21
Самсонов медленно разогнулся. В глазах красавчика-матроса был не столько испуг, сколько удивление. Кащеев подался назад в коридор и зло прошипел:
— Идиот!..
Самсонов криво усмехнулся и начал нарочито медленно разворачиваться. Почувствовав угрозу, Салаухин нацелил ракетницу на него и заорал:
— Стоять!!! На пол!
Самсонов поколебался, но руки Салаухина от волнения ходили ходуном, так что он вполне мог выстрелить непроизвольно. И Самсонов быстро опустился на колени. Салаухин слегка успокоился и повернул голову к двери:
— Григорий, что это значит?! Ответь!
Ракетницу Салаухин невольно отвел чуть в сторону. Кащеев это увидел и, резко подавшись в дверной проем, выключил свет. В следующий миг он выскочил в коридор и с воплем «Мочи!» закрыл дверь каюты.
Б-бух!.. — донеслось изнутри.
Переборка, к которой прижался Кащеев, содрогнулась от удара. В следующий миг каюта наполнилась шипением и воплями. Кащеев распахнул дверь. Мечущаяся в замкнутом дымном пространстве ракета зеленой молнией метнулась к нему. Кащеев присел, но ракета прошла выше, ударила в подволок и, осыпав Григория Васильевича целым снопом слепящих искр, метнулась к рундуку.
— А-а!.. Хр-р! — услышал Кащеев в дыму.
Ракета, словно пойманная в силки птица, забилась в рундуке. Воспользовавшись этим, Кащеев заскочил в каюту и включил свет. В тот же миг из клубов дыма на него вдруг налетел Салаухин. Кащеев не успел опомниться, как оказался на полу. Но и Салаухин упал.
— Стоять! — рявкнул вцепившийся в его ногу Самсонов.
Салаухин взвизгнул, изогнулся ужом, и в каюте вдруг раздался дикий вопль Самсонова. Кащеев с матерным вскриком навалился на Салаухина сзади. Салаухин больно лягнулся, но Григорий Васильевич все же дотянулся до его головы и нанес короткий удар кулаком в затылок. Салаухин обмяк.
— Держи его! — приказал Кащеев.
— Он мне руку прокусил! — сообщил из зеленого дыма Самсонов. — Убью!
Голос матроса дрожал. Кащеев же отошел от схватки практически мгновенно. Поднявшись, он шагнул к шкафу и деловито снял висевшую в нем длинную веревку с красными пенопластовыми поплавками.
— На! На! Получи! — пинал ногами бесчувственного Салаухина Самсонов.
— Да оставь ты его в покое! — швырнул матросу веревку Кащеев. — Души по-быстрому…
В этот миг за дверью послышался топот и раздался крик:
— Руки! Стоять!
