Золото для любимой (Андрей Неклюдов)

Новая книга петербургского писателя Андрея Неклюдова, автора «Нефритовых снов» – это современная любовная история. Главный герой романа отправляется в так называемую Русскую Бразилию – богатый золотом и самоцветами край, надеясь в старательских трудах стереть из памяти недавно пережитую личную драму. Но оказывается, помочь ему в этом может только женщина… Интимные отношения героев, как романтически светлые, так и полные драматизма и страданий, разворачиваются на фоне подпольной добычи золота и беспощадной борьбы за желтый металл. Захватывающая интрига, почти документальный реализм изображаемых сцен, яркий колорит быта местных жителей и природы Южного Урала – все это создает эффект «присутствия», личного участия в описываемых событиях.

Оглавление

Глава 3. ЭКСТРИМ

Впервые еду в экспедицию в таком развинченном, чумном состоянии. Обычно отъезд в «поле» и сам сезон проходят на подъеме. Голова работает четко, чувства обостряются, ты готов действовать, преодолевать любые невзгоды и при необходимости – бороться. Не знаю, что так мобилизует – экстремальные условия, близость дикой природы или психологический настрой. Но при таком настрое даже безвыходные, казалось бы, ситуации лишь удесятеряют силы.

Взять хотя бы позапрошлый сезон – когда, сплавляясь по реке Менкюлй на Верхоянье, мы рухнули с водопада. Стоит вспомнить.

Как мы рухнули с водопада

Сплавлялись мы на большущей резиновой лодке, именуемой понтоном. Такой понтон спокойно берет на борт тонну груза. Но чтобы резиновое дно между баллонами не провисало под этой тяжестью, делается дополнительное дно из жердей, которое подвешивается на поперечные толстые ошкуренные палки, опирающиеся на борта. На такое подвесное дно наваливается гора вещей – ящики с камнями, палатки, печки, вьючники с посудой и с канцелярией и тому подобное. Сверху вся эта куча укрывается прорезиненным брезентом и обвязывается прочным фалом. А уж «экипажу» остается лепиться либо сверху на куче, либо на краях туго надутых баллонов.

Так мы и прилепились: я и студент Ваня с короткими гребными веслами – ближе к носу, наш начальник с длинным рулевым веслом – на корме.

Поплыли.

Речка Менкюле – бурная и извилистая, то бьющая со всего разгону в скалу (и тут уж надо отгребаться изо всех сил), то прыгающая по пенистым порогам (и чтобы не наскочить на камень, надо рулить и тоже отгребаться в сторону). Опасаясь соскользнуть с мокрого и гладкого резинового бока лодки в холодную осеннюю воду, мы с Ваней привязались капроновым шнуром к обвязке груза.

С погодой не повезло: сыпал дождь, подгоняемый ветром, а то и снежок временами срывался, фамильярно облепляя лицо. Струйки воды стекали по нашим спинам прямо в штаны, и без того мокрые. Если бы не работа веслами, мы бы давно окоченели.

Километрах в семидесяти ниже по течению нас должен был через сутки подобрать вездеход, поэтому пережидать непогоду не было возможности.

Мы уже здорово устали, задубели от холода и сырости и туго соображали. Поэтому не сразу отреагировали на то, что в какой-то момент нас понесло быстрее обычного, а спереди донесся ровный, как будто из глубин земли идущий гул.

На всей скорости, едва успевая маневрировать между вспучивающими, рассекающими поток валунами, мы обогнули скальный уступ и внезапно увидели, что метрах в десяти от нас речка кончается. Вернее, она продолжалась, но уже где-то внизу, точно срезанная гигантским ножом. Не сговариваясь, мы с Ваней одинаково глупо принялись грести в обратную сторону. Однако лодка даже не сбавила ход, и через две-три секунды вся эта махина с горой груза, с нами, кое-как прилепившимися на ней, ухнула носом вниз – в клокочущий, кипящий котлован.

Высота водопада была в общем-то небольшая, где-то метра полтора, но при таком весе для нас ее было достаточно.

В следующий миг я обнаружил, что нахожусь под водой – в пенящейся, клубящейся пузырьками холоднющей глубине. И при этом какая-то неумолимая сила продолжала увлекать меня все глубже: ведь я был словно пришпилен к борту нашего «Титаника».

Между тем погружение достигло, очевидно, максимальной отметки, и наш понтон, превратившийся наполовину в подводную лодку, стал медленно (очень, очень медленно, как казалось мне) вздыматься вверх. Наконец, сбрасывая с себя потоки воды, он восстал из пучины. А я смог вздохнуть спасительного воздуха и порадоваться, что я еще не утопленник.

Однако не успели мы с Ваней переглянуться залитыми водой обалделыми глазами (судя по Ваниным), как услышали сзади: «Греби, мать вашу!» Тут мы узрели, что нас развернуло и теперь боком несет на отвесную каменную стену. Удивительно, что при погружении мы с Ваней не выпустили из рук свои весла (а кормчий вообще избежал купания). Теперь мы бешено работали ими, но понтон неудержимо продолжал двигаться на скалу.

Как оказалось позднее, подвешенные жерди при ударе всей этой туши о воду прошили нижнее резиновое дно и пространство между камерами заполнила вода (залив также и нижнюю часть груза) – лодка стала гораздо тяжелее и инертнее. Точно потерявшее рассудок громадное доисторическое животное, она неуклюже ударилась со стороны Вани о скальный обрыв. Раздался хруст весла (хорошо еще, что Ваня успел подобрать ноги), затем – хлопок (пробило один из отсеков), и нас быстро начало кренить.

– К берегу! Живо! – проорал старший, и совместными усилиями мы, надрывая пупы, дотянули до галечной косы противоположного берега.

Итак: сырая голая коса, наш искалеченный понтон и мы сами, мокрые до нитки и продрогшие до костей. И вокруг на сотни километров – сопки, тайга, буреломы… Ни домишки, ни сухого местечка…

Когда я выволок из перекошенной лодки баул с нашими ватниками (подозрительно тяжелый) и опрокинул его набок, из его горловины хлынул поток. Все остальные вещи, включая спальные мешки, также оказались насквозь пропитанными водой.

К этому времени стало смеркаться и уже густо пошел снег. Даже собачья конура показалась бы мне в эти минуты роскошью. Хотелось упасть и свернуться в комочек. Но жажда жизни взяла верх. Переборов отчаяние, мы разом бросились разгружать понтон. Нашли ЗИП. Обе дыры сперва грубо зашили специальной кривой иглой, сделанной из гвоздя, а затем, прогрев швы бензиновым примусом, наклеили тройные латки. Все загрузили обратно, схватили весла (Ване досталось запасное) и отчалили. И гребли, гребли без передыху, пока от нас не повалил пар.

К рассвету, когда по сторонам отчетливо проявились неузнаваемо белые сопки, а край неба сделался лимонно-желтым, мы прибыли к нужному месту – на четыре часа раньше намеченного срока.

Приключение? Экстрим? Скорее, обычные геологические будни. Без этого не обходится практически ни одно «поле». И именно это мобилизует.

Так что, может, и на сей раз, уже на месте, оказавшись в напряженной ситуации, я воспряну-таки духом и соберу в кулак свои растрепанные чувства? Хотя «поле», конечно, предстоит далеко не столь суровое, как на Верхоянье. И вообще… нынче все по-другому. И сам я другой. «Поломанный»…

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я