Пятое марта
…означением горести пустовремённых судей —
воспаряет оркестр в своей симфонической сути,
не щадя репродуктор на жёлтой стене вокзала, —
овладевает толпой, — как партия приказала.
Пуще лютых гонцов с головами собак на сбруе,
нотный стан восстаёт и навечно покой ворует,
и слеза — что печать на потрёпанной челобитной,
где меняется речь — от восторженной до обидной.
Ты не скажешь, что вдруг — все же думали, ожидали;
только шёпот тревожный: он умер — а что же дале, —
соловей разольётся, иль голосом тусклым выпи
съёжит горло тоска — хоть горелого спирта выпей?..
Оттого — тишина горше звона на колокольне;
вызревают пути — кому скорый, кому окольный;
не крылатый мороз потроха клюёт неустанно —
но звенящая изморось в голосе Левитана.
…удлиняется день; вьют минуты поток, что ласты.
Громче прочих певцов — затянул свиристель горластый, —
не в кленовой сети, не в осушенной кроне граба, —
точно крови искал — у густого рябины краппа.
Размыкается круг и гремят по утру засовы
под напором ключей, меж которых один — басовый, —
говорит, что отныне не знает иной любви. Да
открывает собой — покаянный псалом Давида…
