Похожие книги

Роман «Санин» — главная книга писателя — долгое время носил клеймо «порнографического романа», переполошил читающую Россию и стал известным во всем мире. Тонкая, деликатная сфера интимных чувств нашла в Арцыбашеве своего сильного художника. «У Арцыбашева и талант, и содержание», — писал Л. Н. Толстой.

Эта книга в отборе авторов и произведений ориентирована на программы по литературе в старших классах общеобразовательных школ и гимназий; в колледжах и лицеях. Автор-составитель видит в ней учебное пособие для учащихся и учителей, которое поможет глубже понять литературу, историю и другие формы культуры в их взаимосвязи. «Комментарий» особенно полезен при изучении литературы, истории, краеведения в образовательных учреждениях гуманитарного профиля. В книге комментируются реалии, топонимика, имена людей, факты из истории градостроительства и историко-культурной жизни, но только в «объеме» Санкт-Петербурга как города и как столицы Российской империи. Автор-составитель полагает, что «Комментарий» поможет приблизить давно ушедшее время не только к учителю и учащимся-петербуржцам, но даст возможность «приблизиться» к Петербургу учащимся и учителям других регионов России. Книга интегрирует знания по истории, литературе, истории и культуре Санкт-Петербурга. Тем самым литература как школьный предмет включается в более широкое поле русской культуры. Книга может быть интересна и полезна учителям-краеведам, студентам гуманитарных факультетов, всем любознательным читателям. В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Это серия историй, где автор, заглянув в недалекое будущее, постарался описать взаимоотношения мужчины и женщины. «Прошивка» — трогательная история, где герои уже состарились, но благодаря новой технологии смогли вернуть былые чувства. «Чистка» — со временем человеческие воспоминания блокируют эмоции, и он становится скучным. Чтобы вернуться к прежней жизни, можно кое-что почистить в голове. «Умышленная блокировка» — трагедия, связанная с памятью, где после расторжения брачного контракта герои потеряли друг друга. «Любовь в процентах» — уже давно не секрет, что программы сводят людей, а те, забыв, что такое любовь, доверяют машине. Любовь — эта мысль проходит красной нитью через всю книгу, хотя порой она принимает причудливую форму.

Главная героиня романа Ольга всегда была первой — в школе, университете, на работе. Но внезапно обрушившиеся жизненные обстоятельства перевернули ее сформировавшийся мир с ног на голову: все пришлось начинать сначала, и к этому главная героиня была совершенно не готова… Разочарование в людях, потеря работы, предательство друзей, разочарование в любимом человеке… Книга о том, как не пропасть под гнетом жизненных обстоятельств, ведь выход всегда есть, нужны лишь желание, большое терпение, и вкус вновь обретенной победы не заставит себя ждать.

Перед вами книга по истории Петербурга на одном из самых важных этапов его развития — во времена Екатерины II. Государыня безмерно любила свою столицу. Тот незабываемый облик города, который мы знаем и любим, начал формироваться именно во времена ее правления: гранитные набережные, бастионы Петропавловской крепости, Медный всадник, решетка Летнего сада, здания в стиле классицизма, который пришел сюда как раз благодаря Екатерине, ценившей изящество, строгость, воздушность этих бело-желтых сооружений. Ведь они так великолепно вписались в простор городского пространства этого, как писал Федор Достоевский, «самого умышленного города»… Американский профессор из Ричмонда Джордж Манро, влюбившийся в Петербург с первого взгляда и посвятивший его изучению годы, открывает в этой книге то, что не было видно за великолепными фасадами дворцов. Он изучает ту повседневность, обыденность, без которой не может быть полноценной жизнь города. Подробно, с вниманием и интересом автор пишет о том, как преображалась столица, как она снабжалась, как было устроено ее управление, торговля, промышленность, чем занимались ее жители 250 лет назад.

Владимир Маркович Санин (1928–1989) писал о людях, выбравших в жизни трудную и опасную дорогу, — о полярниках, пожарных, путешественниках. И сам он относился к той же беспокойной человеческой породе: совсем юным Санин успел принять участие в Великой Отечественной, после войны закончил экономический факультет МГУ, поработал в газете, стал писателем, не раз побывал за полярным кругом, в Арктике и Антарктике. Сюжеты его произведений зачастую основаны на реальных событиях, развиваются в нетривиальных обстоятельствах и замкнутых сообществах (таких, например, как экипаж судна или лавинная станция). В книгу включен знаменитый цикл «Зов полярных широт», состоящий из пяти повестей, и роман «Белое проклятие», экранизированный в 1987 году. Проза Владимира Санина вдохновляла кинематографистов не раз: стоит упомянуть здесь картину «Семьдесят два градуса ниже нуля» (1976) и трехсерийный телефильм «Антарктическая повесть» (1979).

Да будет воля Божия, на каждый день жизни нашей — всегда благая и праведная. Потому через священника непременно должны мы взять от Бога благословение, если приключилось нам заболеть, и надо полечиться. И болезнь — попущение Божие, и исцеление — милость Господня. Да будем просить исцеления, не для того чтобы возвращаться к привычным грехам, а для того, чтобы исцеленными обновить свою жизнь и открыть ее свету Христа.

На модном северокавказском горнолыжном курорте в разгар сезона сложилась лавиноопасная обстановка. Спецотряд под руководством Максима Уварова пытается предотвратить стихийный сход снегов с помощью направленных взрывов. Однако на сей раз опытный взрывник терпит неудачи — сход лавин неизбежен… В книгу известного писателя Владимира Марковича Санина (1928—1989) вошли повести «Белое проклятие» (экранизирована в 1987 году, в главных ролях — Лембит Ульфсак, Александра Яковлева, Виктор Бычков и др.), «В ловушке» и «Трудно отпускает Антарктида». В этих ярких драматических произведениях автор, основываясь на собственном опыте, исследует удивительные и порой непредсказуемые особенности поведения человека в ситуациях на грани невозможного.

Книга представляет собой краткий конспект романа «Атлант расправил плечи», с комментариями злого читателя, который потратил массу времени на чтение этой разрекламированной книжицы, и хочет навсегда избавить от этой необходимости других. Конспект гарантирует точную передачу всех ключевых событий, замыслов и мессаджей оригинального романа. При этом он в семь раз меньше по объёму, в семь раз менее уныл, в семь раз менее опасен для мозга, сэкономит Вам массу времени, а ещё предохранит от неизбежных синяков на лице, вызванных злоупотреблением жестом «рукалицо» при чтении оригинала. Кроме того, в конспекте вскрыты и заботливо обозначены флажками глупости, подтасовки и откровенная ложь мадам-авторши, превращающие простодушных читателей в адептов.

Антарктической станции «Восток» грозит консервация из-за недостатка топлива. Отряд добровольцев под руководством Ивана Гаврилова вызывается доставить туда топливо со станции «Мирный», но в это время начинаются знаменитые мартовские морозы. В пути выясняется, что топливо не было подготовлено и замерзает, его приходится разогревать на кострах. Потом сгорает пищеблок… В книгу известного писателя, путешественника и полярника Владимира Марковича Санина (1928–1989) вошли повести «Семьдесят два градуса ниже нуля» (экранизирована в 1976 году, в главных ролях — Николай Крючков, Александр Абдулов, Михаил Кононов и др.) и «За тех, кто в дрейфе», действие которых основано на подлинных драматических событиях, развернувшихся на полярных станциях в Антарктиде и Арктике. Автор жил и трудился бок о бок со своими героями, что позволило ему создать яркие и правдивые образы этих замечательных людей.

Книга Евгения Санина «Белый Гонец» является органичным продолжением уже известного читателю романа «Тайна Рубинового Креста». Она объединяет в себе две эпохи в истории России: современную — со всеми ее приметами — и древнюю, когда Русь постоянно была осаждаема половцами, и от каждого русича требовались преданность Православной вере, самое высокое мужество и истинная любовь к Отечеству. Важнейшая мысль книги — в том, что современное юношество должно унаследовать и веру, и преданность, и любовь. Автор верит, что это, пусть и через многие трудности, совершится.

Агасфер-вечный странник устало бредущий по пыльным дорогам земли. Легенда о нем окутана тайной. Под шумную овацию толпы, Христа вели на казнь. Не выдержав своей ноши он упал к ногам богатого торговца и попросил разделить с ним его бремя. «Иди на справедливую встречу со своей судьбой», -ответил иудей Христу. «Я иду, но ты оставайся здесь и жди меня». Агасфер ходит по миру и по сей день борясь за властвование света над тьмой сражаясь с порождениями Люцифера. Ему подвластно останавливать время, звать к себе на помощь ангелов, чтобы уберечь человека и направить его в сторону света . Он познал многие таинства мира, которые не сможет увидеть простой смертный. Видел муки ада, мосты чистилища, встречался со старухой Смертью сидящей на холодных камнях Стоунхенджа и обрывающую нити человеческих жизней, прогуливался по Эдемскому саду, цветущему раз в сто лет, лицезрел храм построенный самим Богом. Но пришло время уйти на вымоленный тысячелетиями долгожданный покой, найдя себе достойную замену…

В этой книге мы вновь встречаемся с уже знакомыми героями романов «Тайна Рубинового Креста» и «Белый Гонец». Автор приводит нас на раскопки, где трудятся уже повзрослевшие ребята и их замечательный наставник. Здесь они испытывают увлечения и разочарования, печали и радости. В романе снова используется художественный прием, когда действие происходит одновременно в разные исторические эпохи. Думается, что самой важной мыслью этого произведения является мысль о гармонии и красоте, как основе строительства жизни — и личной, и русской национальной.

«За окном расстилались поля. Рыжие, зеленые и черные полосы тянулись одна рядом с другой, уходили вдаль и сливались там в тонкое кружевное марево. Было так много света, воздуха и безбрежной пустоты, что становилось тесно в своем собственном узком, маленьком и тяжелом теле. Доктор стоял у окна, смотрел на поля и думал: „Ведь вот…“…»

«Учитель Людвиг Андерсен вышел на школьный огород и решил пройти погулять к дальней роще, которая, как легкое синеватое кружево, отчетливо синела на белом снегу в поле, версты за две от деревни. День был белый, светлый. От чистого белого снега и мокрых черных жердей ограды создавалась веселая чистая пестрота, и воздух был так легок и прозрачен, как бывает только в самом начале весны…»

«Кровавая полоса заката охватила черный горизонт. Дул сильный тягучий ветер и гнал на берег нарастающие волны. Они рождались где-то далеко, в необозримых просторах океана, и бесконечными рядами, упорно и грозно шли на землю. Издали они казались сплошной черной грядой, приближаясь к берегу, росли, подымались, мрачно сверкали кровавыми отблесками заката и с грохотом обрушивались, разорванным грязным кружевом пены бессильно всползая на голый песок. Потом тысячами струек, с жалобным ропотом и плеском, торопливо убегали назад.…»

«Был у меня один приятель, человек души уязвленной и ума исступленного. Был он весьма талантлив и не так еще давно написал книгу, вызвавшую большой и даже необыкновенный шум. Многие узрели в нем пророка, многие безнравственного мерзавца и только некоторые — человека глубочайшей иронии. Вряд ли не я один понял, что книга эта (кстати сказать, характера мрачного и даже нигилистического в глубочайшем смысле этого слова) была просто криком сердца измученного, души изверившейся, разума, смеющегося над самим собою…»

«В сумерки, когда на лестнице, снизу доверху всех четырех этажей, сгустилась мутная мгла и окна на площадках расплылись тусклыми пятнами, у квартиры позвонил какой-то человек. За липкой дверью, обитой клочьями клеенки, сердито заплакал старый звонок и долго не мог успокоиться, тоненьким замирающим сипеньем, словно муха в паутине, жалуясь кому-то на свою горькую судьбу. Никто не выходил, но человек стоял неподвижно и прямо, как столб. Фигура его жутко чернела во мраке. Худая кошка, совсем невидимо скользившая вдоль перил вниз, не обратила на него никакого внимания, так тихо стоял он. И если бы кто-нибудь вышел в это время из соседней квартиры, то испугался бы этой черной тени. Было в ней нечто зловещее: добрые и веселые люди, пришедшие с открытой душой, не стоят так…»

«Маркиз стоял на крыльце, надевая перчатки и внимательно глядя на лошадь, которую держал под уздцы конюшенный мальчик. Прелестная золотисто-рыжая кобыла косила круглым черным, налитым кровью глазом, водила ушами и чуть заметно переступала с ноги на ногу, точно пробуя подковы. Мелкая дрожь пробегала по ее тонкой гладкой коже, и влажные ноздри раздувались…»

«Русская эмигрантская литература есть по преимуществу литература мемуаров и человеческих документов. Еще не настало время для исторических и художественных обобщений. Пережитое слишком близко нам, и немало лет пройдет, прежде чем революция отойдет в прошлое настолько, чтобы глаз художника или разум историка могли охватить ее во всем ее страшном размахе…»

«Торопливо ходили чиновники с бумагами и озабоченным видом; сторож величественно разносил крепкий холодный чай; пишущие машинки трещали так, точно целые десятки маленьких молоточков наперебой, азартно ковали крохотные подковки, и каждый день Елена Николаевна со стремительной быстротой выстукивала ловкими гибкими пальцами…»

«Где-то, конечно, в пустыне, как полагается в хорошей легенде, жил суровый и благочестивый старец. Сухой, черный, с седой бородой до колен, с глазами, устремленными ввысь. Путем долгой борьбы со страстями ему удалось победить греховные помысли, и в жизни своей не только не делал он ничего дурного, но даже и в уме не держал соблазна…»

«Каждую весну настроение подымается и растут самые фантастические слухи. Каждую осень настроение падает и начинается общее нытье: «Стоит ли надеяться и ждать, не лучше ли махнуть на все рукой и возвращаться на родину?» А так как «довлеет дневи злоба его», то все газеты немедленно начинают по этому поводу оживленную дискуссию…»

«Я не фаталист, но одно сектантское поверье возбуждает во мне мрачную уверенность: смерть убирает человека тогда, когда все, и дурное и хорошее, что могла получить от него жизнь, — получено, мера дел его исполнена, и лицо его ясно перед Богом. И еще думаю я, что абсолютной правды на земле нет, и потому важно не то, о чем пишет писатель, не те истины, которые он якобы открывает, а его Собственная личность, поскольку она велика и своеобразна…»

«Я не фаталист, но одно сектантское поверье возбуждает во мне мрачную уверенность: смерть убирает человека тогда, когда все, и дурное и хорошее, что могла получить от него жизнь, — получено, мера дел его исполнена, и лицо его ясно перед Богом. И еще думаю я, что абсолютной правды на земле нет, и потому важно не то, о чем пишет писатель, не те истины, которые он якобы открывает, а его Собственная личность, поскольку она велика и своеобразна…»