Вождение за нос

Марина Серова

Оглавление

Из серии: Частный детектив Татьяна Иванова

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Вождение за нос предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 1

Выходные, проведенные за городом, подействовали на меня удивительно ободряюще и возымели такой же эффект, как и утренний контрастный душ. Весна постепенно вступала в свои права, превращая в мутные ручейки посеревшие сугробы, притаившиеся в подворотнях. Коты предчувствовали календарное наступление марта и уже начали собираться в кружки хоровой самодеятельности, завывая на все лады. Репетиции они предпочитали проводить исключительно в утреннее время, когда население нашего скромного города досматривало последние сны. От этого кошачьи выступления казались особенно противными, приравниваясь к скрежету ножа по пустой тарелке, а пробуждение становилось гораздо менее приятным. Куда как лучше просыпаться от аромата свежесваренного кофе и румяных тостов, на которых плавится желтый дырчатый сыр. «Мечты, мечты, где ваша сладость!» Суровая реальность обычного тарасовского начала дня гораздо прозаичнее. Но и с этим можно бороться, если не лень порадовать себя, любимую.

А мне, конечно же, не лень. Обожаю устраивать себе маленькие праздники. Никто не будет любить меня так, как я сама, все вокруг жуткие эгоисты и надеяться не на кого. Поэтому не приходится ждать, когда принесут в постель дымящийся кофейник, вместо этого я встаю, ныряю в ванну или под душ и только потом мелю темные зерна арабики. Через пять минут большая кружка кофе все-таки убеждает меня в том, что жизнь прекрасна.

Можно было бы и подольше поваляться, но, к сожалению, сегодня судьба приготовила мне «дорогу дальнюю, цыганку с картами» и очередного клиента, встреча с которым была назначена еще с прошлой недели. Звонила молоденькая секретарша, вежливая, предупредительная, ни дать ни взять воспитанница пансиона благородных девиц. Очевидно, ее шеф столь занят, что не смог выкроить пяти минут, дабы самолично договориться с детективом. Сей факт говорит либо о частоте обращения к людям, занимающимся сыском и прочими щекочущими нервы профессиями, либо он действительно рассчитывает день поминутно.

Уже одетая, я еще раз просмотрела свою записную книжку. Встреча с Архиповым в половине двенадцатого и больше ничего. Пока ничего. Дальше будет видно.

Место встречи практически всегда определяется клиентом, и уже судя по нему можно строить предположения относительно самого дела. На этот раз мне предстояло посетить «Камелот». Тишина, комфорт, великолепная кухня, изысканная великосветская публика и, следовательно, соответствующие цены — вот что я помнила об этом милом ресторанчике. Частым посетителем сего заведения я не являлась, хотя пару раз бывать там приходилось.

Кажется, мы были в «Камелоте» с моей подругой Ленкой-француженкой после какой-то премьеры в канун Нового года. Впечатление от ресторана осталось крайне приятное — чудесная музыка, уютный полумрак и редкостно вкусный кофе, что мы обе оценили. Да, все мне здесь понравилось, только парковаться в районе проспекта Кирова всегда большая проблема. Но, видимо, сегодня был необыкновенно счастливый понедельник — мне повезло и практически все парковочные места оказались свободными.

Предупредительный метрдотель указал мне на заранее заказанный столик. Ожидать клиента долго не пришлось.

— Добрый день, вы — Татьяна? — обратился ко мне высокий представительный мужчина тридцати с небольшим лет. — Я — Валерий Архипов. Секретарша звонила вам и договаривалась о встрече.

Архипов производил такое же приятное впечатление, как и ресторан. У меня даже возникла забавная мысль, что они выдержаны в одном стиле. Будем надеяться, что и дело окажется интересным. Впрочем, судя по обеспокоенному виду мужчины, оплата моих «суточных» не покажется мне легким вознаграждением.

Около столика словно из воздуха материализовался официант и предложил сделать заказ. Когда принесли дымящиеся чашки кофе и круассаны, Архипов начал излагать суть дела.

— Видите ли, Татьяна, я коллекционер. Предметом моей страсти стали изделия из бронзы, которые я приобретаю практически по всему свету, благо это мне позволяют работа и средства. Но недавно произошел инцидент, очень меня огорчивший. Некоторое время назад я по совету своего друга купил у консультанта — его зовут Витольд Модестович Гробовский — две статуэтки. Вернее, не купил, а мы договорились о сделке, которую собирались оформить здесь, в Тарасове. Но это все равно что купил. В кругу антикваров так — если ты о чем-то договорился, то отказаться от своих слов…

— Не принято по вашему «кодексу чести»… — закончила я его фразу.

— Да, именно, — улыбнулся он, обрадовавшись моему пониманию. — Две недели назад покупка была официально зарегистрирована, и я получил обе статуэтки. Но Витольд Модестович, мой консультант, попросил у меня одну из фигурок на несколько дней, чтобы отснять для очередного каталога. Такое не редкость, поэтому я не насторожился, но, как теперь кажется, совершенно напрасно.

— В чем суть? — решилась перебить клиента я. Такое действительно часто приходится делать, поскольку когда рассказчик осыпает вас излишним количеством подробностей или просто занятными фактами биографии, теряешь не только драгоценное время, но и саму суть.

— Пропал антиквар. И что меня особенно беспокоит — пропал вместе со статуэткой…

— Так что требуется от меня? — спросила я и полезла в сумочку за записной книжкой и ручкой.

Архипов отхлебнул кофе, посмотрел на меня, как бы оценивая мои интеллектуальные и внешние данные, в которых я сама, кстати говоря, всегда уверена. Светлые волосы и зеленые глаза еще никого и никогда не портили, да и вообще, готовясь к сегодняшней встрече, я старалась. Что же касается интеллекта и соответствия выбранной профессии, то более двух сотен раскрытых мною дел красноречиво говорили за себя.

— Найти антиквара и вернуть статуэтку, — веско сказал клиент.

— И все?

— А что, это вам кажется слишком простой задачей, или вы хотите отказаться? — отреагировал вопросом на мой вопрос Архипов. Паники в нем не было заметно, однако то волнение, которое читалось в его взгляде с первого момента встречи, проявилось значительно сильнее.

— Дело не в простоте. Я предпочитаю точно знать, что от меня требуется, прежде чем взяться за какое-либо дело.

— Хорошо, хорошо! — Архипов сделал согласный жест руками. — Тогда я готов выслушать ваши условия и могу рассказать обо всем, что поможет вам в поисках статуэтки.

— Условия таковы — двести долларов за день работы плюс возмещение расходов, возникших в ходе расследования. Если вас это устраивает, то я внимательно слушаю.

Архипов кивнул, давая понять, что согласен, попросил официанта принести еще кофе, потому как разговор предстоял не из коротких. Я раскрыла записную книжку. Валерий начал рассказывать:

— Я очень занятой человек, поэтому предпочитал, чтобы мой консультант, который и продал статуэтки, находил меня сам. Я понятия не имею, где он живет, номера его телефона у меня тоже нет, к сожалению. Звучит это достаточно абсурдно, — его губы растянулись в невеселой улыбке, — но так у нас было заведено. Когда у него для меня что-то было, Гробовский звонил мне сам или же приезжал в офис, если я находился в пределах Тарасова. В крайнем случае, на Вольской есть «Лавка древностей», и мы там встречались. Никакой конспирации тут не подразумевалось, просто это единственное, что было нам одинаково удобно.

— Хорошо, а где и когда вы познакомились с Гробовским? — спросила я, решив сразу выяснять те факты, с помощью которых, как мне представлялось, можно будет начать поиски загадочного антиквара. Первые вопросы всегда кажутся стандартными, но от них никуда не денешься.

Архипов на секунду задумался.

— Около года назад на обычном аукционе. Тогда Витольд Модестович предложил мне картину. А потом, когда узнал, что я страстный поклонник бронзы, предложил встретиться в Тарасове и посмотреть некоторые предметы из его коллекции. Он начал консультировать меня, поскольку я почти ничего в антиквариате не понимаю и достаточно трудно ориентируюсь не только в датировке, но и ценах. Гробовский оказал мне много услуг…

Валерий посмотрел в сторону, словно старался припомнить все услуги старого антиквара, по его лицу скользнула, буквально на долю секунды, недобрая тень, вдруг сделавшая его лицо суровым. Столь резкая метаморфоза удивила меня. Значит, в этом деле гораздо больше сюрпризов, чем я могла ожидать.

— Продолжайте, — попросила я, потому как пауза излишне затянулась.

Архипов словно очнулся:

— Да, конечно, простите меня, пожалуйста. Так вот, несколько дней назад ко мне приехал друг. Он, так же как и я, занимается собиранием частной коллекции, но у него большая практика в этом. Артемий посмотрел все мои приобретения, которые я сделал у Гробовского в течение полугода, и ужаснулся. Понимаете, Татьяна, он не продал мне ни одного подлинника. Понимаете, ни одного! Все оказалось копиями, подделками. Кроме последних фигурок. Именно статуэтку Мары я и прошу вас найти.

— Интересно, — заметила я, с изумлением глядя на своего незадачливого клиента, — вы отдавали такие деньги, по сути, совершенно ни за что? Неужели никто, кроме вашего друга, этого раньше не заметил?

— Увы! Артемий — эксперт, он прошел хорошую в этом отношении школу. А я — любитель, вернее, — поклонник красоты. Гробовский, как я считал, для меня был настоящим спасением. У меня есть деньги, у него — опыт и знание рынка. Да-да, у антиквариата тоже есть рынок со своими тенденциями. Что-то особенно ценится, что-то гораздо меньше, и все имеет свойство меняться. Артемий сейчас живет во Франции, поэтому постоянно обращаться к нему я не имею возможности. К тому же он собирает свою коллекцию.

Да уж, дельце. Коллекционер-олух, антиквар, занимающийся то ли подделкой ценностей, то ли их продажей… Самое то для начала недели. Судя по всему, скучать не придется вплоть до уик-энда, а там, если все благополучно закончится, можно будет снова за город.

Пора было переходить к проработке фактов, иначе мы тут еще надолго задержимся. Судя по всему, мой клиент такой же словоохотливый рассказчик, как и древнегреческий Гомер.

— Валерий, как по-вашему, Гробовский — это настоящая фамилия?

— Да, несомненно. Я не раз видел документы, когда оформлялась сделка. Да и в лавке его по имени-отчеству всегда называли.

— Хорошо. А как выяснилось, что статуэтка, которая находится у вас, подлинник?

— Артемий Стрелецкий как эксперт известен не только у нас, но и за рубежом. В его словах я уверен.

— Замечательно. Значит, при случае, если ваш друг будет еще в Тарасове, можно надеяться на его консультацию.

— Да-да, конечно, гостит он у меня всегда недели по две, если вы уложитесь с поисками в это время, то, несомненно, он поможет и сделает все, что в его силах. Единственная проблема — моя занятость. Относительно финансов не беспокойтесь. Самое главное сейчас — разыскать Гробовского и вернуть статуэтку, потому как она представляет огромную ценность не только для меня. Честно говоря, я опасаюсь, что ее вывезут за границу, потом вернуть ее будет просто невозможно. А через несколько дней в Москве пройдет аукцион, и если Витольд Модестович решит перепродать ее там…

Он мог и не договаривать. И так все понятно.

— Тогда предлагаю не терять времени. Мне нужны все телефоны и адреса, по которым в случае необходимости я смогу вас найти. Кроме того, адрес лавки или координаты тех людей, которые имели какие-то отношения с Гробовским.

Валерий достал визитную карточку, потом вынул из нагрудного кармана «Паркер» и необычно аккуратным для мужчины почерком написал домашний и рабочий адреса.

— Одно маленькое «но». Я не посвящал свою супругу в дела коллекционирования. Она, знаете ли, принадлежит к тому сорту людей, которым очень тяжело расставаться с деньгами. Боюсь, она просто не переживет, когда узнает, что вся наша домашняя коллекция всего-навсего собрание подделок.

Я заверила клиента в том, что если мне и придется общаться с его супругой, я не затрону нежелательной темы.

Архипов попросил счет и расплатился кредиткой. Впрочем, другого я и не ожидала. Пообещав позвонить, как только получу первые результаты, я села в машину. Припарковалась я удачно, а вот сейчас выехать оказалось практически невозможно. Говорят, что не бывает безвыходных ситуаций, а вот у меня случилась безвыездная. Что же делать — придется идти пешком или ждать, пока идиот, загородивший мне выезд бежевой «Ауди», соизволит отъехать. Передвигаться пешком совершенно не хотелось — сказывалась привычка к «колесам». Поэтому я не придумала ничего лучше, как следует пнуть иномарку, чтобы сработала сигнализация.

Из бутика, находившегося на противоположной стороне улицы, вылетела совершенно дико наряженная девица и, еще не перейдя улицу, начала вопить. Я не осталась в долгу и высказала ей все, что думала о ее водительских и прочих способностях, нисколько не стесняясь в выражениях. Наконец я обрела свободу движения и направилась в «Лавку древностей».

На пути попадались только «красные» светофоры. Такие редкостно омерзительные события в начале дня могли испортить настроение на всю неделю, однако, когда я увидела вывеску лавки, все неприятности отошли на второй план. Она действительно поражала — большая, изумительно выполненная чеканка, закрепленная на массивном, потемневшем от времени деревянном щите, красовалась над дубовой кованой дверью.

«Да уж, — подумала я, — если такое снаружи, что же ожидает посетителя внутри?»

Несмотря на то что дверь была тяжелой, открылась она на удивление легко, мне практически не пришлось прикладывать усилий. Тихонько зазвенел колокольчик, оповестивший владельца о прибытии очередного клиента. Я еще не успела осмотреться, как передо мной возник импозантный мужчина в темно-синем сюртуке и пенсне.

Сей господин как нельзя более соответствовал обстановке и духу «Лавке древностей». Темные стены практически не обращали на себя внимание, глаза все время блуждали по старинным предметам интерьера, цена которых отражала не только материал и именитость мастера, но и историческую эпоху.

Кресла, буфеты, секретер, лампы и торшеры настолько разнились между собой, что казалось, в одном месте пересеклись времена и страны. Запах пыли веков и дерева, впитавшего в себя ароматы старинных благовоний, делал воздух в лавке густым и каким-то таинственным. Я зацепилась взглядом за глубокое кресло, отделанное черным бархатом, отчего оно казалось практически бездонным. Наверняка стоило оно безумных денег. Моя богатая фантазия тут же дорисовала обстановку комнаты, где оно могло бы стоять.

— Нравится? — спросил меня хозяин лавки, обладающий весьма приятным голосом. — Одобряю ваш выбор. У кресла редкостная история. К его достоинствам можно добавить и следующее: несмотря на то что это ХVIII век, оно не подвергалось реставрации. Это само по себе большая редкость. Думаю, обладать подобным экспонатом, достойным любого музея, радость для каждого коллекционера, особенно если он настоящий знаток. А то ведь знаете как бывает, есть у человека деньги, вот он и скупает все подряд… Даже не задумывается о том, какой вещью ему выпало счастье обладать.

Сетование антиквара вызвало во мне такую гамму почти забытых чувств, что я даже несколько смутилась, хотя подобные эмоции мне не слишком свойственны. Однако, вернув себе самообладание, я постаралась перевести разговор на интересующую меня тему. Впрочем, слова хозяина лавки навели на хорошую мысль: представиться коллекционером очень недурная идея, все лучше, чем стандартное — частный детектив Татьяна Иванова. Почему-то люди, собирающие старинные безделушки, терпеть не могут моих коллег. И, как мне кажется, совершенно напрасно. Будь наоборот, возможно, их жизнь стала бы намного проще.

— Кресло на самом деле великолепное, но я интересуюсь бронзой. Собственно, это меня к вам и привело. Гробовский Витольд Модестович — один из известнейших специалистов в этой области, его мне недавно порекомендовали и посоветовали найти через вашу лавку.

— Вот как? — Хозяин пожал плечами. Казалось, я разочаровала его. — Он сюда часто приходит, но в последнее время что-то пропал. А что, у вас есть договоренность с ним?

Нужно во что бы то ни стало уклониться от прямого ответа — мало ли какие отношения между ними? Я провела рукой по бархатной поверхности обивки кресла, стараясь отвлечь внимание антиквара.

— Нет, мне нужна его консультация и совет относительно… реставрации, — соврала я. — Кроме того, мне хотелось бы пообщаться с ним до аукциона, если это, конечно, окажется возможным. К сожалению, у меня нет его адреса, и если честно, — тут я обворожительно улыбнулась, — я надеялась, что вы мне поможете.

Мужчина еще раз оглядел меня с головы до ног. Я не волновалась — время на то, чтобы привести себя в идеальный порядок, у меня было, а добротный классический костюм вполне соответствовал имиджу преуспевающей девушки, увлеченной коллекционированием дорогих вещиц.

— Тогда вам, очевидно, лучше нанести ему визит. Гробовский занят работой, а когда работа занимает его, Витольд Модестович редко отвечает на звонки. Я запишу вам его адрес, — любезно улыбнулся мне хозяин лавки. — Но если в вас проснется интерес к чему-то еще, кроме бронзы, я мог бы предложить вам серебро. Недавно у меня появился изумительный кофейный набор с уникальной гравировкой, конец ХIХ века. Состояние предметов великолепное. Я просто уверен в том, что вы его непременно оцените. По-другому и быть не может. Если Гробовский ничего достойного не сможет предложить, не сомневайтесь, приходите, и без приобретения вы не уйдете. Поверьте, кроме бронзы, существует очень много интересных вещей. Нужно только уметь оценить их…

— А чем сейчас занимается Гробовский? — как бы невзначай поинтересовалась я, рассматривая лампу под темно-красным абажуром, стоявшую у так понравившегося мне кресла. Уходить совершенно не хотелось, обстановка безвременья незаметно поглотила желание действовать, я почти забыла о своей профессии частного детектива. А волка, как известно, ноги кормят, следовательно, мне нужно стряхнуть ощущение блаженства и нанести визит консультанту, нечистому на руку. Вот об этом ни в коем случае не стоит забывать. Надо поскорее выходить на улицу, в век двадцать первый, иначе изысканные предметы старых замков и домов с привидениями лишат меня остатков аналитического мышления.

— По-моему, он получил заказ на реставрацию… А почему вы интересуетесь?

Я удивленно вскинула брови:

— Интересуюсь? Вовсе нет, просто спросила, — рассеянно ответила я, стараясь равнодушным видом убедить в своей правдивости хозяина лавки. Кажется, бог действительно наградил меня среди прочих талантов и даром актрисы. Так что больших затруднений не возникло. — Пожалуй, я действительно зайду еще к вам… Коллекция собрана просто потрясающая. Только, наверное, выбирать и присматриваться буду долго.

— Это ничего, заходите, клиентам мы рады всегда. Зовут меня Орест Николаевич. Если меня вдруг не застанете, вам все равно помогут, люди тут работают знающие.

Я поблагодарила Ореста Николаевича и вышла из царства старины. Прозаическая реальность резко контрастировала с теми вещами, что буквально минуту назад окружали меня. Однако время не ждет, а я только выяснила адрес Гробовского. Я села в машину и поехала на Набережную, где обитал таинственно пропавший антиквар. Судя по улице и номеру, его дом находился буквально у моста на Музейной или Славянской площади. Чтобы добраться туда, уйдет не больше двадцати минут, решила я и не ошиблась.

Оставив свою «девятку» у подъезда, где уже ждали своих хозяев несколько иномарок, я осмотрела двор, пытаясь сориентироваться. Профессиональная привычка вычислять окна искомой квартиры не раз помогала мне. Дом был старой, скорее всего, довоенной постройки. Высокие окна и потемневшие кирпичные стены оказывали гнетущее впечатление. С крыши свисали сосульки, только вода бежала с них не веселой капелью, а монотонно падала, словно в пытках, описанных Вальтером Скоттом.

Кодовый замок на старых дверях выглядел несколько нелепо, однако говорил о том, что в этом доме живут состоятельные люди, готовые платить за свое спокойствие. Наличие еще и домофона подтверждало мое предположение относительно уровня благосостояния жильцов. Дворничиха невдалеке вяло собирала мусор в кучу, не обращая на меня ровным счетом никакого внимания. «Пятиэтажный дом, по две квартиры на площадке, с учетом магазина, который занимает первый этаж, значит, интересующая меня особа проживает во втором подъезде», — прикидывала я.

Жаль, что хозяин лавки не дал мне заодно и номер кода. Не думаю, что это сильно осложнит дело, но вот времени отнимет чуть больше.

— Добрый день, — обратилась я к равнодушной представительнице коммунальных служб, — мне нужно во второй подъезд к Гробовским, а номер кода, к сожалению, не помню. Вы не можете мне помочь?

— Отчего же. Девятьсот пятьдесят два, — сказала она, даже не подумав выспросить, зачем я туда направляюсь, как это свойственно обычным старушенциям. Флегматичность бабки удивила меня, может быть, она еще пригодится мне. В практике частного детектива бывает все.

Подъезд был удивительно чистым. То ли дети, проживающие в нем, понятия не имели, что на стенах можно рисовать, то ли детей в этом подъезде не наблюдалось вовсе. Мраморные ступени хоть и не сверкали, но свидетельствовали о том, что их регулярно моют. Все почтовые ящики закрыты на маленькие висячие замки и ни одного сломанного. Чудеса да и только! Не ожидала, что в Тарасове есть такие дома.

Я поднялась на третий этаж и остановилась перед деревянной дверью. Она выглядела столь надежно, что возникало ощущение таящейся за ней крепости. Но больше всего меня поразило настоящее смотровое оконце. Не глазок, какой обычно бывает на стандартных дверях, а именно оконце. От такого не спрячешься, его не закроешь ладонью. Все говорило, что в этой квартире живет человек не только принадлежащий к редкой профессии реставратора и антиквара, но и весьма практичный.

Нажав на кнопку звонка, я ожидала услышать трезвон в квартире, но звукоизоляция здесь оказалась тоже превосходного качества. Не успела я додумать эту мысль до конца, как оконце распахнулось и в нем появилось приятное женское лицо. Но, как ни старалась, дама не смогла скрыть признаки беспокойства. Работа частного детектива — это не только поиск и сопоставление улик и мотивов, но практическая психология. Зачастую эмоциональное состояние человека говорит мне гораздо больше и, главное, правдивее, чем он сам.

— Что вы хотели?

— Здравствуйте, мне нужен Витольд Модестович Гробовский.

Окошко закрылось, и взволнованное лицо исчезло, чтобы буквально через несколько секунд возникнуть в распахнутой двери.

— Проходите, пожалуйста, только вам придется подождать — супруг принимает ванну…

Я практически не слышала слов этой женщины, потому что глазам моим открылось нечто необыкновенное. А ведь я даже представить себе не могла, чтобы чей-то интерьер мог меня так поразить. Но то, что предстало перед моим изумленным взором, надолго запомнилось бы любому.

Вопреки всем стандартам, в квартире не было прихожей, из которой обычно двери ведут в остальные комнаты. Простор прекрасного холла подчеркивали зеленые стены, затянутые тонким арабским шелком с тонким витиеватым рисунком, искусно выполненным позолотой. Лепнина по периметру потолка делала комнату элегантнее и придала ей вид столь редкой салонности. Здесь не было ничего лишнего. Светлый паркет, должно быть, из ореха, гармонировал с мебелью — высоким шкафом, комодом и приставным столиком на высоких ножках. В дальнем углу комнаты стояло плетеное кресло с велюровой подушкой на сиденье. Напольные вазы содержали сухие цветочные композиции.

Почему-то мне подумалось, что вряд ли здесь поработал дизайнер, скорее чувствовалась рука человека с превосходным вкусом, умеющего безошибочно подбирать вещи. Мне стало любопытно, кто же занимается домом — сам Гробовский или его супруга? Второй вариант казался предпочтительнее, потому как, по-моему, сложно совмещать требующую большого количества времени реставрацию антиквариата и поддержание порядка в такой квартире.

— Вы позволите? — хозяйка дома учтиво протянула руку за моим пальто. — Меня зовут Элеонора Наумовна. У мужа бывает много посетителей, но, мне кажется, с вами мы еще не знакомы.

Я отдала плащ, совершенно о нем не думая, потому как не могла оторвать восхищенных взоров от мебели. Очевидно, моя рассеянность позабавила хозяйку, заметившую мой блуждающий по холлу взгляд.

— Муж очень ценит хорошую мебель, — отреагировала на мой интерес Гробовская. — Он считает, на красоте неразумно экономить. К тому же все это не только красиво, но и удобно. И есть возможность прикоснуться к искусству. Ведь в старину не было такого, как сейчас, — куда ни придешь, везде одно и то же. Вещи изготавливались чуть ли не в одном экземпляре.

Хозяйка жестом показала мне на уютную гостиную, войдя в которую я не смогла не проникнуться настроением Востока.

Наступила моя очередь представиться. Затягивание с этим дальше могло быть расценено только как отсутствие у меня хороших манер.

— Татьяна Иванова, — сказала я, все еще поглощенная рассматриванием.

Ценников, как в «Лавке древностей», естественно, нигде не наблюдалось, и все же не спасало Гробовских — я автоматически начала прикидывать стоимость обстановки. Интересно, это все куплено на деньги, полученные Гробовским за продажу копий в качестве раритетов? Привычка видеть не столько приятные стороны жизни, скорее наоборот, не покидала меня.

— Судя по всему, ваш супруг поклонник не только раритетной мебели, — с некоторой иронией заметила я, показывая на китайский фарфор наверняка не нашего и даже не прошлого столетия, выставленный в резной горке.

— Семнадцатый век, одна из последних династий. Я вижу, вы знаток, но сама не разбираюсь во всем этом. Редкости — исключительно пристрастие мужа. Он скоро должен выйти.

Судя по отсутствию звука льющейся воды, квартира была больше, чем я предполагала. По коридору просматривалась еще одна комната. По царившему там полумраку я решила, что это спальня. Дверь, около которой я опустилась в кресло, вела, видимо, в кабинет. Оттуда чувствовался легкий, но все же ощутимый запах краски и лака. Однако мое любопытство не могло быть удовлетворено до тех пор, пока хозяин не закончит принимать ванну. Оставалось надеяться, что он не большой поклонник водных процедур, иначе неизвестно, сколько времени мне придется провести в этом филиале «Лавки древностей».

Я и не думала скрывать свое нетерпение в ожидании Гробовского, и хозяйка, терзаясь относительно причины моего визита, не находила себе места. Она невпопад рассказывала о мебели, о сложной профессии супруга, пытаясь заодно узнать, какие дела связывают меня с ним. В конце концов решив, что я, так же как и он, занимаюсь коллекционированием, предложила мне последний каталог фотографий.

Минуты тянулись мучительно медленно, возникало ощущение, что стрелки напольных часов, очевидно, из красного дерева, стоявших напротив меня, склеились. Утешало то, что антиквара я сумела найти в первый же день. Если сумею с ним договориться, возможно, все пройдет без осложнений, но червячок тревоги, засевший где-то глубоко внутри, не давал покоя.

— Может быть, кофе? — любезно предложила Элеонора Наумовна. Как ярый противник растворимого продукта, я всякий раз побаивалась положительно отвечать на этот вопрос, но подумала, что в таком доме уж точно отдают предпочтение всему натуральному. Так что я попросила черный, без сливок и сахара.

— Витольд Модестович тоже предпочитает черный. Особенно после того, как приобрел кофейную мельницу из чистого серебра. Он говорит, что не стоит губить вкус и аромат напитка добавками, как бы хороши они не были.

— Полностью с ним согласна.

Гробовская удалилась. Я слышала, как по пути на кухню она постучала в дверь ванной комнаты, но ей никто не ответил, потому что она несколько раз окликнула мужа, но совершенно безрезультатно.

Вернувшись через минут пять с подносом, на котором стоял кофейник, молочник, две чашки из тонкого, чуть розоватого фарфора, хозяйка установила его на невысоком столике. От кофейника по всей комнате распространялся упоительный аромат. «Да уж, — подумала я, — в таких домах не подают что попало».

— Простите за нескромность, но что привело вас к мужу? — наконец спросила Гробовская, не выдержав неопределенности.

Решив, что скрывать ничего не стоит, я сказала о статуэтке Мары, которую поручил мне забрать мой клиент. Говорить о своей профессии, когда о ней не спрашивают, не в моих привычках, поэтому уточнение, что я «частный детектив», пропустила. Не думаю, что это сообщение как-то подняло бы женщине настроение. Я, не торопясь, достаточно осторожно, чтобы не выдать истинных причин своего появления здесь, поведала о необычайно занятом заказчике, который, к сожалению, не может выбрать времени для встречи с Витольдом Модестовичем.

— Знаю-знаю. Мара стоит у него в кабинете. Он фотографировал ее для каталога, — подтвердила объяснение, которое дал мне Архипов еще в «Камелоте», когда рассказывал, почему Гробовский попросил дать ему статуэтку. — Но поймите меня, пожалуйста, вы очень симпатичный человек, и тем не менее я не могу впустить вас в кабинет мужа. Думаю, вы подождете еще немного, пока он не выйдет. Просто его работа такова, что…

— Я все прекрасно понимаю. Сама не люблю, когда без меня кто-то распоряжается моими вещами. Кроме того, мне хотелось бы не только забрать статуэтку, но и поговорить с Витольдом Модестовичем. Разумеется, я подожду еще немного.

Тем не менее меня смущал тот факт, что хозяйка дома так легко обо всем говорит. Либо она прекрасная актриса и наш театр много потерял, не имея такой в высшей степени талантливой дамы в основной труппе, либо Элеонора Наумовна ничего не подозревает о темных делишках супруга. В любом случае Гробовская тянет и на великолепное прикрытие, и на такую же великолепную соучастницу. И все же то, что она так сильно волновалась, когда я пришла, заставляло подозревать что-то дурное.

Вот и сейчас, несмотря на вежливость и настоящую изысканность манер, женщина казалась не просто взволнованной, как это было вначале, а заметно нервничающей. Она снова извинилась передо мной за столь длительное ожидание и сказала, что еще раз пойдет поторопить мужа. Я не стала протестовать, потому что три чашки великолепного кофе зарядили меня кофеином настолько, что сидеть на месте становилось невмоготу. Хотелось действий, хотелось сегодня же закончить это дело, получить свои суточные и обещанную премию за срочность выполнения.

Элеонора Наумовна появилась минуты через две в тот момент, когда я, забыв правила приличия, наливала себе еще одну чашечку кофе, не дожидаясь очередного предложения хозяйки. Я подняла на нее глаза и чуть не поперхнулась. Столь заметной и быстрой перемены в лице человека мне давно не приходилось видеть. Возникало ощущение, что женщину мучает какая-то нестерпимая боль, от которой никак не избавиться.

— Что с вами? — спросила я, понимая, что вот сейчас подтвердятся самые дурные из всех моих предположений.

— Он… он заперся в ванной… прошло уже столько времени, я стучала… Звала его, но все бесполезно. Он не открывает дверь! Что делать? Что мне делать?

— Прежде всего успокоиться. У вашего супруга здоровое сердце? — задала я самый очевидный в подобной ситуации вопрос. В нем была и практическая польза: Гробовская могла подготовиться к самому худшему, если такому суждено случиться.

Интуиция практически никогда не подводила меня. А может быть, это вовсе и не интуиция, а профессиональное чутье, помноженное на интеллектуальный коэффициент, который у меня значительно выше среднего.

— Где у вас ванная комната?

Элеонора Наумовна провела меня по коридору в сторону спальни, только налево. Аккуратная арочка была сделана специально, чтобы не акцентировать внимание на ванной и соседнем с ней туалете.

— Вот здесь, — указала на дверь Гробовская.

Теперь стал слышен шум льющейся воды. А то я уже подумала, что хозяйка только для отвода глаз сказала мне про водные процедуры супруга. На всякий случай я постучала. Мало ли что? Нехорошо начинать знакомство с человеком, врываясь к нему в ванную, даже если знаешь, что человек не очень хороший. Однако ответа не последовало: вода так и продолжала литься из крана — больше ничего.

— Я могу попробовать взломать дверь, если так открыть не получится, — сказала я Гробовской, обернувшись к ней. Других предложений на данный момент у меня не было. Придется Элеоноре Наумовне выбирать — стоять под дверью или взламывать ее.

Осматривая запор, находившийся в ручке, я вспомнила, что такой достаточно просто открыть, если чем-нибудь снять верхнюю закрывающуюся крышечку, а затем протолкнуть собачку ножом или шпилькой. Даже ломать не придется — дверь останется целой. Что же касается замка, это уже не мои проблемы.

Объяснив хозяйке, как можно открыть ванную, я попросила ее отвести меня в кухню, дабы найти там что-нибудь подходящее для предстоящей операции. Сейчас я уже была не столько частным детективом Татьяной Ивановой, а вся служба спасения в одном лице.

В одном из ящиков я обнаружила топорик для рубки мяса. Антиквариатом он не выглядел, и я решила, что не нанесу материальный ущерб семейству, если воспользуюсь им.

Расковырять защитный кружок на ручке двери оказалось минутным делом, так что Элеонора Наумовна смотрела на меня не как на коллекционера, понимающего толк в антиквариате различных эпох, а скорее как на вора-домушника, который несколько раз в сутки взламывает замки.

— Будьте так добры, нужен нож с длинным тонким лезвием, — попросила я. Замок оказался несколько сложнее, чем я ожидала. — А будет еще лучше, если вы отыщете спицу. Тогда можно будет считать, что дверь мы откроем без косметических потерь… Не считая моего сломанного ногтя, — добавила я, рассматривая испорченный маникюр, который утром был совершенно безупречным.

Покопавшись где-то в недрах антикварно обставленной квартиры, хозяйка, наконец, принесла мне то, что я просила. Просунув спицу в узкое отверстие, я надавила одновременно на нее и повернула ручку. Дверь в ванную открылась, словно по мановению волшебной палочки. Всплеснув руками, Элеонора Наумовна поспешила войти туда первой. Впрочем, лишать ее этого права я и не собиралась. Видимо, за все это время она порядком нанервничалась, решила я, уловив запах валерианки, исходивший от нее.

Дальше произошло именно то, чего я, признаться, подсознательно ожидала. Конечно, не с первого момента, как только переступила порог этой квартиры, но достаточно давно. С рвущимся из легких криком Гробовская попятилась. Еще немного, и она бы рухнула на пол, но я вовремя подхватила ее. Всхлипнув, она осела у меня в руках. Но я все-таки попыталась заглянуть в ванную, дабы воочию увидеть, что же там произошло.

Найти Витольда Модестовича живым я даже не надеялась, но вот для того, чтобы понять, отчего он умер, мне было совершенно необходимо как можно быстрее увидеть его. Вода, как правило, имеет свойство смывать многие улики.

Элеонора Наумовна была практически без чувств, поэтому я прислонила ее к стене, будто она была предметом мебели, а не живым человеком, позаботившись лишь о том, чтобы женщина не упала.

Гробовский лежал в ванне. Напора воды хватило бы для того, чтобы затопить не одну квартиру этажом ниже, если бы пробка была заткнутой. Никаких признаков насильственной смерти я не обнаружила. Возможно, все произошло иначе, заткни он сливное отверстие. Тогда через десять, максимум, пятнадцать минут примчались бы соседи. А так прошло два часа.

Ничего другого, как закрыть кран и вызвать «Скорую помощь», мне не оставалось. Но я еще раз, следуя профессиональной привычке, осмотрела ванную комнату до того, как сюда прибудут врачи и милиция.

Остроносые тапочки стояли на светлой плетеной циновке, короткий халат из плотного шелка висел на вешалке рядом с купальным, аккуратно сложенное полотенце — на корзине для белья. Все говорило о том, что жертва несчастного случая — или все же преднамеренного убийства — ни о чем не подозревала. Да и что могло вызвать подозрения человека, находящегося у себя дома в ванной комнате? Вроде бы ничего. Однако в моей памяти прочно сидел образ взволнованной супруги, когда она открыла мне дверь и сообщила, что супруг в ванной. И на всякий случай я решила заглянуть в карман домашнего халата.

Чутье частного детектива не подвело меня и на этот раз. Кроме очков в тонкой оправе, я увидела крохотный осколок ампулы и поторопилась вернуться в холл, где осталась моя сумочка. Хорошо, что пластиковые пакеты для улик у меня всегда с собой, независимо от того, куда и зачем я иду.

Только я успела поместить осколок в пакет и убрать его в сумку, как на пороге появилась Элеонора Наумовна. Судя по всему, ее состояние было опасно близким к истерике, что, в принципе, не удивительно. Не каждый день приходится обнаруживать мертвого супруга в ванной.

— Что случилось? — спросила она у меня, словно только сейчас появилась в квартире.

— Не знаю, но я вызвала «Скорую», через пару минут они должны быть здесь. Будем надеяться, люди в белых халатах разберутся, что к чему, — сказала я, внимательно глядя в глаза Гробовской. Мне хотелось проникнуть в ее мозг, прочитать мысли женщины, главным образом для того, чтобы узнать, причастна ли она к смерти мужа. Наверное, это профессия накладывает отпечаток, но я практически перестала верить в смерть, наступающую естественным образом.

Гробовская тяжело вздыхала, будто бы ей не хватало воздуха. Мне снова подумалось, что либо она гениальная актриса, либо женщина очень эмоциональная.

Звонок у входной двери возвестил о прибытии «Скорой». Надо же, на этот раз она среагировала весьма оперативно, ждать почти не пришлось. Видя, что хозяйка не в том состоянии, чтобы что-то делать, я пошла открывать дверь.

На пороге стояли два медика, один из которых держал в руке черный, видавший виды чемоданчик. На их немой вопрос я жестом показала пройти за мной и направилась в ванную комнату. Гробовский так и лежал, задрав голову верх. Бородка клинышком, которую он носил, делала его лицо еще более заострившимся. Мутные глаза Витольда Модестовича были прикрыты, и хорошо. По себе знаю — меньше всего хочется смотреть в глаза покойному, видеть взгляд умершего. Такое обычно надолго запоминается.

Пока Гробовская причитала и лила слезы, ребята быстренько извлекли тело ее мужа из ванной. Поставив предварительный диагноз — сердечный приступ, они выдали свидетельство о смерти и сообщили, что на следующий день можно будет забрать тело для последующего захоронения.

Неожиданно хлынувшие потоком воспоминания Элеоноры Наумовны о различных эпизодах из жизни усопшего супруга меня, надо признаться, ничуть не интересовали. Привычка вначале заниматься делом, а потом всем остальным никогда не отпускала меня, хотя особенной организованностью похвастать я не могу.

Пообещав вдове зайти завтра утром, когда прояснятся некоторые обстоятельства, предварительно узнав у Элеоноры Наумовны, есть ли у нее родственники, я с ней распрощалась.

* * *

Уже сидя дома, попивая горячий кофе в кресле, я раздумывала о том, что дела, начатые в понедельник, ничем хорошим не заканчиваются. Может быть, стоит объявить понедельник официальным выходным днем частного детектива Ивановой? Идея неплохая, только вот кушать хочется и в выходные дни, так что придется трудиться и сегодня.

Самая большая неприятность на данный момент была в том, чтобы позвонить Архипову и сообщить, что Гробовский скончался в то время, пока я сидела в его квартире. Но делать нечего — надо так надо. Я достала из кармана визитку клиента и набрала номер мобильного телефона. Абонент, разумеется, оказался недоступен.

Ну да ладно, еще весь вечер впереди, плохую новость я всегда успею сообщить. Гораздо лучше подождать, чтобы смягчить ее каким-нибудь хорошим известием. Если таковые появятся.

Оглавление

Из серии: Частный детектив Татьяна Иванова

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Вождение за нос предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я