Пёс, соединяющий сердца

Маргарита Южина, 2014

Лев Мышкин был мужчиной добрым, мягким. Всю жизнь мечтал заниматься наукой. Но на его пути вдруг возникла Мила – женщина суровая, но справедливая. Именно она заставила Мышкина превратиться в льва, а приятную холостяцкую жизнь заменить на ежедневные подвиги, связанные со спасением попавших в беду собак. А почему? Да потому что влюбился Лев в Милу! А началось все в тот момент, когда они увидели в парке привязанного к дереву песика…

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Пёс, соединяющий сердца предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 1. Собака бывает кусачей

Он все-таки встретился с ней! Лицом к лицу. Он — весь такой мягкий, безобидный, скромный поклонник Чингисхана, с исторической брошюрой в руках, а она — худая, костлявая, в черном капюшоне и с косой наперевес. Лев Венедиктович Мышкин сидел на скамеечке в парке. Блаженно сомкнув очи, он самозабвенно вдыхал весенний кислород и поглаживал рукой драгоценную брошюрку.

— Слышь, мужик, ты живой или помер уже? — раздался рядом незнакомый голос.

Мышкин вздрогнул и разлепил веки. Над ним нависла его Смерть.

— Я… живой, — пролепетал он побелевшими губами. — А что — мне уже пора? Вы за мной?

— Да на кой ты мне сдался, такая гиря? Сидит он, глазки закатил, а я тут убирай потом за ними, — недобро отозвалась костлявая. — Бутылки подбери за собой, вон сколько пивных-то накидал.

— Это не я, — слабо запротестовал Лев Мышкин, потом опомнился и решил уточнить: — Вот вы подчеркнули, что я вам не сдался, следовательно, я еще не сейчас с жизнью расстанусь, я правильно понял? Знаете, уж очень не хочется… того… умирать в расцвете сил и творческого потенциала. Или мы перед смертью все равны?

Отчего-то этот невинный вопрос костлявую разгневал.

— Да с ума вы все посходили, что ли? И этот туда же! — метнула она парочку молний взором. — Ну ладно начальник, он у нас идиот полнейший, так он хоть деньги платит, а ты-то куда? Тоже меня в Смерти записал, изувер! Не смерть я, ясно? Обычная работница парка! Но если еще слово скажешь, могу и грохнуть! Да что ж такое-то? Ну хоть бы кому-то в голову мозги вложили!

Мышкин покраснел. И в самом деле, чего это он? Обычная женщина… не совсем еще даже старуха.

— А чего ж вы с косой-то по парку шарахаетесь? — неожиданно для себя накинулся Лев Мышкин на работницу. — Главное, ходит еще, интеллигентных людей пугает! Нарядилась не поймешь во что, косу схватила, а потом обижается еще… Чего тут косой делать-то? Еще вон и травка… не вылезла совсем.

Женщина уже собралась уходить, но развернулась к Мышкину, сузила глаза и с обидой выдала:

— Косу я домой тащу, потому что мне ее мой начальник выдал. У всех уже давно газонокосилки, а этот скупердяй на мне экономит! Узнал, что я умею косить, вот и… Да еще дружок его приезжал, увидел меня с косой и тоже Смертью назвал, придурок. Ох уж они повеселились! А поскольку наш-то безголовый, новых шуток сам вовек не изобретет, так он теперь каждый год меня в косаря определяет… А вы вот если интеллигентный человек, так могли бы и промолчать, на кого я там похожа!

— Я б и промолчал… Но страшно ж, когда тебя хоронить приходят. И капюшон у вас еще такой… подходящий.

— А капюшон, между прочим, к плащу пришит! — снова ожесточилась женщина. — И я этот плащ покупала на распродаже! Всего за триста рублей, понятно?! А другого фасона не было! Да я и не думала, что у вас у всех башка съедет! Убирай бутылки, говорю!

— Я не пил и ничего убирать не буду, — гордо дернул круглым плечиком Мышкин и поднялся, чтобы степенно удалиться, но женщина вдруг стала сама подбирать бутылки и швырять их под ноги Мышкину:

— Ах не будешь?! Не пил, говоришь? А как тебе на трезвую голову чушь всякая в башку залезла? А ну подбирай бутылки!

Мышкин решил настоять на своем, поэтому пригнул голову и быстро побежал к остановке, подальше от сумасшедшей бабы.

Лев намеревался дома насладиться грустью по поводу вырождения женщин как нежных и податливых личностей, но не получилось. Дома его ждала Татьяна, родная сестрица. А значит, надо было готовиться к двух-, а то и трехдневному воспитательному процессу.

Вообще, сначала жизнь буквально засыпала подарками Льва Венедиктовича. Родился он в полной семье. Старший братец Юрий везде прокладывал братишке дорогу своими кулаками, сестрица Танюша опекала его по женской линии, матушка сдувала пылинки, а батюшка попросту махнул рукой. Лева без особого рвения окончил школу, поступил в медицинский институт с маминой помощью, а через год его отчислили за неуспеваемость. Впервые семья Мышкиных была близка к тому, чтобы наказать повзрослевшего дитятю суровым выговором. Мама всю жизнь мечтала рвать людям зубы, пока, правда, только доработалась до звания старшей медсестры. Отец даже во сне видел себя урологом, что не помешало ему до сих пор работать в ЖКХ. Юрий вообще умудрился жениться на зубном протезисте, а Танюша с детства примеряла на себя белый халат. Впрочем, кем быть, она так и не определилась. Одним словом, вся семья уже видела Льва как минимум зав. хирургическим отделением! И такое разочарование! Конечно, они негодовали. И Леве не избежать бы семейного порицания, если бы он не тряхнул вихрами и не открыл страшную тайну — это не его отчислили! Это он сам бросил ненавистный вуз! И бросил не просто так, а во имя испепеляющей любви! К истории. Конкретно Льва Мышкина интересовал Чингисхан. И Лев Мышкин еще создаст труд, который войдет в учебники, а семья… что ж, ей останется только гордиться.

Семья смирилась. Маменька даже принялась суетиться и устраивать младшенького ребенка в институт на исторический факультет, но Лев только высокомерно намекнул, что и сам может изучить интересующий предмет. И издаст свой труд тоже сам. А в это время… в это время он может трудиться. Чтобы не быть обузой для родителей.

Родители смахнули слезу умиления и усадили Левушку за книги. Много ли ребенку надо? Неужели ж они не прокормят будущего светилу? А работа… работа подождет.

Так проходили годы. Юра давно женился, и у него подрастали две вредные дочери, которые за своим языком никогда не следили и могли ляпнуть что в голову взбредет.

Уже и сестрица Танюшка вышла замуж и родила двух сыновей. Парни были воспитаны чудесно. Они никогда ни в чем не упрекали дядю Леву, потому что у них было кого упрекать — их родной папаша постоянно устраивался на работу, но долго нигде не задерживался, интересовался политикой, вышивал крестиком, вел домашнее хозяйство и прочно сидел у жены на шее. Сама Танюшка моталась в Китай и обратно, привозила недорогие шмотки и продавала здесь уже задорого. Уставала ужасно, но мужа не прогоняла — еще и домашнее хозяйство она бы не потянула.

Так все и продолжалось, и всех такая жизнь устраивала, если б в очередной день рождения Левушки, тридцать пятый по счету, за столом, где собралась вся большая семья, восемнадцатилетняя вредина — племянница Юлька — не ляпнула:

— Ну все, дядь Лева. Теперь ты уже старый, тебя и вовсе никто в мужья не возьмет.

Ее сестрица Светка глубокомысленно пожала плечами:

— Да нет, может, кто еще на квартиру позарится. Бабушка же ему все отпишет.

У бабушки после таких слов вытянулась шея, и кусок рыбы затормозил где-то в районе кадыка. Валентина — мать этих свиристелок — только восхищенно посмотрела на дочурок и заявила Юрию:

— Вот, все же дочери пошли в мою родню. Они не будут молчать, всегда прямо, не в бровь, а в самый глаз так и метят!

Валентине перечить не осмелились, она была протезистом. А вот на Юрия накинулись.

— Чего это Левушку в мужья не возьмут? — возмущенно выкатила глазки маменька. — Вон… Кольку и то подобрали! А у него всю жизнь руки кривые! И ничего! Танюшка его и кормит, и поит, и одевает!

Колька, то есть Танюшкин муж, в это время как раз осушал стопочку, когда до него дошел смысл.

— Эт-то я чего ж — хуже вашего Левика, что ль? — попытался сообразить он. — И… Значит, меня Танюшка одевает? Да еще и кормит, да? Да ваша Танюшка не знает, с какой стороны холодильник открывать! Кормит она!

— Чего ты сказал? — поднялась Танюшка. — Я не знаю?! Да потому что у меня времени нет по холодильникам лазить! Я как… как… как крыса какая-то все время — туда-сюда, туда-сюда, и все в дом! А ты…

Впервые в степенном семействе Мышкиных разразилась шумная ссора, которая закончилась весьма неожиданно — Левушку решили женить.

Лев, между прочим, внес и свои коррективы — он возжелал работать. Да! А потому что, как выяснилось, у него даже не было компьютера! А без него даже думать нечего, чтобы написать какую-то там книгу! А тем более прославиться историческими трудами. И пойдет, наконец, работать! И сам будет распоряжаться своими деньгами.

Такого решения от младшего Мышкина никто не ожидал, поэтому все воззрились на Левушку в молчаливом уважении.

А уже на следующий день отец пришел с радостным сообщением — в мужское общежитие требуется комендант, и Левушке там будет самое место.

— Пап, а в женском общежитии комендант не требуется? — поинтересовалась Татьяна, которая держала руку на пульсе семейных событий.

— В женском коллективе ему не продержаться, — вздохнул отец. — Сожрут. А вот в мужском… Главное, следить, чтобы туда женщины не просочились, а то такие дрязги начнутся…

— Лева! Будь хорошим мальчиком, не слушай папу! — тут же возразила маменька. — В мужском общежитии довольно часто бывают женщины! К тому же такие, какие тебе не пара. Я устраиваю тебя санитаром!

Лева согласился, но на следующий же день пошел и устроился туда, куда взяли.

Первый шаг к перемене судьбы был сделан, и женская половина Мышкиных кинулась продолжать начатое. Танюша всерьез занялась поиском невесты, а маменька… Та пошла еще дальше. Взвесив все плюсы и минусы своего сыночка, она решила, что дело с женитьбой пойдет гораздо веселее, если у мальчика будет своя квартира. Но поскольку их трешку ни на что достойное она поменять не смогла, то решила поменять мужа. Как-то очень удачно организовалась небольшая ссора, в результате которой маменька Мария Лукинична рассорилась с папенькой — Венедиктом Наумовичем, и не успел тот одуматься, как она уже сосватала его своей подруге — Елизавете Аркадьевне. Елизавета Аркадьевна была дамой с причудами, носила летом огромные шляпы с букетами по полям, а в зимнее время украшала себя вязаными шапочками с медвежьими ушками. Однако избранница имела просторную квартиру и большое желание выйти замуж. Как выяснилось позже, Венедикт Наумович терпеть ненавидел Елизавету Аркадьевну, мало того, он ее боялся, но маменьке каким-то волшебным образом удалось соединить эти две судьбы. Сама же Мария Лукинична, в срочном порядке просмотрев все личные дела пациентов своей больницы, выбрала для себя отставного прапорщика с межпозвоночной грыжей и неплохой жилплощадью. Она убедила бывшего вояку в том, что только она может составить счастье всей его жизни. Странно, что он об этом до сих пор не догадался. А если он и сейчас этого не поймет, то ему в старости некому даже позвонки будет вставить на место.

Как бы там ни было, родители разъехались по новым жилищам, а Левушке досталась трехкомнатная квартира. На которую тут же позарились братик с сестричкой. Оказалось, что им совершенно некомфортно жить в своих квартирах и надо срочно расширяться. Но Мария Лукинична грозно сверкнула очами и строго сообщила, что никакого расширения в ближайшее время не предвидится, а уж потом… после… старшенькому сыночку достанется квартира прапорщика, она уже над этим поработала, а вот Танюшке посчастливится жить в квартире Елизаветы Аркадьевны, тем паче что той все равно скоро в психиатричку. Детки примолкли, радужные перспективы успокоили их пылкие желания, а Левушка остался один. Кстати, жена нашлась сразу же, как стало ясно, что Лев Венедиктович единственный владелец хором. Правда, продержалась она недолго. Только Танюше стало известно, что невеста срочно вызывает к себе мать, а там уже и брат на узлах сидит, как обнаружилось, что жена Левушку не любит, а посему — нет ей места в славной семье Мышкиных. С большим трудом удалось установить прежний статус холостяка и отстоять драгоценные метры.

И вот теперь, спустя десять лет после тех событий, Левушка, то есть Лев Венедиктович Мышкин, исправно похаживал на работу, а в квартире они проживали вдвоем. С котом.

Кот был роскошный, раскормленный, с невероятно богатым хвостом и самомнением. Звали его, конечно же, Чингисханом. Лев Мышкин купил специальную шлейку и некоторое время даже выгуливал его в парке. Но после того как на парочку кинулась здоровенная собака, Чингисхан вспрыгнул к хозяину на темя и оттуда по-своему начал проклинать и собак и хозяина, прогулки было решено прекратить.

Льву и Чингисхану никогда не было скучно вдвоем. Во-первых, они не слишком любили шумных гостей, а во-вторых, вдвоем они бывали редко. Сразу же после того как Лев Мышкин остался один, выяснилось, что сестрице после своих поездок очень нужно хотя бы денек отдохнуть. Чтобы никто не лез с расспросами, не заставлял стирать-гладить, не просил денег и чтобы можно было расслабиться на полную катушку. Поэтому Танюшка сразу после прибытия из Китая оседала у Левы дня на два, а то и три. Пока ее домашние думали, что она в командировке.

Братец, как выяснилось, тоже очень нуждался в отдыхе. Его обе девицы выскочили замуж и проживали теперь с мужьями у родителей. Такого напряга Юра пережить был не в состоянии. А потому раз в неделю исправно ссорился с супругой и отбывал на релаксацию, то есть к брату.

И вот сейчас, когда Лев после утренней встречи с недоброй женщиной собирался все рассказать Чингисхану и закручиниться, выяснилось, что кручиниться ему будет помогать еще и сестра Танюшка. А это было уже совсем не то, и неприятную женщину из парка пришлось просто выкинуть из головы.

Людмила Максимовна Бурова сидела за столом, уплетала магазинные пельмени и жаловалась сыну:

— Нет, Ром, ну как не ругаться-то? Ведь этот наш олух собрал всех работников, и завтра они переезжают на месяц работать в частном хозяйстве!

— А тебя опять не взяли? — озабоченно спросил сын.

— Уже третий год не берут, Рома! Третий! — выливала обиду женщина. — А ты знаешь там какая техника? Там же руками и делать ничего не надо! Все тебе вспашут, все разметят, ходи только да тюльпанчики в дырочки тыкай! И туда — всех! А здесь на весь огромный парк оставили только меня да еще инвалида нашего, деда Яшу. Чего мы вдвоем наработаем-то?

— Ты бы сходила, объяснила бы.

— Я сегодня ходила. Так наш начальник, балбес, выкатил на меня свои глазки поросячьи и заблеял: «Лю-юдмила Ма-аксимовна! Вы нам всю производственную атмосфэ-эру портите! На работу надо идти как на праздник! Возьмите косу и ступайте». Вот хотела бы я на его атмосфэру посмотреть, когда б он вручную, косой, весь этот парк выкосил!

— Мам, а чего ты домой-то косу притащила?

— Так мне удобнее, сразу из дома в парк, а то еще за косой заезжать…

— Бросала б ты эту работу, мам, — посоветовал сын уже в который раз. — Ну что мы — не проживем, что ли?

— Проживем, — кивнула мать. — Но только мы и с этой-то работой едва концы с концами…

— Мама! Ну ты ж постоянно сидишь в Интернете! Найди себе там работу, сиди дома, будешь только деньги получать. Ну чего ты, правда, как смерть с этой косой таскаешься. Смотри вон, опять похудела!

— Ладно, — кивнула мать. — Вот месяц доработаю и уволюсь.

— Опять месяц?

— Зарплату получу и сразу же подам заявление, — быстро проговорила мать и перевела разговор на другую тему. — Вы сегодня у нас ночуете с Леной или дома?

— Дома, Лене завтра на работу рано, отсюда далеко. Мы уж в субботу приедем, помыться да постирать. А сейчас я уже собираться буду. Пока доеду…

Сын поднялся и вышел из кухни, а мать только подавила вздох.

Ну и как ей бросать эту работу? Ромка вот учился, работал, а потом…

Вообще, сыном своим Людмила гордилась. Учился он у нее всегда хорошо, до девятого класса вообще четверок не было. Окончил школу без троек, поступил в пединститут на информатику. Окончил, устроился по специальности, в школу. А потом как голову снесло. Оказывается, мальчик ее всерьез увлекается рэпом. И, видимо, какие-то у него особенные способности обнаружились, потому что Ромка вдруг стал встречаться с телевизионщиками, выступать на сценах города, а недавно и вовсе сообщил, что его приглашают в Питер. Глаза у сына так горели, что мать не смогла даже напомнить — а чего с работой и как с деньгами-то? Но сын об этом заговорил сам. Сказал, что поедут они вместе с его девушкой Леной, места забронировали организаторы, а им и надо-то всего ничего. Сын съездил, выступил на каком-то конкурсе, и понеслось. Теперь его ждал Новосибирск, потом Нижний Новгород. И везде конкурсы, выступления, а денег… Денег у парня, конечно же, не было. С прежней работы он уволился, кому же нужен такой учитель, а на новую устраиваться он боялся. Боялся, что не отпустят. Нет, он хватался за любую работу, безвылазно делал какие-то сайты, дизайнерские обработки, у матери денег не просил, но и стабильного заработка не было.

Может быть, и надо было на сына надавить, нажать, напомнить, что он кормилец, а больших денег на этом поприще заработать ох как трудно. Может быть… Но только не могла Людмила наступить на горло сыновней песне. Или треку, как у них правильно называется.

Вот и получается, что работу ей сейчас ну никак нельзя бросать. А начальник… Да пусть он себе смеется, не плачет же. И ничего страшного, что она людям смерть напоминает, она ж у них жизнь не забирает, а уж если у нее плащ такой, так… Скоро лето, она и вовсе без плаща ходить будет.

Вечером она и совсем успокоилась и уже писала своим подружкам в Интернете, как сегодня какой-то колобок спутал ее с самой Смертью! Барышни в Интернете в основном торчали незамужние, поэтому тут же посыпались шутки на тему «Ну и не выпускала бы его живым!», «Колобок в хозяйстве тоже сгодится», «Надо было его до дома проводить, болезного».

Утром Людмила и вовсе забыла про плохое настроение. На улице бушевала весна, солнышко припекало вовсю и, не робея, намекало, что пора бы и окна вымыть. Только Людмиле было не до окон. Она сегодня сознательно решила на работу выйти попозже, немножко задержаться. Ну вот и чего она вчера страдала? Захотела выйти позже и вышла, все равно начальство никогда их не проверяет. Да и нет сейчас у нее никакого начальства, все оно уехало на частный заказ, поэтому, если совсем по совести, Людмила и вовсе могла не выходить. Но… Но как же не выходить-то? Она ж не лодырь какой.

Уже к обеду Людмила Максимовна выполнила все, что сама себе и наметила, — убрала главную аллею, а теперь сидела в тенечке и пыталась расслабиться. Но вот расслабиться не получалось. В глаза то и дело лезли пластиковые бутылки, блестящие упаковки от чипсов и сигаретные пачки. А потому выглядела со стороны женщина странно. Она сидела на скамеечке под раскидистым деревом, вытянув ноги, и беззаботно вертела головой. Потом взгляд ее останавливался, шея вытягивалась, затем следовал резкий прыжок до скомканной бумажки, мусор резко хватался, бросался в мешок, и женщина снова плюхалась на скамейку и вытягивала ноги.

Нет, все же она здорово устала. Надо просто пять минут посидеть и ни о чем не думать. Пять минут…

Но даже этих пяти минут отдохнуть не получилось. До Людмилы вдруг донесся грозный рык собаки, потом визг уже другой, поменьше, потом мальчишеский задорный голос, снова рык, лай…

— Да что ж они там делают-то, в самом деле? — насторожилась она. — Опять, что ль, кабанов без намордника выгуливают?

Она поднялась, взяла свой мешок с мусором, метлу и направилась на шум.

То, что она увидела, заставило ее забыть и про отдых, и про работу.

В темном углу парка к старому дереву была прочно привязана маленькая серая собачонка. Собака металась на веревке, а рядом мальчишка лет четырнадцати травил на бедную псину могучего кобеля! Кобель никак не хотел рвать тщедушную собачонку, только рычал и уворачивался, но мальчуган щедро награждал пинками здоровенного пса и буквально швырял его на собачонку.

— Фас, я сказал! Фас! Гурон, скотина! Получай! Фас! — Мальчишка снова от всей души пнул здоровенную собаку. — Убью, гад!

— Ах ты ж сволочь! — метнулась на мальчишку Людмила и со всей силы долбанула молодого дрессировщика вдоль хребта черенком от метлы. — Ты ж фашист проклятый! Ты что же придумал, нелюдь?! Да я тебя…

Мальчишка взвыл от неожиданности и боли.

— А-а-а!! Па-а-ап!!! Помогите! — со страхом заорал он, а потом вдруг сообразил. — Гурон! Фас!

Мощная собака повернулась и с рыком кинулась на Людмилу.

Людмила боялась собак. Ну а кто ж их не боится? Но сейчас отчего-то она про страх совсем забыла.

— Уйди! — грозно крикнула она псу и двинула метлой по морде. — Пшел вон!

Пес ошалел от такой наглости, но больше кидаться не решился — опустился на зад и теперь удивленно смотрел то на своего хозяина, то на орущую тетку.

— А ну, мерзавец! Быстро забирай собаку, и чтобы я тебя больше никогда не видела! — не успокаивалась Людмила. — Это как же у тебя сердце-то не дрогнуло, паршивец ты эдакий?! Пошел отсюда, говорю!

«Паршивец», видимо, кого-то ждал, потому что повертел головой, увидел, что подмога не спешит, и, швыркнув носом, полез отвязывать маленькую собачонку. Та при его приближении задрожала, как будто к ней подключили ток.

— Не трожь собаку, ирод! — рявкнула Людмила.

— Это моя! — со злобой сверкнул на нее глазами мальчишка. — Грушей зовут.

— Так что ж ты, паразит, на свою собаку этого своего… Гудрона травил? — не поверила Людмила.

— А чего? — вытаращился парнишка. — Мне папа специально купил. Сказал — Гурона будем для боев готовить, он еще молодой. А на этого, на Грушу, притравливать станем. Груша ж дворня! Мы его так и назвали специально, ну типа, чтоб по нему долбили.

— Я сейчас тебя Мячом футбольным назову! — рыкнула Людмила и прищурила глаза. — Папа, говоришь… Так вот скажи своему папе, что я… Я… Я на него натравлю этих… которые детей отбирают. Органы опеки, вот! Нечего нам фашистов воспитывать. Иди отсюда! Никакой Груши ты не получишь! Это… это моя собака! Да и этого кобеля отобрать надо… Он умнее тебя… И если еще раз… Пошел отсюда!

Мальчишка не стал выслушивать весь монолог. Он рявкнул на своего большого пса, поддернул его на поводке и быстро пошел из парка.

Людмила подошла к маленькой привязанной собачонке. Увидев приближающегося человека, та вжалась в землю, сильно-сильно затряслась и уставилась на Людмилу глазами, полными ужаса.

— Вот нелюдь… — тихонько бормотала Людмила, отвязывая собачку. — Не бойся, маленький, не трясись… Я не обижу. Ты это… не смотри, что я на смерть похожа, я обычная тетка, правда, не бойся… И не отдам тебя им. Мой будешь… я тебе даже на подушке разрешу спать… Как тебя звать-то? Ага… Груша… Сам он груша недоделанная…

Людмила отвязала собачку и взяла ее на руки. Тут же на ее плаще появилась небольшая лужица, а собачонка затряслась еще больше.

— Вот изверги, — негромко проворчала Людмила. — Это как же надо животину запинать, чтобы она мочилась от страха, когда ее на руки берут… М-да… Ну все, не бойся… Кто ты?

Людмила поправила собачку, а заодно и попыталась разглядеть — кого спасла.

— Да ты мальчик! Ну и хорошо, пойдем домой.

Чтобы несчастный пес успокоился, Людмила завернула его в плащ, прижала к себе и подалась к дому. В конце концов, она может сегодня и вовсе не выходить больше на работу, кто ее искать станет? А вот этого кроху надо уносить поскорее, а то… кто знает, вдруг и в самом деле папаша этого недоросля нагрянет. Нет, сама Людмила его не боится, но чего лишний раз пса травмировать, вон его как колотит.

Лев Венедиктович спешил в Сбербанк по производственным делам. Спешить он не умел в принципе, просто опаздывал. А потому решил сократить свой путь, пройти через парк, была у него там своя заветная тропинка.

Он уже дошел до середины тропки, когда увидел, как молодой юноша привязывает небольшую сгорбленную собачонку к старому дереву. Рядом переминался с лапы на лапу пес бойцовской породы.

— Ух ты, как не повезло-то… а вдруг сорвется… — тихонечко охнул господин Мышкин и решил затаиться.

Спрятавшись за еще голыми, но густыми ветками какой-то поросли, Мышкин, кажется, даже перестал дышать. Однако мальчишке с собаками было не до него. Парень уверенно привязал собачонку и принялся травить на нее свою большую псину.

— Ну ты посмотри, что делает, — покачал головой Мышкин. — И куда только родители… ой-ей-ей! Так она ж ее загрызет! Ну надо ж, какие дети злобные-то растут! А парнишка-то… как будто лицо знакомое…

Издалека было плохо видно, но голос мальчишки доносился отчетливо, движения… А вот он и сам повернулся… Определенно, Мышкин его знал. Видел раньше.

— И где же я этого звереныша видеть-то мог? — ломал себе голову Лев Венедиктович, боясь высунуться из-за дерева.

Неожиданно картина сменилась. Какая-то женщина теперь лихо дубасила мальчишку… попало и собаке. Так их! Ха! Да отчего ж это «какая-то»?! Это ж… Это ж она — Мышкина Смерть! Ну то есть та тетка, которая ему вчера настроение испортила! Ага, значит, бродит, костлявая! В смысле, работает. В парке. Молодец, не обманула.

Женщина ловко расправилась с мальчишкой, те удалились, и Мышкин мог передохнуть.

— Фу ты… все равно почти опоздал… Неужели придется бежать? Какой ужас…

Он потрясся по своей тропинке, оглядываясь — не вернется ли мальчишка с собакой. Очень бы не хотелось с ними встретиться. Такой и на человека собаку натравит как нечего делать. И все же — откуда у него такое знакомое лицо?

Потихоньку собака успокаивалась, и, когда они подошли к дому, любопытная морда уже выглядывала из плаща, и даже хвост не трясся от страха.

— Ну вот, здесь ты будешь жить, — сообщила Людмила, когда они пришли домой. — Только… Парень, больно ты грязный. Надо тебя помыть, не возражаешь?

Парень наверняка и не знал, как это — возражать. Все время, пока новая хозяйка мыла его в ванне, он стоял не шелохнувшись, и только глаза были от страха как блюдца.

Людмила мыла собачонку теплой водой, бережно намыливала бока детским мылом, раздвигала шерстку и вдруг вздрогнула — под шерстью вся шкурка бедняги была в шрамах. Некоторые были еще совсем свежие — розовенькие, где-то даже еще коросты не отпали, а некоторые уже затянулись. А пес даже не шевелился, когда она их рассматривала. Боялся, видать, как бы хуже не было.

— Ох ты, горе-то какое… — печально вздохнула Людмила. — Как же тебе жилось-то, бедолага? Что ж такого сделать-то надо, чтобы пытать тебя каждый день? Ну все, все прошло… я тебя травкой сейчас ополосну… заварила специально…

Она осторожно мыла собаку, а сама не уставала что-то приговаривать, поглаживать, причмокивать и даже изобразила урчание довольной собаки, чтобы не слишком боязно было новому жильцу. Но тот все равно не мог успокоиться, пока Людмила не вытащила его из ванны, не завернула в теплое полотенце и не села с ним на диван, подальше от страшного санузла.

— Смотри-ка, да ты беленький весь! Какой ты хорошенький стал! — приятно удивилась она, когда песик немного осмелел и вылез из полотенца. — Шерсть-то у тебя как запушилась! И хвостишко вон какой веселый! Ну вылитый белый медвежонок! Ты у меня будешь Мишкой! Как тебе? Нравится? Мишка! Мишка!

Собака внимательно смотрела на новую хозяйку, вертела головой и пыталась сообразить — чего нужно этой странной тетке? Не выкинет ли? А злых собак здесь нет? Или опять привяжет к дереву и приведет сильного брата?

Ничего такого не намечалось, и пес довольно тявкнул. Тихонечко и радостно. Просто показал голос.

— Нравится! — обрадовалась Людмила. — Кличка новая нравится, да? Ну и правильно! Какая ж ты Груша! Ты даже не Аграфена! Ты ж мальчик! Мишка!.. Мишенька, пойдем я тебя… Ух ты, а покормить-то и нечем… Ну извини, я ж не знала, что ты у меня появишься. Я быстро сейчас, ага?

Людмила быстро собралась и схватила кошелек.

— Мишка! Я быстро, ты без меня не скучай.

От ее бурной деятельности новый жилец на всякий случай спрятался за диван. Нет его, пусть она одна пошумит, а то какая-то она… сильно радостная. С чего бы? Его вон маленький хозяин так радовался, когда сильный брат больно прикусывал за лапу или спину… Интересно, а сейчас кто будет кусать? Сама тетка, что ли? Пусть попробует достать сначала.

Людмила и в самом деле отчего-то была радостная. Ну да, такая мелочь — спасла маленькую собачонку. Да пропади этот Мишка, никто б даже и не оглянулся… А может быть, уже и пропадал, вон он какой забитый весь… А сейчас у него будет другая жизнь! Да, не вырезкой его кормить будут, конечно, но и голодать она ему не позволит. Ничего, выживут как-нибудь. Зато живой и здоровенький будет. И страх этот… Не будет этого страха. Она никому его не даст обижать! Это теперь ее собака!

— Девушка… мне корм. Собачачий, пожалуйста, — важно заявила она в первом же зоопавильоне, который ей попался. — На цену можете не смотреть, у меня есть деньги. Правда, совсем немного, но на собаку не пожалею.

Девушка, услышав про деньги, весьма оживилась.

— Как вам повезло! — закатила она глаза. — Вы даже не представляете, как вам повезло! Буквально семь минут назад нам привезли изумительный собачий корм! «Мой любимый Бобик» называется. Из сплошного мяса!

— Точно! — фыркнула девушка, которая выбирала пищащую игрушку. — Из мяса любимого Бобика.

Людмила насторожилась.

— Женщина! Ну что вы слушаете? — возмутилась продавец. — Там обыкновенное мясо! Не из Бобика! Там натуральное соевое мясо!

— Нет, слушайте, — повернулась девушка к Людмиле. — Вот я никак понять не могу, ну неужели вам свою собаку не жалко такими отбросами кормить? У них потом из-за этих некачественных кормов летят печень, желудок, камни образуются, болячек куча!

— Жалко! — испуганно выпучила глаза Людмила. — Я не буду отбросами. Я просто… Собаку подобрала… Маленькую… На нее собак травили, больших… а вот… чем ее кормить, не знаю.

— Вот сволочи, — скрипнула зубами девушка. — Вы, если не знаете, тогда лучше купите риса, разварите его как следует, добавьте мяса и овощей. Это куда полезнее будет. А потом почитайте чего-нибудь…

— Я в Интернет залезу, — пообещала Людмила.

— Очень хорошо, там много групп, вам расскажут, — кивнула девушка. — А эти корма не надо. От них только вред.

— А этот корм можете купить для той собаки, — вклинилась продавец. — Которая на вашу собачку рвалась. Пусть у нее желудок скрутит.

— Спасибо, — строго посмотрела на нее Людмила. — Только та собака… Она тоже не виновата, что у нее хозяин фашист.

— А вы для хозяина купите! — не сдавалась барышня за прилавком. — Хотя… что ж я говорю… он, наверное, есть не станет.

— Да уж, наверное, — кивнула Людмила и обратилась к незнакомой девушке: — А скажите, пожалуйста, мне мисочку здесь можно купить или…

— Мисочку можно и здесь, — улыбнулась девушка. — Даже две. Еще одну для воды. А еще — поводок, ошейник и… у вас собака большая? Может быть, намордник взять?

— Нет, какой ему намордник, он у меня… ну вот такой примерно, — показала Людмила себе по колено. — Маленький.

— Надо же… и на такую кроху пса травили, — всхлипнула девушка-продавец и даже подарила Мишке две списанные игрушки — у них выпали пикалки.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Пёс, соединяющий сердца предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я