Лестница героев
Марина Ясинская, 2020

Третья, заключительная книга серии «Авионеры» Марины Ясинской, победителя IX сезона литературного конкурса «Новая детская книга». Третий континент и его союзник нанесли Арамантиде поистине сокрушительное поражение: воздушный флот взят в плен, столица захвачена, всюду устанавливаются чужие порядки. Непокоренным остался лишь мыс Горн, и авионерам предстоят бои не на жизнь, а на смерть. Их так мало – решительных, героических авионер, а врагов – целая армада. Неужели это окончательный разгром великой Империи?

Оглавление

Из серии: Авионеры

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Лестница героев предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 6

Подобраться к заключенным в трюме и уже тем более переговорить с ними оказалось не так-то просто. Винландцы хоть и казались безалаберными и легкомысленными, на деле были не такие уж беспечные. Во всяком случае, охрана возле отсеков с пленниками стояла всегда, и всегда — трезвая и бодрствующая.

Вальди измаялся, пытаясь улучить удачный момент, и понял, что еще долго может его не дождаться. Пришлось импровизировать: проникать на корабельную кухню, которую винландцы называли камбузом, заговаривать зубы повару, который звался коком, и, улучив момент, прятать в сухарях, предназначавшихся пленникам, свернутую в маленькую трубочку записку — по всем правилам конспирации. Вот где пригодился опыт передачи запрещенных вещичек тем активистам Либерата, которые оказывались за решеткой!

На следующий вечер Вальди в указанное в записке время появился в отсеке трюма, где держали пленников, с ведром воды и тряпкой в руках и спокойно сообщил, что по приказу помощника капитана пришел драить полы.

Уверенный тон, помноженный на деловитый вид, — это универсальный ключ, способный открыть не все, но большинство запертых дверей. Оглядев сначала Вальди, а затем ведро с тряпкой, охранники едва заметно пожали плечами и пропустили юношу. А он, оказавшись поблизости от решетки, за которой сидели пленники, шепотом спросил:

— Получили?

— Получили. Среди нас есть надсмотрщица монкулов. Но зачем?…

— Держи, — перебил Вальди, незаметно передал свернутый в трубочку лист бумаги, окунул тряпку в воду и начал шумно полоскать. — Прочитайте, сами все поймете.

Потерев еще немного для виду пол, Вальди забрал ведро и удалился. Теперь оставалось надеяться на то, что все сработает как надо: надсмотрщица сумеет воспроизвести на своем свистке команду, описанную в секретном документе; неслышный уху обычного человека звук дойдет до монкулов, которых, не зная, как с ними быть, винландцы просто погрузили в один из отсеков трюма да и оставили там, незапертых, словно обычный груз; а монкулы исполнят эту команду именно так, как описано в документе. Насчет последнего были особенные сомнения…

Вальди вернулся на палубу, ловко скрылся с глаз недовольного помощника капитана, на чем свет клянувшего мертвый штиль, и, спрятавшись среди нагромождений снастей, приготовился ждать.

На небе все ярче горели звезды, зимний ветер становился все холоднее, а на душе все сильнее скребли кошки. В документе Министерства труда было сказано лишь про то, что новую команду испытывали и что она сработала. Но там не было ни слова о том, как остановить монкулов, когда все закончится. Подопытных по окончании испытания уничтожили, и юноша гадал — уж не потому ли, что эта команда необратимая и после нее монкул приходит в негодность?

Образ неподконтрольных, не реагирующих ни на какие команды монкулов заставил Вальди почувствовать себя крайне неуютно. Настолько, что юноша уступил своему внутреннему трусу, который соблазнительно нашептывал ему бежать — хотя куда бежать с корабля в открытом море? — и забрался в корзину впередсмотрящего на одной из мачт. В случае успеха страшной команды тут они до него не доберутся. Во всяком случае, не должны. Вряд ли они умеют карабкаться по мачтам, не так ли?

Вальди выждал четверть часа, а потом еще столько же. Внизу, на палубе, жизнь текла как прежде.

«Не сработало», — обреченно констатировал юноша.

Но тут снизу раздался глухой вскрик, и Вальди, торопливо выглянув из корзины, едва сдержал вопль радости: палубу заполонили монкулы.

Сработало!

* * *

Приказы командования, конечно, не обсуждаются, но Ника считала, что отстранение ее от полетов — это глупейшее решение. Кому они этим делают хуже? Да себе же! Когда ближе к вечеру на границе началась новая воздушная атака Третьего континента, девушка могла думать лишь о том, что без «Урагана» или даже куда менее мощной, но очень быстрой «Молнии» сейчас страдают те авионеры, которые отчаянно сражаются с врагом.

Ника стояла на краю обрыва и с досадой смотрела в небо, куда один за другим устремлялись «подушки» и «гуси», «шпильки» и хорошо знакомые ей авионы Танго. Вот улетела, сверкая белыми крыльями, «Чайка» Мии. Вот высокой свечкой ушел в небо «Ворон» Берты. Вот планирует по широкой дуге желто-голубое «Солнце» Эммы эр Грана, а за ним — белый с полосатыми красно-синими крыльями «Бриз» замкомандира Танго капитана эр Лута. Устремляется вперед огненно-красный «Бросок» полковника рей Хольт… А вдалеке, в невидимом отсюда воздушном коридоре на границе, уже кипит бой.

Ника стиснула кулаки и прикусила нижнюю губу. Судя по отзвукам взрывов, схватка нешуточная!

Где-то час спустя стали возвращаться первые подбитые авионы. С поврежденными хвостами, поломанными крыльями или прошитыми пулями кабинами, они тяжело приземлялись на летные полосы, с трудом тормозили, а порой и вовсе заваливались на бок или утыкались носом в землю.

К ним тут же бежали санитары с носилками, доставали раненую и уносили в лазарет. Если летная машина была не слишком повреждена, одна из оставшихся на базе авионер забиралась в кабину и выруливала авион на боковую дорожку, под навес, где уже поджидали механикеры. Если же летная машина оказывалась совершенно разбита, монкулы прикрепляли к ней тросы, которые цепляли за грузовые мобили, и те оттягивали авион в сторону, освобождая летную полосу.

Ника огляделась. Вокруг кипела бурная деятельность, она находилась в самом эпицентре, но чувствовала себя совершенно не у дел, словно посторонняя. Одинокая и никому не нужная. Отвратительное ощущение. Даже в тот самый первый день, когда они только прибыли на мыс Горн, Тристана арестовали, а на базу началась атака, девушка чувствовала себя лучше.

В тому же в тот раз она взяла «Грозу» и вступила в бой…

Ника вздохнула. Тогда эта выходка сошла ей с рук. Но если она провернет нечто подобное сейчас, ей несдобровать. Впрочем, даже при желании у нее ничего бы не вышло. И «Ураган», и «Молния» заперты в ангаре, и никто его без приказа не откроет. Но даже если бы кто-нибудь из механикер, например Ансель — а он, пожалуй, мог бы на это пойти, — и рискнул бы снять замок, у Ники все равно не было аэролита. Как и положено по уставу, он находился в хранилище, но если обычно авионеры могли беспрепятственно их забирать, то ей летный камень теперь могут выдать только по прямому приказу начальства.

… Когда громко пальнула одна из противолетных пушек, Ника вздрогнула. Взглянув в небо, девушка увидела, как в воздухе распустился дымный черный цветок, а через мгновение из него показался вражеский авиолет. Черный.

Девушка вздохнула. Авиолетов смертников становилось все больше и больше! Крылатый черный аппарат заложил крутой вираж и понесся вниз, к земле, совершенно очевидно метя в арсенал.

Ника непроизвольно прижала ладонь к губам. Авиолетчик погибнет, но взрыв арсенала разрушит едва ли не весь сектор базы!

К счастью, не одна только Ника просчитала, куда направлена смертельная атака черного авиолета; одна за другой рявкнули противолетные установки, и один из снарядов достал-таки юркий крылатый аппарат. Авиолет сначала накренился, а затем полетел вниз и рухнул на землю на самом краю обрыва, рядом с летным полем.

Не раздумывая ни секунды, Ника припустила к сбитой машине, краем глаза отметив, что с другой стороны туда же бежит группа вооруженного конвоя. Если авиолетчик каким-то чудом выжил, его арестуют.

Авиолетчик не выжил. До черного аппарата оставалась еще пара сотен футов, но сквозь стекло кабины девушка уже видела безвольно лежащее на приборной панели тело, и вывернутая под неестественным углом шея говорила сама за себя.

Конвойные тоже это поняли и перешли с бега на шаг. Приблизившись к авиолету, откинули крышку кабины, выволокли тело, оттащили в сторону и быстро обыскали. Чувствуя себя немного неловко, Ника бестолково топталась рядом. Взгляд с любопытством прошелся по кабине, по приборной панели — и задержался на прикрепленной в углу фотограмме с изображением молодого мужчины с широкими черными бровями, в военной форме и с наградной звездой на груди. Нижний правый угол фотограммы пересекала черная полоса…

Ника медленно отступила на пару шагов. Они считали, что авиолетчики-смертники — это холодные, бессердечные люди, готовые выполнить бесчеловечный приказ жестокого начальства, посылающего их на верную смерть. А оказывается, это совсем не так. Оказывается, они шли на смерть по личным причинам — хотели отомстить за гибель близких им людей. Кем приходился авиолетчику этот мужчина с наградой на кителе? Отцом? Старшим братом? Лучшим другом?

В висках застучало, и девушка прижала к ним ладони, стараясь унять боль. Она помнила все летные бои, в которых принимала участие. Самым страшным был даже не первый бой. И не тот, где она потеряла «Грозу». Самым страшным было сражение с зепеллином Красного Барона, когда ее вел всепоглощающий страх за своего наставника. В том бою она рискнула собственной жизнью, лишь бы спасти Тристана!

От пришедшего к ней осознания Ника застыла. Если каждую авионеру, каждого авиолетчика и каждого солдата будет вести вперед не просто чувство гражданского долга перед своей страной, а личные мотивы, такие, например, как месть за близкого человека, то эта и без того уже страшная война станет по-настоящему ужасной. Ведь тогда каждый ее участник будет готов, как авиолетчики-смертники, драться до последнего… До самого конца… И разве этому можно что-либо противопоставить?

* * *

Сирион казался чужим из-за красно-черных флагов и военных патрулей на незнакомых мобилях с огромными колесами, но главным образом — из-за изменившихся выражений лиц людей и из-за гнетущей атмосферы вокруг.

Агата шагала по улицам и старалась не показывать, как ей не по себе от заколоченных досками дверей контор, от выбитых тут и там стекол в окнах и от обилия чужой военной формы на улицах. И особенно — от того, что ходили в ней исключительно мужчины.

Разумеется, Агата знала, что в армии Третьего континента нет женщин. А уж после времени, проведенного вместе с Сегрином и остальными, она узнала о вражеском государстве достаточно, чтобы понять, почему Третий континент когда-то назвали Запретным: жителям Арамантиды не стоило знать об обществе, где всем заправляют мужчины, это могло бы заронить в головы их джентльменов опасные идеи.

И все же одно дело — знать и совсем другое — видеть, как это работает в реальности. Прекрасно зная, что на дам на Третьем континенте смотрят сверху вниз, Агата тем не менее кипела от возмущения, ловя на себе взгляды, которыми награждали ее солдаты, и особенно — слыша комментарии, пусть даже и комплиментарные, касательно ее внешности. Они беседовали между собой так, будто девушка ничего не слышала, будто она — неодушевленный предмет. Сегрин и остальные не раз говорили об Агате, не обращая на нее внимания — так, словно ее не было рядом; казалось бы, она должна была немного привыкнуть к такому отношению… Но разве к такому можно привыкнуть?

Агата добралась до центра города, и ее сердце сжалось при виде черно-красного стяга на шпиле ратуши, обгорелых крыш одного крыла Министерства труда и пустого постамента на площади Первых Полетов. А еще в глаза бросились новенькие таблички на стенах домов и фонарных столбах. Красные таблички с черными буквами — и новыми наименованиями улиц, проспектов и площадей. Третий континент делал Сирион своим.

В глубине души Агата надеялась увидеть хоть какие-то признаки сопротивления; именно это было главной причиной для пешей прогулки. Не баррикады на улицах, конечно, но хотя бы поспешно написанные на стенах призывы бороться с захватчиками и демонстративно закрытые конторы, не желающие обслуживать врага. Однако ничего подобного девушка не заметила.

«Неужели все смирились? — гадала она. — Неужели приняли случившееся? Но почему? Почему никто не поднимается на борьбу? Не может быть, чтобы во всем Сирионе не осталось людей, у которых хватит пороху сопротивляться! Не могли же они все разом пропасть!»

«Хотя… почему же не могли? — сама себе отвечала девушка. — Люди привыкли полагаться только на авионер, привыкли, что те непобедимы, а значит, им самим не стоит беспокоиться о собственной безопасности. Они разучились бороться и защищаться. Особенно — джентльмены».

От нерадостных мыслей девушку то и дело отвлекали выкрики девочек — разносчиц газет. Точнее, одной-единственной газеты. И по мере того как Агата проходила квартал за кварталом, она узнавала от них все больше и больше новостей.

— Читайте свежий вечерний выпуск! Обращение гранд-маршала ферр Крайга к жителям Сириона! — кричали на одном перекрестке.

— Министр полетов призналась в преступлениях против народа Арамантиды! — зазывали покупателей на углу обувного магазина.

— Спешите узнать первыми! Мыс Горн на грани капитуляции! — доносился звонкий голос с перекрестка, а на противоположной стороне улицы его перекрывал другой:

— Новая власть — за справедливость: джентльмены получат право учиться в университетах!

Отыскав глазами разносчицу, сообщавшую новость про университеты, Агата удивленно хмыкнула — это оказался мальчишка! Никогда прежде девушка не видела мальчишек — продавцов газет. И в том, что именно он кричал о справедливости для джентльменов, было что-то символичное.

Агата смотрела на бойких маленьких продавцов и думала, что эта картина как никакая другая наглядно демонстрирует, что жизнь продолжается несмотря ни на что. Вчера эти девочки сообщали новости об очередном подвиге мадам лин Монро на мысе Горн, а сегодня — о том, что завоеватели несут справедливость. Что ж, власти меняются, старые газеты закрываются, открываются новые — а кушать людям хочется по-прежнему. И если все, чем ты можешь заработать на жизнь, — это выкрикивать заголовки газет, то ты продолжишь их выкрикивать, какими бы эти заголовки ни были.

… Над входом в Министерство языка и печати растянулся красно-черный флаг, табличка с названием исчезла, зато появился вооруженный караул и новая табличка с загадочной и непонятной надписью «Четвертый временный военный комитет». Интересно, что бы это означало?

Из-за угла выехал мобиль, каких Агата прежде никогда не видела: с необычно длинным капотом, непривычно низкой посадкой, весь сверкающий фарами и многочисленными зеркалами. В Арамантиде таких не делали. Неужели Третий континент привез сюда даже свои мобили?

Агата так засмотрелась на необычный транспорт, что совершенно не обратила внимания на водителя. И только когда мобиль затормозил прямо у входа в загадочный Четвертый комитет и из-за руля вышел молодой мужчина в чужой форме, Агата волей-неволей взглянула и на него.

И беззвучно ахнула. Это был Кирби! Весело улыбаясь, он бросил что-то стоявшим у входа караульным, те ответили, и они все вместе дружно рассмеялись. Кирби легко взбежал по ступеням и скрылся за дверью.

А Агата стиснула кулаки, с ненавистью глядя ему вслед. Значит, вот как он страдает и переживает из-за ее отсутствия? Что и требовалось доказать! Смеется, шутит, разъезжает по городу на шикарном мобиле, словно хозяин, пока местные жители отсиживаются в своих домах, а то и вовсе за решетками. Ну уж нет, этого терпеть нельзя!

* * *

Монкулы вели себя необычно; ничего не осталось от размеренных, немного неловких, медлительных движений, делавших их похожими на механические куклы. Сейчас по палубе перемещались существа, которые больше смахивали на хищников: в любой момент готовые к стремительному броску и смертельному удару.

Монкулы хватали винландцев и волокли к корме, не обращая никакого внимания на сопротивление. Если какой-то жертве и удавалось вырваться, то пару секунд спустя она попадала в руки других монкулов.

Проводив взглядом очередного матроса, с пронзительным воплем полетевшего за борт, Вальди едва удержался от ликующего возгласа. Так их! Так!

Винландцы, совершенно не ожидавшие нападения, не смогли организовать достойного сопротивления. Кое-кто, конечно, выхватывал из-за пояса саблю или револьвер и успевал пару раз ударить или выстрелить. Но то, что остановило бы живых людей, не действовало на монкулов, ведь они не испытывали никаких чувств; им было все равно, что их убивают, они продолжали атаковать, послушные полученной команде.

Наблюдая за тем, как монкулы эффективно зачищают корабль от винландцев, Вальди подумал, что было бы очень неплохо проделать то же самое и на других судах — и освободить всю воздушную армию Арамантиды.

Юноша невольно усмехнулся. Какая ирония судьбы! Он, активист Либерата, всерьез размышляет, как помочь тем, против кого он так яростно сражался последние годы, — властям Арамантиды. Впрочем, солдаты и авионеры, запертые в трюмах, — это не власти. Они обычные рядовые люди; не они развязали эту войну, не они придумали обращать преступников в монкулов.

Тем временем палуба превратилась в одно большое поле битвы, заполненное паникующими людьми и равнодушными монкулами. Последние определенно выигрывали благодаря численности и полному безразличию к своей судьбе. Безучастно и спокойно они шли прямо на дула револьверов и под лезвия сабель — и теснили, теснили людей.

Вероятно, именно это и сломило винландцев. Очень сложно сражаться, если враг наступает, не обращая ровно никакого внимания на опасность, и совершенно не реагирует на самое страшное, что ты можешь с ним сделать, — на смерть. И неважно, скольких ты убьешь, ведь остальные все так же наступают.

И винландцы дрогнули. Перестали отбиваться и отстреливаться и бросились бежать кто куда. Вот только бежать на палубе корабля было некуда. Кто-то нырял в трюм, кто-то прятался под спасательными шлюпками, кто-то взбирался по снастям, кто-то искал укрытия в стоявших на палубе авионах, а кто-то и вовсе сам прыгал за борт — вероятно, в надежде доплыть до соседнего корабля. Шанс последних на удачу Вальди оценивал невысоко: в ледяной воде человек проживет совсем недолго.

Монкулы преследовали убегавших и искали спрятавшихся с упорством охотничьих собак: поднимали шлюпки, проверяли среди нагромождений бочек, ящиков и канатов, заглядывали в кабины авионов, терпеливо ждали у люков, ведущих в трюмы, и стояли, задрав головы, под мачтами, на которые забралось несколько беглецов. Вид неподвижных застывших фигур, готовых ждать свою жертву столько, сколько понадобится, наводил ужас.

Вальди еще раз воскресил в памяти содержимое секретного документа, который он вызубрил наизусть на случай, если потеряет. Там сухим казенным языком сообщалось, что лаборатория Министерства труда разработала специальную команду по уничтожению противника, которая превращала монкула, по сути, в орудие убийства. Команде приписывалась категория запрещенных, ее полагалось держать в строжайшем секрете, и санкционировать применение могли только совместно министр полетов и министр труда. Далее в тексте шла какая-то непонятная формула, составленная из цифр, музыкальных нот и странных значков, — вероятно, описание этой самой команды. Ниже — примечание: «Крайне опасно». Еще ниже: «Рекомендуется к применению только в самом крайнем, чрезвычайном случае».

Выглядело все это так, словно Министерство труда придумало оружие, которое оказалось настолько страшным, что создатели сами его испугались. Однако уничтожать его все-таки не стали, решили оставить на черный день.

Час спустя винландцев на корабле больше не осталось, монкулы замерли, словно статуи — безмолвные и неподвижные, и Вальди решил, что пора спускаться. Во-первых, кто-то же должен стоять за штурвалом, а во-вторых, надо освободить пленников.

Однако, как только юноша выбрался из корзины впередсмотрящего и начал спуск, несколько монкулов, до сей поры неподвижно стоявших неподалеку, подошли ближе к мачте.

«Они что, за мной? — испуганно подумал Вальди. — Но ведь я — свой…»

Да только страшная команда вряд ли несла в себе механизм, с помощью которого монкулы отличали бы своего от чужого. Команды, которые обычно получают монкулы, всегда предельно просты: сесть, встать, идти, помыть, поднять… убить. И сейчас Вальди для них — просто объект, который требуется уничтожить.

От последней мысли юношу пробрала дрожь, и он застыл, размышляя, как ему быть. Как только он спустится на палубу, его ждет та же судьба, что и винландцев, — быть брошенным за борт.

«М-да, я определенно не продумал свой план освобождения до конца», — вздохнул Вальди, глядя на толпящиеся под мачтой существа и невольно вспоминая грошовые романы-страшилки, в которых использовалась популярная тема монкулов, вышедших из-под контроля и убивающих людей. Он и сам их порой почитывал, чтобы пощекотать нервы. А вот теперь сюжет этих романов воплотился в жизнь и в реальности оказался во сто крат страшнее.

Оглавление

Из серии: Авионеры

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Лестница героев предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я