Тайны Морлескина

Наталия Шитова, 2020

"Какая девушка не мечтает о принце? И нужно совсем немного, чтобы мечтательница попалась в коварную ловушку. Это со мной и произошло. Он был загадочен, красив и галантен. Да, странный какой-то, и компания у него странная. Но для девушки в трудной ситуации его предложение было просто сказочным. Если бы знать тогда, что за Страна Чудес меня ждёт…" В этой истории есть юмор, приключения, превращения, волшебные миры, бытовая магия, жестокие интриги, сложные родственные узы, заклятья, метаморфы, ведьмари и … настоящая любовь!

Оглавление

  • Часть 1. КОШАЧИЙ ГЛАЗ

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Тайны Морлескина предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть 1. КОШАЧИЙ ГЛАЗ

Глава 1

Я не считаю себя неудачницей. Я просто не очень везучая.

Разница, между прочим, очевидная. Неудачник — это тот, кто о чём-то размечтался, губищу раскатал аж до перекрёстка, пыжится, тужится, чтобы цели своей достичь, а ничего у него не выходит. Вот это неудачник.

А когда садишься на стул и встаёшь с зацепкой на новых колготках… Или, когда единственная на всей улице замёрзшая лужа всегда твоя и только твоя, все идут мимо, а ты скользишь и шлёпаешься на пятую точку, художественно взбрыкнув ногами… Вот это уже я. Ну, не везёт, бывает. Я уже и внимание обращать перестала.

Мама моя — женщина очень практичная. Прежде, чем что-то сделать, она сначала думает. И дочерей своих учила тому же. У Лены, моей старшей сестры, это обычно получалось. А вот у меня не всегда.

В тот день, когда всё это началось, я считала себя никчёмной дурой. Брела вдоль по улице Жуковского, тащила за собой чемодан на колёсиках и ругала себя последними словами.

О чём я думала, куда я смотрела, когда ввязалась в отношения с Игорем? Что я себе вообразила? Что симпатичный, уверенный в себе парень будет вечно носить букеты, гулять, держа меня за ручку, а потом сделает мне предложение, и мы поженимся, и у нас родятся красивые детки… Букеты он носил исправно. Гулять тоже водил. И в театр. И в ресторан несколько раз. И целовались мы с ним, и ласкали друг друга, не стесняясь. Но, когда он меня в постель уже прямо по-взрослому потащил, я отказалась. Почему-то отказалась, хотя считала, что люблю его.

Вот спрашивается, мы что, в позапрошлом веке живём? Да кого взволнует потом, с кем я спала? Скорее удивятся, что ни с кем. Немодно это, странно и вообще неправильно, как говорят. И я даже с этим согласна. Только намечтала себе, что первый раз — это должно быть нечто особенное. Где-то в таинственном месте, тогда, когда неожиданно крышу снесёт, и, конечно же, с мужчиной, от одного взгляда на которого сердце остановится.

Видимо, основной инстинкт не обманешь. Инстинкт мне правильно подсказал, что Игорь ничем особенным не был. Обыкновенный породистый кобель фасона «бабник». Остановка моего сердца ему была без надобности, и всякие романтические затруднения в его планы не входили. Стоило только мне стушеваться и придержать его в постели, как он переключился на Ленку. И прошло-то всего несколько дней. Я и не узнала бы, возможно, но всё вышло прямо как в водевиле. Вернулась я домой на пару часов раньше после очередного провального собеседования в поганом настроении, а Игорь с сестрёнкой моей так замечательно время проводит, что диван скрипит на всю квартиру.

Не сказать, чтобы я сильно психанула. У меня вообще установка — что бы ни случилось, держать себя в руках и истерить поменьше. Но тут… А кто бы не психанул?

Ну и высказали мы все друг другу самое потаённое. Игорь то вопил, что я не так всё поняла — а как надо было, интересно — то ворчал, что я же сама его прогнала, и нечего дуться. Ленка визжала, как циркулярная пила, что я сама дура, и нечего было парня динамить. Сестра ещё называется… Я послала и того, и эту, от души, как сумела… Сама, кстати, не подозревала, как умею. Ну, и пошла собирать свои манатки.

Когда я громыхала чемоданом вниз по лестнице, а в спину мне нёсся крик сестры: «Ишь ты, обидчивая!.. Ну и проваливай! Я тебе ничего не должна, а ты мне ещё за два месяца!», я даже задуматься не успела над тем, а что дальше.

Мы с сестрой снимали эту квартиру пополам. Я после универа всё никак не могла найти подходящую работу, и действительно задолжала Ленке. Обычно это было делом житейским: мне подворачивался заработок, и я всё возвращала. Лена это знала и никогда не торопила, когда я задерживала свою долю. Но сейчас то, что обычно было делом житейским, стало делом чести. Стоило ей этот долг вернуть и деньги в морду швырнуть. Да вот только швырнуть было нечего. Когда я вышла из подъезда, денег в моём кошельке оставалось столько, что стоило хорошенько подумать о приоритетах. Я могла либо переночевать в скромном хостеле пару ночей и поголодать при этом, либо неделю чем-то кормиться, а ночи проводить на вокзале.

Оба варианта мне не нравились.

Поступить малодушно, но разумно — уехать обратно в родной город и забыть этот Петербург, как страшный сон — я тоже не могла: на билет бы не хватило.

Мне нужны были ночлег и работа.

Утерев злобные слёзы, я вытащила телефон и позвонила своей подруге Вере.

Вера, в отличие от меня, человек сильно везучий. Мало того, что она местная, и половина моих проблем её не коснётся никогда, так она ещё во время учёбы устроилась на постоянную работу. Нет, не в консульство какое-нибудь и не в отдел по внешним связям, а всего лишь в небольшую фирму по подбору персонала. Ну и что, что не этому мы с ней учились и не об этом мечтали, зато она при деле и с заработком. Это таким барынькам, как я, подавай работу по специальности. Только нас таких, бакалавров свежеиспечённых, видимо, пруд пруди…

— Что-то у тебя голос какой-то… — тревожно протянула Вера в ответ на моё приветствие.

— Какой? — уточнила я, стараясь не шмыгать носом.

— Загробный, — пояснила она, немного подумав.

— Вера, можно я сегодня у тебя заночую?

— А-а-а… э-э-э… — замычала подруга.

— Что, нарушаю планы? — обречённо вздохнула я.

Я чего-то подобного ожидала, поэтому даже не особо огорчилась, если честно. Не мой день, что уж тут поделать.

— Да фиг с ними, с планами, — задумчиво протянула Вера. — Что-то придумать всегда можно… А что случилось-то? Поссорилась с Игорем?

— Я с жизнью поссорилась, — буркнула я. — Я, Вер, теперь нищая безработная бомжиха.

— Эвона как… — снова промычала она. Я услышала приглушенное клацанье клавиатуры: подруга пыталась одновременно работать. Или сидела в соцсетях, что было более вероятно. — Ну, с нищетой твоей я вряд ли что-то смогу сделать, сама не особо-то… С ночёвкой что-нибудь придумаем ближе к вечеру, я тебе перезвоню. А с работой… Хочешь, вакансию одну попробовать? Прямо сейчас?

Вера, добрая душа, регулярно предлагала мне вакансии, но обычно или они мне катастрофически не подходили, или я для них.

— Вер, спасибо, конечно. Но прямо сейчас вот никакого куража нет.

— Ну, а что тебе ещё делать до вечера? — резонно возразила Вера. — Рыдать у фонтана? Сходи. Ничего не потеряешь, наоборот, отвлечёшься. А не исключено, что и развлечёшься.

— В смысле?

— Да есть у меня один клиент, чудик какой-то. Я ему три недели претенденток посылаю. Наверное, больше дюжины уже к нему отправила, никто ему не подошёл.

— А кого он ищет?

— В заявке написано — помощницу по хозяйству.

— Вера, ну, ты даёшь! Где я — и где хозяйство?! — беспомощно возмутилась я.

— Что. Ты. Теряешь? — назидательно уточнила подруга. — Тем более, вакансия с проживанием.

Терять-то я ничего не теряла, это точно. Но и не находила ничего. Ясно же, это совсем не то, чего бы мне хотелось. Хотя… время, когда можно придирчиво рыться в предложениях работы, выискивая вакансию мечты, сегодня прошло безвозвратно. Да и не рыдать же впустую до вечера, тут Вера, как всегда, права.

— А он не маньяк какой-нибудь? — вздохнула я.

— Гарантировать не могу, но никто пока на домогательства не жаловался.

— Ладно, давай адрес.

Глава 2

Двор-колодец оказался не страшнее прочих. Даже наоборот: чистенько и что-то наподобие скверика в центре. Чаще всего в таких дворах только развороченный асфальт, мусорные баки и больше никаких признаков цивилизации.

Нужный мне дом оказался не просто старым, а совсем старым и совсем непростым. Во дворе был всего один подъезд, но это был грандиозный старый подъезд с двустворчатой дверью огромной высоты. Мне казалось, что таких дверей в природе уже не существует, и все они заменены на металлические. А тут ни металла, ни домофона.

Я рванула тяжёлую дверь на себя. За ней-то и оказались и металл, и домофон.

Я набрала номер квартиры, в динамике домофона запикало, зашуршало, а потом замок с лёгким щелчком открылся. Я шагнула за порог и остановилась.

Внизу в подъезде около огромного лифта оказалось и светло, и просторно. Шахта лифта была отделана коваными решётками, а массивные ручки отлиты в виде каких-то человеко-птиц. Вокруг шахты лифта завивалась широкая лестница.

Две девочки лет десяти сидели на нижних ступеньках и тискали огромного полосатого кота. Кот немного нервно мотал хвостом, но терпел.

— Какой ми-и-и-иленький! — восхищённо пропела одна из девочек. — Чей он всё-таки?

— Не знаю. Может и ничей.

— Не, он чи-и-и-истый, сы-ы-ы-ытый, — продолжала сюсюкать девочка. — Он точно чей-то…

— Ну, потерялся, значит, — предположила подруга. — Возьми себе.

— Мне не разрешат, — вздохнула девочка.

Кот и в самом деле был очень даже ничего, сама бы такого пожамкала за бока.

— Да пойдём уже, — нетерпеливо сказала вторая. — Не разрешат так не разрешат. Пусть идёт, куда хочет. Он же кот.

— Ну, пойдём, — печально согласилась первая.

Она взяла кота под мышки, с трудом подняла его, как ребёнка, и пропела:

— Пока, ко-о-о-тик! Ты такой сла-ав-ный…

Она приблизила кошачью морду к себе и, как мне показалось, собралась поцеловать кота на прощание.

Раздался громкий, многократно усиленный лестничным пролётом истошный кошачий визг.

— Ав-мряв-йиушшшшш-иииии!

С криком и шипением кот припустил вверх по лестнице, загнув хвост вопросительным знаком. Девочки тоже завопили, а та, которая вдохновенно сюсюкала над котом, вся в слезах прижала ладонь к расцарапанной щеке:

— Дурацкий тупой кот!!!

— Не надо трогать чужих кошек, — сказала я, обходя девочек. — Наверное, ты сделала ему больно.

Девочки что-то возмущённо затараторили мне вслед, то ли оправдываясь, то ли возмущаясь, но я не стала их слушать и пошла наверх, таща за собой чемодан. Садиться в такой антикварный лифт мне было как-то страшно, ещё не справишься с управлением, вот будет веселье…

Хорошо ещё, что вещами я особо не разжилась, а половину и вовсе бросила в Ленкиной квартире. Был бы чемодан тяжелее, я бы тут и полегла на этой бесконечной лестнице. Нужная квартира оказалась на четвёртом, предпоследнем этаже. Здесь на площадке было уже не так светло, как внизу, но я разглядела, что дверь в квартиру гостеприимно приоткрыта.

Оказалось, что входная дверь располагается посередине широкого и очень длинного коридора, концы которого терялись в потёмках. Коридор освещался несколькими тусклыми лампами-бра. Не было видно ни мебели, ни вешалок, ни каких-нибудь картин или там оленьих голов с рогами по стенам, да и дверей в коридор выходило немного.

Я постояла минут пять в ожидании. Раз уж мне открыли домофон и дверь, значит, представляют, что кто-то к ним поднимается. Но ждала я впустую, никто в коридор так и не вышел. И тут я сообразила, что меня просто не дождались, видимо, решили, раз в течение пары минут никто не появился, значит, уже и не появится. Конечно, откуда им знать, что я вверх пешком потащусь.

— Здравствуйте! — выкрикнула я погромче в бесконечное пространство коридора.

Где-то довольно далеко скрипнула дверь, и по полу простучали чьи-то шаги. Это был такой гулкий аппетитный стук мужских каблуков. Так обычно озвучивают шаги в кино, но в жизни редко такое услышишь. Шаги притихли на несколько секунд, потом скрипнула ещё одна дверь. В тёмный коридор вырвался тусклый свет из дверного проёма, и в эту полосу света шагнул мужской силуэт. Одновременно откуда-то из глубины квартиры потянуло миндалём и корицей. Уютный запах никак не вязался с огромным пустым и тёмным коридором.

— Что вам угодно? — произнёс низкий спокойный голос со странным акцентом. Лица говорившего разглядеть было невозможно, оно осталось в тени.

— Я по поводу работы. Меня направили из фирмы…

— Я понял, мне уже сообщили, — перебил меня мужчина, и в голосе его прозвучала скука. — Что ж, пойдёмте со мной, пожалуйста.

Я сделала несколько шагов.

— Что это у вас? — подозрительно уточнил мужчина.

— Чемодан, — я представила, как нелепо выгляжу со своей ношей и торопливо пояснила. — Мне было негде его оставить.

— Вот там и оставьте, где стоите, — уверенно приказал мужчина. — Он никуда не денется, уверяю вас. Воров здесь нет.

Я придвинула чемодан к стенке и пошла следом за мужчиной. Он же направился обратно, откуда только что вышел.

Это оказалась проходная комната без окон и мебели. Здесь горел свет, и я увидела, что мужчина не только высок, но и замечательно сложён. Он был в синем полосатом костюме: полосы одного тона, но разной фактуры. Узкие по нынешней моде брюки подчёркивали каждый мускул бёдер, а пиджак, наоборот, совсем не держал форму.

— Вы откуда-то вернулись или, наоборот, уезжаете? — осведомился он, не оборачиваясь.

— Ни то, ни другое.

— Так тоже бывает, да, — туманно заметил он и, открыв ещё одну дверь, отступил и сделал радушный жест. — Прошу вас. Садитесь, где вам удобно.

Комната была совсем небольшой. Солнце в два высоких окна уже не заглядывало, но было всё равно светло. Мебели оказалось полно, так что выбрать, где удобно, было из чего. Вокруг низкого овального столика стояли четыре кресла, в простенке между окнами на комоде — замысловатые часы с несколькими циферблатами. У левой стены — небольшой и тоже низенький диванчик, а правая стена была занавешена портьерой. Мебель и портьеры были светлыми, а общий стиль можно было прекрасно описать двумя словами — «из дворца». Пышно, но немного бестолково и как-то казённо.

Мужчина вошёл следом за мной и уселся в кресло, стоявшее спинкой к окну. Поэтому сделать выбор, куда удобнее сесть, было легче лёгкого: конечно же напротив него.

Разглядывать его в упор было, возможно, невежливо, но куда деваться.

Бесформенный полосатый пиджак оказался ещё и без всяких застёжек, превратив классический мужской костюм в удобную домашнюю одежду. Мужчина вольготно уселся, распахнул полы пиджака, демонстрируя строгую чёрную сорочку.

Он был красив. Рост его я ещё в коридоре оценила. Люблю длинных. Не просто крупных, а именно долговязых. Когда у мужчины руки-ноги чуть длиннее стандартных пропорций, нет пивного брюха и мышцы не раздутые, то на мой личный вкус он уже, считай, красавец, на лицо можно смотреть вполглаза.

Впрочем, в это лицо глянуть тоже было приятно. Худощавое, скуластое и слегка усталое. Черты жёсткие, но тонкие. Тёмные длинные волосы зачёсаны назад, и непонятно было, как они держатся в таком положении, вроде бы ничем не намазаны. Чуть прищуренные глаза странного василькового цвета изучали меня внимательно, но почти равнодушно.

— Всё ли у вас в порядке? — произнёс темноволосый красавец.

— В каком смысле? — пролепетала я, никак не ожидая, что собеседование начнётся именно с такого вопроса.

— В обычном, — отозвался он. — Увидев на пороге заплаканную девушку с чемоданом, я немного растерялся.

Я поспешно мазанула ладонью по щекам. Абсолютно сухие щёки, что он выдумывает? И плакала я уже довольно давно. И глаза у меня обычно не краснеют, и нос не распухает…

— Ну, что ж, не буду вас задерживать. Давайте начнём и… закончим по возможности, — начал темноволосый красавец. — Я успел прочитать ваше резюме…

Его мягкий акцент зазвучал в полную силу. Я как ни вслушивалась, не могла понять, какой родной язык должен был дать такое звучание.

–… прочитал бегло, конечно…

Да там хоть бегло читай, хоть по слогам, всё равно три строчки.

–… и не очень понял… — он вдруг запнулся. — Простите, не отложилось в голове, как ваше имя?

— Аля.

Он недоумённо вздёрнул брови:

— Кажется, там было написано иначе… — он полез в карман пиджака и уже потащил наружу здоровый, с лопату, смартфон.

— Алиша. Там написано — Алиша, — сказала я и пояснила. — Родители пошалили.

— В каком смысле? — удивился он, потом вдруг вежливо заулыбался. — А-а-а, я понял. Это, должно быть, слишком экзотическое имя для ваших мест.

— А для ваших? — угрюмо уточнила я.

— Для моих — обычное, — пожал он плечами. — И прошу прощения за то, что прежде, чем выспрашивать ваше имя, я не представился сам. Столько дел сегодня, что голова кругом… Но это всё равно не оправдывает мою невежливость… Моё имя Ольгер.

Я улыбнулась и кивнула, как воспитанная девушка. Очень, мол, приятно.

— Так вот я не понял, — снова начал Ольгер. — Почему в агентстве решили, что вы мне подойдёте… Вы ведь ищете работу учителя?

— Нет, не учителя. Я переводчик. Но с нулевым опытом трудно найти постоянную работу. Поэтому ищу место репетитора, с проживанием.

— Переводчик? — в голосе Ольгера мелькнула заинтересованность. — Какие языки?

— Для профессионального перевода — английский, немецкий, шведский. Ещё несколько — так, могу помочь объясниться на бытовом уровне.

— Это выдающиеся умения, — Ольгер уважительно поджал губы. — Вы очень быстро найдёте себе достойную работу, я уверен…

Видимо на моём лице нарисовалась кислая гримаса. Очень быстро, ага… Хотя, если он считает, что всё так просто, то возможно всё и правда несложно. И кое кто не просто невезучий, а самый что ни на есть неудачник. Точнее, неудачница.

— К сожалению, репетитор с проживанием мне не нужен, — грустно сказал Ольгер.

— Да, я знаю. Вам нужна помощница по хозяйству.

— Нет, не по хозяйству. Хозяйством у меня есть кому заниматься, — отмахнулся он со вздохом. — Но ни репетиторы, ни переводчики мне не нужны. Мне нужна няня.

— Видимо, ваш ребёнок ещё не дорос до изучения языков? — догадалась я.

— Скорее, перерос, — немного желчно ответил Ольгер. — Его учить — только портить.

Я удивилась: что же за ребёнок у него, что уже перерос учёбу? На вид этому Ольгеру лет тридцать, ну, от силы тридцать пять, но никак не больше.

Не удивительно, что Вера ему посылает не того, кого надо. Если он представляет, чем няня отличается от домработницы, то так и вакансию надо было составлять.

Только я хотела его жизни поучить, как раздались довольно громкие шваркающие звуки, и из-за висящей на стене портьеры выскочил полосатый кот. Его лапы едва касались пола, но выпущенные в панике когти довольно ощутимо царапали лакированный паркет.

Ольгер мгновенно среагировал, резко наклонился и выставил ногу. Кот налетел на неё и был тут же поймал и поднят в воздух за шкирку.

Он висел покорно, растопырив лапы и поджав к пузу хвост. Только настороженно прищуренные глаза стреляли по сторонам.

В небольшой комнате кот казался ещё более огромным, чем в просторном подъезде. Он был не толстый, просто большой: крупный короткошёрстный кошак, поджарый, мускулистый, с тигровыми тёмными полосками на рыжевато-коричневом фоне. Хвост, правда, не особо задался, не был ни длинным, ни пушистым. Так, похожая на большой камыш мохнатая колбаска.

Через пару секунд из-за портьеры появился угрюмый совершенно лысый мужчина в кожаных штанах, берцах и расстёгнутой байкерской косухе на голый торс. Серые татуировки, покрывшие его грудь и лысый череп, цепи на шее, серьга в ухе… Я бы такого стороной обошла даже на Невском в солнечный полдень. На суровом лице лысого застыло такое зверское и решительное выражение, что я даже удивилась, а что это он пешком-то, почему не прямо верхом на мотоцикле. В руке у него была большая пластиковая корзинка-переноска с крышкой.

Увидев Ольгера с котом, лысый мгновенно остановился.

— Простите… — буркнул он виновато.

Ольгер посмотрел на лысого с укором, но без гнева, и опустил кота на пол.

Кот лениво отряхнулся, мрякнул, почесал задней лапой ухо и забрался под кресло Ольгера. Его круглые золотые глаза внимательно рассматривали меня оттуда.

— Как его зовут? — спросила я, чуть наклоняя голову, чтобы разглядеть кота получше.

— Дайра, — ответил Ольгер с вздохом.

— Так это кошка?

— Почему кошка? — удивился Ольгер.

— Имя… женское.

— А Пашу, Мишу, Васю и прочих подобных вы не подозреваете в том, что они все женщины? — усмехнулся Ольгер. — Нет, конечно, всё бывает. Но с утра Дайра точно был котом.

Словно подтверждая всю нелепость моего предположения, полосатый Дайра вылез из-под кресла Ольгера, потоптался на одном месте, выгнул спину, вскинул хвост свечкой и добросовестно пометил Ольгеру штанину и ботинок.

Ольгер резко гневно выругался и с силой пнул кота ногой.

— Эй! — вырвалось у меня.

Ольгер вопросительно вздёрнул тёмные брови.

Значительная часть моей симпатии к этому красавцу резко улетучилась.

— Вы что делаете?! Это же кот! Не хотите, чтобы он метил — кастрируйте! А бить-то зачем?!

Ольгер почесал кончик носа и задумчиво произнёс:

— Кастрировать, говорите?.. А это, кстати, мысль.

Кот прижал уши и от греха подальше на полусогнутых заполз под низкий антикварный диванчик.

— Мы отвлеклись, — встрепенулся Ольгер. — Коста, забери Дайру, мне надо закончить разговор.

Лысый Коста встал рядом с диванчиком на колени и заглянул под него. Я не разобрала, что он такое произнёс, но недовольная полосатая морда почти сразу же показалась наружу. Ловко схватив Дайру за шкирку, Коста посадил его в корзинку, защёлкнул сверху крышку и унёс кота из комнаты.

— Умный котик, — проговорила я, глядя им вслед.

— Да уж, не дурак, — согласился Ольгер, изучая меня. — И, как видите, репетитор по шведскому ему точно не нужен.

— Так это вы ему няню ищете?! — изумилась я. — Коту? Ни фига ж себе…

— Судя по вашей реакции… — усмехнулся Ольгер. — … для ваших мест это ещё более необычно, чем имя Алиша.

— Ну, знаете, — я постаралась вежливой улыбкой как-то загладить свои неуместные эмоции. Я ж всё-таки на собеседование пришла. — Если человек может себе это позволить, что тут необычного?

— «Позволить себе»? — нахмурился он. — Вы имеете в виду финансовую составляющую?

Я, в общем-то, самая обыкновенная девчонка. Конечно, родительское воспитание, универ и нормальные друзья сделали из меня человека, который умеет и старается правильно себя вести и не показывает виду, когда рядом кто-то явно не от мира сего. Но я уже поняла, что не зря этот симпатичный, одетый с иголочки, безупречно вежливый и весь такой харизматичный мужчина прослыл чудиком.

— Конечно, финансовую, а какую же ещё? Если вы в состоянии пригласить няню не только к коту, но и к каждой его блохе, кто ж вам запретит?

Ольгер пристально взглянул на меня сощурившись.

— Извините, — буркнула я.

— Вы такие интересные идеи подкидываете, — серьёзно и задумчиво сказал он, а потом помолчал несколько секунд и уточнил. — Так вы любите котов, Аля?

— Кто же их не любит?

— Встречал я таких, — туманно проговорил он и резко поменял позу. — Итак. Не желаете ли поступить ко мне на работу?

— Кошачьей нянькой?

— Ну, если вам угодно именно так это называть, то да.

Разумеется, я не желала. И вообще, не в моём нынешнем положении и настроении хохмы травить в компании чокнутого богатея.

— Кажется, я вам не подхожу.

— Это вы так считаете, или думаете, что я так считаю? — серьёзно уточнил он. — Скажу за себя. Честно говоря, вы не совсем то, что я имел в виду, когда делал заказ в агентство. Возможно, вы даже совсем не то. Но так вышло, что у меня нет времени продолжать поиски. А пока мы с вами тут разговаривали, у меня сложилось впечатление, что вы прекрасно справитесь с задачей. Мне необходимо, чтобы кто-то хорошо приглядывал за Дайрой. Это такой мерзавец… — вздохнул Ольгер. С его странным акцентом у него получилось «мьерзавец». — Просачивается в любую щель и норовит удрать. Коста с ним замучился и забросил свои основные обязанности…

— Так может и правда кастрировать его? — предложила я. — Станет спокойнее и не будет рваться на улицу.

— Нет, не стоит, пожалуй, — угрюмо возразил Ольгер. — Я ценю ваше стремление облегчить мне жизнь…

— Да не вам, вообще-то, а коту.

— Тем более, — жёстко подытожил Ольгер. — Поверьте, он возражает.

Я только вздохнула. Вот он в чистом виде, известный науке феномен: все мужики так легко представляют себя на месте своих обожаемых котов, что предложение почикать коту яйца вызывает у них панический трепет и священное отрицание.

— Итак, я готов взять вас на работу, если вас устроит жалование, а также некоторые обстоятельства и сопутствующие обязанности.

Он вот прямо так и сказал «жалование». И я решила, что этот иностранец учил русский не иначе как у столетнего профессора, которые ещё с белогвардейскими офицерами пил на брудершафт.

— И сколько… какое жалование предлагаете? — спросила я чисто из вежливости.

— Пятьдесят, — кивнул он. — Пятьдесят тысяч.

Хм. Если даже откладывать что-то, то на отпуск на Мальдивах всё равно толком не скопить, и это минус. Но это практически в пятьдесят раз больше, чем у меня сейчас в кошельке, а это плюс.

— Мало? — уточнил Ольгер, в упор разглядывая меня.

— Мне не с чем сравнить, — нашла я резонное объяснение моему замешательству. — А что за «некоторые обстоятельства»?

— Дело в том, что здесь… — он повёл рукой. — … я живу временно. Я вообще не живу долго на одном месте. Мы постоянно переезжаем, не задерживаясь нигде больше одного-двух месяцев. А иногда и пары недель. А бывает, что и того меньше. Все мои, так сказать, домочадцы меня сопровождают и живут со мной, то есть там, где мы все останавливаемся в очередной раз. Именно это я имел в виду, указывая в вакансии, что она с проживанием. Само собой, что при таких условиях все полностью на моём содержании.

— Помимо зарплаты? — строго спросила я, не показывая, насколько кстати были бы мне сейчас такие условия.

— Зарплаты? — удивился Ольгер. — Ну, в общем, да. Помимо неё. Хотя я не уверен, что вам понадобится зарплата.

— То есть?!

— Вам будет некогда и негде её тратить. А вы что подумали?

— Я ещё ничего не успела подумать, просто не поняла.

«Это совершенно не твоя забота, где мне тратить мою зарплату», — мысленно фыркнула я, а вслух уточнила:

— А что за «сопутствующие обязанности»?

Ольгер развёл руками:

— Пустяки всякие. Исполнять мои поручения, распоряжения, прихоти…

— Какие прихоти?

— Ну, откуда мне сейчас знать, что именно мне может понадобиться? — раздражённо пожал он плечами. — Прихоти — они на то и прихоти. Что вас смущает?

— Ну, надо же мне знать, что меня ждёт. А то как поручите… ликвидировать кого-нибудь.

— Что? — растерялся Ольгер.

— Ну, убить.

Он как будто бы и не удивился.

— Для таких поручений у меня есть другие исполнители, — вздохнул он. — Ещё вопросы, пожалуйста?

Я замялась. С одной стороны, «чудик» мне нравился. Красив. Говорит, как человек образованный и воспитанный. Одет интересно, манеры на высоте… Ну, почти на высоте: пинок коту у меня ещё на рассмотрении… С другой же стороны — что за фантазия искать через агентство няньку для кота? Всё-таки что-то было в этом иностранце ненормальное.

— Вас ещё что-то смущает? — спокойно осведомился Ольгер. — Спросите прямо.

— Интим входит в ваши прихоти? — спросить прямее было уже невозможно.

У Ольгера ничего в лице не дрогнуло.

— А что, — спросил он равнодушно. — У вас с этим какие-то проблемы?

— С чем?

— С интимом?

— Никаких проблем, — уверенно ответила я. — Было б с чем.

— Ну и замечательно, — сказал Ольгер, а потом добавил подчёркнуто официально. — Вам ничего не угрожает с моей стороны. Не в ближайшие сто лет.

Вот тут я, честно говоря, не поняла, причём здесь сто лет, и стоит ли на это обижаться. То ли он хотел сказать, что мне ничего не угрожает, потому что, собственно, взглянуть не на что даже сейчас, то ли на ближайшие сто лет у него обет воздержания.

— Нет, вы не берите это не свой счёт, я вовсе не имею в виду, что вы непривлекательны, или что-то подобное, — неожиданно произнёс Ольгер. — Дело совсем не в вас. Дело во мне… Так каким же будет ваш ответ?

— Я согласна. Когда приступать?

— Сейчас.

— Как — сейчас? — опешила я.

— Не сегодня-завтра мы снимаемся с места. Так что приступить надо сейчас, — настойчиво повторил Ольгер. — А в чём проблема? У вас даже чемодан с собой.

Как я ни хорохорилась, он, видимо, разглядел меня, как облупленную, и правильно рассудил, что заплаканная девушка с чемоданом нуждается в работе с проживанием, причём приступить может прямо сейчас. Надеюсь, хоть мысли он не читает.

— Вы правы. Нет проблем. Я действительно могу остаться прямо сегодня.

— Вот и хорошо, — спокойно сказал он. — Комнату вам сейчас покажут.

Замечательные совпадения, решающие одну мою проблему за другой, просто сыпались, только руки подставляй. И я решила обнаглеть окончательно, пока редкостное везение не закончилось.

— У меня просьба…

— Я слушаю.

— А не могли бы вы… выдать мне вперёд небольшой аванс?

Васильковый взгляд Ольгера поскучнел.

— Обычно я это не практикую, — отчеканил он. — Но, если вы мне объясните, зачем вам это нужно при том, какие условия я вам предложил, я, возможно, передумаю.

— Вы ведь собираетесь скоро уехать? И я с вами?

Он кивнул.

— А когда снова вернёмся в Питер?

Он пожал плечами:

— Не могу вам сказать. Даже приблизительно.

— Во-о-от. Тогда мне до отъезда долг вернуть надо.

— Долг — это серьёзно, — задумчиво протянул он. — Сколько?

— Двадцать. Двадцать тысяч.

— А, — Ольгер дёрнул головой. — Никаких проблем.

Он встал, неторопливо подошёл к комоду с часами, взял небольшой блок бумаги для записей и тонкую золочёную авторучку. Со всем этим он вернулся ко мне.

— Пишите имя и адрес, кому деньги причитаются. Коста отнесёт. А вы спокойно отправляйтесь к себе.

Я написала на верхнем листочке имя и адрес сестры. На всякий случай приписала номер её мобильника.

Ольгер забрал у меня блок и оторвал листочек.

Коста появился в комнате, будто бы и правда услышал какой-то зов. Вошёл и склонил голову в ожидании распоряжения. А лицо его при этом было крайне озабоченным.

— Что опять? — раздражённо бросил Ольгер.

— Дайра… — страдальчески вздохнул Коста. — Выбил крышку корзинки и…

— Из квартиры не удрал?

— Нет. Всё закрыто наглухо.

— Найдётся тогда, — буркнул Ольгер.

Создавалось впечатление, что жизнь этих странных людей вертелась вокруг шкодливого полосатого кота.

— Двадцать тысяч. Означенной даме по указанному адресу, — распорядился Ольгер и отдал Косте бумажку.

Тот глянул на мои каракули и кивнул:

— Сделаю. Найду Дайру и сразу же отправлюсь.

— Сейчас иди. Дайру найдёт Брилле.

Коста снова почтительно склонил лысую татуированную голову и удалился, шаркая по коридору тяжёлыми берцами.

Я засмотрелась на дверь, за которой исчез Коста, поэтому, когда в комнате прозвучал низкий бархатный женский голос, я вздрогнула от неожиданности. Голос произнёс что-то на незнакомом мне языке.

— Ну-ну, что вы так нервничаете, Аля? — укоризненно произнёс Ольгер. — Это Брилле. Она проводит вас в комнату.

Брилле наверняка появилась из-за той же портьеры и сделала это бесшумно. Высокая брюнетка с длинными гладкими волосами на прямой пробор. Бледная, с точёными чертами и выражением лица уставшей тюремной надзирательницы. Одета она была в длинную свободную тунику из плотной ткани, и даже мешковатый фасон одёжки не мог скрыть гордую осанку и большую грудь.

— Пойдём со мной, — сказала она. Акцент у неё тоже был, хотя и не такой заметный, как у Ольгера.

Я шагнула было за ней, но остановилась:

— У меня чемодан в коридоре!

Брилле вздёрнула брови и слегка пожала плечами:

— Хорошо, пойдём за чемоданом.

Она пошла впереди в ту же дверь, за которой исчез Коста. Я вышла вслед за ней в коридор.

Здесь было всё так же темно. Неудивительно, что в таких потёмках они вечно теряют кота.

Брилле подождала, пока я дотопала до чемодана и снова вернулась к ней. Потом она просто махнула рукой и пошла вперёд.

— Вы нашли кота? — спросила я ей в спину.

— Нет ещё, — холодно ответила Брилле. — Найду, никуда не денется.

— Давай помогу.

— Ольгер сказал, оставить тебя сегодня в покое. Он считает, тебе сегодня надо отдохнуть. Завтра с утра получишь Дайру под свою ответственность. Мы хоть вздохнём спокойно.

Завернув за угол, она довела меня почти до самого тупика и указала на одинокую дверь:

— Вот твоя комната. Не морлескин, конечно, но всё необходимое для сна есть.

Я решила не переспрашивать. А вдруг в этом доме тот, кто не в курсе, что такое морлескин, достоин лишь всяческого презрения?

— Ужин в девять часов, — сказала она равнодушно. — Сегодня у нас рыба.

Я сегодня пропустила обед, поэтому всё было бы кстати, но только не рыба. У меня на любую рыбу мгновенная и сильная аллергия. Но открывать строгой красотке мои маленькие тайны было как-то рановато, поэтому я вежливо пробормотала:

— Спасибо, я не голодна. Но, может быть, где-то можно налить чашку чая? Я схожу сама.

— Где-то можно, да, — она презрительно дёрнула плечом. — Только показывать тебе дорогу мне сейчас некогда, так что я занесу тебе чай. Через некоторое время.

— Спасибо!

— Я не горничная тут, вообще-то, чтобы ты знала. Но Ольгер не терпит, когда мы к новичкам не слишком гостеприимны.

Я хотела было и в третий раз её на всякий случай поблагодарить, но Брилле повернулась и быстро ушла, не дав мне больше сказать ни слова.

Я открыла дверь и вошла, втащив за собой чемодан.

В комнате было темно, за очень плотными задёрнутыми занавесками сумерки. Я нащупала справа от двери выключатель и щёлкнула им. Вместо верхнего света включился невысокий торшер в углу и осветил помещение. Я застыла с раскрытым ртом.

Не знаю, какие запросы у Брилле, а на мой взгляд это было ни в коем случае не хуже неведомого морлескина: комната выглядела грандиозно. Площадью-то она была совсем небольшая, но из-за высоченного потолка казалась огромной, да и окно почти во всю стену. Но не это главное. Тёмно-синие стены, металлическая кровать с высокими ажурными спинками, светлый комод, светло-серое постельное бельё с рисунком из крупных розовых орхидей… Будуар принцессы.

Я проверила ещё одну дверь в стене: персональная ванная. Миленькая, кстати, вылизана до блеска и всякие штуки в тон подобраны. А хорошо они тут живут. По крайней мере, красиво.

Замок на двери я тоже проверила. Он нормально закрывался. Я на всякий случай заперлась изнутри. Потом постояла, закрыв глаза, подышала глубоко и спокойно, чтобы выкинуть из головы всю дрянь, которая выпала мне сегодня.

Нервы, и правда, поистрепались. Ну, ничего, может быть, теперь всё пойдёт по-другому.

Я разделась, побросав одежду и бельё на красивый светлый стул у комода, и ушла принимать ванну.

Глава 3

Назад я вышла через полчаса, замотав волосы полотенцем и наворотив на голове тюрбан. Встала на колени около чемодана, раскрыла его. Внутри меня поджидал бесформенный ком тряпок, утрамбованных, как попало. Где-то тут должна быть моя пижамка с Микки-Маусом…

Роясь в чемодане одной рукой, а другой придерживая полотенце на голове, я услышала с кровати странный звук, взглянула и вскрикнула от неожиданности.

Поверх одеяла возлежал полосатый Дайра.

— Да тьфу на тебя! — сплюнула я в сердцах. — Напугал!

Кот смотрел на меня, чуть прикрыв глаза, и лениво подметал хвостом одеяло.

— Как ты сюда попал?! А, ну да. Уже был тут, когда я пришла… — я подошла, присела рядом с котом и почесала его за ушами. — Тебя по всей квартире ищут, а ты тут затаился, «мьерзавец»…

Кот тяжело вздохнул и, поджав лапки, вывернулся, поворачиваясь вверх пузом.

— Подожди, потом почешу, оденусь сначала.

Я сбросила с головы полотенце, тряхнула длинными мокрыми прядями. Они тут же прилипли к спине. Разыскивать Брилле и просить фен… да ну его! Высохнет само, и будет с утра очаровательный ералаш.

Я вернулась к чемодану. Кот спрыгнул ко мне и принялся активно помогать в поисках, отираясь то с одной стороны, то с другой, и норовя то и дело пободать меня головой. Наконец, пижама нашлась.

Дайра задумчиво смотрел, как я надеваю пижаму, потом, когда я снова присела перед чемоданом, чтобы немного навести там порядок, он недоверчиво потрогал лапой Микки-Мауса у меня на груди и фыркнул.

— Не нравится? Не привередничай, тебя вообще не спрашивают.

Кот вдруг резко пригнулся и насторожённо расставил уши самолётиком. И тут же раздался стук в дверь.

— Аля! Я тебе чай принесла!

Дайра стремительно прыгнул под кровать. Но кровать была довольно высокая, и пространство под ней от двери должно было просматриваться очень даже неплохо, поэтому умный котик через секунду рванул из-под кровати в ванную сквозь узкую щель, которую я оставила.

Я открыла дверь.

Брилле, держа в одной руке небольшой подносик, уставилась на мою пижаму с изумлением.

— Что? — не выдержала я. — В морлескинах так не ходят?

— Возьми! — она протянула мне поднос с чашкой и блюдцем. — Завтрак в семь.

— В такую рань?

— Можешь задержаться. Но у нас правило: прибирается и моет посуду тот, кто ест последним.

Она повернулась и пошла прочь.

— Спасибо! — крикнула я ей вслед.

Чашка с чаем оказалась совсем маленькой, но на блюдце лежали две булочки-улитки, от которых исходил восхитительный запах корицы. Я сразу поняла, насколько же я голодна.

Это был не самый сытный ужин в моей жизни, но уж точно самый вкусный.

Я сидела на краю кровати. Булочки таяли во рту, я смаковала каждый маленький кусочек, запивала чаем и обменивалась впечатлениями с Дайрой, который лежал рядом и нализывал переднюю лапу.

— Ты уж извини, кот, тебе не предлагаю. Нельзя тебе мучное.

Тот отнёсся к моим словам совершенно равнодушно.

Закончив, я отставила посуду подальше от края комода.

Где-то в куче одежды на стуле зазвонил телефон. Пришлось вставать и дотягиваться. Уже по звонку я поняла, что это Игорь. Отвечать мне не хотелось, но, если бы я его проигнорировала, это означало бы, что я обижена, расстроена и мне хреново. А мне нужно было сделать вид, что хоть я и обижена, но мне уже вполне нормально. Поэтому я ответила.

— Алёш, не дури, возвращайся, поздно уже, — пробормотал Игорь скороговоркой. Видимо, боялся, что не дослушаю. — Лена волнуется…

— Так передай ей, пусть не волнуется, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. — Я не вернусь. Я нашла другое жильё.

— Что, правда? — недоверчиво уточнил он.

— Кривда! Нет, в подвале буду ночевать!.. Конечно, нашла. По-твоему, это такой хитрый трюк — снять жильё в Питере?

— Послушай, Аля… Так уж вышло, понимаешь? Мы с тобой, кажется, просто друг друга не поняли. Тебе одно было нужно, мне другое…

— Я понимаю, что ж тут непонятного? Другого, Игорёк, у меня нету. Так что успехов вам с Ленкой, и в поисках другого, и вообще. Диван только хозяйкин не сломайте. И не звони мне больше, хорошо?

Он начал что-то говорить, но я нажала отбой, подумала, а потом занесла номер Игоря в чёрный список и швырнула телефон на комод. Да провалитесь вы все…

Слёзы закапали у меня из глаз. Я встала, прошла в ванную и хорошенько умылась холодной водой. Всё, хватит. Они оба того не стоят. Это пройденный этап, мосты разрушены, двери заперты, ключи выброшены.

Пока я стояла у раковины и, глядя в зеркало, осторожно промокала лицо небольшим полотенцем, кот сочувственно утаптывал мне ноги, ходя туда-сюда кругами.

Повесив полотенце на место, я взяла кота на руки.

Он был тяжёлый. Никак не меньше восьми кило, а то и больше.

— Ну ты и бамбула, — усмехнулась я, вынося его из ванной. — Ишь, отъелся. Красавец…

В ответ на комплимент кот довольно громко замурчал. Обожаю мурчащих котов. Это мурчание всегда в тему. Сейчас оно было отличным утешением.

Я наклонилась и поцеловала мягкую кошачью макушку.

Кот вздрогнул всем телом, и все мышцы его моментально напряглись.

— Дайра, ты что? — испугалась я.

Его тело стало стремительно тяжелеть. Мне показалось даже, что я держу в руках огромный булыжник, растущий в размерах. Тяжесть в моих руках увеличивалась так быстро, что через несколько секунд я просто не удержала её и выронила.

Раздался глухой сильный удар, и тут же у меня под ногами зашипело, запахло жжёной шерстью, а потом и заискрило. Я отскочила в сторону, запнулась за откинутую крышку чемодана и свалилась на пол. Искры так и сыпались вокруг, и я отвернулась, заслонившись локтем.

Когда я опустила руку и повернулась посмотреть, какого хрена вообще происходит, на том месте, куда упал Дайра, лежал, свернувшись в позе эмбриона, абсолютно голый мужчина. И размером не с кота, а нормального такого человеческого размера.

Он лежал, обняв себя за плечи, и судорожно вздрагивал.

Сначала я даже не поняла, до какой степени испугалась. И только когда спустя несколько секунд я услышала, а скорее даже почувствовала где-то в животе одинокий удар собственного сердца, стало ясно, что сердце моё практически остановилось. А потом стало разгоняться.

Когда мужчина пошевелился и стал подниматься, я заорала во всё горло.

Он приподнялся, опираясь рукой об пол, и повернулся ко мне:

— Не надо! — проговорил он, когда мой вопль затих. — Я прошу тебя, не кричи!

У него был такой же акцент, как и у прочих обитателей этой квартиры. А ещё удивительные золотые глаза, правда, не с кошачьими, а с обычными человеческими зрачками. В остальном — вполне обыкновенное поджарое мускулистое тело, разве что, пожалуй, слишком бледное, покрытое во всех надлежащих местах каштановой растительностью. Волосы, усы и борода не очень длинные, но точно давно не стриженные.

— Ты кто? — только и сумела я выговорить.

— Да мы же вроде как знакомы, — усмехнулся он и сел на полу, поджав под себя ноги. — Я Дайра.

Я промолчала.

— Что, не похож? — мужчина развёл руками. — Боюсь, объяснение всему этому будет слишком долгим и слишком сложным. Ты пока пойми только, что тебе совершенно нечего бояться. Я такой же человек, как и ты…

С этими словами он протянул ко мне руку, и я снова заорала, да так, что оглушила сама себя.

Мужчина, поморщившись, наклонился и укоризненно покачал головой.

И тут в дверь энергично постучали.

— Аля! — услышала я настойчивый зов Брилле. — Что у тебя случилось?!

Мужчина вскинул голову и, умоляюще глядя на меня, прижал ладонь к груди.

— Не надо, прошу тебя! — сказал он едва слышно.

— Аля?!

— Здесь мышь бегает! — выпалила я. — Я мышей боюсь!

Из-за двери донеслась сочная фраза на чужом языке.

— Ничего, она тебя не съест, — продолжила Брилле по-русски. — И вообще, у неё уже инфаркт от твоих воплей.

Видимо, в планы Брилле не входило спасать меня от мыши. Я услышала, как удаляются по коридору её шаги.

— Спасибо, — проговорил мужчина чуть громче. — Было бы некстати столько прятаться и так глупо попасться.

— От кого ты прячешься?

— Да от них от всех, — мужчина озорно улыбнулся.

— А где кот?

Он обеими ладонями указал на себя.

— Где кот, я спрашиваю? Дайра жив?

— Как видишь. Я в полном порядке, — нетерпеливо нахмурился мужчина. — Послушай… Попробуй поверить своим глазам. Это будет самый простой способ смириться с очевидным. Я только что был котом, теперь я человек. На некоторое время.

— На какое время?

— Думаю, у меня есть с полчаса. Обычно дольше не удержаться. Я снова превращусь в кота.

— А можно ты это сделаешь где-нибудь не здесь?

— Конечно, — засмеялся он. — Я сейчас уйду, не волнуйся.

Он вздохнул, подозрительно повёл носом.

— Я прошу прощения, — виновато сказал он. — Это обычно довольно вонючий процесс. Я сейчас открою окно.

Он встал и проворно вскарабкался на подоконник. Раздались щелчки оконной фурнитуры, и в комнату потянуло свежим вечерним воздухом.

— Сам ненавижу эту палёную шерсть, — проговорил он, спрыгивая обратно.

Он был ловким и подвижным, как обезьяна. И совершенно не стеснялся того, что на нём не было даже штанов.

— Полотенце возьми, — буркнула я, поднимаясь на ноги. — Вон, на кровати валяется.

Он взял полотенце и протянул его:

— Пожалуйста!

— Да не мне, — фыркнула я. — Сам прикройся!

Он пожал плечами и нехотя обернул полотенце вокруг бёдер. Видимо, пребывание в кошачьей шкуре заставляет проще смотреть на вещи.

И тут я сообразила, что совсем недавно ходила тут по комнате, в чём мать родила, а наглый золотоглазый котище совершенно бессовестно глазел на меня, тёрся вокруг, бодался и мурчал.

Возможно, сейчас Дайра думал о том же, потому что на губах его играла лукавая улыбка.

Я пыталась понять, стыдно мне или нет. И поняла, что нет. Хотя, возможно, это было потому, что я всё ещё тряслась от страха.

— А он знает? — спросила я.

— Кто знает? О чём?

— Ольгер. О том… о том, что ты такое?

Дайра хмыкнул:

— Ему ли не знать!

Он двинулся в мою сторону, и я опять жалобно пискнула.

— Да не трону я тебя! — с досадой сказал Дайра. — Уйду я сейчас. Только шум не поднимай, я тебя умоляю!

Я кивнула.

— Ну прости, прости меня, что напугал! — взмолился он, глядя мне в глаза. — Ну, кажется, всё, что могу, делаю, чтобы этого не произошло. Но невозможно предугадать то, что предугадать невозможно! Этого не должно было произойти здесь и сейчас…

— Но почему тогда произошло?!

— Из-за тебя, — вздохнул Дайра. — Если бы я только мог предположить, что этот самонадеянный болван пригласит сюда девственницу, я бы к тебе близко не подошёл! И так от сюсюкающих маленьких девочек прохода нет, так мне ещё тебя не хватало!

— С чего ты вообще взял, что я…

Дайра покачал головой:

— По условиям заклятья, до тех пор, пока оно не будет снято, как предсказано, я ненадолго обращаюсь в человека, если меня целует девственница… Не знаю, что нашло сегодня на Ольгера, что он так прокололся.

Я молча стояла и смотрела на тугое мужское бедро, которое виднелось из-под полотенца.

— Хочешь добрый совет? — произнёс Дайра. — Распрощайся со всеми поутру и беги отсюда, куда глаза глядят. Только ни в коем случае не говори Ольгеру о том, что здесь произошло.

— Почему?

— Таким, как ты, рядом с нами не место. Лучше Ольгеру не знать, почему ты передумала.

— А почему ты всё время от них бегаешь?

— Да просто так, чтобы им было, чем себя занять, — недобро рассмеялся Дайра. — Когда я живу кошачьей жизнью, совсем другие причины вступают в права… Ну, ладно, давай, открывай дверь.

Я повернула замок и отошла в сторону, стараясь не коснуться Дайры невзначай. Почему-то мне казалось: ожог получу.

Дайра осторожно приоткрыл дверь, прижал ухо к щели, послушал, что происходит в коридоре, потом открыл пошире и высунул голову.

— Я пошёл, — сообщил он, обернувшись, и, сдёрнув полотенце, вручил его мне. — Спасибо!

Его крепкие ягодицы, покрытые бурым пушком, исчезли за дверью.

Я снова щёлкнула замком.

А точно ли это было? Может, в чай мне что-то подмешали? Или в булочки?

Я подошла к комоду и ещё раз обнюхала пустую чашку. Она точно ничем подозрительным не пахла. Она уже и чаем-то не особо пахла, жидковат был чаёк, если честно.

Я со вздохом опустилась на кровать, которая мягко и пружинисто просела подо мной. В комнате всё ещё немного пахло палёной шерстью. Сердце моё гулко и сильно колотилось, а перед глазами стояли обнажённые мужские бёдра, которые так и тянуло погладить.

К совету Дайры бежать, куда глаза глядят, стоило прислушаться. Присматривать за таким котом я точно не нанималась. Я была готова прямо сейчас разыскать Ольгера и расторгнуть наше соглашение. Но после ухода кота-оборотня эта комнатка казалась мне единственным безопасным местом в этой квартире.

Звонок телефона напугал меня настолько, что я подскочила. Это была Ленка.

— Ты что, совсем рехнулась, да? — высказалась сестра одновременно и злобно, и растерянно. — Это что вообще было?

— Где?

— Что «где»? Что это за лысый хрен с бандитской мордой?!

— А-а-а… Это Коста. Мой долг принёс.

— Ты чего дурой прикидываешься? — зашипела Ленка. — Что такого случилось-то? Ты парня вроде как отшила, ну, а я подобрала… Что этакого страшного я тебе сделала, что ты издеваешься теперь надо мной?!

— Лена, иди в пень! Чем я издеваюсь?! Я тебе была должна за два месяца. Я тебе долг вернула. Вернула?

— Вернула, — убито подтвердила Ленка. — Двадцать тысяч евро!

Я поперхнулась. В самом деле, я же не пояснила Ольгеру, чего именно двадцать тысяч, а тот сам не догадался выяснить. А Косте вообще, похоже, всё равно.

— И что мне теперь делать? — уточнила сестра.

— Да что хочешь, — буркнула я. — Ипотеку возьми…

Положив телефон обратно на комод, я уставилась на раскрытый чемодан. Похоже, так просто распрощаться с Ольгером теперь не получится.

Глава 4

Конечно же, какой нормальный человек в такой ситуации уснёт?.. Ох, нет, не так. Какой нормальный человек вообще попадёт в такую ситуацию? Правильно, никакой.

Я провалялась в постели без сна до самого рассвета. Хотя, конечно, с выводом про «без сна» я, возможно, всё-таки поспешила. Не может же наяву мерещиться мужчина с точёным торсом и с кошачьими лапами немеряного размера. Вроде бы для такого видения нужно спать. Но я одновременно видела кошачьи лапы и слышала, как поутру в квартире то тут, то там начали раздаваться разнообразные звуки, а значит я не спала. Поднимались домочадцы Ольгера и правда ранёхонько, и я решила, что мне валяться тоже нет никакой причины.

Я выползла из постели, осмотрела на всякий случай каждый угол комнаты и ванной, проверила, всё ли в порядке за оконной занавеской, убедилась, что замок на входной двери заперт, и только тогда сняла пижаму и оделась.

Решение уйти отсюда, как можно скорее, становилось всё отчётливее, и, если бы не материальный вопрос, я бы не мешкала. А пока мне даже слегка дурно становилось от того, сколько я теперь должна вместо двухмесячной просрочки своей доли за квартиру.

Причин разорвать наш с Ольгером трудовой договор у меня было несколько. Первая — та, что Ольгер меня обманул, не сказав и половины правды о том, что меня ждёт. Вторая причина — Дайра. О нет, этот, кажется, не врал, но зато вчерашний шок после обнимашек с котиком встряхнул меня так, что повторять не хотелось.

Я снова запихала в чемодан и утрамбовала там все свои тряпки, убрала телефон в сумочку, причесалась перед зеркалом, забрала с собой чашку и блюдце и, сосчитав до десяти, вышла в коридор.

Идти пришлось на запах кофе, а за поворотом коридора прибавился ещё и звуковой ориентир — звяканье столовых приборов.

Сейчас, ясным утром, когда почти все двери в коридор были распахнуты, мне стала понятна странная планировка этой квартиры. В боковых коридорчиках, похоже, были входы в отдельные помещения. А вдоль главного коридора шли два ряда комнат: проходные помещения без окон и «барские палаты» вдоль фасада, соединённые между собой.

На пути мне попалась раскрытая дверь в небольшую светлую комнату, в которой вместо мебели было множество разнообразных кошачьих лазалок, лесенок и когтеточек. А между окон на полу стоял большой лоток размером с целое корыто. В нём, загнув хвост крючком, невозмутимо восседал Дайра. Он даже не взглянул в мою сторону, а я поспешила поскорее пробежать мимо.

Вся троица завтракала в огромной студии, объединяющей кухню и столовую. Посередине был накрыт круглый стол, стояли какие-то тарелочки, вазочки и блестящие баранчики. На столе оставались нетронутые тарелка, приборы и стаканы, значит, меня здесь поджидали.

Ольгер на этот раз был одет во что-то куда более похожее на домашнюю одежду. Халат — не халат, но нечто вроде того. Он неторопливо жевал, лениво ковыряясь в еде вилкой и одновременно читая что-то в лежащем сбоку гаджете. Коста выкладывал на своей тарелке замысловатую мозаику из сыра, помидоров и травы. Брилле стояла у плиты и пыталась нацедить в свою чашку остатки кофе из огромной турки.

— Доброе утро! — поздоровалась я.

Они ответили мне хором, правда, ни один не поднял глаз. Видимо, давали понять, что мои привилегии новичка в полночь закончились, и теперь тут все равны: все вежливы, но стулья подавать никто не будет.

Я понесла чашку с блюдцем в мойку и, проходя мимо Брилле, заметила:

— Спасибо, булочки были невероятные! Ничего вкуснее не ела. Ты просто гениальная кулинарка!

— На здоровье, — усмехнулась Брилле. — Только я тут ни при чём, с чего ты взяла?

— Я думала, ты их испекла. Разве нет?

— Нет, с этим не ко мне, пожалуйста, — Брилле махнула указательным пальцем в сторону стола. — Это туда!

Ничего я не поняла, но происхождение булочек в этот момент не занимало меня настолько, чтобы забыть о вчерашнем происшествии.

Я подошла к столу.

— Ольгер, мне надо с вами поговорить.

Он с видимым усилием оторвался от своего чтения и обратил на меня васильковый взгляд.

— Не стоит так спешить, — ответил он и повёл рукой. — Будем последовательны. Сначала поешьте, разговоры потом.

Он снова уткнулся в экран своего огромного смартфона.

— Извините, Ольгер, но… Это будет не очень-то честно, если я тут наемся за ваш счёт прежде, чем сообщу, что я отказываюсь от места и ухожу.

— Не вижу в этом ничего нечестного, — заявил Ольгер, даже не подняв головы. — Особенно, если вспомнить, что вы вчера пропустили ужин.

— Но…

Ольгер взглянул на меня. В его глазах появился лёд:

— Сядьте и ешьте, — отрезал он. — И оставьте меня в покое на полчаса.

Я пододвинула к нетронутой тарелке свободный стул, села и, чтобы не выглядеть совсем уж упёртой идиоткой, налила себе в стакан апельсинового сока из графина.

Ольгер по-прежнему на меня не смотрел. Смирившись с тем, что разговор состоится не раньше, чем Ольгер посчитает нужным, я со вздохом посмотрела по сторонам и взяла с блюда большой кусок ароматного пористого хлеба.

Коста покосился на меня и, видя, что я замешкалась в раздумьях, чуть подался ко мне и коротко ткнул пальцем:

— Вот это намажь. Такого нигде больше не попробуешь!

— Даже в морлескине? — не удержалась я.

— Даже там, — довольно подтвердил Коста. — Откуда им взять, раз я здесь?

— А-а-а… — я попыталась проявить одновременно способность к логическому мышлению и сдержанность в эмоциях. — А не ты ли, часом, те булочки испёк?

— Ага, — кивнул он.

Я больше ничего не сказала, но лысый Коста в моём взгляде узрел что-то для себя лестное и смущённо потупился.

Я, наконец, решила наплевать на все приличия и своё двусмысленное положение и хватанула ножом из ближайшей ко мне креманки того, на что указал Коста. На нож зацепилось сразу граммов двести густого мясного паштета.

Пока я всё это ела и краснела от одной мысли, как глупо выгляжу, Брилле и Коста обменялись парой фраз и как-то незаметно из столовой исчезли. Похоже, сегодня им не хотелось мыть посуду. Как только мы с Ольгером остались вдвоём, он сразу же отложил вилку и выпрямился.

— Вам никогда не говорили, что не стоит перебивать начальству аппетит с утра пораньше? — недовольно пробормотал он.

— Мне важно было поговорить…

— Это я понял. Но мало что может случиться такого, чтобы нельзя было спокойно дождаться удобного момента, — строго сказал Ольгер.

— Извините.

Ольгер уныло скривился, но его взгляд снова стал равнодушно-нейтральным:

— Теперь я вас слушаю. Успокойтесь и объясните, что такого произошло за ночь, что теперь вы сама не своя.

— Во-первых, аванс, который вы дали мне, чтобы погасить долг…

Ольгер гневно сдвинул брови:

— Коста что-то перепутал?

— Я не знаю, кто перепутал, но Коста отнёс моей сестре двадцать тысяч евро!

— Ну? — недоумённо пожал плечами Ольгер. — И что не так? Всё, как вы и просили.

— Я рублей просила!

— Оу… — только и смог сказать Ольгер.

Он поёрзал на стуле, задумчиво постучал кончиками пальцев по столешнице, а потом почесал нос и усмехнулся:

— Будем считать, что вашей сестре нежданно привалило счастье.

— Ей-то да, привалило. Но я не знаю, как я смогу вернуть вам такие деньги! Особенно, если не буду на вас работать.

— А вы не будете?

— Нет. А и собиралась бы — сколько времени у меня ушло бы, чтобы аванс этот отработать? Года два, и то, если не есть, не пить…

— Послушайте, Аля, — перебил он меня, помолчал пару секунд и сказал спокойно. — Не вижу никаких причин волноваться. Вы ничего мне не должны.

— Как это?!

— Посчитайте сами. Впрочем, я допускаю, что сложные вычисления — не ваш конёк, поэтому давайте на пальцах, — Ольгер взял смартфон и запустил калькулятор. — Смотрите на экран. Я положил вам жалование в пятьдесят тысяч. Пятьдесят тысяч умножаем на… сколько там нынче… кажется, семьдесят? Нет? Ну, допустим, семьдесят… Получается три с половиной миллиона. Место предполагает круглосуточную работу без выходных, так что делим на тридцать календарных дней… В сутки примерно сто шестнадцать тысяч. Вот сейчас вы уже двенадцать часов на меня отработали, то есть половину суток. Вам причитается пятьдесят восемь тысяч. Из них вы попросили двадцать в качестве аванса. Так вы уже их отработали, я не понимаю вашей паники.

— А я не понимаю, что вы тут мне насчитали… — пробормотала я, чуть не плача.

— Ещё раз, — холодно, но терпеливо повторил Ольгер. — Вы взяли у меня аванс в двадцать тысяч рублей, получая жалование в пятьдесят тысяч евро в месяц…

— Как евро?!

— Так евро, — раздражённо бросил Ольгер. — Я думал, вы поняли, что жалование в евро.

— А я думала, вы поняли, что долг в рублях.

— Вот теперь понял, — кивнул Ольгер. — Так поймите и вы, что вы ничего мне не должны.

— Но вы же отдали моей сестре кучу денег!

— Это не ваша проблема, — покачал головой Ольгер. — Вы не виноваты, что я вас не понял. Вы должны мне ровно столько, сколько просили, а не столько, сколько я по недоразумению отдал.

— Ленка не могла промотать всё за одну ночь. Я поговорю с ней и всё вам верну.

— Нет необходимости, — отрезал Ольгер.

— Как так можно? Вы что, любые деньги на вес отмеряете, что ли?!

Ольгер тяжело вздохнул и взмахнул рукой:

— Всё, вопрос закрыт, и больше я к нему не возвращаюсь. Двигаемся дальше. Почему вы так рвётесь уйти? Вас кто-то обидел?

— Нет, никто не обижал.

— Кто-нибудь из домашних расстроил или напугал вас какими-то… предостережениями?

Я отрицательно помотала головой:

— Нет, ничего такого. Просто я подумала и поняла, что…

Ольгер, заметно погрустневший, терпеливо слушал, когда я, наконец, придумаю, что сказать.

Собираясь на этот разговор, я готова была высказать ему в лицо всё, что думаю о нём и его котике, но сейчас, после того, как мне от широкой души простили три с половиной миллиона рублей, да ещё аргументированно доказали, что моей вины в недоразумении нет, грубить Ольгеру было бы несправедливо. Поэтому я начала что-то мямлить:

— Мне не нравится то, что я вижу и слышу. Это всё очень странно, и я уверена, что здесь всё не то, чем кажется. И я не хочу больше здесь находиться, потому что следующие недоразумения, которые могут случиться, точно обойдутся мне дороже, чем этот проклятый аванс…

— Довольно!

Ольгер резко встал.

— Я вижу, как вы пытаетесь отделаться от меня, не солгав и не обидев. Выберите что-то одно, так будет легче. Но мой вам совет: не лгите. Мало того, что ложь вам довольно трудно даётся, так она ещё и обойдётся дороже всех прочих недоразумений…

— А вам?!

Он замолчал в недоумении.

— Вам-то ложь как-нибудь аукается? — уточнила я. — Вы же солгали мне, Ольгер!

— Когда это? — его взгляд стал совсем суровым.

— Вы обманули меня вчера.

— Не было такого! — в его глазах опять заблестел лёд.

— Вы не сказали мне, кто такой на самом деле ваш котик!

— И кто же? — холодно уточнил Ольгер.

— Я не знаю! А вы — знаете, но ничего мне не сказали!

Не спуская с меня глаз, Ольгер задумчиво потёр подбородок.

— Что случилось вчера? — спросил он тоном, не предполагавшим никаких отмазок.

Как же легко и приятно говорить правду. Потом, конечно, возможны серьёзные неприятности, но это же потом.

— Дайра был такой милый, так славно мурчал, что я поцеловала его…

Ольгер чуть заметно вздрогнул. И я закончила так укоризненно, как только смогла:

— Вы могли бы предупредить меня заранее, что делать этого нельзя!

— Так вот в чём дело, — Ольгер медленно вдохнул-выдохнул. — А я-то никак не мог понять, что же вас так напугало…

Он резко дёрнул свой стул, развернул его и подсел ко мне вплотную.

— Алиша, я прошу у вас прощения, это моя вина. Без сомнения. Я неверно прочёл вас.

— Вы о чём?!

Ольгер вздохнул:

— Вчера, когда я увидел вас, я правильно понял причину вашего подавленного состояния, но сделал неверное заключение о частных обстоятельствах. Было очевидно, что вы глубоко и отчаянно обижены на своего мужчину. Я понял, что вы только что порвали с вашим бойфрендом, но подумал, что именно от него вы и ушли с вещами… Короче говоря, я решил, что в вашем случае не требуется никаких предупреждений, потому что ваш поцелуй ничем Дайре не грозит.

— Ну, замечательно… — только и смогла я пролепетать. — Когда к вам придёт следующая соискательница из агентства, лучше сразу с порога спросите справку от гинеколога! И не придётся ничего истолковывать! Толкователь из вас какой-то неважнецкий!

Ольгер криво улыбнулся:

— Порой, увы, я ошибаюсь. Это случается редко, но, если уж случается, то бывает всегда очень некстати.

Он осторожно коснулся моего плеча:

— Вы даже представить себе не можете, как мне стыдно.

— А вы не можете себе представить, как мне страшно! — я дёрнула плечом и сбросила его ладонь. — Тогда было… Сейчас уже, конечно, всё прошло. Почти.

— Вы удивительно отважная девушка, — проникновенно сообщил он.

— Нет. Не отважная. Меня до сих пор руки-ноги не слушаются.

— Это пройдёт, — улыбнулся он. — Всё будет хорошо. Я попрошу Косту достать из наших запасов лучшего вина к обеду. Оно не пьянит, но замечательно успокаивает. А Дайра… Вы теперь сами знаете, чего не нужно делать с Дайрой, если вы хотите, чтобы он оставался милым пушистым котиком. Вы с ним обязательно подружитесь. Он, конечно, мерзавец, но пакости свои он творит исключительно нам назло. Вы же ему понравились. Он обожает, когда красивая девушка чешет ему пузо. А ещё он любит играть в мячики. В его комнате их полно…

— Ольгер, вы издеваетесь?!

Он стал непроницаемо серьёзен, и его большая тёплая ладонь легла на мою влажную дрожащую ручонку:

— Ни в коем случае, Аля. Я не издеваюсь. Но дело в том…

Он замолчал на несколько секунд, но мне было уже ясно: то, что я сейчас услышу, мне точно не понравится.

–… Дело в том, Алиша, что я не могу вас отпустить.

— Что значит «не можете»?! — воскликнула я, отдёргивая руку. — Ясно же сказано: я не хочу на вас работать! Теперь уж тем более!

Ольгер развёл руками:

— Мне жаль. Но вы останетесь с нами.

— Вы с ума сошли? Как вы смеете? Вы станете удерживать меня силой?!

Он промолчал.

Я вскочила и побежала вон из столовой. Надо всего лишь позвонить Вере…

Я успела добежать только до дверей. Там я столкнулась с вернувшимися Брилле и Костой. Коста загородил мне выход, а Брилле подошла к Ольгеру и протянула ему мой мобильник.

— Ты рылась в моей сумке?! — заорала я и кинулась отобрать свою вещь.

Брилле шагнула мне навстречу, и я словно на каменный валун натолкнулась. Потирая ушибленное плечо, я повернулась к Ольгеру.

— Вы велели им копаться в моих вещах?!

— Спокойно, Аля, спокойно. Чем меньше резких движений вы сделаете, тем меньше ущерба будет всем нам, — проговорил Ольгер, взглянул на осветившийся экран моего телефона, зажал кнопку выключения, дождался, когда экран погаснет, и убрал трубку себе в брючный карман. — Мне всего лишь нужно, чтобы вы не подняли лишнего шума.

— Вы не имеете права так со мной обходиться!

— Поверьте, Аля, если бы я хотел как-то ущемить вас, оскорбить или унизить, это выглядело бы по-другому. Вы не хотите на меня работать — что ж, мне жаль. Значит, вы пока просто наша гостья, — проговорил Ольгер.

— Пока?! Что значит «пока»? Пока что?!

— Пока не минует опасность.

Я не видела никакой опасности вокруг себя, кроме этой странной троицы.

— В пределах квартиры вы совершенно свободны находиться в общих комнатах, — сказал Ольгер тоном, подчёркивающим, что разговор закончен. — Ну, и в комнате Дайры, разумеется. Никто не посмеет поднять на вас руку, но, если вы сами проявите агрессию и, защищаясь, кто-то сделает вам больно, пеняйте только на себя. А теперь… — он строго оглядел всех. — Проводите Алю и займитесь своими делами.

— А… — Коста растерянно повёл рукой в сторону разорённого стола.

— Я приберусь сам, — буркнул Ольгер и пошёл к стене, где на золочёном крючке висел фартук с кошечкой Китти. — Я последний, всё по-честному.

Глава 5

Ольгер не соврал: в кошачьей комнате было невиданное количество мячиков самых неожиданных расцветок и размеров и из самых разных материалов. Они лежали в плетёных корзинках, в гамаках и на площадках лазалок и просто валялись под ногами.

— Ну, и зачем тебе столько? — поинтересовалась я у кота.

Дайра навострил уши, но ничего не ответил. Он принимал меня в свой комнате с невозмутимым достоинством.

Я взяла в руку тяжеловатый пёстрый мячик из пористой резины и бросила его об пол перед собой. Мячик отскочил, поскакал вперёд, запрыгнул в лоток и там завяз. Дайра проследил за ним чуть расширенными от любопытства глазами и потом укоризненно посмотрел на меня.

— Извини, не рассчитала.

Я достала мяч из лотка, отряхнула его от опилок и бросила в боковую стену. Дайра метнулся за ним в погоню.

Нет, он, конечно, не собака, мячики в зубах обратно не приносил. Но иногда всё-таки возвращал их ко мне, увлечённо толкая лапами. Я подбирала любые мячи, до которых могла дотянуться, практически не глядя, кидала их в разные стороны, а кот носился за ними, подпрыгивал, забирался в домики, чтобы достать попавший туда мяч, расталкивал на пути к своей цели всё, что попадалось. Он и в самом деле очень любил это нехитрое занятие.

Наконец, Дайра выдохся и завалился на бок посреди комнаты, тяжело и часто дыша.

— Ты прикольный, — сообщила я ему. — Даже жаль, что так всё вышло. Был бы ты настоящим котом, я бы тебя к себе взяла, насовсем.

Дайра даже дышать перестал, но потом с шумом выдохнул и принялся умываться.

Пока я играла с котом, я старалась ни о чём не думать, и уж, тем более, не вслушивалась в то, что происходило за пределами кошачьей комнаты. А теперь, когда мы с ним угомонились, стало слышно, что по квартире кто-то постоянно перемещается. Затем шаги стихли, но кто-то о чём-то заспорил. Кто и о чём, понять было невозможно.

Но это, скорее всего, невозможно только мне. У кошек слух точно должен быть острее. Поэтому Дайра подёргал ушами и беспокойно заколотил хвостом по полу.

— Что там у них, ты понял?

Кот прищурился. На первый взгляд — лениво. Но на самом деле раздражённо. В самом деле, зачем спрашивать, точно зная, что ответа Дайра не даст, даже если захочет.

Кот ещё раз тяжело-тяжело перевёл дыхание, вскочил и потрусил к двери. Там он присел и принялся скрестись в дверь правой лапой.

— Не думаю, что мы там нужны.

Кот недобро зыркнул на меня, обернувшись, и принялся с ещё большим усердием скрестись в дверь, теперь уже обеими лапами.

Вот так выпустишь его, а потом лови, то ли в тёмных закоулках квартиры, то ли и вовсе на лестнице или в подвале. Впрочем, я здесь теперь не нянька, я странная пленница, которая может свободно передвигаться в общих комнатах, так почему бы и нет?..

Я открыла дверь, и Дайра, задрав хвост, рванул в сторону столовой. Я неспеша пошла следом.

В столовой оказалось неожиданно темно, а виной тому была наплывающая низкая и чёрная грозовая туча. Она нависла над двором-колодцем, закрыла небо. Так и хотелось включить свет, но никто этого не сделал.

Все трое были вместе. Брилле сидела на стуле, обняв себя за плечи и низко склоняясь. Казалось, она о чём-то неторопливо раздумывает. Ольгер и Коста стояли у окна и смотрели на тучу. То один, то другой иногда произносил короткие фразы на непонятном языке.

Я тихонько встала у двери в столовую. Кот пронёсся к Ольгеру, потёрся о его ноги, запрыгнул на подоконник, встал на задние лапы, тоже с интересом осмотрел тучу, вернулся на пол и, подойдя к стулу Брилле, улёгся у её ног.

Ольгер оглянулся, увидел меня, но ничего не сказал. А я стояла и пыталась вслушаться в то, что они говорили друг другу.

Это же моя профессия — слушать и понимать иноязычную речь, изучать её законы, приспосабливаться к ней, погружаться в среду и обучаться, просто находясь среди носителей чужого языка. На других, уже известных мне языках, это было более или менее успешно опробовано. Мне иногда хватало несколько дней в чужой стране, чтобы понять смысл простых часто употребляемых слов, устойчивых выражений или обиходных понятий. Если не точный перевод, то смысл сказанного я обычно начинала улавливать довольно быстро.

Но тут, во-первых, ещё слишком мало времени прошло, а во-вторых, обычно я хотя бы знала, где я, и что за язык. Но я никак не могла опознать на слух, на каком же языке говорила компания Ольгера. Отчасти их речь напоминала звучную итальянскую или румынскую, но неспешный ритм угорских языков мне тоже порой мерещился. А вот ни на один язык из моей любимой германской группы речь Ольгера и его друзей не была похожа абсолютно.

Может ли быть такое, что они разговаривают на языке, который мало описан в лингвистике или совершенно неизвестен? Закатай губу, неудачница. Нобелевка за открытие нового языка тебе всё равно не светит. Хотя бы потому что лингвистам и филологам вообще не присуждают нобелевку.

Понять я кое-что смогла, но это любой бы понял по одним только интонациям: Ольгер был озабочен. Если не сказать — встревожен. Да и Коста тоже выглядел взволнованным, правда, куда меньше своего босса. Ну, а что дёргаться прежде начальства? Маленький человек должен быть хладнокровен и волноваться только по отмашке, как говорил нам наш декан, когда ему из ректората поступали всякие противоречивые указания.

Я смотрела, слушала и помалкивала, до тех пор, пока Ольгер и Коста, продолжая обмениваться короткими фразами, не стали как-то подозрительно часто на меня коситься.

— Что-то случилось? — наконец, не выдержала я.

— Да. Кое-что, — коротко ответил Ольгер. — Но не волнуйтесь, вряд ли это коснётся вас, если будете делать, как я скажу. Например, без возражений послушно уйдёте в свою комнату и останетесь там, пока вас не позовут к обеду… или к ужину.

— То есть, вы и сами не знаете, когда меня позовут?

— Пока не знаю. Будьте добры, отправляйтесь в вашу спальню и ждите.

— Я не хочу оставаться одна.

— Ну так заберите с собой Дайру, — раздражённо махнул рукой Ольгер.

Я направилась было к коту, но он насторожился и, когда я приблизилась, вскочил и отбежал подальше.

— Дайра, киска, иди ко мне, — прошептала я ему.

«Сама ты киска», — отчётливо нарисовалось на кошачьей морде.

Брилле вдруг резко встала, со скрипом отодвинув стул.

Мужчины оглянулись на неё.

— Медлить больше нельзя. Вы же видите, — сказала она.

— И как ты? — уточнил Ольгер.

— Я готова, — произнесла Брилле, не отрывая взгляда от грозовой тучи.

— Тогда вперёд, — отозвался Ольгер.

Коста встрепенулся, подошёл к окну, взялся за край шторы и дёрнул её, раздвигая ещё шире, а после ухватился за прозрачный тюль. Но его заело. Коста дёрнул посильнее, но какой-то подвес в карнизе словно приварился, и тогда Коста изо всех сил рванул ткань. Крокодильчики и кольца, на которых держался тюль, разлетелись, а карниз с одной стороны вырвался из крепления и, описав дугу, повис в простенке.

Коста встал коленом на подоконник и настежь распахнул створки.

Сильный порыв ветра ворвался в столовую. В небе полыхнула молния, и почти сразу раздался грозовой раскат.

— Близко, — сказал Коста. — Очень близко…

— Помолчи, — оборвал его Ольгер и отошёл от окна подальше, в мою сторону. — Давай, Брилле. Пора.

Она кивнула, завела руки за спину и там дёрнула за какую-то тесёмку. Её бесформенная туника и вовсе превратилась в балахон, а потом упала с плеч. Обнажённая Брилле сделала пару шагов вперёд, выпутывая ноги из клубов ткани.

Я даже рот раскрыла, какая же она была красивая! Тут завидуй-не завидуй, а от восхищения всё равно дух захватит. Длинные ноги, большая грудь, полные бёдра и тонкие руки… Она отбросила за спину густые чёрные пряди, взлетающие от порывов ветра.

— Аур-тэ… — еле слышно прошептал Ольгер. Я ближе всех к нему стояла, только я его и слышала.

Брилле низко наклонила голову и обняла себя за плечи, и тут же её руки стали менять форму, словно растекаться, одновременно покрываясь какими-то пушистыми клочками. Зрелище было слегка мерзкое, я прищурилась, стараясь смотреть сквозь ресницы. Так ты, вроде как, в курсе событий, но подробности по нервам не бьют.

Брилле вдруг резко гортанно вскрикнула, выгнулась назад, раскидывая в стороны руки… нет, уже не руки… крылья! Чёрные, блестящие, отливающие синевой!

Я зажала себе рот ладонью и крепко зажмурилась на пару секунд, а когда открыла глаза, с того места, где только что стояла Брилле, взмыла к потолку небольшая чёрная птица с огромными крыльями. Сделав пару виражей, птица оглушительно громко каркнула и вылетела в распахнутое окно навстречу грозовой туче.

Мужчины молча смотрели ей вслед.

И тут мимо меня стремительно прошмыгнул лохматый комок с хвостом.

Дайра рванулся к окну, вскочил на радиатор отопления и сразу же нацелился прыгнуть на подоконник…

— Стой!.. — взвизгнула я, бросилась вперёд, сдёрнула кота с батареи и, зажав его покрепче, кинулась подальше от окна. Дайра недовольно мякнул и попытался вырваться, но я не отпустила.

— Аля, что вы вдруг?! — испугался Ольгер. — Он всего лишь хотел проводить Брилле…

— Да. Да, конечно… — у меня всё ещё беспорядочно колотилось сердце.

— Да что такое с вами?

— Когда я была маленькая, у меня был котёнок. Он из окна выпал, а мы на десятом этаже жили… — пробормотала я, не отпуская кота.

— Коста, принеси Але немного вина. Ей надо успокоиться, — распорядился Ольгер.

— Не надо! — решительно возразила я. — Я совершенно спокойна.

— Тогда перестаньте тискать Дайру, — вздохнул Ольгер. — Он терпит молча, но не потому что джентльмен, а потому что вы его прижали до полусмерти.

Я опустила кота на пол. Дайра потряс головой, деловито полизал себе грудь и на всякий случай отошёл от меня подальше.

— Не волнуйтесь так за него. Он куда больше понимает про открытые окна, чем тот несчастный котёнок, — неожиданно мягко сказал Ольгер.

— Да, наверное! — усмехнулась я.

— Выпейте, — повелительно проговорил Ольгер, забирая у подошедшего Косты бокал, наполненный почти чёрным вином. — Нервы вам ещё пригодятся.

Повинуясь его тону, я взяла бокал, но прежде, чем пить, взглянула на Дайру. Как ни странно, но из всей компании больше всех я доверяла ему. Почему-то я была уверена: если мне это вино пить не следует, Дайра даст это понять.

Кот сидел и равнодушно смотрел на меня, не выказывая никакого беспокойства.

Тогда я сделала глоток.

Вино было терпким и настолько насыщенным, что казалось не просто густым, а вязким. И на вкус, прямо скажем, не очень. Я с трудом проглотила то, что было у меня во рту, и вернула бокал Косте. Тот задумчиво посмотрел внутрь бокала, стрельнул глазами в сторону Ольгера и медленно, с видимым удовольствием принялся допивать.

Глава 6

В самом деле, вино не пьянило, совсем нет. Это, если разобраться, было даже не вино, а замаскированная сыворотка правды.

Мой несчастный мозг успокоился и расслабился совершенно, и мне очень хотелось с кем-нибудь срочно приятно и откровенно поболтать.

Позвонить мне было больше не с чего, а пообщаться разрешено только с Дайрой. Но даже и этот мерзавец умудрился бросить меня на произвол судьбы. После нескольких безуспешный попыток отловить его в столовой, а потом в коридоре, я плюнула и ушла туда, куда было велено — в свою спальню.

Я валялась на кровати поверх покрывала, когда снаружи в дверь кто-то настойчиво заскрёбся.

— Нет уж, не захотел со мной сразу пойти, вот и сиди в коридоре!

Дайра пару секунд обдумывал моё заявление, потом заскрёбся ещё сильнее.

— Вот паразит…

Я встала, отперла замок и, когда Дайра медленно вплыл, величаво неся свой хвост, я просто захлопнула дверь, снова залезла на кровать и отвернулась лицом к стенке.

Дайра запрыгнул ко мне, прошёлся вдоль кровати в одну сторону, потом в другую, а затем, потоптавшись, брякнулся, привалившись в аккурат к моей попе.

— Эй, ты! — рявкнула я, резко разворачиваясь.

Кот вскочил.

— А ну-ка, держи дистанцию! — прошипела я ему.

Он послушно спрыгнул вниз, забрался на мой чемодан и развалился там.

— Вот-вот, там можно, так уж и быть.

Мы полежали ещё с полчаса, я даже начала дремать.

Быстрые звучные шаги в коридоре — и пара грохочущих ударов в дверь.

— Аля, вы у себя?!

— А где мне ещё быть? Заходите, открыто!

Ольгер распахнул дверь. Он был бледнее обычного.

— Аля, не могли бы вы мне помочь?

— Понятия не имею. Смотря, что делать.

— Пойдёмте со мной, пожалуйста.

Я вскочила с кровати, Дайра тут же спрыгнул с чемодана, явно намереваясь бежать за нами.

И тут Ольгер наклонился к коту и громко, отрывисто и, я бы сказала, злобно проговорил несколько фраз.

Дайра вытаращил глаза и опустился на пятую точку.

Я пошла за Ольгером и, когда закрывала за собой дверь, видела, что кот по-прежнему сидит около чемодана и не двигается с места, провожая нас взглядом.

— Что вы ему сказали? — поинтересовалась я в спину Ольгеру.

— Что, если он до утра хотя бы переступит порог этой комнаты и попадётся мне на глаза, я последую вашему давешнему совету. Ветклиника тут за углом, приём круглосуточно.

— Если у вас ещё есть желание шутить, значит, не всё так плохо?

— Я почти не шутил, и Дайра это прекрасно понял, как вы успели заметить.

Я пришла вслед за Ольгером в столовую.

Окно было по-прежнему распахнуто, наполовину оборванные занавески развевались парусами.

— Я отправил Косту на пост, и лучше его оттуда не отвлекать, — произнёс Ольгер. — Брилле нет уже слишком долго. Поэтому я позвал вас. Если она вернётся, то мне почти наверняка потребуется помощь.

— Если вернётся?!

— Стопроцентной вероятности в природе не существует. Ни в чём, — туманно отозвался он.

— Что я должна делать?

— То, что я скажу. Если ничего не скажу, просто вернётесь к себе, — пояснил Ольгер. — А пока ждём.

Ольгер присел около обеденного стола. Я подумала и последовала его примеру.

Ждали мы недолго. Минут через десять Ольгер подскочил. Я тоже подпрыгнула было со своего места, но он взмахнул рукой:

— Сидите пока.

Он вышел на середину свободного пространства, не спуская глаз с кусочка неба за окном. Грозовой тучи уже давно не было, только унылый косой дождь поливал из каких-то невнятных облаков.

Ольгер внезапно напрягся. Я попробовала проследить за его взглядом, но не сразу смогла заметить небольшую чёрную точку, которая двигалась далеко над крышами. Она приближалась, медленно увеличиваясь в размерах.

Чёрная птица, небольшая, но с огромными крыльями, летела неловко. Она взмахивала одним крылом, а на другом пыталась планировать, сдерживая падение.

Я с ужасом представила, что будет, если она промажет мимо распахнутого окна и врежется в стену.

Но она смогла как-то вписаться в оконный проём и, уже падая в руки Ольгера, сложила крылья.

Ольгер поймал её, осмотрел, держа на весу и осторожно поворачивая.

— Аля, пожалуйста, две миски литра на три. Чайник кипятка. Полотенце чистое побольше, — уверенно перечислил он. — Ко мне в спальню, и побыстрее.

Он почти бегом унёс свою птицу.

Я проверила вес и температуру огромного чайника. Он был полный и ещё тёплый. На всякий случай я зажгла под ним газ, чтобы сделать погорячее. В шкафу нашла две здоровые цветные миски, на вид и ощупь бамбуковые. Там же нашлись и полотенца, такие старомодные вафельные.

Когда я вынесла всё это в коридор, спальню Ольгера я опознала сразу по распахнутой двери.

На большой квадратной постели повсюду валялись чёрные перья, а на окровавленном одеяле корчилась Брилле. Ольгер стоял над ней, закатывая рукава шёлковой сорочки.

— Миски на тумбочку. Чайник на пол, — скомандовал он. — Полотенце сюда давайте.

Ольгер тряхнул полотенце и развернул его:

— Пойдёт… Разрежьте на восемь частей!

— Чем?! Где у вас ножницы?

Ольгер с досадой отмахнулся от меня и, почти не напрягая рук, с треском порвал плотную ткань вдоль и поперёк.

— Перья пока уберите, — бросил он, занявшись водой и мисками.

Я посбрасывала перья, какие разглядела, прямо на пол, а потом ногой затолкала их под кровать.

Ольгер склонился над Брилле с куском полотенца, с которого капала вода. Быстро и осторожно он обтёр её с головы до ног.

— Рана только одна, — с облегчением сказал он. — И она поверхностная. А ушибов много. Рука, к счастью, не сломана, но сустав выбит… Ничего. Это всё ничего…

Бедняжка Брилле в самом деле была покрыта багровыми кровоподтёками, а локоть правой руки чудовищно опух.

Ольгер переложил отмытую Брилле на чистую половину постели, скинул вниз испорченное одеяло и накрыл девушку шёлковым стёганым покрывалом.

— Принесите, пожалуйста, низкую чашку и бутылку питьевой воды из холодильника, — попросил Ольгер.

Пока я бегала, Ольгер успел наложить на ушибы Брилле примочки.

— Что-то ещё? — спросила я, ставя чашку и бутылку на тумбочку.

— Теперь всё, идите.

— А я думала, вы лечитесь… ну… — я прищёлкнула пальцами. — Трах-тибидох, заклинание какое-нибудь, дым столбом…

— И так бывает. Но иногда лучше всего помогает холодная вода и лоскут ткани, — пояснил Ольгер.

Он обмакнул обрывок полотенца в миску, крепко отжал его огромным кулаком, а потом расправил и аккуратно положил Брилле на лоб.

Она приоткрыла глаза, но так ничего и не разглядела, только простонала чуть слышно и зашарила вокруг себя.

Ольгер перехватил её руку, опустился на пол рядом с изголовьем, наклонился к самому её лицу и снова, как тогда в столовой, чуть слышно прошептал:

— Аур-тэ…

Брилле опять забылась.

— Она поправится?

Ольгер посмотрел на меня снизу вверх, удивился, словно за последнюю пару минут успел забыть о моём существовании.

— Да, конечно, — спокойно ответил он. — Её очень сильно потрепали, но нужно всего лишь время и покой, и всё будет в порядке. Вы идите, Аля. Я теперь справлюсь сам.

— Да мне не трудно…

— Спасибо, не надо! — отчеканил он сурово.

Я пожала плечами и пошла прочь. У дверей обернулась.

Ольгер всё так же сидел на полу у изголовья Брилле.

— Послушайте, Ольгер… Я больше не могу вот так смотреть вокруг и ничего не понимать. Если вы говорите, моей вины ни в чём нет, но всё равно не отпускаете меня, то почему я должна находиться здесь с вами вслепую?!

— Да что же вы от меня хотите? — с досадой проговорил он.

— Объясните мне хоть что-нибудь!

— Практически всё, что происходит на ваших глазах, Алиша, не требует никаких объяснений, — нехотя высказался Ольгер. — Это не наваждение, не морок, это в самом деле то, что вы видели. Вы видели, как кот превращается в мужчину, а девушка — в ворона. Глаза вам не солгали.

— По-вашему, это не требует объяснений?

— Не требует, — согласился Ольгер. — Объяснять надо трюки и фокусы. А это реальность… И, пожалуйста, уйдите, наконец, прочь. Дайте мне побыть с ней вдвоём.

— А Брилле… Кто она?

Ольгер снисходительно усмехнулся моей настырности:

— Она… она лучший боевой маг Морлескина.

Я вышла в коридор, тихонько прикрыла за собой дверь и, повернувшись, обнаружила, что едва не наступила на Дайру. Кот сидел почти у самой двери и с явной тоской пялился в стену, словно видел сквозь неё, что происходит в спальне Ольгера.

Глава 7

— Берёшь морковку, — Коста продемонстрировал мне, как именно надо её брать. — Лучше молодую и ровную, её даже чистить не надо, только помыть… Измельчаешь…

Он сунул морковь в приёмный лоток измельчителя. Дрямммс — и в чашу высыпалась даже не морковная соломка, а морковные хлопья.

–… прямо в таком виде, вместе с соком, добавляешь в тесто. Только не горой, а понемногу, размешивая каждую добавленную порцию…

Я молча стояла рядом с Костой, который деловито готовил тесто для оладий с морковью.

Я уже не могла больше торчать в своей спальне. Когда я услышала, что в столовой началось какое-то движение и вышла туда, Коста сразу же уточнил, интересно ли мне посмотреть, что он делает. Я настолько потеряла бдительность, что имела неосторожность сказать «да».

На самом-то деле я бы посмотрела с удовольствием. Почему бы и не посмотреть, как рядом работают другие? Но, видимо, благодарные зрители у Косты были в дефиците, и он от счастья быть услышанным настолько увлёкся своим мастер-классом, будто в следующий раз готовить эти оладьи предстоит именно мне.

— Поняла? — серьёзно уточнил Коста, когда дело подошло к концу, и огромная миска жидкого, слегка оранжевого теста заняла своё место около плиты.

— Конечно, поняла, — бодро подтвердила я. — Ты так хорошо всё объясняешь. Тебе бы на телевидении кулинарное шоу вести.

Он довольно хмыкнул и стал выбирать сковородку в шкафу.

— Ты уже собираешься готовить?

— Ужин скоро, — кивнул он.

— А кто ужинать-то будет? Брилле плохо, Ольгер от неё не отходит…

— Подать всё равно положено, — строго ответил Коста. — А даже если Ольгер не захочет, мы с тобой не люди, что ли? И Дайре дадим, он оладьи любит.

— А ему можно? Котам нельзя жареное, оно им печень разрушает. А он же… как бы кот.

— Вот именно, что как бы, — хмуро проворчал Коста. — Будем надеяться, его печень выдержит ещё немного, пока всё это не разрешится так или иначе.

— Не разрешится с чем?

— С заклятьем, — пояснил Коста.

— А как оно «так или иначе» может разрешиться?

— Ну, или Ольгер поймёт, как снять заклятье… Или из Дайры всё-таки сделают чучело. В обоих случаях, о его печени волноваться уже ни к чему, — невесело хмыкнул Коста.

— Чучело?! Кто хочет сделать из него чучело?!

— Ну, это я так… образно, — промямлил Коста и тут же спохватился. — Это не нашего ума дело. Не моего уж точно. И не твоего тем более!

Коста разогрел сковороду, и скоро первая партия маленьких оранжевых оладушек перекочевала в баранчик и была прикрыта блестящим куполом. Одну штуку Коста оставил просто на блюдце.

— Слушай, а Ольгер и Брилле, они…

Коста подозрительно покосился на меня. Понял, наверное, о чём я взялась выспрашивать, но сделал вид, что ничего не слышит.

–… они — пара, да? Ну, в смысле, отношения у них?

— С чего ты взяла? — строго нахмурился Коста.

— Так он хлопочет, ухаживает за ней, прямо как… как за женой, это по меньшей мере.

Коста пожал плечами:

— Мы с Брилле, конечно, Ольгеру не ровня, но мы столько времени вместе, что уже стали как семья. Если бы со мной такое приключилось, как с Брилле сегодня, Ольгер и меня бы так же лечил.

— И в постель свою положил бы? За руку держал и шептал бы тебе на ушко «аур-тэ»?

Коста вспыхнул до самой вершины лысой макушки:

— Ну, это вряд ли!

Он переключил всё своё внимание на сковородку, и через некоторое время проговорил сердито:

— Знаешь, ты поменьше болтай и не суй свой нос, куда не звали. А то ты мне понравилась сначала, но я вижу теперь, что поторопился.

— А я не обязана никому нравиться!

— Тоже верно, — нехотя согласился Коста и добавил примирительно. — А болтай всё-таки поменьше и не обижайся, я плохого не посоветую.

— Да я не обижаюсь, — я решила, что с Костой лучше не ругаться. — Ты мне тоже понравился.

— Чем это?

— Добрый ты. И эти вот… узоры на тебе… красивые!

Коста усмехнулся.

В столовую медленно вошёл Дайра с печально опущенным хвостом. Он обошёл вокруг стола, принюхался к какой-то крошке на полу.

— Иди-ка сюда, — Коста полез в шкаф, достал откуда-то снизу глиняную миску, судя по картинке сбоку — собачью. — На-ка вот, сними пробу!

Он разорвал остывшую на блюдце оладью на мелкие кусочки, кинул в миску и поставил её перед Дайрой.

Кот без особого энтузиазма подошёл, понюхал миску и начал есть. Он чавкал, повернув голову набок и зажмурив глаза, несколько раз кусочки выпадали у него из пасти, но всё-таки Дайра справился с поставленной задачей и оторвался от миски только, когда оладья закончилась.

— Ну, как? — поинтересовался Коста.

Дайра не отреагировал на вопрос, принялся умываться, тщательно нализывая лапу.

— В целом одобрено, — пояснил Коста. — Но, похоже, получалось у меня и лучше.

— Я смотрю, вы тут друг друга без слов понимаете.

Коста неопределённо пожал плечами:

— У нас тут разные умения в ходу… Ладно, пойду спрошу Ольгера, где он ужинать будет.

Коста вышел, и мы с Дайрой остались одни.

Я приподняла крышку баранчика, вытащила ещё горячую оладью и, обжигаясь, откусила.

— И чем тебе не понравилось? — обратилась я к коту. — По-моему, очень вкусно. А ты — привереда!

Дайра задрал голову, посмотрел на меня и вдруг, встав на задние лапы, потянулся мордой к моей руке, держащей оладью.

— Да не дам я тебе больше! — рассердилась я. — Они тут вроде возятся с тобой, а простейших вещей про котов не знают, что можно, чего нельзя!

Дайра принялся приплясывать и потянулся к оладье лапой.

— Ну ладно, ладно. Только чуть-чуть…

Я присела на корточки, собираясь оторвать коту кусочек и положить его в миску.

И тут Дайра опустился на четыре лапы, подлез мне под локоть, и вдруг подпрыгнул, больно ткнувшись влажным носом мне в губы. Я не удержалась на корточках, качнулась и села на пятую точку.

— Ты дурак, что ли?! — возмутилась я. — Чего пихаешься?!

Дайра отскочил на пару метров, его лапы разъехались, он распластался на полу и начал увеличиваться в размерах. Сразу же заискрило и сильно запахло палёным волосом… Через минуту Дайра-человек, пошатываясь, поднялся с пола.

— Извини. Не знаю, как можно было объяснить тебе, что мне нужно, — сказал он, откашлявшись. — Сама ты меня вроде целовать не собиралась… Пойдём отсюда, нам надо поговорить.

— О чём?

— Да вставай же, и пойдём! — нетерпеливо воскликнул Дайра. — Мы теряем время, у меня его не так уж много. Давай руку!

Я протянула руку, он помог мне подняться на ноги и почти волоком потащил из столовой по коридору.

Глава 8

Мимо комнаты Дайры мы проскочили.

— Куда ты меня тащишь?

— К тебе. У тебя дверь изнутри запирается. Не надо, чтобы нам мешали.

Он быстро долетел до моей спальни, почти втолкнул меня внутрь, вошёл сам и повернул дверной замок.

— И зачем мы так спешили? — буркнула я. — Боишься, что Ольгер увидит и к ветеринару понесёт?

Дайра устало отмахнулся:

— Понести, конечно, не понесёт. Но положение наше и так непростое, лишние ссоры только силы отнимают.

Он замолчал и остался стоять, глядя на меня.

Я, наконец-то, осознала, что передо мной снова совершенно голый мужчина.

— Ну, извини. У меня карманов нет, штаны с собой не ношу, — вздохнул Дайра, поймав мой взгляд.

— Да ладно уж. Кажется, меня теперь трудно чем-то смутить.

Дайра покачал головой, прошёл в ванную и появился оттуда в стильной розовой махровой юбочке из полотенца:

— Так лучше?

Я кивнула.

— Садись! — Дайра махнул рукой на кровать.

Я села, и он устроился рядом.

— Я всё-таки надеялся, что ты сможешь вывернуться утром, — сказал он, немного помолчав. — Если бы Ольгер не узнал о поцелуе и превращении, возможно, он отпустил бы тебя. Не обязательно, но возможно. Настроение у него в последние дни было благодушное. Но ты ему зачем-то всё выложила… А я ведь предупреждал!

— Я не умею нагло лгать людям, которые для меня доброе дело сделали! — воскликнула я с досадой. — Почему, когда ты поступаешь по совести, обязательно найдётся кто-то, кто назовёт тебя за это дурой?!

— Я не называл! — удивился Дайра, и его золотые глаза округлились, будто у самого настоящего кота.

— Но ведь упрекаешь! А это то же самое!

— Неужели? — снова удивился он.

— Откуда ты только взялся, такой бестолковый?! Тоже, наверное, из Морлескина?

Он со вздохом кивнул:

— Ага, именно оттуда.

— Где хоть этот ваш Морлескин? И что это вообще?

Дайра грустно усмехнулся:

— Это княжество такое. И так же называется его столица, город и замок. Лучшее место на свете.

— Это в Европе?

Дайра задумчиво покривился:

— Ну, да, с некоторой натяжкой… Да какая разница?

— Нет в Европе такого княжества. И не в Европе тоже. У меня по географии везде пятёрка была, и в школе, и в универе.

— Что тебе сказать, — усмехнулся Дайра. — Морлескин может себе позволить, чтобы в твоём универе о нём не знали.

— И ты меня дуришь, как все тут?

Дайра рассмеялся:

— Не-е-ет! Зачем мне тебя дурить? Да и как это не может быть Морлескина, если мы оттуда родом?

— Вы все?

— Да, мы все, — подтвердил Дайра. — И мы очень давно не были дома.

— Почему?

— Я много лет провёл здесь. Ольгер долго разыскивал меня, нашёл и с тех пор таскается со мной, прячет. Его команда следует за ним. И всё это слишком затянулось. Так затянулось, что вот-вот взорвётся.

— Коста сказал, из тебя чучело сделать хотят. Кто?

Дайра задумчиво почесал заросшую бородой шею и промолчал.

— Ну, вот зачем ты так со мной? То рвёшься предупредить неизвестно о чём, а то на простые вопросы не отвечаешь? А мне казалось, что ты самый тут вменяемый и надёжный…

— Вменяемые мы тут все, — буркнул Дайра. — А вот с надёжностью всё сложно. Предупреждать тебя сейчас уже поздно… Предостеречь могу, конечно, но тоже толку не особо много. Ты вот что, Аля: с Ольгером поосторожнее. Он не злодей, но у него своя игра, и даже я её до конца не понимаю, хотя всё это ради меня делается. Тебе лично никто зла не желает. Но главное правило: всегда будь начеку и не верь Ольгеру! Он тебе лжёт — как дышит.

— Ты-то откуда знаешь?

Дайра усмехнулся:

— Вы с ним не заметили утром… Когда Коста и Брилле ушли из столовой, я на стул Косты запрыгнул, меня за скатертью не видно было. Я весь ваш разговор слышал.

— И что ты слышал? В чём Ольгер меня обманул?

Дайра покачал головой:

— Например, он так искренне извинялся, что ошибся. Не так прочёл тебя и даже не заподозрил в тебе девственницу…

— И что?

Дайра тяжело вздохнул:

— Дело в том, Аля, что Ольгер в этом никогда не ошибается.

— Надо же. Что, такой спец по девственницам?

— Нет, — печально рассмеялся Дайра. — Он спец по реальному положению вещей. Прошлое и настоящее человека видит насквозь. Не ошибается никогда. С прогнозами у него слабовато, это бывает. Но не с настоящим. Поэтому то, что ты с нами — это никакая не ошибка. У него как раз всё сложилось. Он нашёл, что искал. И, конечно же, признаваться в этом ему не резон… Эй, ты чего?

Я была готова зареветь в три ручья. Тому, кому хочется верить, верить нельзя. А тому, кому верить вроде бы можно, и верить-то не хочется…

— Тебе-то… — прохрипела я сквозь слёзы. — Тебе-то почему я должна верить больше, чем ему?!

— Эх вы, девчонки… — с досадой сказал Дайра. — Врать вам грешно, а правду говорить… это ж какую слоновью шкуру иметь надо. Ничего ты никому не должна, успокойся. Смотри по сторонам, думай и сама решай. Можешь меня не слушать. В конце концов, кто я такой тебе?

Ручку двери кто-то сильно подёргал.

— Дайра, ты здесь? — раздражённый голос Ольгера ни с чьим другим не перепутаешь.

Дайра оглянулся на дверь, потом предостерегающе приложил палец к губам.

— Дайра, чтоб тебя!.. Ты своей жжёной шкурой всю столовую провонял! Я знаю, что ты тут, открывай!

Дайра обречённо всплеснул руками и пошёл отпирать.

Глава 9

Ольгер распахнул дверь, едва не сорвав её с петель.

— Я тебе что говорил?! — приступил он к Дайре. — Нельзя так часто!

— Не ори на меня, — поморщился Дайра.

— Она, — Ольгер ткнул в меня пальцем. — Она бы больше не стала этого делать сама. Ты либо напросился, либо обдурил её как-то! Ты же сам видишь, как быстро наступает откат. С каждым разом всё быстрее и быстрее!

— Я знаю, — спокойно вставил Дайра. — Я всё контролирую.

— Неужели? Ты посмотри на себя! — процедил Ольгер, качая головой. — Столько времени потрачено. Столько преданных ребят погибли… Всё ради того, чтобы вернуть тебе…

— Да заткнись ты, наконец! — воскликнул Дайра.

Ольгер помрачнел.

— Я заткнусь. Мне не привыкать, — процедил он. — Всё, как ты скажешь! Не буду больше вмешиваться. Хочешь до конца дней своих носить хвост и бренчать яйцами? Да пожалуйста! Желаешь жрать из миски на четвереньках и ходить в лоток? Как изволите, мой повелитель! Нравится с подвальными кошками сношаться? Да любой твой каприз…

Дайра слушал его, склонив голову к плечу. Я видела его в человеческом облике всего второй раз, но спросили бы меня, я бы сказала, что Дайра был в ярости, хотя и старался это скрыть.

При упоминании подвальных кошек Дайра резко встрепенулся:

— Не забывайся, Ольгер!

Ольгер проглотил то, что ещё собирался сказать на тему преимуществ жизни в кошачьей шкуре.

— Всё очень просто, — медленно проговорил Дайра. — Всего лишь не забывайся.

Ольгер вздохнул. Лицо его стало снова непроницаемым.

— Жизнь нас с тобой научила на многое закрывать глаза, но есть вещи, которых я не потерплю. Никогда. Ни от кого, даже от тебя, — отчеканил Дайра. — И вот ещё что: пусть Алиша уйдёт. Отпусти её.

Ольгер покачал головой:

— Нет. Исключено. Всему есть своя цена, Дайра. Ты не готов платить, а я готов. Это моя миссия, я решаю, как мне её выполнить.

— Я знаю, что скорее всего не смогу вмешаться, когда это потребуется. Но если эта девушка пострадает по твоей вине, ты пожалеешь.

— Может быть, и пожалею, — согласился Ольгер. — Но это мой выбор, и не тебе решать, как я это сделаю.

— Ну, гляди, Ольгер. Я тебя предупредил.

Двое абсолютно невозмутимых на вид мужчин стояли друг перед другом. Один в прекрасно сидящем костюме и шикарных остроносых туфлях, другой — босиком и в розовой махровой повязке на заднице. Лица их были совершенно спокойны, будто и не было только что выброса эмоций. Они просто стояли и смотрели друг на друга.

Наконец, Дайра шевельнулся:

— Иди, Ольгер. Больше не о чем говорить… Всего лишь знай своё место, ведьмарь.

Ольгер несколько секунд смотрел Дайре в глаза, тяжело сглотнул, опустил голову, сделал шаг назад, медленно опустился на одно колено и с видимым усилием, но почтительно склонил голову на несколько секунд. А потом легко вскочил и быстро ушёл, хлопнув дверью и ни на кого не глядя.

— За что ты его так?

— Как «так»? — проворчал Дайра. — Ничего я ему не сделал… Поговорили.

— По-моему, ты его унизил. Он с тобой носится, как с писаной торбой! Спасает тебя от чего-то, прячет. Няньку тебе, мячики, оладушки… А ты ему «знай своё место!» С какой стати? Кто ты ему? Начальник?

— Хуже, — вздохнул Дайра. — Я ему старший брат.

Я открыла рот и, ничего не сказав, опять закрыла.

— Что? — кисло усмехнулся Дайра. — Совсем не похожи? Так не мы одни. Братьям быть похожими совсем не обязательно.

— Что-то я не поняла, — встряхнулась я. — Ну, брат. Ну, старший. И что?! Слова, что ли, тебе поперёк не скажи?! В честь чего это? То, что ты раньше родился — не твоя заслуга!

— Верно, это не моя заслуга, — спокойно согласился Дайра. — Но это его проблема. Ссоры, соперничество, подколки, пакости всякие мелкие — это мы с ним освоили, это нормально. Но есть черта, которую переступать не стоит. Ему не пристало дерзить мне подобным образом, это у нас не принято. Это едва ли не единственная традиция с родины, которую я уважаю.

— Ну, знаешь ли… Я вот тоже младшая. Но унижать себя сестре ни за что не позволю!

— Не собираюсь вмешиваться в ваши родственные привычки и отношения, — хмуро отозвался Дайра. — И буду благодарен, если ты окажешь мне такую же услугу.

— Да окажу, конечно! Что мне ещё остаётся?

Дайра перевёл дыхание и вытер взмокший лоб.

— Что с тобой? Тебе плохо?

— Не обращай внимания, это всего лишь возвращается мой хвост, — рассмеялся Дайра. — Я уйду в свою комнату, не буду терзать тебя зрелищем… Кто видел со стороны, говорили мне, что это неприятно.

Он махнул мне рукой и пошёл к двери.

— Ох, Дайра! А почему… — ощущения, которые мучили меня на всём протяжении разговора братьев из Морлескина, наконец, обрели форму. Я осознала, что меня смущало. — А почему вы с Ольгером сейчас говорили между собой, во-первых, по-русски, и, во-вторых, без акцента?!

Дайра покачал головой:

— Разве?

Я молча посмотрела в упрямые золотые глаза. И он развёл руками:

— Ладно, ладно. Ты права. Без акцента, — кивнул он. — Но это был не русский. На самом деле мы с Ольгером разговаривали на родном языке. Просто ты его понимала. И до сих пор ещё понимаешь. Видишь ли, это чёрное вино, оно оказывает такое разностороннее действие на организм… Но скоро всё выветрится окончательно, и ты перестанешь понимать нас в неподходящие для этого моменты.

— Но после того глотка вина я разговаривала сначала с Ольгером, потом с Костой и с тобой сейчас… У всех вас был акцент, я точно помню!

— Все мы говорили именно с тобой, и говорили по-русски, и, конечно же, с акцентом. Мы же с Ольгером сейчас ругались между собой по-нашему. И о тебе, честно говоря, позабыли. То есть не о тебе, конечно, а о том, что ты нас понимаешь.

— А как же тогда «аур-тэ»? Почему оно не перевелось?

Дайра округлил глаза:

— Что?! Кто тебе это сказал?!

— Никто… В смысле не мне.

— А-а, — Дайра вздохнул с облегчением. — Понятно. А не перевелось, потому что это не наш язык. Это древнее наречие, на нём никто не говорит уже очень давно, но именно оттуда пришли многие наши… как это у вас называется?.. крылатые слова?.. устойчивые выражения? Ну, вот, это оно. Да и не беда, что не перевелось, ясно ведь и без перевода.

— А если всё-таки перевести?

Дайра покачал головой:

— Не надо. Дословный перевод слишком интимного содержания. Звучит довольно пошло.

Дайра открыл дверь и, пошатываясь, вышел в коридор.

Глава 10

В столовой уже были наглухо закрыты окна, и поломанный днём карниз вместе со шторами висел на прежнем месте.

Ольгер стоял у плиты с перекинутым через плечо полотенцем и, не отрываясь, следил за огромной туркой.

Турка зашипела, Ольгер рванулся повернуть вентиль, но пузырчатая кофейная шапка мгновенно и неумолимо выросла и обрушилась на плиту.

— Как всегда, — с досадой пробормотал он.

У несчастной турки, похоже, постоянно были неважные наблюдатели, она вся была в пригоревших потёках кофейной гущи.

— Не расстраивайтесь, — сказала я. — У меня тоже всё время так получается.

— Слабое утешение, — устало отмахнулся он. — Кстати, если хотите, могу с вами поделиться. Здесь с запасом.

— Спасибо, но я бы предпочла поспать. Если смогу, конечно.

— А мне надо посидеть с Брилле, так что я специально сделал двойную дозу, — усмехнулся Ольгер. — А вы идите спать, Аля. Постарайтесь отдохнуть. Завтра мы снимаемся с места.

— Что значит «снимаемся»?

— Я же вам говорил, мы должны были покинуть Питер со дня на день. После того, что сегодня произошло, откладывать переезд больше нельзя.

— А что, простите, произошло сегодня? — попробовала я уточнить. — Я знаю, что видели мои глаза, но мне надо знать, что это означает.

Ольгер налил себе кофе в огромную кружку и хотел, похоже, отправиться с ней к себе, но передумал.

Повернувшись ко мне, он посмотрел на меня очень печально:

— Да ничего вам знать не надо. Ни к чему. Задающий вопросы почти никогда не получает ответов, он получает только новые вопросы, ещё более неразрешимые. Но мне не жалко: хотите — мучайтесь… Если коротко, то произошло вот что. Вчера вечером вы поцеловали Дайру и вызвали этим его кратковременное превращение. К сожалению, ни я, ни Брилле не обладаем даром замечать такой всплеск и распознавать его энергетический след. Следопыт у нас Коста. Но вчера я отправил его с поручением — к вашей сестре — и расстояние было слишком велико, чтобы Коста заметил превращение. А раз он не заметил, то не доложил мне, а я, соответственно, не принял меры, чтобы сняться с места и исчезнуть немедленно. А те, кто разыскивает Дайру в мирах, они тоже сильные следопыты. Они заметили эту вспышку издалека, отследили и засекли наше убежище. Когда наутро вы рассказали мне о случившемся, я понял, что нас вот-вот атакуют. Брилле пришлось держать оборону. Она сделала невозможное, в одиночку. Пока они не собрали новый отряд и не вернулись, мы должны уйти отсюда. Следовало бы сделать это ещё днём, но я должен дать Брилле время хотя бы до утра. Утром она будет уже на ногах, и хоть сражаться ещё не сможет, мы отправимся в путь все вместе.

Он замолчал и отвернулся от меня, давая понять, что разговор окончен.

— А я-то тут причём? Почему вы меня не отпустили утром и не отпускаете сейчас? Охотятся-то не за мной, а за вами.

Ольгер пожал плечами и ничего не ответил.

— Да ладно, можете и дальше ничего не говорить. Значит, Дайра прав. Вы мне лжёте. Я вам зачем-то сильно нужна. Вы хотите меня использовать, на остальное вам плевать…

— Идите спать, Алиша! — оборвал он меня. — И нечего рассуждать о вещах, о которых не имеете ни малейшего понятия!

— Разве? А что, я неправа?.. Ольгер, вы пришли скандалить с Дайрой и забыли начисто, что накануне велели напоить меня чёрным вином! И я в сто двадцать пятый раз не виновата! На этот раз в том, что услышала больше, чем следовало!

Ольгер резко сдёрнул с плеча сложенное вдвое полотенце и изо всех сил хлестнул им по краю плиты. После этого он с досадой швырнул полотенце на пол и, уперев руки в бока, отчаянно мотнул головой.

— Да что ж вы так расстраиваетесь? — испугалась я. — Да плюньте вы на него!

— На кого? — укоризненно проворчал Ольгер, поднимая полотенце.

— На Дайру.

— Да с превеликим бы удовольствием, — с раздражением отозвался Ольгер. — Но у меня есть обязательства. И совершенно нет времени на манёвры! Ещё немного, и Дайра может навсегда остаться котом. Заклятье дозреет, и…

— И что вы можете сделать? Что нужно сделать?

Ольгер, уже снова протянувший руку к кружке, снова отдёрнул её.

— На оба вопроса есть один ответ: «не знаю», — желчно сказал он. — Одно ясно: не смейте больше его целовать. Ни под каким видом. Мало того, что Дайру снова обнаружат, так ещё есть проблема: чем чаще Дайра превращается, тем короче будет очередное превращение, и боюсь, однажды станет поздно… Правда, иногда мне кажется, что именно это и входит в его планы.

— Это вряд ли, — произнесла я.

— Ну да, кому как не вам разбираться в загадочной душе моего брата!

— А почему вы всё время со мной на «вы»?! Даже Дайра…

— Дайра волен сам решать, сближаться ему с людьми или нет. Это только его дело, как ему себя держать с вами! — отчеканил Ольгер. — А как мне обращаться к вам или к кому-то другому — это моё дело!

— То есть, вы со мной сближаться не желаете, я правильно поняла?

— А вам это зачем вообще? — раздражённо спросил он. — Вам какая разница, говорю я вам «вы» или «ты»? Позволяю я своему брату говорить со мной свысока или не позволяю? Если считаете, что я собираюсь вас использовать каким-то таинственным извращённым образом, пусть это вас и беспокоит, а не то, унижает ли меня Дайра, за что и почему!

Ну как сказать странному и опасному мужчине, что он мне безумно нравится, и поэтому его неприятности мне кажутся важнее собственных? Сказать такое — спалиться с потрохами. Дурочка влюблённая…

— Я… я просто хочу помочь.

— Помо-о-очь?! — Ольгер нервным движением взлохматил волосы. — Послушайте, Алиша, если вы сейчас же не оставите меня в покое…

— Что? Превратите меня во что-нибудь мерзкое?

— Очередная замечательная идея, поздравляю! — прошипел Ольгер мне в лицо. — Будьте с такими предложениями поосторожнее!

Он схватил, наконец, свою кружку с кофе, сунул под мышку небольшой пластиковый контейнер, сквозь стенки которого проступали оранжевые оладьи, и ушёл из столовой, довольно громко захлопнув за собой дверь.

Я выключила один из двух светильников, и столовая погрузилась в полумрак, такой привычный в этой квартире. Присев у стола, я попыталась собраться с мыслями.

Ольгер нанял меня якобы в няньки для котика. И, если верить Дайре, Ольгер знал с самого начала, что случится, если я поцелую кота. Но частые превращения могут сделать заклятье необратимым. Разве Ольгер не должен был предупредить меня, чтобы не навредить заколдованному брату? Что-то не сходилось.

Кто-то из этих двоих красавцев мне точно лжёт… или сильно ошибается, но кто — в этом я уже не была уверена.

Раздался скрип, и сзади потянуло холодком.

Я оглянулась. Дверь в столовую чуть приоткрылась, и поток воздуха шёл именно из коридора.

И тут снизу мне почудилось движение. И проблески. И невнятный шелест… Я вгляделась. Через приоткрытую дверь в столовую медленно вползала змея.

Я не специалист по змеям. Когда я вижу змею, даже по телевизору, то меня совершенно не волнует, кто это, как её имя-фамилия, кусает она или душит, а может быть вообще безвредная. Мне просто становится плохо: ладошки потеют, сердце стучит и норовит выскочить через горло. Фотографии ещё туда-сюда, можно вытерпеть, прищурившись. Но любое видео из жизни гадов приближает мою мучительную смерть.

А тут живьём. И не ужик там какой-нибудь, а хороших таких размеров живая фановая труба. В чешуе и извилистых узорах, жирная посередине, с небольшой приплюснутой головкой. Извиваясь волной, она вползла в столовую и устремилась вдоль стены к кухонным шкафам.

Чувствуя, как сердце уже застревает где-то в горле, я только и смогла, что слезть со стула и, отбежав в самый дальний угол, забиться там, закрыв лицо руками. Что угодно, только не смотреть. Только не видеть эту блестящую чешую вокруг ножек стола. Даже мысль мелькнула: пусть она лучше задавит меня сразу, и всё. И бояться будет некому.

Когда я через некоторое время разжала пальцы и взглянула вперёд, змея свернулась в огромный клубок в паре метрах от меня и, вытянув голову вверх, с любопытством на меня смотрела. И была она раза в два крупнее и толще, чем показалась мне сначала.

Мы смотрели друг на друга, и змея росла прямо на глазах. И голова её, сначала размером с крупный плод манго, увеличивалась и менялась. И вот она уже с небольшой арбуз, да и по форме похожа скорее на человеческий череп. А раздутое чешуйчатое тело вдруг начало трескаться, и через эти прорехи полезло что-то розоватое…

— Девочка, да как же тебя сюда занесло-то? — сокрушённо проговорила груда розово-серой плоти, на моих глазах превращаясь в Косту. — Ах ты ж, вот ведь…

Он носился по столовой, как ужаленный. На одном из стульев, задвинутых под стол, оказалась его одежда и ботинки. Он долго скакал и спотыкался, пытаясь натянуть трусы и не попадая ногами, куда надо. Наконец, надел их, но дальше одеваться не стал, видимо, моё состояние его здорово тревожило.

Мне и самой было не по себе. Сердце трепыхаться не перестало, и из горла не ушло, мешало дышать. И пот, в который меня бросило, остудил меня настолько, что я затряслась от холода.

Коста приволок откуда-то одеяло, набросил на меня и снова засуетился на кухне. Кажется, он даже пару чашек расколотил, пока налил из какой-то бутыли красивую пурпурную жидкость в низкий стакан и присел рядом со мной.

— Да кто ж знал-то, что ты здесь? — сокрушённо повторял он. — Кто-то, может, и знал, только не я… Ты вот что, попей-ка морса. Очень тебе сейчас поможет.

Он ткнул мне в губы стакан.

— Давай-давай… Глотай. Обязательно надо проглотить… Молодец, умница… Вкусно, правда?.. Замечательный морс получился. Ягодки, яблочки… ещё кое-что… ну да тебе все подробности-то ни к чему… А хочешь, булочек дам вчерашних? Они ещё съедобные… Не хочешь? Ну, тогда пей. Пей, нужно пить побольше…

Озабоченное лицо Косты возникало то слева, то справа, он суетился вокруг, закутывая меня в одеяло. Время от времени он отбирал у меня стакан и снова наполнял его. Морс был так себе, ничего особенного, кисло-сладкая водичка. Но Коста тараторил без конца, убеждая меня, что я должна непременно выдуть всю бутыль. А прозрачным фоном для всего этого оставалась жирная гибкая чешуйчатая труба, перетекающая между ножками стульев…

— Коста, что происходит? — раздался над нами суровый голос Ольгера. — Что с ней?

— Шок у неё. Она увидела, как я возвращался, — горестно пояснил Коста.

— Когда ты научишься смотреть по сторонам, болван?! — разъярился Ольгер. — Что ты теперь компот свой в неё вливаешь? Захлебнётся же! Утопишь её, и всё!

— Почему это утоплю? — возмутился Коста. — Она в сознании, пьёт сама.

Большая ладонь Ольгера с длинными ухоженными пальцами замельтешила перед моими глазами.

— Аля, вы меня видите? Руку мою видите? Пальцев сколько? — деловито уточнил он.

— Пальцы тебе пересчитать? — вырвалось у меня между глотками компота. — Да я бы зубы тебе лучше пересчитала, говнюк…

— Замечательно! — рассмеялся Коста у меня над ухом. — Адекватная реакция. Девочка — молодец.

— Девочка-то молодец, — строго подтвердил Ольгер. — А ты давай-ка марш отсюда. Я открыл два прохода. Забирай Брилле и немедленно уходите.

— А Дайра?

— Я его сам заберу.

— Так не пойдёт, господин, — решительно возразил Коста. — Моё дело тебя прикрыть.

— Твоё дело меня слушаться, — холодно отозвался Ольгер.

Я увидела, как коротко, но почтительно поклонился Коста и немедленно ушёл из столовой, шлёпая босыми ногами и таща в одной руке свои берцы, а в другой штаны и косуху.

Я покрепче закуталась в одеяло, моё надёжное тряпичное убежище. Плечи больше не тряслись. Звон в ушах прекратился. Только прозрачный фон с ползущей змеёй всё стоял перед глазами, как лишний слой реальности.

Ольгер всё стоял рядом, опустившись на одно колено, и внимательно рассматривал меня.

— Просто поразительно, каким чудом вам сегодня удаётся избегать крупных неприятностей, — сказал он, наконец.

— Что, правда? То-то и я удивляюсь, что это мне так везёт в последнее время, — усмехнулась я. — Сначала кот. Потом ворона…

— Ворон, — поправил меня Ольгер.

— Какая разница? Теперь вот ещё удав…

— Питон.

— Мне как-то безразлично, кто меня насмерть напугает, удав, питон или… — я взглянула в васильковые глаза, которые в эту минуту люто ненавидела. — Кстати, а в кого превращаешься ты сам?

Ольгер наклонил голову и коротко вздохнул:

— Посидите, я сейчас вернусь.

Я сидела и гадала, кого же мне ждать обратно, кто прилетит или приползёт ко мне. Но Ольгеру было не до превращений. Через пять минут он заявился обратно с пластиковой переноской, внутри которой сжался в клубок Дайра.

Переноску Ольгер поставил к моим ногам и присел рядом.

— Сейчас нам кое-что предстоит, — сказал Ольгер довольно спокойно, но в голосе его чувствовалось напряжение. — Вы, Аля, пойдёте с нами…

— Я никуда с тобой не пойду, — произнесла я как можно увереннее. — С меня хватит. Я никуда не пойду с человеком, для которого я то ли игрушка, то ли заложница… то ли и вовсе корм!

Ольгер грустно улыбнулся:

— Вы — мой артефакт. Моя… и его… — он кивнул на переноску. — … последняя надежда. Вставайте! Возьмите Дайру и пойдём. Нам надо спуститься…

Он не договорил.

Взорвались тысячами осколков выбитые мощными ударами оконные стёкла, со звоном взлетели они под потолок, а потом обрушились нам на головы. И сквозь тёмные проломы хлынули в комнату нечёткие, но стремительные силуэты. Их было несколько десятков, они кружили под потолком, издавая зловещий клёкот.

Ольгер поднялся им навстречу.

— Ну-ну, давайте, твари, — процедил он сквозь зубы. — Попробуйте. Это вам не девчонку трепать всей стаей.

Глава 11

Сложно сказать, чего же я ждала дальше. Понятно было, что Ольгер не вытащит ни пистолета, ни винтовки, ни ещё какого смертоубийственного железа. Эти ребята должны были обходиться чем-то другим. Особенно, если дело касалось невнятных существ под потолком.

Вваливаясь в комнату через разбитые стёкла, они опрокинули единственный включённый светильник. Конечно же, кромешной тьмы не было, но разглядеть, кто же кружит под потолком, я не могла.

Я зашевелилась, пытаясь принять более удобную позу.

— Аля, не ёрзайте! — приказал Ольгер, не оборачиваясь. — Здесь кругом стекло, порежетесь.

Я замерла, понимая, что долго в одном положении всё равно не высижу. Было страшно, неудобно, непонятно, да ещё Дайра принялся ожесточённо скрестись в стенку переноски.

— Да цыц ты! — зашипела я на него.

Скрестись он перестал, но начал биться головой в крышку.

Ольгер что-то проговорил на своём языке, и кот, поджав под себя лапы, напыжился и неподвижно уселся.

— А сейчас, Аля, — строго сказал Ольгер. — Сейчас постарайтесь не бояться. И ради всего святого не выпускайте Дайру. А если вдруг он сломает переноску, не давайте ему коснуться ваших губ. Мне десять минут его помощи не нужны, только проблем добавят. Вы меня поняли?

— Поняла.

Ольгер присел и поднял что-то с пола. Оказалось, это был его пиджак. Видимо, Ольгер его уронил или бросил, прибежав в столовую на суету Косты.

Задумчиво помяв пиджак в руках, Ольгер резким движением крутанул его пару раз и запустил под потолок.

Несколько тварей ему удалось сбить, они запутались и упали к его ногам. Большинство тут же очухались и взмыли вверх, но один остался лежать, молотя крыльями по полу.

Это было небольшое по размерам существо, напоминающее голую темнокожую крысу, но с большими перепончатыми крыльями, тремя тонкими хвостами и двумя извивающимися хоботами на морде. Существо сначала хлопнулось на брюхо, а потом ему удалось перевернуться на спину, и я поняла, почему силуэты под потолком казались нечёткими и призрачными. Со стороны брюха этот зверёк просвечивал насквозь: снизу у него была прозрачная кожа и проступающие внутренности.

Ольгер всего несколько секунд смотрел на барахтающееся существо, потом резко наступил на него сверху, нажал, дождался, пока раздастся отчётливый «чварк», и отфутболил к окну то, что осталось от этого мелкого чудовища.

Меня резко затошнило. В переноске протяжно завыл кот. Стая, кружащая под потолком, ринулась вниз.

Хотела бы я знать, что именно я видела.

Ольгер резко выставлял руки навстречу нападавшим, и хоть в руках его ничего не было, и файерболы с его ладоней не срывались, маленькие крылатые мерзавцы словно натыкались сначала на невидимое препятствие, а потом становились жертвой ещё более беспощадной силы. Кое-кому удавалось долететь до Ольгера, и я слышала, как он время от времени приглушённо и коротко не то вскрикивал, не то стонал. Но большая часть нападавших отлетали вверх тормашками в разные стороны, а кое с кем случался и смачный «чварк».

Крылатые издавали самые разнообразные звуки: визг, клёкот, свист и шелест, а Ольгер был причиной одних лишь «чварков». Те невидимые глазу преграды, которые он ставил, были бесшумными.

Дайра крутился в переноске, подвывал, словно вызывая на бой невидимого кота-соперника, и снова начал высаживать головой крышку.

— Уймись, тебе сказано! — рявкнула я на него. — Всё равно не выпущу!

Всё продолжалось, как в закольцованном видеоклипе. Атака крылатых, отпор Ольгера, раскиданные по сторонам тела, через несколько минут снова взлетающие к потолку… И вот растрёпанная и немного поредевшая стая снова наносит удар.

Через несколько таких заходов мне стало казаться, что Ольгер начал делать всё гораздо медленнее, и атакующие всё чаще и чаще добирались до него. Пару раз Ольгер даже оглянулся назад, видимо, проверял, насколько мы там, за его спиной, уязвимы, если он не сможет больше сдерживать стаю.

И вот сквозь уханье ударов, шелест крыльев и клёкот мелких чудищ мне послышались скрип и топот позади.

Коста, босой и в одних кожаных штанах, встал рядом с Ольгером. В перерыве между атаками они о чём-то заговорили. Точнее, говорил Ольгер, Коста слушал и кивал. Когда Ольгер закончил, Коста бросился ко мне, не обращая внимание на битое стекло под его босыми ногами.

— Пойдём! Велено забрать вас отсюда!

Я с трудом встала на ноги, скользя на осколках, и потянулась к переноске.

— Оставь, я сам! — Коста одной рукой подхватил переноску, другую протянул мне и потащил меня вон из комнаты.

Как только мы выскочили в коридор, за нашими спинами беспорядочно, как на стробоскопах, заполыхали яркие белые молнии.

— Что это?!

— Он не мог пользоваться этим, сжёг бы вас, — отозвался Коста, прибавляя шагу. — Теперь может.

Я всего один раз оглянулась на раскрытую дверь столовой, за которой продолжали метаться белые молнии.

— Ты разве не поможешь ему?! — крикнул я на бегу.

— В нашей компании главное что?.. — проорал Коста в ответ. — Главное — знать, когда с ним лучше не спорить. Вот сейчас как раз спорить не стоит. Сказано — тащить вас в Морлескин, значит, сначала это, а потом всё остальное.

Кто когда-нибудь пробовал бежать за мужчиной, у которого на бегу шаг раза в три длиннее твоего, тот поймёт. А когда тебя ещё и волокут по коридору, а потом по лестнице вниз, куда-то сквозь приоткрытую дверь в подвал, то самое главное — это даже не переставлять ноги побыстрее, а поджимать их в нужный момент. Будь я босиком, как Коста, поотбивала бы себе все пальцы.

В подвале Коста втащил нас в теплоцентр, отпустил меня, бросил переноску, схватился за край большой жестяной вентиляционной решётки и со скрежетом оторвал её. Из вентиляции потянул свежий и очень сильный поток.

— Лезь!

— Да прямо, разбежалась! — буркнула я. Предлагаемая дорога в Морлескин немного не отвечала моим непритязательным ожиданиям.

— Да полезай уже! — разозлился Коста. — Хотел бы я тебя угробить, сто раз бы уже сделал!

И то верно.

Коста подсадил меня, я забралась в вентиляционный короб и встала там на карачки.

— Ползи вперёд! — крикнул сзади Коста. — Метров двадцать, я думаю… Да двигай уже, мне же эту чёртову корзинку протащить надо!

Я послушно поползла, вытирая ладонями и коленками жирную пыль.

Как только Коста вслед за мной залез в короб, он перекрыл собой последний свет. В почти полной тьме я пыхтела и продвигалась вперёд.

— Далеко ещё?

— Да не очень, — буркнул Коста позади меня.

— А там что? Поворот?

— Типа того.

— Куда? Налево? Направо?

— Давай, давай, мимо не пройдёшь.

И тут руки мои сорвались в никуда. Я даже закричать забыла от ужаса, только успела представить себе бездонную пропасть. Но тут же обнаружила, что довольно быстро скатываюсь вниз по вентиляционному жёлобу, лечу по наклонной плоскости всё быстрее и быстрее, и свежий поток уже свистит у меня в ушах, как ветер на вершине Эвереста… Не бывала я не Эвересте, но там точно именно так свистит в ушах, зуб даю.

Впереди где-то далеко зародилась и стала расти яркая точка. Я закрыла глаза, и поток подхватил меня, покачал немного, а потом мягко приземлил. Свет ударил в лицо, я открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого солнца.

Я лежала вниз лицом на примятой траве. Приподнявшись, увидела разлом в отвесной скале. По одну сторону от меня скалы были повсюду. Кое-где на них росло что-то хвойное, но в основном это был голый розоватый камень с широкими прожилками. А по другую сторону трава, трава, трава…

— Ты там живая? — раздался позади меня голос Косты.

— Живая, — согласилась я и села. Оказалось, что трава не так уж далеко простирается, совсем рядом обрыв.

— Ну, вот и славно, — Коста обошёл меня и поставил к моим ногам переноску с Дайрой. Кот сидел тихонько-тихонько, не подавая признаков жизни, я видела только, как он усиленно принюхивается.

— Это Морлескин?

— Он самый, — растрогано произнёс Коста. — Это новый проход, Ольгер специально открыл. Так что неожиданностей быть не должно. Можно спокойно дождаться здесь, пока Ольгер вернётся.

— Хорошо, — кивнула я.

— Никуда одна не уходи. Побудь с Брилле, — Коста махнул рукой туда, где чуть поодаль на зелёной травке, почти на самом краю обрыва сидела Брилле. — А мне надо вернуться обратно, мало ли что.

Даже не отдышавшись толком, Коста исчез в пещере, а мне ничего не оставалось, как взять переноску и тащить её к Брилле.

Глава 12

— Садись! — Брилле похлопала по траве рядом с собой. Она неотрывно смотрела вниз с обрыва. — Чем дольше смотришь на такую красоту, тем быстрее душа встаёт на место.

Долина внизу была прекрасна. И хоть при взгляде с высоты голова слегка кружилась, от зелёных верхушек деревьев было трудно глаз оторвать. Кое-где из зелени выглядывала голубая лента реки, а по её берегам угадывались какие-то строения. Судя по их крошечным размерам, высота у обрыва была весьма приличная.

— Да, очень красиво. Но боюсь, после сегодняшнего мне слишком долго надо пялиться на красоту, чтобы это мне помогло, — вздохнула я.

— Тем более, садись и пялься, не теряй времени, — засмеялась она. Смех у Брилле был низкий, приятный. И сама она была хороша, что уж кривить душой. Даже сейчас, бледная, как снег, со спутанными нечёсаными прядями, вся в синяках и ссадинах, она притягивала взгляд. На неё хотелось просто смотреть, как на часть пейзажа, вот просто так пялиться на красоту.

Я присела рядом с ней.

Дайра уже привычно заскрёбся в стенку пластиковой корзинки, осторожно, но настойчиво.

— Выпусти его, — посоветовала Брилле. — Тут он точно никуда не денется.

— Да неужели? Вы его в квартире поймать не могли, а тут просторы бескрайние.

— Говорю тебе, не денется, если не дурак. А он не дурак.

Я открыла защёлку крышки. Дайра высунулся из корзинки, поставив передние лапы на бортик. При ярком свете дня его зрачки сузились до щёлочек, а глаза блестели золотом. Он всё принюхивался и оглядывался вокруг с чисто человеческим изумлением на пушистой морде. Наконец, он мягко перепрыгнул через бортик и залез ко мне на колени. Я на всякий случай отстранилась и отвернулась. Но Дайра не стал домогаться поцелуев. Он коротко похрюкотал, потёрся головой о моё плечо и, подпрыгнув, исчез в траве.

— Не удерёт?! — забеспокоилась я.

— Я же сказала, никуда не денется, — отмахнулась Брилле. — Пусть побегает, он же скучал по дому даже больше нашего.

— Как твоя рука?

Брилле повернулась ко мне и пожала плечами:

— Да так… Паршиво. Но спасибо, что спросила.

— Ольгер сказал, нужно время.

Она кивнула:

— Верно. Только у него нет времени. А сейчас у него нет и единственного боевика.

— Единственного? По-моему, Коста тоже выглядит довольно грозно.

Брилле весело усмехнулась:

— Да брось! Кое в чём он незаменим, но в бою от него мало толку. Впрочем, от меня теперь тоже. Хотя, если понадобится, в одну сторону я долечу.

— Думаю, Ольгера это не устраивает. Ему надо, чтобы ты возвращалась.

Она задумчиво покивала.

— Как ты думаешь, Ольгер и Коста… они справятся вдвоём?

— Наверняка, — уверенно сказала Брилле. — Да Ольгер и один бы справился. Чтобы одолеть сильного ведьмаря, против него должны были прислать целую армию, а не полсотни мелкой нечисти.

— А если Ольгер так легко справляется со всякой нечистью, почему тогда ты полетела в грозу?

Брилле недоумённо воззрилась на меня:

— А как ты хотела? Чтобы Ольгер сам полетел?

— А он может?

— Это другой вопрос, — усмехнулась она. — А полетела я, потому что это моё дело, не его.

— Дело? В смысле работа?

— В смысле — дело, — повторила Брилле. — Долг. Обязательство. То, что я могу, умею и делаю, когда это необходимо.

— Я всё равно не понимаю, почему он послал тебя, если мог справиться сам? Что за странности такие: сначала отправить свою девушку на бой, понимая, что она может и не вернуться, потом со вздохами лечить её. Не понимаю!

— А тебе и не надо понимать, — спокойно отозвалась Брилле. — И я не его девушка. Он ведьмарь, я его боевой маг. Я ему принадлежу. И неважно, как он ко мне относится. Я с ним для того, чтобы вступать в бой с теми, кто опасен для Ольгера.

— Дичь какая-то! Как можно дорожить человеком и посылать его на смерть?!

— Слушай, хватит! — оборвала меня Брилле. — Для того, чтобы это понять, надо родиться в Морлескине. Так что не ломай голову.

Если уж таинственный ведьмарь не щадит даже боевого мага, которого нежно любит, что же ждёт тогда меня? Похоже, я окончательно становлюсь его расходным материалом. Вот только успею ли я заметить, когда настанет время меня израсходовать?

— Брилле, а вот Ольгер…

— А не спросить ли тебе у самого Ольгера всё, что ты хочешь знать? — недовольно фыркнула она.

— Я пыталась, но он не любит отвечать на мои вопросы.

— Да уж, это на него похоже, — Брилле внимательно посмотрела на меня. — А что тебе от него надо?

— Мне интересно, а он такой же, как вы? В смысле всех этих превращений?

Брилле покачала головой:

— Он ведьмарь, это значит, что он в любом случае круче нас.

— А в кого он сам превращается?

Брилле пожала плечами:

— Я понятия не имею.

— Как это?!

— Вот так, — равнодушно отозвалась Брилле. — Он ни разу при нас этого не делал.

— Так, может быть, он и не умеет?

— Это вряд ли. Ведьмарь, даже если он не урождённый меняющийся, всегда умеет изменить облик. Так что он просто этого при нас не делал, потому что, видимо, не было нужды.

— И ты не спрашивала?!

— Про его второй облик? Нет.

— Тебе что, даже не любопытно?

Она честно подумала.

— Нет, — последовал уверенный ответ.

Тянуть из неё всё клещами и ничего в итоге не вытянуть… Всё оказалось так же утомительно и бесполезно, как и в случае с Ольгером.

— Ты только что волновалась… — проговорила Брилле и махнула рукой в сторону скалистого разлома. — Можешь перевести дух.

Ольгер брёл в нашу сторону по высокой траве, слегка прихрамывая. На нём не было ни пиджака, ни рубашки. Рубашку, скомканную и окровавленную, он держал в руке. Волосы его разметались в разные стороны.

— Ну, как вы тут? — произнёс он устало, подойдя к нам.

Он был весь мокрый от пота и в крови.

— Мы в порядке, — ответила Брилле. — Досталось тебе, я смотрю.

— Это не моя кровь, — отмахнулся Ольгер. — Ну, в основном не моя.

Он не очень ловко опустился на траву и с наслаждением вздохнул. Словно забыв о нас, он уставился на дивный пейзаж, открывающийся с обрыва.

— Наконец-то дома, — проговорил он негромко.

— Я знаю, ты не мог не обдумать всё… — сказала Брилле. — Но как ты решился прийти именно сюда и именно сейчас?..

— Только потому и решился, что и остальные считают это совершенно невозможным, — засмеялся Ольгер, а потом добавил ещё несколько длинных фраз на языке Морлескина.

Это прозвучало, как приказ. И правда, Брилле сразу же поднялась на ноги, чётко и коротко поклонилась Ольгеру и поспешила вдоль обрыва. Я смотрела ей вслед. Ни разу не оглянувшись, она скрылась за выступом скалы.

— Вы как, Аля, целы? — произнёс Ольгер у меня над ухом.

— Ой, — усмехнулась я, оборачиваясь к нему. — Неужели тебе это всё ещё интересно?

Он поморщился, коротко кашлянул и вздохнул:

— Я понимаю, только что в столовой вы были очень напуганы, и там я простил бы вам всё, что угодно, что бы вы ни сделали в сильнейшем стрессе. Но от вашего испуга уже и следа не осталось. И я бы предпочёл ничего не менять в стиле нашего общения. Будем предельно вежливы друг с другом, по крайней мере до тех пор, пока…

Он замялся.

— Пока мы не выпили на брудершафт?

— Да, что-то вроде того, — кивнул он с облегчением.

— Никогда ещё не встречала более нудного мужика!.. — пробормотала я скорее самой себе. — Уж извини…

Ольгер страдальчески поморщился.

— Уж извините! — повторила я, вложив в это слово весь сарказм, на какой сейчас была способна.

Ольгер укоризненно покачал головой.

— А где Дайра?! — всполошилась я, осознав, что понятия не имею, где кот.

— Да вон они, резвятся, — Ольгер мотнул головой.

Метрах в двадцати от нас полосатый кот прыгал, то и дело взлетая над васильками: он самозабвенно охотился на длинный змеиный хвост, дразнящий его из высокой травы.

— Он его не съест? — испугалась я.

— Кто кого? — уточнил Ольгер.

— Питон кота.

— В этом раскладе я бы больше опасался за питона, — задумчиво проговорил Ольгер. — Коста — добрейшее существо во всём мироздании. В отличие от…

— Любите вы брата.

— Брата всегда стоит иметь в виду, потому что раз уж он есть, то куда от него денешься, он часть твоей жизни, и с этим ничего не поделаешь, — философски изрёк Ольгер. — А любить его я не обязан. Особенно сейчас, когда я слишком устал от его проделок.

Я ещё немного посмотрела, как кот бесится в траве, посидела молча, любуясь буйной зеленью долины внизу, и решила, что пришла пора прояснить своё будущее.

— Что дальше, Ольгер?

— Дальше? Для начала нужно сменить вам одежду, — проговорил он устало.

— А что с ней не так? — удивилась я и, посмотрев на себя повнимательнее, вздохнула. — А, ну, да. Я вытерла собой в вентиляции всё, что можно…

— Похоже на то, — согласился Ольгер. — Но дело в другом. Даже если бы с вашими джинсами было всё в порядке, всё равно пришлось бы переодеваться. Ваше одеяние не просто выдаёт в вас пришлую, а указывает прямиком на то, откуда вы тут взялись. А у нас не жалуют выходцев из… из ваших мест.

— Почему?

— Традиционно сложилось. Бывали всякие курьёзы, — промямлил Ольгер. — Не переживайте, здешние женские наряды вам изумительно подойдут. Брилле сейчас всё добудет и для вас, и для Косты. А то он тоже распугает всех своим видом. Да и мне стоит привести себя в порядок перед визитом к матушке.

— Вы поведёте меня в ваш дом?

— Угу, — мыкнул он, не раскрывая рта.

— А как же… Я так поняла, что вы долго прятали Дайру, оборонялись от всяких напастей, а теперь…

— Вы же правильно сказали только что: я поведу вас. Только вас. Я тщательно заслонил открытые сюда проходы от посторонних глаз. Это непросто далось, но сработало. Никто тут пока не в курсе ни того, что я здесь, ни того, с кем я пришёл. Так что козыри пока у нас. Ребята постерегут Дайру в надёжном месте, а мы с вами… — Ольгер говорил всё медленнее, было видно, что он напряжённо обдумывает что-то. Наконец, он встрепенулся и взглянул на меня серьёзно и решительно. — А мы с вами, Алиша, пойдём в разведку. И это будет, скорее всего, разведка боем.

Глава 13

Сама не подозревала, что у меня есть своё представление о том, как должен выглядеть магический мир, где живут люди, чаще пускающие в ход заклятья, чем молоток с гвоздями. Где-то в подкорке, скорее всего, после просмотров киноэпопей из жизни персонажей Толкиена, у меня отложилось, что это должен быть мир средневековья, серо-бурый, мрачноватый, в котором вечно не хватает свечей, красок и воды, чтобы помыться. Мечи и кинжалы, всадники и повозки, убогие домишки и замки в стиле диснеевской заставки, длинные платья, накидки и странные шляпы… И всё в этом духе.

Но с какой, скажите, стати в магических мирах не должно быть технического прогресса? Если даже у нас получилось подружиться не только с колесом, но и с водяным паром, магнитным полем и термоядерным синтезом, и мы с помощью железяк, химикатов и устоявшихся идиоматических выражений — которые тоже в какой-то мере могут быть признаны заклятьями — сделали себе смартфон, то почему магическому миру должна быть чужда эволюция?

Мир, в который я попала, был полон света и ярких красок. Сразу было видно, что над природой здесь не измываются. Она была прекрасна, по крайней мере в то время года, в которое я угодила.

Здесь были обыкновенные дороги, мощёные покрытием цвета кофе с молоком. И когда по одной из таких дорог мы дошли до первого попавшегося городка, оказалось, что и дома тоже довольно обыкновенные. Конечно, «ненашенские», напоминающие скорее скромные виллы на юге Европы: на вид лёгкие, с тонкими стенами, плоскими крышами, широкими окнами. Зимы в этих краях точно не опасались.

Среди людей я лично не заметила ни одного вооружённого. Мужчины носили просторные лёгкие брюки, свободные рубашки и иногда странного покроя узкие пиджаки без застёжек с кантами на неожиданных местах, и мне подумалось, что такая одежда может быть мундиром, а кант — знаком различия.

Женщины ходили либо в туниках, от простых до расшитых золотыми узорами, либо в брюках с широченными штанинами и блузах, больше напоминающих слинги, в которые забыли положить ребёнка.

Гостиницы в этом месте тоже были. Та, в которой Ольгер снял двухкомнатные апартаменты, на мой неопытный взгляд тянула не меньше, чем на четыре звезды и оформлена была в стиле хай-тек.

Одежда, которую раздобыла Брилле, пришлась впору всем, кроме, конечно же, меня.

Поэтому, когда все уже переоделись и стали похожими на остальных местных жителей и постояльцев гостиницы, я стояла в позе статуи Христа из Рио-де-Жанейро, а Коста ползал вокруг меня и работал швейной иглой.

Подол он уже подрубил, укоротив тунику, которая оказалась мне длинновата. Теперь надо было заузить проймы, а то я, как непривычная к такой одежде, могла и грудь потерять ненароком, а что терять, у меня немножко было.

Брилле и Ольгер молча наблюдали за процессом.

Зеркала в комнате не было, поэтому судить о результате я могла лишь по выражению лиц группы поддержки.

— По-моему, хватит, — проговорил Ольгер. — Так нормально.

— Заузил сильно, — возразила Брилле. — Особенно справа.

— Вот интересно, — проговорил Коста, обращаясь только ко мне. — Почему давать советы берутся те, кто сами даже не умеют нитку в иголку вдеть?

— Зато я умею быстро снимать тунику, — усмехнулась Брилле. — И вижу, что в таком виде, как ты Алю сейчас запаковал, тунику вообще не снять, ни быстро, ни медленно. Разрезать если только.

— А зачем мне её быстро снимать? — удивилась я.

— Всё правильно, незачем, — кивнул Ольгер. — Коста, заканчивай. Твой перфекционизм сейчас некстати.

Но Косту не так-то просто было сбить с пути, он ещё пару минут усердно делал стежки, потом сунулся лысой головой мне под мышку и откусил нитку.

Я с наслаждением потрясла затёкшими руками.

— Кто принесёт вина? — спросил Ольгер.

Коста и Брилле переглянулись.

— Вы сами, без моей команды, можете как-то поделить обязанности? — нахмурился Ольгер. — Что с вами такое? Обрадовались, что домой попали? Не расслабляйтесь, не время.

— Я еду готовь, я слежку веди, я платья шей… — проворчал Коста. — Наконец, сколько бы вас тут ни было, я ещё и присматривай за котом. Не пора ли кому-то ещё посуетиться? Для того, чтобы спуститься вниз и принести вина, не надо ни превращаться, ни летать.

Брилле демонстративно отвернулась к окну и лениво потрепала по ушам Дайру, который разлёгся рядом с ней, положив голову ей на колени, и дремал. Или делал вид, что дремлет.

— Распустил я вас, — сказал Ольгер с досадой. — Себе в наказание схожу сам, а вы смотрите, не подеритесь тут без меня.

Он неторопливо встал из кресла, с лёгкой болезненной гримасой повёл плечами и вышел из комнаты.

— Совести у тебя нет, — строго сказала Брилле.

— У меня нет?! — возмутился Коста.

— Ольгер ранен, я тоже ещё не восстановилась. А ты, видно, сильно перетрудился, махая иголкой! — фыркнула она.

— Угу, — насупился Коста. — Надо было Дайру послать, он бы справился. И шуму бы от него столько не было!

— Собачитесь прямо, как родные, — обронила я.

Брилле покосилась на меня и ничего не сказала.

Коста подошёл и присел рядом с ней на корточки:

— Да не волнуйся ты. Ольгер всегда знает, что делает. Всегда!

— Почему он оставляет меня здесь?! — воскликнула она так отчаянно, что кот подскочил и прыгнул с дивана, прижав уши.

— Значит, у него есть план, — примиряющим тоном отозвался Коста.

— Это плохой план! — покачала головой Брилле. — Если что-то пойдёт не так, некому будет ему помочь.

— В замке ты ему всё равно не помощница, — Коста нахмурился. — Прекрати панику.

Он сказал что-то ещё, но уже на родном языке. Брилле раздражённо ответила ему, но я опять ничего не поняла.

Когда мне стало ясно, что больше я ничего в их споре не разберу, я прошла к креслу Ольгера, пару раз чуть не упав на пути. Коста всё-таки оставил подол слишком длинным. Или это я в макси ходить не умею.

Я уселась в кресло, а Дайра тут же запрыгнул ко мне на колени и улёгся.

— Ты не сбежишь от них?

Кот внимательно посмотрел на меня. На его морде абсолютно ничего лишнего написано не было.

— Не убегай. Не знаю, кто за тобой охотится, но не убегай больше, ладно?

Дайра замурчал.

— Ой, верить вам всем… — с сомнением вздохнула я.

Дайра положил лапу мне на руку, дескать, не волнуйся, обещаю не дурить.

Так нас и застал вернувшийся Ольгер: Коста и Брилле продолжали о чём-то раздражённо спорить, а у нас с Дайрой — тишь да гладь.

Ольгер принёс красивую корзинку, в которой лежала на боку большая керамическая бутыль, а вокруг неё кривобокие стаканы. Сразу видно, ручная работа каких-то умельцев.

Корзинку Ольгер поставил на столик, одним недовольным окриком прекратил препирательства своих подчинённых, подошёл ко мне.

— Пришло время выпить, — сказал он уверенно.

— Зачем?

— Затем, что я не собираюсь работать синхронным переводчиком, — усмехнулся он. — Вы очень податливы чёрному вину. Вам единственного вчерашнего глотка хватило почти на сутки. Сейчас выпьете стаканчик, и бутыль с собой можно не таскать, эффекта на неделю хватит, а там найдём, где разжиться.

Он подошёл к корзинке, повозился с бутылью и открыл её. Передав мне наполненный стакан, он сказал:

— Вы уже убедились, с непривычки это не очень вкусно. Если сразу не лезет, пейте маленькими глотками. Но выпить надо всё. Вы же не хотите уже завтра снова перестать понимать, что вокруг вас говорят.

Я только вздохнула над стаканом. Вот ведь как выходит… И гордо отказаться нельзя, потому что и правда, быть заложницей неизвестно ради чего, да ещё не понимать речь вокруг, это уже совсем проигрышный вариант.

Первый глоток был такой же терпкий, тягучий и противный, что и вчера. Я проглотила вино и опустила руку со стаканом.

Дайра приподнялся и, ощетинив усы, принялся усиленно обнюхивать содержимое стакана.

— Э, э! — Ольгер рванулся к нам и сдёрнул Дайру с моих колен за шкирку. Подняв его к лицу, он что-то коротко высказал коту. Тот только покорно зажмурился и притворился мёртвым.

— Что, ему даже понюхать нельзя? — уточнила я. Я ничего не могла с собой поделать: когда Дайра был котом, я могла относиться к нему только, как к коту. И когда кто-то с котиками так жёстко, у меня резко портится настроение.

— Нельзя, — кивнул Ольгер, опуская кота на пол. — Даже понюхать. Только в человеческом облике можно пить чёрное вино. Иначе это смертельный яд. И Дайра знает это лучше прочих. Но всё равно ведёт себя как…

— «Маме назло отморожу уши?»

— Именно! — обрадовался Ольгер. — Очень уместное выражение. Вы пейте, Аля, пейте.

Я сделала ещё пару глотков. Дайра сидел в паре метров напротив и укоризненно смотрел то ли на меня, то ли на мой стакан. Я сделала ему большие страшные глаза, и Дайра, понуро опустив голову и хвост, отправился на диван.

Ольгер вернулся к своим и заговорил о чём-то. Со стороны это было похоже на инструктаж. Ольгер говорил, ребята внимательно слушали.

–… Коста, постоянно держи слежку… — синхронный перевод в моей голове, наконец, заработал. — Я думаю, что Дайру продолжают искать там. А здесь я закрыл вас, как мог, но ничего нельзя исключать. Там тоже не новички, знают, как отслеживать.

Коста кивнул. Он тоже немного нервничал, это было заметно.

Брилле подала голос:

— Думаю, мне нужно идти с вами.

— Зачем? — строго возразил Ольгер. — Я пришёл домой. Меня здесь после вчерашнего не сильно жалуют, но и не изгоняли, насколько я припоминаю. Брать с собой боевого мага — это крайняя мера.

— Забыл, скольким ты поперёк горла? — покачала головой Брилле.

— Не забыл. Всех помню, и что от кого ожидать, представляю.

— Когда ты вернёшься? — вздохнула она.

— Когда сделаю, что наметил. Ваша задача сидеть тихо и не подставляться. За Дайру отвечаете головой. Впрочем, — Ольгер повернулся к коту. — И ты не прикидывайся безмозглой зверюгой, не вздумай подводить ребят. Погубишь этих — других защитников у тебя не будет.

Ольгер повернулся ко мне:

— Вы всё допили?

Я с трудом впихнула в себя последний глоток.

— Тогда нам пора, — он отобрал у меня стакан и протянул руку. — Пойдёмте!

Я встала, поправила длинную широкую юбку, запутавшуюся в коленях. Очень уж много ткани. Наверное, Брилле нарочно принесла мне именно такую тунику, рассчитанную на тётку в три раза шире меня.

Ольгер всё стоял с протянутой рукой.

Делать нечего, я позволила ему взять меня за руку, и он вывел меня за дверь.

Глава 14

— Наверняка, сейчас многое вас удивит, — спокойно сказал Ольгер, пока мы спускались по широкой лестнице с блестящими перилами. — И у вас появятся вопросы. Задавайте их только, когда мы окажемся наедине. Если что-то удивит вас слишком сильно, так сильно, что вам захочется громко протестовать сию же секунду, отложите ваш протест опять же до того момента, когда мы окажемся наедине. Это поможет не усложнить ваше положение. И вообще, постарайтесь молчать. Сойдёте за умную тогда, когда это будет нелишне…

— По-моему, вы мне хамите, нет?

— Разве? — холодно удивился он. — Я, как никогда, стараюсь тщательно заплетать вежливые словеса…

— Да уж, вы мастер хамить изощрённо.

— Давайте, об этом тоже после, — поморщился Ольгер.

— Наедине?

— Да.

— О, мечтаю об этом уже сейчас!

Ольгер окатил меня васильковым взглядом и ничего не ответил.

Мы спустились в просторный светлый холл. Когда мы пришли в гостиницу несколько часов назад, холл был полон народу. Сейчас же там не было ни души.

— Люди-то куда делись? — удивилась я.

— Отдыхают. Сейчас время традиционной спячки. В Морлескине очень любят традиции, — усмехнулся Ольгер. — Поэтому, если небо не падает на землю, враг не штурмует крепостные стены, а жена не пилит, то всякий уважающий себя морлескинец в это время дня мирно спит.

Одна из стен холла состояла практически из закрытых дверей, похожих на двери лифтов. Ольгер подвёл меня к крайней из них.

— Зачем в двухэтажной гостинице лифты?

— Это не лифты. Это постоянные проходы, — пояснил Ольгер.

— Вроде того, через который мы сюда попали?

— Именно. Но эти чище и приятнее, — улыбнулся Ольгер. — И они местные, за грань не выводят. Одним словом, это здешний общественный транспорт. Мы попадём прямо в замок, и не придётся тащиться довольно далеко в гору по солнцепёку.

— И так кто угодно может попасть в замок?

— Нет, не кто угодно. Но я могу, — Ольгер выставил ладонь в сторону двери, и створки раздвинулись. Внутри была чернела темнота. — Прошу вас!

Темноты я не боюсь, но опасаюсь. Я замешкалась, и Ольгер, крепко взяв меня за локоть, завёл внутрь.

Как только створки за нашими спинами вновь закрылись, впереди проявилась яркая точка, постепенно растущая в размерах, а в ушах даже не ветер завыл, а заныли провода под высоким напряжением. У меня на несколько секунд потемнело в глазах, а когда зрение вернулось, Ольгер потянул меня вперёд, и мы вышли на открытую площадку с парапетом из белого мрамора. Здесь тоже дул неслабый ветерок, но уже влажный и с лёгким запахом каких-то терпких трав.

— Любуйтесь, — приказал Ольгер и широко повёл рукой.

За парапетом очень далеко внизу переливалось солнечными бликами бескрайнее лазурное море. Там же внизу был виден город: разноцветные здания, разбросанные, как попало, площади, широкая приморская набережная, островки парков.

Со всех сторон побережье было окружено лесистыми горами, на склоне одной из них и располагалась площадка, на которой мы оказались.

Я обернулась и увидела огромное строение, тянущееся вверх и опоясывающее грандиозный холм. Строение было единым, но как бы состояло из отдельных зданий, будто гигантские части «лего» кто-то скрепил между собой, как попало. Эти части были разных форм, цветов и размеров, но все нежных пастельных тонов, и всё это напомнило мне итальянское средиземноморье с аккуратными виллами, облепляющими склоны, как опята ствол.

— Замок Морлескин, — пояснил Ольгер. — Ему почти полторы тысячи лет.

— Так много? А выглядит, как новодел.

— Ну, что вы, Аля, — Ольгер усмехнулся. — Здесь в таком стиле строили в прошлом тысячелетии. Замок позже перестраивался, разумеется, но не слишком часто. Если честно, требует капитального ремонта, особенно в восточной части, откуда дуют самые сильные ветра. Но, правда, из восточных окон и самый завораживающий вид…

— Вы так много знаете о замке. Часто бываете тут?

— Я тут живу.

— Даже так?

Ольгер развёл руками:

— Вообще-то этот замок — мой.

— Как — ваш?!

— Ну, почти мой. Замок веками принадлежал семье Морлескин. Последним владельцем был мой отец. Он умер два года назад. Наследником считается Дайра, по старшинству, — пояснил Ольгер. — Я следующий.

— Но Дайра наследство не получил?

— Котам не полагается, — усмехнулся Ольгер.

— Но он же не всегда был котом?!

— Нет, конечно. Когда отец ещё сам прогнал Дайру, вынудил его перебраться за грань, Дайра был ещё в своём натуральном виде. После смерти отца, как предписывают законы Морлескина, до того момента, как первый прямой наследник примет либо отвергнет наследство, регентом княжества стала моя мать. Она отправила меня за грань, чтобы найти Дайру, сообщить о смерти отца и вернуть наследника домой.

Ольгер сделал паузу, задумчиво глядя на море. Я не торопила его. И так он без всякого давления и пыточных клещей вдруг взялся посвящать меня в свои семейные дела. Это было удивительно, но прежде, чем интересоваться, с чего вдруг мне такая честь, я решила дать ему высказаться, а то, кто знает, может его никогда больше «на поговорить» и не потянет.

— Я отправился за грань, — продолжил Ольгер. — Взял с собой небольшую группу моих людей. А мать послала со мной в помощь своего верного человека. Мы нашли Дайру, но оказалось, что цель наших поисков несколько иная, чем я думал. Прежде, чем я понял, что случилось, и развеял доверенного мага матери в прах, он успел наложить на Дайру кошачье заклятье…

— Ваша мать сделала такое с собственным сыном?!

— Дайра ей не сын. Пасынок.

— А, так ваша мать решила придержать наследство для вас и устранила вашего конкурента?

— Своего, а не моего.

— Как это?

— Моя матушка и сама не прочь владеть Морлескином. Я ей тоже конкурент. И никого она пока не устранила. Поэтому и не оставляет попыток. Я почти всех своих людей за два года потерял… О, а вот и её советник. Ему можете не кланяться, но кивнуть нужно.

К нам приблизился худой, как жердь, ещё нестарый мужчина. Поверх лёгких светлых одежд на нём был надет вишнёвый шёлковый кардиган с голубым кантом. Его лицо было умным, наглым и почтительным одновременно.

— Рад видеть ваше сиятельство в родовом гнезде, — мужчина чисто символически припал на одно колено, а, выпрямившись, оценивающе зыркнул на меня. Я кивнула ему, он мне.

— Здравствуйте, Руд, — отозвался Ольгер. — Не ждали меня?

— Не ждали, — подтвердил тот. — Но ваше появление не осталось незамеченным. Ваши покои уже приводят в порядок.

Он ещё раз глянул на меня:

— Неужели вы, ваше сиятельство, сменили боевого мага?

— Нет, — буркнул Ольгер.

— В таком случае почему госпожа Брилле не сопровождает ваше сиятельство, как обычно?

— Она осталась там, — Ольгер небрежно махнул рукой. — За гранью. Не было необходимости приводить её сюда. Я не веду войну.

— Отрадно слышать, — усмехнулся Руд, но по его тону было ясно, что он услышанному не очень-то поверил.

— А что матушка? — спросил Ольгер. — Как её здоровье?

— Не оставляет недругам Морлескина никакой надежды! — широко улыбнулся Руд. — А вообще её светлость удивлена и озадачена. С тех пор, как ей доложили, что вы направляетесь сюда, она ждёт вас. Даже спустилась вниз.

— Я впечатлён, — кивнул Ольгер. — Что ж, Алиша, идёмте!

Оставив советника любоваться на море, мы двинулись дальше.

— Не знаю, доведётся ли вам столкнуться с Рудом ещё, — проговорил Ольгер, когда мы отошли на значительное расстояние. — Но помните, что он много знает, его практически все здесь боятся, и, что ещё хуже, он считает себя вправе делать всё, что ему взбредёт в голову.

— Прямо, как вы.

— Нет, — Ольгер качнул головой. — Я довольно часто отказываю себе в праве сделать то, что хочу.

Мы ещё шли некоторое время вдоль разноцветных причудливых фасадов, а потом Ольгер резко свернул к стеклянной стене, около которой спал стоя караульный в красивом мундире. Дверь сама раскрылась перед нами, мы вошли, караульный даже не почесался.

В просторном белокаменном зале с золочёными колоннами стояла невысокая женщина в тунике простого покроя, но украшенной замысловатой вышивкой. Он была темноволоса, очень коротко пострижена, а холёное лицо совершенно не позволяло судить о возрасте. На вид она казалась чуть старше Ольгера, вот только едкий и усталый взгляд выдавал годы.

— Поклонитесь ей, когда приблизимся, — шепнул Ольгер.

— Как?

— Книксен представляете себе? Вот так вполне будет достаточно.

Мы подошли. Ольгер упал на одно колено, низко склонившись. Я присела, склонив голову и чувствуя себя последним чучелом.

— Мальчик мой… — женщина покровительственно потрепала Ольгера по макушке, даже не взглянув в мою сторону. — Вставай, сын, дай мне обнять тебя!

Ольгер поднялся, и мать обняла его, очень даже радушно, но как-то поспешно и нервно.

— Не ожидала тебя увидеть… так скоро, — сказала она задумчиво. — Особенно после уничтожения стаи моих аспиротов.

— По-твоему, я должен был позволить им убить себя?

— Тебя, — подчеркнула мать Ольгера. — Тебя они не тронули бы, если бы ты не начал первым.

— Значит, я должен был позволить им убить брата?

Она ничего не ответила, но взгляд её был красноречивее слов. Я почти уверена была, что она собиралась назвать сына слабаком.

— Я нашёл Дайру, мама. Но я не соглашался на то, что произошло потом. И больше я не позволю никому причинить вред брату. Я сжигал твоих аспиротов и прочих тварей, которых ты подсылала всё это время, и сожгу ещё, если сунутся. Это же не последняя твоя стая, мама?

— Разумеется, нет… — нетерпеливо фыркнула она. — И где всё-таки Дайра?

— Остался за гранью под защитой моих людей. Того, что ты с ним сделала, уже достаточно. Он не представляет для тебя никакой опасности. Из него получился очень милый котик, и о наследстве он не помышляет.

Она подумала несколько секунд.

— Что ж, пока оставим это. Несмотря на все эти досадные недоразумения я рада, что ты вернулся домой.

Ольгер вежливо кивнул, но решительно добавил:

— Думаю, с недоразумениями нам всё же придётся разобраться подробнее. Но попозже. А пока, мама… — он отступил и развернулся, оставляя меня и свою мать лицом к лицу. — Я хочу представить тебе Алишу.

— Сын, мне совершенно нет никакого дела до твоей очередной прислуги, — раздражённо поморщилась властительница Морлескина. — Тем более, меня не интересует, как её зовут.

— Тебе придётся заинтересоваться, мама, — холодно возразил Ольгер. — Алиша — не прислуга. Она моя невеста.

До матери Ольгера суть дела дошла мгновенно, в отличие от меня.

В течение нескольких секунд, пока она рассматривала меня, её лицо приобрело то брезгливое выражение, которое обычно бывает у человека, внезапно увидевшего рядом что-то невыносимо противное, вроде раздавленной лягушки.

— Как это понимать? — спросила она негромко.

— А как иначе ты хочешь это понять? — улыбнулся Ольгер. — По-моему, понять мои слова можно только однозначно. Алиша — моя невеста. Я собираюсь жениться.

— На ней? — возмущённо прошипела мать. — Если уж ты вообще решился на женитьбу, что уже само по себе весьма неосторожно, то… На какой-то босячке из-за грани? А как же Сильяна?

— Никак, — пожал плечами Ольгер. — Я никогда даже не думал о Сильяне. Я женюсь на том, на ком хочу.

— Когда я посылала тебя за грань, я не подозревала, что ты там спятишь, — отчеканила его мать.

— Когда ты посылала меня за грань, я и не подозревал, зачем, — парировал Ольгер.

Его мать, кажется, самую чуточку растерялась.

И тут до меня, жирафа, дошёл тот самый однозначный смысл недавних слов Ольгера.

Я набрала воздуху… И Ольгер тут же нежно обнял меня за плечи.

— Ещё буквально минутка, дорогая. Я знаю, что вы устали. Ещё секунда, и я провожу вас в ваши покои.

Он наклонился ко мне. Со стороны это должно было выглядеть, будто он собирается поцеловать меня то ли в висок, то ли в ушко. На самом деле он проговорил еле слышно:

— Я же вас просил! Молчите!

Я прикусила язык.

Мать Ольгера уже стояла с совершенно каменным лицом.

— Я отказываюсь тебя понимать… — проговорила она холодно.

— Что ж, мама, поймёшь со временем, — великодушно кивнул Ольгер. — Твоё регентство затянулось. Дайра закончит свои дни с кошачьим хвостом, так что больше ни к чему проволочки. Я желаю вступить в права и избавить тебя от этой ноши. Даме твоего возраста уже давно пора внуков нянчить, а не управлять Морлескином.

— Внуков?! — поражённо ахнула она. — Ты о чём, сын?! Какие внуки?!

— Я не сказал, что они у тебя будут. Я лишь сказал, что тебе не по зубам Морлескин.

Она раздражённо дёрнула плечом, оскорблённо поджала губы, резко развернулась и, шурша подолом расшитой туники, удалилась.

Ольгер с облегчением выдохнул.

— Какого чёрта?! — зашипела я. — Вы думаете вообще, когда такие шутки отпускаете без предупреждения?!

— Где вы тут услышали шутку? — удивился Ольгер и взял меня за локоть. — Пойдёмте, я провожу вас в покои. Их уже тоже начали готовить для вас.

Я вырвала руку.

— Как это, где шутка? Что за бред вы несли насчёт невесты?! Родную мать до инфаркта чуть не довели и радуетесь! Вы просто бессердечное чудовище!

Ольгер пожал плечами:

— Бессердечное? Ну, в этом я весь в мать, куда деваться. А насчёт остального… Мы, Аля, не слишком-то долго знакомы, но вы могли бы уже заметить, что я вообще не умею шутить. Я собираюсь жениться на вас.

— С чего вы взяли, что я соглашусь?!

— А с чего вы взяли, что я вас спрошу?

— Да вы с ума сошли, что ли?! — возмутилась я.

Ольгер посмотрел на меня внимательно и уверенно сказал:

— Вы же мечтаете о принце? Вот он, перед вами. У меня и справка есть: родословная с геральдической печатью… К тому же я вам нравлюсь, и вы ничего не можете с этим поделать.

Я даже рот раскрыла.

— Это неправда? — уточнил он.

— Даже если правда… И что?! По-вашему, этого достаточно?!

Ольгер задумчиво склонил голову набок:

— И чего же вам не достаёт?

— Вы меня не то, что не любите, вам вовсе плевать на меня! А Брилле?.. Как же она?

— Это вообще к делу не относится, — деловито подытожил Ольгер, снова взял меня за локоть и потащил за собой. — К тому же вы очень хотели, чтобы мы перешли на «ты». Вот после свадьбы и перейдём. Три дня осталось, потерпите!

Глава 15

Шутить Ольгер и в самом деле не умел, это правда. С чувством юмора у него было как-то неважно. Я это поняла, как только обнаружила его неспособность сразу распознать сарказм. Возможно, дело было в трудностях перевода, но, скорее всего, он просто был такой вот странный.

Так что шутка это была или просто попытка спровоцировать мать, но я в его намерение жениться не поверила. Какой бы он чудик ни был, но для богатого мужчины с геральдическими обременениями было бы слишком глупо поступать столь опрометчиво. Ну, допустим, мать он из себя вывел уже одним только разговором о женитьбе. Ну и меня заодно подколол, пока раж не прошёл. Сейчас остынет, отдохнёт в родных тысячелетних стенах, и будет к утру, как новенький. Тут-то я и начну серьёзный разговор…

Так я думала, отходя ко сну в своих покоях.

В таких покоях можно было именно что отходить ко сну. Просто банально засыпать было бы неуважением. Теперь-то я поняла, почему милая комнатка, в которой мне довелось переночевать в Питере, была «не Морлескин, конечно».

Моими покоями оказалась огромная студия, разделённая на спальню и гостиную. Гостиную я большой не назвала бы, а вот в спальной зоне одна только кровать была примерно три на три метра, да и вокруг неё весьма просторно. Изножье кровати почти упиралось в стеклянную стену, которую при желании можно было наглухо занавесить. Правда, я не поняла, от кого. Желающие подсмотреть за тем, что делается в спальне, должны были воспарить над морем и довольно высоко. С горных склонов тоже мало что можно было разглядеть.

Была в покоях и ещё одна стеклянная стена — со стороны гостиной, а в ней — дверь, ведущая на трёхуровневую террасу. На первом уровне — пара кресел и столик под навесом, увитом растениями. Растения переплелись так плотно, что наверняка и дождь бы не пропустили. На втором уровне, чуть ниже, и на третьем, ещё ниже, ничего не было, только дощатый пол, перила, и кое-где — пустые вазоны, в которых ничего не росло. Ну да мне и кресел со столиком на первой террасе хватило. Я любовалась горами, закатом и далёким морским горизонтом, пока стайка старательных горничных застилала постель и рассовывала по комодам и шкафчикам какие-то тряпки. Сюда же, на террасу, мне подали сытный ужин, который я уничтожила и даже не поняла, что это было, настолько изголодалась.

А когда все оставили меня в покое, я приняла ванну, которая размером была с добрый бассейн, разве что мелковата, и забралась в постель.

Кровать была застелена чем-то голубым — мой любимый оттенок — мягким, но нескользким. Я утонула во множестве подушек и подушечек, накрылась лёгким одеялом и отошла. Ко сну.

И ничто меня не тревожило до самого утра.

Утром тоже никто на меня не покусился. Хотя проснулась я со странным беспокойным ощущением. Обычно всё бывало у меня наоборот. Досада, тревога, какие-то навязчивые страхи и печальная неопределённость наваливались именно вечерами, но я знала, что с утра всё будет казаться уже не таким мрачным, а некоторым проблемам именно с утра найдутся неожиданно простые решения.

Сейчас было всё не так. Вечером я находилась в какой-то эйфории, хотя печальная неопределённость была бы куда более к месту. А вот утром во мне неожиданно проснулась нетерпеливая тревога.

Прислуга появилась только, когда я уже выбралась из постели и попыталась одеться. Новая лёгкая туника нежно-лимонного цвета, которую я наугад вытащила из шкафа, выглядела на мне очень симпатично, хоть и сидела немного странно. И у меня почему-то никак не получалось завязать заветные тесёмочки, но я очень старалась и думала, что уже почти у цели.

Горничная вежливо объяснила, что туника надета задом наперёд, и, если попробовать ещё раз, смотреться будет гораздо лучше.

Представив, как я выгляжу в глазах горничной, я от души поржала над собственным невежеством, но девушка, пока помогала мне, была совершенно невозмутима. Она лишь уточнила у меня, где я предпочитаю позавтракать, внутри или снаружи.

Я решила, что снаружи, и вышла на террасу подождать.

И тут меня ждало открытие.

Верхняя терраса осталась почти такой же, как вечером, только по краям теперь стояли вазоны с карликовыми пальмами. С одной из них свисали мини-бананы. Я не поленилась подойти, пощупать и понюхать. Бананы были настоящие.

На второй террасе вместо дощатого пола лежал мягкий зелёный дёрн, в углу разместился каменный грот, в котором журчала вода, рядом стояла деревянная лакированная скамья, а вокруг, по периметру террасы, росла живая изгородь, и растения цвели огромными белыми цветами, похожими на лилии, но без удушающего запаха.

На нижней террасе на полу был песок, белый и мелкий, а на нём — шезлонг. Тут же торчал ажурный пляжный зонтик, и стоял странный гигантский ананас, который при ближайшем изучении оказался небольшим холодильником с напитками.

Горничная уже подала завтрак на верхнюю террасу, а я всё бегала по ступеням вверх-вниз и то сидела на лакированной скамейке и слушала мерное журчание в гроте, то спускалась на мини-пляж и ходила по тёплому песку вокруг лежака.

Только своей подруге Вере я рассказывала, как хочу на Мальдивы, где горячий белый песок, и как я хочу проваляться на пляже весь свой отпуск, не шевелясь, и только чтобы до прохладных соков с лимонадами можно было дотянуться. Ну а об уединённом домике на опушке леса, где течёт прохладный ручей, а по его берегам растут невероятно красивые белые цветы, я вообще никому не говорила. Это даже не мечта была, а просто такое место, которого не могло быть в реальности, а только в моей голове. Но зато я в любой момент могла «уйти» туда, когда мне было больно, обидно, страшно или тревожно.

Я вернулась к столику с завтраком, что-то наскоро пожевала, оставив почти нетронутыми мясную нарезку и тонкие мягкие лепёшки. Не то, чтобы мне не хотелось есть, просто это превращение дощатых помостов в маленькие филиалы моей мечты было таким удивительным, что о еде совсем не думалось. Я думала о том, а как кто-то всё это сюда принёс, установил и подключил так, что я даже не проснулась.

Не усидев на месте, я спустилась на нижнюю террасу, побродила по песку, скинув свои потёртые и сношенные мокасины. Выкинуть бы их вообще в пропасть, они совершенно не подходили к здешним женским одеждам… А может быть, и правда выкинуть? Раз уж платьев напихали целый шкаф, наверное, и туфли модные где-нибудь стоят.

Я подхватила свои мокасины и подошла к перилам. Да, действительно, пропасть была, прямо под террасой. Поросшее развесистыми деревьями ущелье спускалось глубоко вниз, к побережью. А чуть слева из-под моей террасы выглядывала ещё чья-то.

Я бросила мокасины себе под ноги и занялась более интересным делом: разглядыванием чужой террасы. До неё было метров пять, и моим глазам открывался только небольшой кусочек, где у парапета стоял узкий топчан. На нём лежал на животе плечистый темноволосый мужчина в светлых брюках, больше похожих не то на кальсоны, не то на треники. Голову он опустил на сложенные руки и, казалось, мирно спал, подставив солнцу мускулистую, но бледную спину. Сгорит, бедняжка…

Мужчина пошевелился, повернул голову в другую сторону, и я узнала Ольгера.

Я позвала его по имени.

Он вздрогнул, повернулся, опираясь на локоть, и заслонился ладонью от солнца.

— Как устроились? — спросил он с улыбкой.

— Пока всё замечательно. Вы правы, это место очень необычное, и столько неожиданных приятностей. Даже постельное бельё моего любимого цвета…

Ольгер довольно усмехнулся.

–… а террасы за ночь превратились в чудо ландшафтного дизайна. Словно мысли мои кто-то прочитал…

Ольгер снова спрятал довольную улыбку, и тут до меня дошло очевидное.

— Так это ваши штучки?! Как вы узнали, о чём я мечтаю?!

— Это умение присуще ведьмарям моего уровня, — проговорил он. — Я мог бы за него извиниться, но моей вины здесь нет. Я интуитивно чувствую желания людей, особенно если они давние. Если люди не умеют от меня закрываться, их эмоции можно считать, как образы.

— Да ну вас!

— Аля, ну что плохого в том, что я понял, какие цветы вы хотите видеть рядом с собой? — с лёгкой обидой уточнил он.

— Не знаю. Плохого, наверное, нет, — буркнула я.

Хорошего, видимо, тоже было не много. Я поняла вдруг, что мне больше понравилось бы, если бы он просто угадал, случайно. Вот хотел сделать приятное и угадал. Или даже не угадал бы, но надеялся, что угадает, волновался бы, получилось ли, нет ли… А так, сделал гарантированную приятность и теперь ухмыляется. В этом было что-то ненастоящее.

— А как вам новый гардероб? — как ни в чём не бывало поинтересовался Ольгер.

— Не поняла ещё. Девушки чем-то набили шкафы.

— Почему же чем-то? Очень милое платье, — любезно кивнул Ольгер. — А если что-то не понравится, сразу же им говорите, чтобы заменили, поясняйте, что именно хотите, не стесняйтесь.

— Да ладно, главное, чтобы размер подошёл, — промямлила я.

— Размер не может не подойти, — уверенно сказал Ольгер. — У местной прислуги глаз намётанный. Но всё, что они принесут, будет из последних местных модных коллекций. Не обязательно, что вам всё понравится. Отказывайтесь и меняйте на то, что вам нужно.

— И ходить тут среди местных модниц, чтобы они надо мной потешались?

— Пусть рискнут, — сурово отозвался Ольгер.

Он отвернулся от меня и взял с низкой подставки у изголовья стакан с изумрудно-зелёной жидкостью, сделал несколько глотков — и отставил.

— Что это?

— Лекарство, — усмехнулся он. — Вино с добавлением настоя местных целебных трав.

— Ты заболел?

— На ты мы ещё не переходили, — строго напомнил Ольгер. — Нет, это всё матушкины твари. В ближнем бою они могут нанести глубокие раны. Хоботки у них с выдвижными зубищами. Мне, правда, повезло, шкуру сберёг. А вот энергетически они меня затоптали, как слоны. Так что приходится срочно лечиться.

Он глотнул ещё зелёного напитка, отставил стакан и снова с наслаждением опустил голову на сложенные руки.

— Ольгер, а что дальше?

— Я уже говорил. Что у вас с памятью? — недовольно протянул он. — Отдыхайте пока, сегодня я вам надоедать не буду. Просто осмотритесь. Перемеряйте ваш новый гардероб. Позагорайте в цветах, можно даже голышом, ни одна живая душа, кроме прислуги, вас не увидит. А завтра с утра займёмся делами. Придёт портной обсудить обрядовое одеяние. Потом я познакомлю вас с некоторыми личностями, которых бы век не видел, но придётся…

— Подождите, подождите! Какое одеяние обсудить?

— Обрядовое, — чуть ли не по слогам повторил он. — Для проведения обряда, то есть. Для свадьбы.

— Ольгер, вы опять? Может быть, хватит меня дразнить?

— Да что же с вами не так?! — возмутился Ольгер. — На каком языке ещё надо вам сказать, что свадьбе быть, и никакая это не шутка?

Я отступила назад, резко оттолкнувшись от перил, и больше мы с Ольгером друг друга не видели.

— Аля? Аля, подождите!.. — крикнул он снизу.

Я повернулась и пошла вверх по длинным низким ступеням.

— Аля, не надо так реагировать!..

Я вошла в застеклённую часть покоев.

Горничная уже ушла, оставив после себя наново перестеленную постель. Снова голубое бельё. Но любимый цвет сейчас совсем не радовал. Хотелось орать и метать табуретки в стеклянные стены.

Так. Всё. Тихо, спокойно. Без шума, без криков, без суеты.

Я никогда не считала себя одной из этих чокнутых феминисток, которые норовят всё сами-сами и шарахаются от мужчин просто из принципа.

Как раз наоборот, иногда хочется забиться в тёплый уголок и почувствовать себя маленькой девочкой, и чтобы кто-то вытер тебе слёзки и дал шоколадку, независимо от того, какую глупость ты только что натворила. Ещё, говорят, и на ручки неплохо в такой ситуации. И я бы не отказалась, да.

А здесь не только шоколадки не дождёшься, но с говорящим кормом никто вообще считаться не хочет. А это криком, тем более в пустоту, не поправишь.

Ничего не оставалось, как броситься в одно из кресел, что стояли в зоне гостиной, и валяться там до упора, пока в голову не придёт какая-нибудь умная мысль. И я почти так и сделала, но вдруг за стеклянной стеной мне почудилось какое-то трудноуловимое движение.

Кустики с мелкими листиками, которые свисали с навеса верхней террасы вдруг зашевелились, и сверху, отчаянно мотаясь из стороны в сторону, высунулся тёмный хвост. За ним показались две задние лапы. Лапы трепыхались в попытке зацепиться за что-нибудь, но повисли в воздухе. Следом за лапами с навеса медленно сползла кошачья тушка и, наконец, сорвалась вниз.

— Дайра!.. — я зажала себе рот обеими ладонями. Ещё не хватало, чтобы Ольгер внизу услышал мой вопль.

Когда я выскочила на террасу, Дайра уже отряхнулся, выгнул спину, потянулся туда-сюда и, приветственно подняв хвост, степенно направился ко мне.

Я присела перед ним.

— Ты с ума сошёл?! Как ты вообще сюда попал?

Кот вытер о моё колено сначала одну щёку, потом другую, и брякнулся на бок.

— Ну, ты и дурак! — заявила я ему. — Опять от Косты сбежал? Зачем?!

Дайра тяжело вздохнул, прикрыл глаза и сглотнул.

— Вот что мне теперь делать с тобой? А если увидит кто?

Похоже, что на мои вопросы он не собирался отвечать даже, если мог бы.

— Аля, вы где?! — раздался из глубины моих покоев голос Ольгера.

Я так и застыла на месте.

Дайра немедленно вскочил и, припав к полу, пополз в довольно узкую щель между двумя вазонами и там слегка застрял.

Я встала на ноги только, когда убедилась, что кошачья задница и входящие в комплект лапы и хвост благополучно просочились в укрытие.

Глава 16

— Вот вы где, — с облегчением проговорил Ольгер, выходя на террасу.

Он был всё в тех же странных брюках, только ещё натянул просторную рубаху.

— А куда я, по-вашему, могла бы отсюда деться? Только если туда, — я мотнула головой. — Через ограждение в пропасть.

— Для этого вы слишком умны, — улыбнулся Ольгер.

— Не надо быть большой умницей, чтобы понять, что такой жертвы вы не стоите. Это ясно даже мне.

— Верно, таких жертв вообще мало что стоит. И перестаньте на меня дуться, — печально попросил он. — Поверьте, стать княгиней Морлескина — не худший выбор.

— А он у меня был?! — фыркнула я. — Выбор-то? Вы мне что, какие-то варианты предложили?

— Я неверно выразился, — Ольгер с досадой пощёлкал пальцами. — Не выбор. Доля. Вам досталась не худшая доля.

— И в чём же та доля? Сидеть в стеклянной коробке с тремя дизайнерскими соляриями и изводить за ночь по комплекту постельного белья? Смотреть каждый день в глаза мужчине, которому на тебя наплевать?

Ольгер пожал плечами:

— Успокойтесь. На самом деле плюсов гораздо больше. Если хотите, могу рассказать, как живётся в Морлескине знатной даме…

— Не хочу. Уйдите, Ольгер. Я уже устала от вас.

Он развёл руками:

— Алиша, да что случилось? Вы такая живая, в вас столько сострадания и твёрдости духа. Совсем недавно вы так хотели помочь… Почему вы ведёте себя со мной, как со злейшим врагом?

— Ольгер, если вы считаете, что это я должна вам объяснять, а не наоборот, то увы. Я столько раз спрашивала, зачем вы меня удерживаете? Вы мне объяснили?.. Я не могу вас выносить больше. И вообще, вы, Ольгер, очень… очень-очень хреновый толкователь! — отрезала я.

— Да почему же вы так боитесь этой свадьбы? — изумился он. — Если дело в том, что вы пока не готовы подпустить к себе мужчину, то успокойтесь, я с вами спать не стану!

— Как это не станете?! — вырвалось у меня прежде, чем я поняла, что веду себя как идиотка.

— Да так это не стану, — усмехнулся он, глядя на меня в упор. — Но вы опять недовольны, я смотрю. Не угодишь вам. Я же вам говорил, что с этой стороны никакая опасность вам от меня не грозит.

— Тогда зачем вам приспичило на мне жениться?

Ольгер устало зажмурился и зажал переносицу пальцами.

— Алиша, вам сколько лет?

— Двадцать один. Будет скоро.

— В этом возрасте пора бы вам уже кое-что понимать про секс, любовь и женитьбу. И представлять, что эти три элемента могут удачно сочетаться как все вместе, так и попарно. А иногда прекрасно существуют порознь.

Вот ничего нет хуже и позорнее, чем выглядеть полной дурой перед мужчиной, который, несмотря ни на что, всё-таки нравится…

— А не пойти бы вам к чёрту?! — беспомощно разозлилась я.

Ольгер вздохнул, развернулся и ушёл, не сказав ни слова.

Я осталась стоять на террасе.

— Мряу.

Кот боднул меня в ногу.

— Дайра, раз ты знаешь, как сюда попасть, ты же должен знать, как отсюда выйти? Ты же родился здесь, да? Ты всё здесь знаешь?

— Мя! — коротко ответил Дайра и уставился на меня честными немигающими глазами.

— Мне нужно отсюда как-то исчезнуть!

Кот шумно вздохнул.

— Помоги мне, пожалуйста! Ты же слышал его! И что до этого разговора было, тоже ведь слышал с навеса? Я не могу так, я ничего не понимаю. Для чего это ему?! Что он хочет?!

Кот поднялся на задние лапы и потянул ко мне морду.

— Целоваться? Нет уж! А вдруг это превращение окажется последним?

Дайра угрюмо пялился на меня. Видимо, упрекал за то, что задаю ему кучу вопросов, но не желаю ничего сделать для того, чтобы он смог на них ответить.

Он всё так же упорно стоял на задних лапах, нетвёрдо покачиваясь, как пьяный.

Ругая себя, я присела и, наклонившись, чмокнула его в лоб. А потом выпрямилась, заслонилась от искр и отступила назад. Через несколько секунд я услышала, как в мою сторону шлёпают босые ноги.

Дайра остановился в шаге от меня, и я бросилась ему на шею, как старому другу.

Его кожа и разлохмаченная борода, защекотавшая мне ухо, невыносимо воняли палёной шерстью.

— Вот зачем ты упрямилась? Если я настаиваю, значит, надо сделать, — проговорил он хрипло. — Даже когда я кот, я в состоянии взвесить риски.

— Но Ольгер очень убедительно объяснил, почему тебе нельзя больше…

Дайра отстранился от меня и сказал строго:

— Если что-то опасно, это ещё не значит, что этого не стоит делать никогда. Иногда очень даже стоит… Ты как, Аля?

— А ты сам не видел? Тебе ещё раз рассказать? В лицах?

— Всё видел, всё слышал, — кивнул он. — Я же с самого утра там, на навесе. Жарко там, фу…

— Жарко тебе? — слёзы защекотали мне горло. — Думаешь, это самое неприятное? Ну, как, как можно так наплевательски относиться к собственной жизни?! Когда ты сбежал?

— Вчера, незадолго до полуночи.

— Куда Коста смотрел?!

Дайра невинно пожал плечами:

— Да он старался вовсю. Но как-то мне с ними не сиделось. Я же должен знать, что происходит.

Он оглянулся на столик с неубранным подносом, сглотнул и сощурился:

— Можно мне? А то жрать хочется просто зверски.

— Да, конечно, ешь!

Дайра уселся в кресло у столика и принялся накладывать на лепёшку куски мяса и зелень, а потом свернул это в толстый рулет и запустил в него зубы.

— Наплюй на то, чем напугал тебя Ольгер, — проговорил он с полным ртом. — Со мной всё будет нормально.

Он ел, а я просто смотрела на него. Я была благодарна ему за то, что он здесь. Но одновременно мне было безумно тревожно.

— Зачем ты постоянно делаешь всё поперёк?! Зачем от ребят убежал? Правда, что ли, хочешь остаться на всю жизнь с хвостом?

Дайра задумчиво помолчал, активно жуя, потом нехотя промямлил:

— Тоже не худший вариант.

— Не худший?! Вот всё то, о чём говорил Ольгер?!

Дайра смахнул с бороды обрывок салатного листа и пожал плечами:

— А что из того, о чём говорил Ольгер, так сильно тебе не понравилось? Ты же в кошках разбираешься. Чем так плохо быть котом?

— Неплохо, наверное. Если бы ты котом родился. А так…

— Видишь ли, какая штука, — проговорил Дайра неуверенно. — Попробуй себе представить… Когда ты превращаешься, твои телесные потребности соответствуют новому облику и ощущаются обычными, естественными. Поэтому мне очень нравятся широкие устойчивые миски, из которых меня кормил Коста. И лоток просторный нравится. Мячики — вообще высший класс, особенно из мягкого силикона… А вот когтеточки столбиком — ерунда полная, когти лучше точатся о циновку, брошенную под ноги, — заключил он, но, подумав пару секунд, поправился. — Хотя, это, скорее всего, кому как, дело вкуса.

Я поймала себя на том, что слушаю его серьёзный, обстоятельный голос и глупо улыбаюсь.

— А кошки?

— Которые? — удивился Дайра. — Подвальные-то? А что с ними не так? Нормальные девчонки, в основном. Нет, конечно, и стервы попадаются… А где их нет? Нормальных всё равно больше. И куском поделятся, и в тёплый угол пустят, и расскажут, в каком дворе каждый день кормёжку раздают… Ну и, — Дайра лукаво усмехнулся. — И приласкают.

— Ты, наверное, пользовался успехом?

Дайра напустил на себя скромный вид:

— Да по-всякому бывало.

— Всё это классно звучит, Дайра, но… Но что же в этом хорошего-то?

— Последние два года у меня не было выбора. Привык, — спокойно пояснил он. Печальным он не выглядел. — Ты говорила недавно, что если бы я был настоящим котом, ты взяла бы меня себе…

— Говорила. Да, взяла бы. Кот из тебя, что надо!

Дайра улыбнулся.

— Но я больше хочу, чтобы ты оставался человеком.

Он коротко вздохнул:

— По большому счету да, это было бы классно. Но… Как получится.

— Ты можешь помочь мне выбраться отсюда?

Дайра, наконец, доел свой гигантский рулет и запил его кофе прямо из кофейника, стоящего на подносе. Стряхнув с бороды и усов мусор, он посмотрел на меня виновато:

— Не получится. Не сейчас точно. Через дверь покоев ни ты, ни я незамеченными не выйдем. Ольгер не зря поселил тебя именно здесь, прямо над собой. С одной стороны, тебя никто из других гостей не потревожит сверху. С другой — Ольгеру легче наводить защиту от любопытных глаз и ушей местных доносчиков. Но как только мы выйдем за порог, ты станешь беззащитна.

— В смысле — ты станешь беззащитен?..

— Ну, я-то ладно. Я привык скрываться, и я здесь дома, все закоулки знаю. В конце концов, я всегда готов к неожиданностям в свой адрес. А тобой я так рисковать не буду.

— Ну, хорошо. А не через дверь?

Дайра вытаращился на меня:

— Ты это серьёзно? Ну, будь ты кошкой, не боящейся высоты, я бы показал тебе дорогу по ветвям, стволам и скалам. Но увы.

— Ты что, совсем никак не можешь мне помочь?

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Часть 1. КОШАЧИЙ ГЛАЗ

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Тайны Морлескина предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я