в последний раз, но спустя миг застыли — жизнь из них ушла.

Могучий вяз погиб, знаменуя скорую смерть для всех, кто находится по ту сторону реки.

* * *

Пройдя по улочке Серых Псов, старик добрался наконец до площади Святейших, за которой и находилась южная заклинательная башня. На этой площади располагалось большое святилище Хранна. Восемь широких ступеней вели к парадному входу в здание. По бокам от крепкой двери в три ряда стояли колонны, подпирающие высокие своды.

Там, прямо на плитах площадки, прислонившись широкой спиной к одной из колонн, сидел великий воин — главная надежда всего города, и Тиан направил свои стопы к нему.

Берсеркер Д’ельдир, судя по всему, отдыхал, прислонив затылок к холодному камню. Длинные волосы, стянутые позолоченным обручем, подрагивали под ветром; глаза воина были закрыты, и могло показаться, что он спит, если бы пальцы не царапали что-то на плите. Свой двуручный меч Д’ельдир придерживал левой рукой, с виду как-то лениво и ненавязчиво, лишь кончиками пальцев, но волшебник знал, что берсеркер никогда, ни при каких обстоятельствах не расстанется со своим оружием. Клеймо клана Кровавого Скорпиона на обветренном плече чуть заметно светилось в вечернем сумраке.

Когда Архимаг подошел, воин открыл глаза и повернул голову, хмуро глядя на него из-под густых седеющих бровей.

— Они уже рядом, Тиан, — глухим сильным голосом сказал он.

— Я знаю, — вздохнул маг, бросив взгляд в сторону южной стены. — К закату начнется бой.

— Хорошо, — сказал старший сын Кронга Могучего Скорпиона. — Я уже скучаю.

Простым людям чужды такие слова, но для этих варваров единственное удовольствие — битва. Ни крепкие напитки, ни женщины не властны над ними: берсеркер становится собой лишь в пылу жуткой схватки, когда под ноги падают рассеченные тела сраженных неприятелей, а его меч стремительно разрывает полосы пыли вокруг. Когда кровь кипит, а сердце бьется, пытаясь вырваться из груди, — вот это истинная жизнь непримиримых воинов, чьими душами, как говорят люди, владеет сам Хранн, яростный бог войны.

— Ночью я опять видел Деккера, — сказал Архимаг, наблюдая за реакцией варвара: не промелькнет ли в его глазах при упоминании этого имени страх.

Но нет — берсеркер лишь пожал плечами.

— Я его тоже почувствовал, — спокойно, почти безразлично ответил он.

— Черный Лорд осматривал поле будущего сражения на своем гигантском нетопыре, — продолжал Тиан. — Он стал очень силен.

Берсеркер лишь усмехнулся.

— Я не боюсь его. — Взгляд Д’ельдира был направлен на знак Хранна — длинный прямой меч, размещенный над входом в святилище. — Я справлюсь.

— Надеюсь.

Совет Магов предполагал, что со смертью Деккера все закончится, весь Прόклятый легион превратится в груду безвредного праха, а из мира уйдет само воспоминание о Кольце Смерти некромантов. Насчет последнего Тиан был несколько иного мнения, посему и наставления, данные берсеркеру Архимагом лично, немного отличались от воли Совета.

Д’ельдир, уперев меч в площадку, встал, повел широкими плечами, разминая затекшие от долгого сидения мышцы.

— Как только они нанесут свой первый удар, я выйду из города. Ты получишь то, за что заплатил столько золота клану, Тиан. Если еще не передумал… Может, сделаем, как договаривались поначалу?

— Нет, что бы ни случилось, ты не должен забывать о нашей договоренности и тем более упоминать о ней вслух. Я рассчитываю на тебя, Д’ельдир, ты достойный сын своего отца, и ты не подведешь меня.

Оставив берсеркера ждать начала сражения, Архимаг направился дальше по площади, в сторону городских ворот. Посох стучал в такт шагам, и с каждым его стуком Тиану мерещилось: «Ты уверен? Ты уверен? Ты уверен?»

* * *

Коррин Белая Смерть получил свое прозвище из-за длинных, будто отлитых из воска белых волос. Пряди молочного цвета выглядели тонкими и легкими, словно паутина, они ниспадали, ограждая узкие точеные скулы и немного впалые щеки. Некромант был необычайно красив: прямой нос идеальных пропорций, крылатый разлет бровей, чувственные губы, а блестящие неудержимым, страстным огнем глаза казались единственно живыми на бледном, как кость, лице. В этих темно-зеленых зрачках с некоторым оттенком карего, напоминающих пятно крови на старой пожухлой траве, можно было различить отблеск тех всесжигающих пожаров, что яростно и безудержно пылали в душе некроманта, неизменно пытаясь выбраться наружу. Нрав Коррина Белая Смерть был полной противоположностью нраву Черного Лорда. Если Деккер являл собой спокойствие и расчетливость мертвой морозной ночи, то первейший из его приспешников — пламенную бурю, разлитую в сумрачном воздухе. Таким он был всегда, любая, даже самая незначительная вещь могла свести его с ума, схватить за шиворот и затянуть в колодец безумия. Это очень, не станем скрывать, нравилось Черному Лорду, поэтому нечего удивляться, что за два века он тщательно пестовал эту спящую до поры ярость, клокочущую в душе Коррина, усугубляя ее жуткими мучениями, подставляя все жизненные ситуации вокруг своего беловолосого некроманта так, чтобы тот смог с безудержностью ответить на них. Здесь особо жестокое убийство, там безжалостные пытки над пленными людскими душами — о, Деккер был несказанно рад! Самая большая награда за поимку живым или мертвым была назначена как раз за Белую Смерть, даже Предатель Трона менее привлекал к себе внимание. Странствуя по Ронстраду, словно черный арлекин, Коррин оставлял за собой след, состоящий из засыпанных прахом улиц, крови в домах, где он побывал, и целых верениц безутешных душ, неутомимых призраков, что брели следом за своим убийцей, не давая ему ни мгновения покоя. Сказать по правде, люди так не боялись всех, вместе взятых, некромантов Умбрельштада, как одного его, такого прекрасного, молодого, со страстным взглядом, широкоплечего, стройного и необычайно вежливого в разговоре. Сперва его красивое лицо служило ключом ко всем дверям, после все начали бежать от него, как от чумы.

Длинный подол черной мантии Коррина стелился по земле и ветвям иссохшего поваленного дерева, на котором сидел некромант. Всего несколько минут назад это была высокая разлапистая сосна, обвешанная тысячами зеленых иголок, но сейчас дерево было мертво. Мертво благодаря ему. Он дотронулся до шершавого ствола лишь пальцем, и полное жизни дерево уже через несколько мгновений иссохло и подломилось.

Жестоко усмехнувшись и скривив прекрасное молодое лицо, некромант вдруг подумал, что вся его жизнь подобна этому дереву. Когда-то он был святым паладином, молодым дураком, наивно мечтавшим о неизбывной славе, героических подвигах и прочей ерунде, но вышло совсем по-другому. Орден обратился ко злу, и он вместе с ним.

— Ты, мой друг, был больно праведным. Как же так можно? — издевательски процедил некромант, подтрунивая над самим собой.

Имелась у Коррина такая привычка. Порой ему казалось, что подле него сидит такой же, как и он, человек, только лица все никак не разглядеть — оно скрыто капюшоном. Лишь плечи его соседа были опущены, словно под тяжелым грузом, и еще он все время качал головой, не останавливаясь ни на миг, так медленно, так неумолимо, словно выражая свое несогласие с чем-то, словно что-то беззвучно и бессмысленно отрицая.

Некромант вскинул вдруг перед собой руку. Тонкими бледными пальцами совершил стремительное движение, словно заколол невидимку перед собой. В тот же миг из воздуха, прямо перед его лицом, начали появляться черные смолистые нити, от которых шел дым и пахло гарью. Стремительно перебирая пальцами, словно играя на струнах лютни, Коррин стал плести жуткую вязь из Черного ветра, вытащенного из страны самой Смерти. Чувственные алые губы, подобные губам напившегося крови вампира, сложились в безумную усмешку.

— Когда же! Ну, когда же начнется!

Невидимый собеседник в черной мантии и капюшоне продолжал трясти головой, не проронив ни звука, выражая лишь недовольство тем нетерпением, что росло в и без того беспокойной, мятущейся душе Коррина Белая Смерть.

— Веселье… Да, именно веселье ждет нас с вами, братья, под стенами Элагона… и внутри его стен… О, мне не терпится позабавиться с этими разжиревшими от спокойной жизни горожанами, лентяями-солдатами и милыми девочками, такими наивными и глупыми. А в особенности с их визгливыми и бьющимися в агонии душами… Аааа! — ужасно закричал в темнеющее небо Коррин, вскочив на ноги.

Жуткий крик рвал горло, губы пересохли, и даже скулы начали болеть. Руки Белой Смерти продолжали свою мрачную работу, плетя из смолистых нитей историю его жизни и суть вырывающейся из груди боли.

Невидимый собеседник продолжал трясти головой, выражая недовольство жестокостью некроманта.

— Что ж, мой дорогой повелитель, сэр Деккер Гордем, нет… Нет у меня больше сил лаять, когда ты прикажешь… — Пальцы по-прежнему что-то быстро плели в воздухе из порывов Черного ветра. Выходила какая-то замысловатая фигура, это могло быть и неким магическим знаком, или с таким же успехом — лишь творением безумного сознания. — Нет у меня сил больше кусать по твоему приказу… Думал, мой господин, я ничего не знаю? А я знаю! — закричал он что есть сил в небо. — Знаю, что ты влез мне в голову… влез в душу… Я вышвырну тебя оттуда! Слышишь?! — Новый крик прокатился по перелеску в двух милях западнее Элагона. Услышавшие его птицы тотчас же падали замертво, как и животные, из ушей которых начинала течь кровь.

Невидимый собеседник вдруг поднял на него взгляд. Из-под капюшона показалось его, Коррина, собственное лицо: такие же белые волосы, прямой нос, изящные скулы, но не было в глазах присущей Коррину Белая Смерть ярости, ненасытной, неутомимой жажды чужих мучений — ничего, кроме проевшей его насквозь, словно ржавчина, боли. В первый раз он кивнул своему собеседнику. В первый раз он выразил свое согласие.

— Ничего у тебя не выйдет, Черный Лорд, — продолжал свой яростный монолог Коррин. — Я не позволю тебе обратить Ронстрад в прах. К Бансроту твою месть. Королевство будет достойной отплатой за те муки, что ты причинил мне и братьям. Спалишь Элагон? Пусть. Он падет, потому что так вырезано на костях судьбы. Никому не уйти от своей судьбы. Даже тебе… Но не жди, что я стану сидеть сложа руки. Есть дела… много дел… А пока же мне нужно лишь выждать. Повиноваться тебе и покорно идти следом… до поры покорно…

Беловолосый некромант прервал безумный монолог, обращенный к невидимому предводителю и сопернику — Черному Лорду. А может, он обращался к самому себе? Быть может, он убеждал только себя в правильности собственных суждений и грядущих поступков? Бывший рыцарь, а ныне безжалостный убийца старался об этом до поры не задумываться. Он просто встал и медленно направился к тому месту, где, согласно плану Деккера, он должен был нанести свой первый удар, на берег реки, к стенам Элагона.

* * *

Над Градом Годрика курилась едва заметная желтая дымка пыли, укутывая войска защитников в грязно-желтый саван, как будто смеясь над жалкой попыткой смертных отстоять свой первый и, возможно, последний рубеж. Пыль оседала на лицах, неприятно скрипела на зубах.

Архимаг вглядывался в напряженные лица и думал, многие ли из этих людей останутся в живых к завтрашнему утру. Многие ли из них не побегут, не сдадут свой город, многие ли…

БУМ!!! БУМ!!!

Тиан даже вздрогнул от неожиданного удара колокола. Набат гремел, возвещая о том, что враг приближается. Гулкие удары эхом отдавались от каменных стен и домов, как погребальный звон над обреченным городом, и уходили в чернеющее небо. Старик поспешил наконец подняться на южную заклинательную башню.

Это было высокое строение круглой планировки. Для его строительства использовали красный кирпич, цвет которого не поблек и который не осыпался даже спустя пять сотен лет — так его зачаровали маги Элагона. Множество узорчатых окон горели магическим светом. Серые тучи, казалось, вот-вот упадут на землю, и из-за них становилось еще темнее.

К зданию примыкало несколько башенок поменьше: они были узкими, высокими, и в них располагались магические библиотеки. Именно здесь молодые адепты сдавали теоретические экзамены. Но сейчас в холодных темных комнатах было пусто. А как же иначе, ведь всех учеников также привлекли к защите города, и каждый из них сейчас являлся крупицей плана мессира Архимага Элагонского.

Тиан быстро поднимался по главной винтовой лестнице башни. В стороны уходили двери, ведущие в библиотеки, но путь волшебника лежал на самый верх. И вот наконец он открыл дверь и вышел на площадку.

Здесь его уже ждали верные соратники — четверо магов Первого Кольца. Это были умудренные годами и опытом седовласые старцы, принимающие все важные решения для волшебников государства. Они держали под своей дланью магическое положение Ронстрада, и судьбы простых колдунов зависели исключительно от них.

— Как дела, Хитар? — с деланой веселостью спросил Тиан у сгорбленного и вечно всем недовольного мага по прозвищу Ливень.

— Как нельзя лучше, мессир, — в той же манере ответил Водный.

— А у вас как? — повернулся Архимаг к остальной тройке. — Ведон? Арол? Деланто?

— Да, мессир, у нас все в порядке, — ответил за всех толстяк-иллюзионист Деланто Кошмар, — если не считать многотысячной армады нежити, идущей с юга.

— Да уж. — Тиан повернулся к молодому адепту-прислужнику, неуверенно топтавшемуся в стороне в присутствии величайших волшебников. — Люр, я хочу видеть их.

— Да, Мессир, — кивнул парнишка-подмастерье, сообразив, что от него требуется.

Он раздал великим магам подзорные трубы гномьей работы, легкие, из какого-то светло-серебристого сплава.

Не доверяя теперь магическому зрению, пятеро стариков прикладывали трубы к глазам и всматривались в мутную дымку южного горизонта, откуда к ним приближалась сама смерть.

Мертвые шли. Шли сплошной черной волной. Левый фланг их армии находился в двух милях от берега океана, правый терялся в желтой степной пыли. В центре черной армады Тиан увидел нестройную, облаченную в рваные тряпки толпу. Она неспешно и бездумно брела вперед. Зомби. Безвольные и бесстрашные, тьма подавила их души и поставила тела себе на службу. Следом за ними широким фронтом шли бесчисленные когорты пехоты Прόклятых. Тысячи скелетов, облаченных в изорванные красные туники, ржавые староимперские латы и шлемы. Над ними безжизненно висели рваные выцветшие знамена. Левее пеших полков двигалась кавалерия. Этого просто не может быть! Живые ухоженные лошади спокойно шли вперед под своими мертвыми седоками!

Даже не слишком искушенный в военном деле Архимаг понимал, что странный шпион оказался прав — сведения королевских разведчиков безнадежно устарели: здесь было намного больше тридцати тысяч. А в предзакатном небе уже парили стаи ворон-стервятников, предвкушавших обильную снедь из тел защитников города.

Прόклятого Черного Лорда Деккера (как его прозывали в народе) нигде не было видно. Оглянувшись на площадь, Тиан увидел, что у входа в святилище Хранна никого нет. Берсеркер исчез.

На мосту Синены все было давно готово к встрече первой атаки врага. Заняли позиции лучники в башнях, в катапульты на берегу были засыпаны камни, у второй баррикады выстроились пехотинцы. Тиан с трудом представлял, каково сейчас на душе у тех, кто стоит в первых линиях обороны. Эти люди пошли на почти верную смерть и, несомненно, догадываются об этом. Их просто сметут, завалят останками — командиры мертвых могут позволить себе любые потери.

А войско Прόклятых тем временем растягивалось, изменяло строй. Фланги начали постепенно отставать, фронт стал похож на исполинскую воронку, в горловине которой должен был оказаться вход на мост Синены. Впереди армады все так же шли зомби, шли неторопливо, неуверенно переваливаясь с одной ноги на другую. Скоро они подойдут на расстояние полета стрелы к сторожевым башням и первой баррикаде, и тогда битва начнется.

Люди долго не могли понять: как же можно во второй раз убить мертвых? Живым они казались непобедимыми, неуязвимыми. Долгие ночи, проведенные в библиотеках и лабораториях, дали магам ответ: в каждое из этих творений злобным колдовством некромантов заключен какой-никакой, но дух, вырванный из посмертия. Пусть он был слишком слаб, чтобы сопротивляться темным колдунам, но все же присутствовал в неживом теле. Волшебники узнали, что «вторая смерть» отбирала у некромантов незримую связь с подконтрольным мертвяком, и он, этот самый мертвяк, рассыпался безжизненной грудой костей и ржавых доспехов. Так что даже простые стрелы умели обрывать эти противоестественные жизни. И все же Тиан знал, что на всех врагов стрел не хватит…

Время как будто остановилось. Словно в густом киселе двигались мертвые, беззвучно и неотвратимо. Затаили дыхание защитники города, лишь равнодушное солнце, клонившееся к закату, сквозь желтизну зыбкого тумана следило за происходящим.

Вдруг Великий Архимаг Элагонский услышал, как тонкий резкий звук спущенной тетивы прорезал предвечернюю тишину. За ним еще и еще один, и уже сотни стрел со слитным пением отправились в полет собирать первый смертельный урожай. Бой за Элагон начался…

Оглавление

Из серии: Хроники разбитого зеркала

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Смутное время предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Инстрельд II из династического дома Лоран — самый знаменитый монарх Ронстрада. Именно он объединил разрозненные княжества в единое королевство, чтобы дать отпор легионам Темной Империи. Позже стал самым известным тираном за всю историю северных земель. О его деспотизме до сих пор рассказывают шепотом страшные предания.

2

Ныне сэр Маклинг более известен как Áрсен Кровавое Веретено, ближайший сподвижник Черного Лорда и один из самых ужасных некромантов Умбрельштада.

3

Умбрельштадская крепость — цитадель ордена Руки и Меча, она расположена в нескольких десятках миль южнее Элагона, посреди Кровавых топей. Ныне она более известна как Черная Цитадель. Жители королевства упоминают о ней лишь с ужасом, предпочитая и вовсе забыть, что в тех проклятых местах находится замок.

4

Сар-Итиад — город воров, самый северный город королевства. Славится своими вольными нравами и отважными корсарами, которые не боятся бросать вызов Тайдерру, богу морей и океанов.

5

Орден Поющей Стали — тайное братство, из которого выходят непревзойденные ассасины (убийцы). Храм, в котором обосновался их орден, располагается меж озер Холодной Полуночи на крайнем севере, неподалеку от западных границ леса Конкр.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я