Точка бифуркации, или Знаки судьбы

Людмила Владимировна Филиппова, 2021

Судьба – странная штука. Иногда мы делаем выбор, считая, что круто меняем свою жизнь, однако даже не догадываемся, куда на самом деле приведет нас новая дорога. Юная Маргарита убедилась в этом на собственном опыте. Девушка всегда мечтала стать педагогом. Но однажды в ее школу пришла работать блестящая и вдохновенная учительница. И тогда Маргарита поняла: надо либо стать такой же великой, как она, либо вообще отказаться от учительской профессии. А разве можно затмить непревзойденных? И юная Маргарита отказывается от своей мечты. Что же теперь будет? Неужели она никогда не обретет счастье? Как знать: иногда импульсивные решения – самые правильные! Будет и любовь, и горе, и озарение… И, возможно, Маргарита еще станет учителем. Только не так, как хотела раньше.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Точка бифуркации, или Знаки судьбы предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Посвящается моему отцу

Владимиру Ивановичу

Не бойтесь кого-то потерять.

Вы не потеряете того,

кто нужен вам по жизни.

Теряются те, кто послан вам

для опыта, остаются те,

кто послан вам судьбой.

Фридрих Ницше

Случайны ли встречи и события в жизни

Маргарита Счастливцева готовится к выступлению на семинаре, тема которого «Случайных встреч и событий в жизни не существует?» Организатор семинара, предлагая ей сделать доклад, намекнул, что ждёт нечто особенное в изложении довольно избитой темы. Сначала хотела отказаться от предложения, но намёк на «нечто особенное в изложении» её заинтересовал и, поразмыслив, согласилась. В целом доклад был готов, да вот только «нечто особенное» всё ускользало, уже несколько раз переписывала отдельные тезисы — не нравился ей результат работы, сердилась, что согласилась, отказаться уже поздно, а выступать с тем, что есть, не хочется.

Откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, работу надо завершить, но она устала и хочет спать, усилием воли заставила себя открыть глаза, посмотрела на часы, усмехнулась: ничего нового — опять засиделась за полночь. С дивана поднялся её любимчик кот Черныш, запрыгнул на стол и сел на клавиатуру, мяукнул, что, видимо, означало «пора заканчивать». И Рита рассмеялась. Каждый раз, когда она работает по вечерам, Черныш не мешает ей ровно до ноля часов тридцати минут, как он определяет время остаётся загадкой. Погладила кота по голове и, убрав с клавиатуры, посадила рядом на столе, продолжила работу, Черныш время от времени напоминал о присутствии, закрывая собой настольную лампу.

Когда кот в очередной раз мяукнул и закрыл головой лампу, хотела уже выключить и компьютер и лампу, как в памяти появился портрет Софьи Ковалевской, тот, что висел на стене в математическом классе в школе, в которой училась Рита. Она вновь откинулась на спинку кресла, взяла на руки кота и, поглаживая его, задумалась: чем может помочь Софья Ковалевская в написании доклада о случайных неслучайных событиях в жизни людей. «Утро мудренее вечера», любимая поговорка, с этими словами поставила кота на диван, выключила компьютер, погасила свет. Сон не приходил, пыталась вспомнить, что ей известно о Ковалевской, кроме того, что та известный математик, член нескольких академий наук; размышляла, как эти знания помогут в её настоящей работе, вдруг медленно проплыла мысль: Софья написала несколько литературных произведений…, а что дальше было, не помнит — она уснула. Во сне ей снились формулы и какие-то тексты, они постоянно менялись местами, и это не давало возможности понять, зачем они ей нужны. Проснулась от того, что её будил Черныш, касаясь лапкой лица; открыла глаза, кот мурлыкал и смотрел на хозяйку гипнотизирующим взглядом. «Пуанкаре, — первая мысль, которая появилась в голове Риты. — И что мне теперь делать? Сначала Ковалевская, теперь Пуанкаре? Читать, вот что делать!» Она знала свойство своей памяти, которая из неведомых глубин вытаскивала информацию, подвигая к поиску новых данных, так помогала, казалось, в безвыходных ситуациях.

Читая о жизни и деятельности Софьи Ковалевской, нашла для себя то, что позволяет привнести в доклад «нечто особенное в изложении» и стало понятно, зачем в её сновидении появились формулы — это было дифференциальное уравнение Пуанкаре. Ковалевская считала — поступки человека предопределены, но признавала, что могут появиться моменты в жизни, когда предоставляются различные возможности для действий и жизнь складывается так, какой путь изберёт человек. Свою гипотезу Ковалевская основывала на работе Анри Пуанкаре о дифференциальных уравнениях — теория показывает, что явление протекает по кривой до места раздвоения (точки бифуркации) и здесь всё делается неопределённым и нельзя заранее предвидеть, по которому из разветвлений будет дальше протекать явление.

Доклад был написан, выступление на семинаре прошло с успехом, вызвало бурную дискуссию участников, не все согласились с изложенными тезисами, не всех убедили ссылки на мнение именитых математиков, но для Риты это было не важным. Выступление на семинаре и бурное обсуждение темы всколыхнуло воспоминания о событиях, которые она, казалось, забыла навсегда. Семинар закончился поздно, задумавшись, медленно ехала по ночному городу. Давно обратила внимание — решение, меняющее её жизнь, как бы было и не совсем самостоятельно ею принято, всегда в таких ситуациях был человек или группа людей, которые своими действиями или бездействиями вынуждали принять решение, которое на её взгляд не было необходимым. Она порой удивлялась, порой сердилась на себя, зачем или почему это решение приняла, но и только. «Судьба такая» — говорила, если кто-то из близких ей людей выказывал удивление.

Благодаря новым знаниям, по другому увиделась Рите своя жизнь и люди в ней, их роль в свершениях и неудачах. И «места раздвоений» стали выпуклыми и люди, влияющие на решение, по какому из вариантов дальше пойдёт жизнь, — ожили.

Истоки

На юго-запад современной Новосибирской области в 1686 году пришли переселенцы с Чала и Дона, с самобытным укладом, независимым и вольным нравом, прозывали себя чалдонами, поселению дали имя — Редкое. Место выбрали благодатное: рядом озеро Чебаклы, входящее в систему с озером Чаны, с разнообразной рыбой; плодородные пахотные земли и сытные пастбища для домашнего скота, в колках и перелесках много ягоды и грибов.

Начиналось поселение, как все при освоении Сибири, с двух или трёх семей близких родственников. В начале двадцатого века в нём проживало уже более тридцати многодетных семей, те из них, кто трудились от зари до зари, жили в достатке, но были и бедные сельчане, особенно тяжело жилось семьям, оставшимся без крепких мужских рук.

Зажиточными в деревне слыли Колесниковы и Счастливцевы, во главе той и другой семьи стояли сметливые и трудолюбивые мужчины. Варфоломей Колесников преуспел в выращивании зерновых культур и разведении овцеводства. Роман Счастливцев специализировался на молочном животноводстве, имел свою маслобойню, а также занимался ловлей рыбы, вялил, коптил, солил её; сбывал продукцию купцу Бычкову, который жил в Новой Деревне, что в двадцати верстах от деревни Редкое. У Варфоломея Колесникова Бычков покупал зерно для своих мельниц, и овечью шерсть. Колесников и Счастливцев между собой не конкурировали, друг к другу относились уважительно, тому же учили и детей своих.

Сменилась власть, жизнь продолжается

Дочери Варфоломея, Марфе, исполнилось десять лет, когда внезапно умерла её мать, в семье она была единственной девочкой, трое сыновей были женаты, четвёртый подросток пятнадцати лет. У Счастливцевых недавно родился шестой ребёнок, девочка, Тоней назвали, и Роман предложил Варфоломею отдать Марфу в няньки для малышки, с полным пансионом. Семейный совет Колесниковых такое предложение принял, старшие сыновья посчитали, что будет лучше, если сестра «пойдёт в люди», — семья Счастливцевых крепкая, проявит себя Марфа с хорошей стороны, женит на ней одного из своих сыновей Роман, выгодный союз будет для обеих семей; вот так прагматично по-крестьянски смотрели они на жизнь.

В деревне была четырёхклассная школа, сельский клуб и изба-читальня, Марфа и Демьян, сын Романа, учились в одном классе, но оба, будучи стеснительными и робкими, друг друга избегали, Марфе больше нравилось вязать или ткать половики, а не хороводы водить да в лапту играть. После того, как она перешла жить к Счастливцевым, в школу ей ходить не получалось и Демьян рассказывал, что было на уроках. В минуты отдыха Марфа читала книги или Демьян учил её считать на счётах. Он увлёкся арифметикой, таблица умножения была для него песней, ему нравилось делить и умножать на счётах, а не только складывать и вычитать, отец заметил его старания и поручил сыну вести учёт готовой продукции — масла и рыбы, что оставить на еду семье, что продать купцу Бычкову. Демьян не по возрасту был рассудителен и усидчив, аккуратный в делах и внешнем виде, одежда на нём всегда чистая, брюки заправлены в сапоги, впрочем, этими чертами отличались все Счастливцевы. Роста был выше среднего, субтильного телосложения, тёмно-русые волосы зачёсаны на левый пробор, в коричневых с яркими искорками глазах пряталась лёгкая усмешка, губы полноватые были плотно поджатые. Немного портил впечатление нос, он смотрелся несколько великоватым, но стоило Демьяну заговорить, про нос никто не вспоминал, умел он интересно историю рассказать, убедительные доводы привести, особенно ему эти качества помогали в работе во взрослой жизни. А ещё Демьян любил пошутить и разыграть родных, иногда не очень удачно, но долго на него никто не обижался.

Марфа, худенькая, невысокая ростом девушка с тонкими миловидными чертами лица, на прямой пробор причёсанными волосами, заплетенными в две косы, и светлыми до прозрачности глазами, наполненные печалью, вызывала щемящее чувство сострадания. Тихая нравом, малоразговорчивая и трудолюбивая оказалась незаменимой помощницей жене Романа, Анне, она не только за детьми ходила, на попечении у неё была шестилетняя Тоня и двухлетний Паша, но помогала по хозяйству и хлеб испечь и половик выткать; Анна с любовью относилась к Марфе и приговаривала:

— Родишь своего ребёночка, будешь хорошей мамой ему, всё уже умеешь делать и знаешь, как за маленьким ходить и мужу женой примерной будешь, хозяйка из тебя ладная выйдет.

Марфа смущённо улыбалась и молчала, она не готова стать мамой и быть женой. Обратив внимание на дружбу Демьяна с Марфой, Анна сказала об этом Роману. Сыну исполнилось восемнадцать лет, его скоро призовут в армию, а Марфу, которую она за шесть лет жизни в их доме воспитала хорошей хозяйкой, Варфоломей выдаст замуж, а вернувшись из армии, неизвестно на ком женится Демьян, придётся ли ко двору невестка. Роман слушал жену и соглашался — права она, надо идти к Варфоломею, просить руки его дочери.

Просватали Марфу за Демьяна, было ей шестнадцать лет, молодой муж вскоре по призыву убыл на службу, а в жизни Марфы ничего не изменилось, жила она доме Счастливцевых, как помогала Анне по хозяйству, так и продолжала это делать. Первенца Марфа родила через год, как Демьян возвратился со службы, имя сыну дали Ян, в честь прадеда. Мальчик родился крупным, с тёмными волосами и тёмными глазами, с возрастом они стали почти чёрные. К году стало заметно, что сын не похож ни на мать, ни на отца, у него крупные черты лица. Ребёнок спокойный и доброжелательный с любопытством смотрит на людей, нараспев издаёт звуки, первое слово у Яна было «дед», чем порадовал Романа. Чем старше становился сын, тем больше отмечали в его облике черты прадеда Яна, в честь которого его назвали. К пяти годам сынишка запел, необыкновенно трогательно из его уст звучало «эх, дубинушка, ухнем», тут уж совсем не стало сомнений, в кого он пошёл, прадед Ян знатный был певец в своей деревне. Родилась сестра Валя и ещё через три года брат Егор. Незадолго до рождения Егора Демьян построил дом и отделился со своей семьёй от родителей. Марфа была счастлива, теперь она полноправная хозяйка у печи и стола, в доме тепло, светло, уютно, на окнах белые шторы, пол услан ткаными половиками, кровать убрана лоскутным покрывалом с подзорами, в доме пахнет свежим хлебом, на столе стоит самовар. За Валей и Егором приглядывают бабушка Анна и Тоня.

Крестьяне деревни Редкое объединились в колхоз и назвали его «Заря» — так символично указали себе на счастливую жизнь. В отличие от многих других деревень, образование колхоза проходило мирно без бунтов и поджогов, может быть и потому, что Варфоломей Колесников и Роман Счастливцев не выказали сопротивления действиям властей и в коллективную собственность передали своё имущество. Маслобойню и коптильню в ведение получило районное потребительское общество, которое помимо торговли активно развивало собственное производство продуктов первой необходимости и заготовки сельхозпродукции, управляющим назначили Романа, как человека много лет производившего качественные продукты из молока и рыбы. Анна занималась домом и внуками, Марфа трудилась в колхозе в бригаде полеводов, Демьян работал продавцом в сельпо, другие сыновья Романа работали на ферме, а Яков обучился управлять трактором. Счастливцевы жили большой дружной семьёй, в ней не было места скандалам и распрям, их уважали сельчане.

На защиту Родины встали все от мала до велика

22 июня 1941 года — самый трагический день в жизни советской страны и каждой отдельной семьи, в этот день началась Великая Отечественная война с фашизмом. В предрассветное воскресное утро вероломно без объявления воны Германия напала на Советский Союз, бомбила города Украины, Белоруссии и Прибалтики, наземные моторизованные части перешли германо-советскую границу на всём её протяжении. В первые часы была захвачена крепость Брест, но враг получил сильнейший отпор защитников и надолго увяз в боях, на других же направлениях вражеские танки и мотоциклисты быстро продвигались вглубь территории. Репродукторы по всей стране вещали о вероломном нападении, объявлялась массовая мобилизация на защиту Отечества.

Все военнообязанные сельчане получили повестки в военкомат, получили такую повестку Счастливцевы — Фёдор, Демьян, Яков и сын его Андрей; провожали уходивших на фронт всей деревней.

Возле клуба стоит группа мужчин с котомками в руках, лица их суровые, человек из района в военной форме ведёт перекличку и громко звучит команда «по подводам», мобилизованные, их человек пятнадцать, неровным строем двинулись, а среди провожающих женщин и детей раздаётся надрывный плач. Марфа на руках с Егором, рядом с ней Ян, за руку держит Валю, стоят немного в стороне от других женщин. Когда мужчины пошли к подводам, провожавшие женщины кинулись к ним, Марфа с детьми так и остались стоять на месте, замерли в напряжённой позе. Демьян помахал рукой, пошёл к одной из подвод, но вдруг резко развернулся и подбежал к жене и детям. Погладил Яна по голове, стриженой налысо, и тихо сказал:

— Береги маму, сестру с братом, ты теперь старший.

Ян вытянулся по струнке и не мог произнести ни слова, а Марфа приложила руку ко рту, пыталась подавить плач, хрипло сказала:

— Ты пиши нам.

В этот момент заплакали одновременно Егор и Валя. Демьян обнял жену, детей и бегом догнал подводу, впрыгнул в телегу. Управляли лошадьми подростки, тронули вожжи, гикнули, лошади побежали рысцой, на дороге поднялся клуб пыли и скрыл отцов и сыновей, уезжающих на войну.

Стоит Ян на траве босыми ногами, в широких полотняных штанах и рубахе, в его руке тёплая ладошка сестрёнки, а ему холодно, будто ледяной ветер обжигает, не моргающим взглядом смотрит он вдаль, куда унесли лошади отца с другими мужиками из деревни. Яну казалось, простоял он вечность вот так, глядя вслед отцу и крепко сжимая руку сестры. Марфа тихо что-то говорит Егору, плач начал затихать, установилась звенящая тишина. Женщины и дети, все кто были возле клуба, в одночасье словно онемели.

Не мог Ян видеть себя со стороны, но в памяти осталась картинка, как кадр из фильма, на которой он вместе с мамой и сестрой стоит в оцепенении и сморит застывшим взглядом на дорогу, по которой уехал отец на войну, в неизвестность. В этот день девятилетний Ян в одно мгновение стал взрослым.

Тяжёлое и страшное время пришлось пережить. Марфа сутками была на работе, в полях, на лугах, на ферме, на плечи селянок легли все тяготы деревенского труда, а фронту надо было зерно, мясо, тёплые вещи. Вот и вязали ночами женщины шерстяные носки и варежки, шарфы солдатам и оправляли это всё в райвоенкомат. Вся произведённая продукция в колхозе изымалась для нужд фронта, сельчанам на прокорм оставалось только то, что можно было вырастить на своих участках у дома, да и занимались огородом дети и немощные старики, искали на полях оставшиеся колоски или замёрзшие клубеньки картофеля. На руках девятилетнего мальчика были трёхлетняя сестра и шестимесячный брат. Не любил Ян вспоминать эти годы и никогда не говорил детям своим, что он испытал в лихолетье. Можно только догадываться, как тяжело было по одной его фразе «я гнилой мороженой картошки в войну наелся», уж очень он не любил, когда жена готовила блюда из картофеля.

Больше половины сельчан, мобилизованных на фронт, не вернулись домой, среди них сын Романа Счастливцева Фёдор, внук Андрей. С ранениями возвратились сыновья Демьян и Яков. Демьян сильно хромал на правую ногу, но о ранении не любил говорить, отмахивался от вопросов, отвечая, живой остался и хорошо. С июля 1941 года по октябрь 1945 года он служил на Дальнем Востоке в Приморской группе войск в артиллерийском полку, был наводчиком, защищал границу, непрестанные вылазки японцев и частые провокации держали в режиме боевой готовности не только армию, но и местных жителей, под «ружьё» были поставлены подростки и женщины края. Несмотря на тяжелейшие бои в европейской части страны, перебросить солдат на запад было нельзя, чтобы Япония не вступила в войну на стороне Германии. После разгрома фашистов в Европе и поднятия знамени Победы над Рейхстагом в Берлине, на восток были переброшены вооружение и живая сила, сформирована Дальневосточная армия под командованием прославленных полководцев. В начале августа Советский Союз объявил о вступлении в войну с Японией. Демьян участвовал в боевых действиях во время японской войны с 9 в августе по 2 сентябре 1945 года, ему присвоили звание старшего сержанта артиллерии, за боевые заслуги награждён медалью «За победу над Японией».

Письма писал нечасто, наполнены они были заботой о жене и детях, о военных тяготах ни слова. Писал, что охраняет границу страны нашей от супостатов японских, чтобы у них желания не было фашистам помогать. Отцу на письма чаще отвечал Ян, чем Марфа, в них рассказывал, как растут сестра и брат, на вопрос отца учится ли сын в школе, писал, что на школу у него нет времени, мамка на работе, а ему надо печь истопить, воды принести, еду сварить и с братом и сестрой поиграть. Так бесхитростно сын сообщал отцу о трудностях тыловой жизни семьи.

Марфа в одну из военных зим сильно простудилась, у неё заболело ухо, случился гнойный отит, в район поехать к врачу возможности не было, лечилась знахарскими способами, да неудачно, начались сильнейшие головные боли, а чуть позже она оглохла, сначала на одно ухо, через пару лет не слышала обоими. За труд в тылу Марфа награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» Всего этой медалью в стране были награждены 16 000 человек.

Демьян, возвращаясь с фронта одним из последних из односельчан, на восточном фронте кроме него из Редкого не было никого, во время стоянки эшелона в Новосибирске отправил телеграмму, что скоро будет дома. Только телеграмма в деревню пришла через два дня после его приезда, оказалось, на телеграфе в райцентре её положили в корреспонденцию для другой деревни. Появление Демьяна в Редком было радостью для большой семьи Счастливцевых. Роман с Анной после похоронок на Фёдора и Андрея сильно постарели, а так как от Демьяна не было писем последние четыре месяца, а по радио передавали о том, что Советский Союз вступил в войну с Японией, Роман не надеялся увидеть сына живым. Упал духом, как сам позже признался Демьяну. Марфа при встрече с мужем была молчалива, уголком платка смахивала набегавшие на глаза слезинки и печально смотрела на него, он улыбнулся и сказал: «Марфа, что ж ты не рада, что я вернулся», обняв её, прижал к себе. Она уткнулась ему в плечо и замерла. Ян шепнул отцу:

— Мама не слышит, она простыла и теперь глухая.

Демьян отстранился от жены, посмотрел на неё и говорит:

— Будем учиться разговаривать заново! — и крепко-крепко вновь прижал к себе, погладил по голове, спине и что-то тихо шепнул жене на ухо, она взглянула на него и улыбнулась ласково и тихим голосом ответила:

— Ты вернулся, нам всем будет хорошо, легче жить. Слышу плохо, не надо говорить громко, в голове больно, когда громко.

Теперь внуки охраняют границы Родины

Демьян возвратился на работу в сельпо, но теперь к магазину была прикреплена ещё и автолавка, в его обязанности входило обеспечение товарами первой необходимости деревни Редкое и несколько ближайших сёл. Трудно жилось сельчанам, и Демьян давал продукты и товары под запись, его уважали за доброту и отзывчивость, не было ни одного покупателя, который не рассчитался бы за покупки, взятые в долг.

Марфу перевели с фермы в маслобойню приёмщиком молока, теперь у неё появилось время для семьи, а Ян смог пойти в школу и учился он вместе с младшей сестрёнкой в одном классе, никто в деревне не смеялся, что тринадцатилетний подросток учится в третьем классе. После окончания начальной школы Ян работал в колхозе скотником, освоил трактор, но работать на нём ему не нравилось, к технике его не тянуло.

Пришла пора служить в армии, из военкомата принесли повестку и были проводы у клуба новобранцев, плакала мама, тихо утирая слезу, дергал за рукав старшего брата младший и говорил, он тоже хочет в армии служить как папа и как Ян, а сестра Валя молчала и вытирала слёзы. И вспомнилось Яну, как уходил на фронт отец, он обнял мать, потом сестру и строго сказал, что не на войну уходит, сейчас никто не погибает, не надо его оплакивать.

Мать грустно улыбнулась и прошептала:

— Береги себя и честь страны.

Отец крепко пожал сыну руку, напутствовал:

— Мы победили врага лютого, вам, сыны, сохранить победу надо и держать границу на запоре.

Направлен был Ян Демьянович Счастливцев в пограничные войска советской группы воск в Восточной Германии, и приписана ему была красавица немецкая овчарка Рекс. Ян и она понимали друг друга с полуслова, удивительно умная была собака. Написал Ян письмо и фотографию в него свою с Рексом вложил, получили родители письмо от сына и довольно улыбаясь, говорил Демьян родным:

— Счастливцевы крепкими руками обняли страну нашу от запада до Тихого океана. Фамилия наша обязывает рубежи охранять

Роман долго рассматривал фотографию внука, потом положил её на стол и задумчиво начал говорить:

— Предки наши царю служили, южные границы стерегли, Фёдор и Андрей на севере Родину защищали, ты, Демьян, японцев бил, а Ян в бывшем логове фашистов встал на охрану страны нашей, чтобы снова фашист клятый голову не поднял. Не уронили чести мы, потомки, не посрамили род чалдонский.

Замолчал, опустил голову и повалился вбок. Тихо ушёл Роман, с улыбкой на губах.

Лампу задуй

Демьян с Марфой жили дружно, любили пошутить и разыграть как друг друга, так и своих родных или соседей. Их дом и дом сестры Тони стояли напротив, она вдова с двумя ребятами десяти и четырёх лет, брат с женой помогают её семье, у них трое детей, да дети выросли, старший в армии служит, младшие работают в колхозе. Благодарная им за помощь, Тоня готова выполнить любую их просьбу, лишь бы угодить благодетелям, как сама говорила.

Электричество в домах было, но, видимо, не совсем как надо работы выполнены: часто свет отключался на неопределённое время, керосиновые лампы, которые были спрятаны в чуланах после электрификации, очень скоро вновь водрузились на своих привычных местах в домах сельчан. В доме Демьяна лампа весела на матице, в метре от электрической лампочки. Есть электричество — светит лампочка, нет электричества — зажигают лампу, не в кромешной же тьме вечер коротать.

В один из зимних вечеров, когда как всегда внезапно погасла лампочка, зажёг Демьян керосиновую лампу, поужинали они с женой и решили лечь спать пораньше. Днём ездил в лес за дровами, изрядно продрог и, напарившись в бане, спать решил на печи, чтобы прогреться и не заболеть. После ужина он удобно устроился на печи и тихо посмеивался, наблюдая за женой: та вымыла посуду, прибрала её в буфет и, разобрав, богатую по-деревенски кровать с множеством подушек, одеял, взбила перину,"нырнула"в неё, укрылась одеялом, а лампу не задула. Муж говорит, чтобы она загасила лампу, жена спрашивает, почему это ей нужно делать, он мужик, он и должен загасить. Отвечает, что ей удобнее и быстрее это сделать — только с кровати встать, а ему с печи спускаться. Договориться не смогли."Пусть сама погаснет, когда кончится керосин", — так решил Демьян.

Марфа начала засыпать, когда услыхала голос мужа, он тихо позвал жену:

— Марфа, а Марфа, ты, слышишь меня?

Она встрепенулась и испуганно сонным голосом откликнулась:

— А, чё надо?

— Сходи за Тонькой. Надо мне ей сказать…

— Утром скажешь, — сердится Марфа.

— Не-а, утром будет поздно.

Выбралась из тёплой перины Марфа, сунула ноги в валенки, накинула жакетку плюшевую и вышла из дома. Через некоторое время возвращается, впереди неё в дверь входит Тоня.

— Зачем звал, Демьян? У меня аж сердце в горле колотится, так бежала. Марфа молчит, ничего не говорит.

Сестра волнуется, говорит быстро, буквы не все выговаривает. Иван посмотрел на сестру серьёзным взглядом и ответил:

— Лампу задуй!

Тоня открыла рот, да вымолвить слова не смогла, хватала воздух ртом, справившись с оторопью, в сердцах сказала «дураки!» вышла, хлопнула дверью. Лампа мелькнула пару раз слабым желтым светом и погасла. Марфа мгновение молчала и начала смеяться, до икоты смеялась. Демьян лежал в темноте и улыбался в усы. Посмеявшись, жена говорит:

— Неугомонный, ловко ты меня разыграл.

— Надо было сразу задуть лампу, как мужик сказал, а ты в перине нежилась. — Смеётся муж.

— А сестра чем провинилась, за что её из перины-то вытащил? — строго Марфа спрашивает.

— Не думал, что ты за ней пойдёшь, думал, догадаешься лампу задуть.

— Старый дуралей, — махнула рукой и легла в перину, отвернулась к стенке, через некоторое время послышался лёгкий храп, заснула Марфа.

А Демьян вертелся на печи долго, сон ушёл, дума пришла, может и не прав был, что жену послал за сестрой. Да что ж теперь сделаешь, не исправишь ведь. Глупая шутка вышла, — так Демьян подумал, повернулся на правый бок и заснул. Тишина в доме нарушалась легким храпом Марфы и трубным со свистом храпом Демьяна. Оба спали крепко и друг дружку не слышали.

Анфиса, знакомство с Яном

Родом Анфиса из горного района Восточного Казахстана, отец Гаврил столяр, мать Евдокия домохозяйка, семья многодетная: пять сводных детей и совместных пять родили.

Гаврил овдовел в сорок лет, старшей дочери Авдотье было двадцать, а сыновьям Коле двенадцать и Ване девять лет, заботы о братьях и домашние работы легли на плечи дочери. Ей бы замуж выйти да свою жизнь устроить, но толи женихов не было в деревне, толи брать с таким довеском не хотели, толи отец не хотел без женских рук остаться, одним словом, Авдотья жила в отцовском доме и вела хозяйство.

Гаврил был отличным столяром, изготавливал добротную мебель и заказав у него всегда с большим запасом, людская молва — лучшая реклама, это давно известно. Как-то в калитку вошла молодая, но крайне измождённая женщина, и робко спросила, здесь ли живёт Гаврила Фёдорович столяр. Младший сын Ваня громко позвал отца, но тот не ответил. Женщина прислонилась к углу дома и оглядывалась по сторонам, к ней подошла Авдотья, предложила пройти в дом и там подождать, отец сейчас разговаривает с заказчиком. Женщина улыбнулась и тихо спросила, можно ли водицы испить, Авдотья подала ковш с холодной водой и смотрела, как жадно та пьёт.

— Как вас зовут, милая женщина?

— Дуся я, — тихо ответила, — мы из Бобровки приехали, по дороге сломался стол, добрые люди говорят, Гаврила Фёдорович ладный стол сделает, да возьмёт по-божески, — она выдохнула устало и села на табурет, что ей подвинула Авдотья.

Вошёл Гаврил, зачерпнул ковшом воду из бадьи, выпил, крякнул от удовольствия, сказал, хороша водица и посмотрел на Евдокию. Высокий и ладный фигурой в просторных льняных штанах и такой же рубахе, подпоясан кручёным ремешком, лицо со светлой бородой, широкие брови нависают над глазами, а глаза хитровато щурятся. Евдокия с испугом смотрела на хозяина дома, она думала, что здесь старик живёт, так уважительно почтительно люди о столяре говорили.

— Так это ты меня, голуба, ждёшь? — голос мягкий, тихий. — Что надобно?

— Стол сломался, люди говорят, ладные столы делаете, да божески за работу берёте, — смотрит печальными глазами, — ребят не на чем кормить.

— Почто сама пришла, не хозяин?

— Так нету хозяина, помер, одна я с дочами, — и, смахнув слезу, опустила голову.

— Говори, какой надо стол, сделаю без очереди, — решительно заявил Гаврил.

Через пару дней у домика Евдокии остановилась лошадь рыжей масти, на телеге лежал стол с ящичками и дверцами, вместительный. Гаврил легко взял его в руки и внёс в комнату.

— Принимай, Дуся, работу.

Евдокия вышла из-за печи, в руках лист металлический с горячим хлебом. Заволновалась и не знает, куда лист этот поставить, Гаврил опустил стол на земляной пол и подхватил из её рук противень с хлебом, жадно вдохнул запах и выдохнул:

— Знатный хлебец печёшь, Дуся, — да поставил его на новый стол.

Огляделся по сторонам, увидел корыто со стиральной доской и рядом куча белья для стирки, удивлённо покрутил головой и спрашивает:

— И сколь же у тебя дочек, если такая великая куча тряпок в стирке?

— Так это ж работа, стираю людям, надо на что-то жить, — тихо отвечает Евдокия, не поднимая глаз.

С улицы забегают две девочки, светловолосые, худенькие, аж светятся, громко кричат:

— Мамка, там конь стоит, смотри…, — и остановились девочки как вкопанные, испуганно глядят на Гаврила.

— Вот и дочи пришли. Пора обедать, а вы стол нам привезли, ладный стол, — Евдокия засуетилась, вокруг стола обошла и говорит:

— Ставьте его к окну, там светло будет, отобедайте с нами Гаврила Фёдорович, чем бог послал, — рукой прикрыла рот, опустила глаза.

— Не откажусь от краюхи горячего хлеба, — отвечает Гаврил, легко поднял стол, установил его возле окна и позвал девчонок примерить ладно ли им сидеть.

На стол хозяйка поставила чугунок с картошкой, квас в ковше и положила ломти хлеба. Девочки ели молча и осторожно посматривали на гостя, а Евдокия глаз на него не поднимала.

Через неделю Гаврил пришёл к Евдокии и предложил ей сойтись и жить одной семьёй, она хоть и испугалась его предложения, но отказываться не стала, лихо одной бабе жить в деревне.

После того, как в отцов дом пришла Евдокия, сосватали Авдотью, и уехала она из родительского дома в Шеманаиху, рядом с Алтайским краем и больше её в родных краях не видели.

Через год родилась Анфиса, через два сынок Вася, а следом с интервалом три года на свет появились Мария, Пелагея и Валентина. Родители детей держали в строгости, приучали к вере и послушанию, у всех были обязанности по дому и огороду. Сводные сёстры по матери вышли замуж и уехали в разные края. Анфисе не нравилось, что за шалости и проступки младших сестёр спрос был с неё, всё чаще стала выходить из повиновения родителей, а на Пасху нагрубила отцу, он лишил её пасхальных яиц и кулича; дочь плакала, но вину свою не признала и обиделась на отца, а заодно и на мать.

Анфисе было девятнадцать лет, когда она уехала вместе с подружкой Полиной в Усть-Каменогорск, обе собирались поступить в педагогическое училище, но Анфису не приняли, объяснили отказ в зачислении туманно, она так и не поняла почему, но опять обиделась. Устроилась ученицей в Учебный комбинат, жила в общежитии при комбинате в комнате на четверых человек. Полине учиться на учителя разонравилась, она подала заявление на отчисление и как Анфиса поступила в Учебный комбинат, жили в одной комнате. Анфисе нравился город, здесь можно сходить в кино и в клуб на танцы, при клубе хоровой кружок и они с подругой по вечерам ходили на спевки. Жизнь была весёлая и никаких младших сестёр и грядок, которые то поливать надо, то сорняки рвать, не заметила Анфиса, как пятнадцать месяцев пролетели.

Наступил 1956 год. Первого января в дверь комнаты, в которой жили Полина и Анфиса постучали. Девушки удивились, они никого не ждали, но дверь открыли — на пороге стояли два парня, один огненно рыжий с кудрявой шевелюрой, второй смуглый как цыган с чёрными гладкими волосами и тёмными глазами, оба широко улыбалась, и удивлённо разглядывали девушек, похоже они ошиблись дверью.

Рыжий парень обратился к девушкам:

— Здравствуйте! С новым годом! А Полина…

— Здесь такая не живёт, — сердито отвечает Анфиса и тянет дверь на себя.

— Девушка, подождите, — в разговор вступает второй парень, — показывает на рыжего, — это Вася, а Полина Васина сестра.

Вася усердно кивает головой, торопливо говорит:

— Её фамилия Заболоцкая, может, знаете, в какой комнате она живёт?

— Полинка Заболоцкая, это рыженькая симпатичная девушка ваша сестра? — переспрашивает Полина, — так она уехала с подругой в гости к её родителям в Бобровку, будут завтра, а живут они в соседней комнате, вы до неё не дошли.

— Спасибо вам, — радостно отвечает Вася Полине, толкает в бок черноволосого, продолжает, — идём Ян, в другой день навещу сестру.

— Девушки, а давайте вместе сегодня отметим Новый год, — весело произносит Ян, выжидательно смотрит на Полину и Анфису, те переглядываются между собой и молчат.

— Да вы не бойтесь, мы ваши соседи, живём в общежитии «Монтажстройтреста», в соседнем доме.

Голос подаёт Вася:

— У нас с собой пирожные и бутылка портвейна, посидим, поговорим, познакомимся. А вы нас чаем горячим напоите.

— Ладно, проходите, — не очень дружелюбно пригласила Анфиса.

Парни оказались юмористы, наперебой рассказывали весёлые истории, некоторые из них изображали в лицах, девушки хохотали от души, так получилось, что открытая бутылка портвейна осталась не тронутой. Неожиданно Анфиса запела:

Шёл казак на побывку домой,

Через речку дорогой прямой,

Обломилась доска, подвела казака,

Искупался в воде ледяной.

Сначала голос дрожал, но она справилась с волнением, звонко зазвучало:

Он взошёл на крутой бережок

И костёр над рекою разжёг.

Мимо девушка шла и к нему подошла:

«Что случилось с тобою, дружок?»

И басом откликнулся Ян:

Отвечал ей казак молодой:

«Осетра я ловил под водой.

Буйна речка, быстра, не поймал осетра,

Зачерпнул я воды сапогом».

И снова Анфиса весело и задорно:

Говорила дивчина ему:

«Не коптись ты, казак, на дыму.

Уходить не спеши, сапоги просуши,

Разведём мы костёр на дому».

И дуэтом в унисон:

Был казак тот ещё молодой,

Да к тому же ещё холостой,

Ой, дощечка, доска подвела казака,

Не дошёл он домой холостой.

Они пели и переглядывались, было видно — пробежала искра между ними: посветлела лицом Анфиса и ласково смотрит на неё Ян. Вася и Полина тихонечко подпевают, но не заглушаю их пение. Исполнил пару песен Ян, видел, как загорелись глаза Анфисы и тогда он предложил пойти в клуб на танцы. Анфиса оказалась не только певуньей, она прекрасно танцевала, у неё хорошее чувство ритма, у Яна с танцами не так хорошо, в вальсе он больше медведя напоминал, но русскую плясовую отплясывал на бис. Хороший был вечер, уставшие, но счастливые шли из клуба и, провожая Анфису до общежития, Ян предложил завтра встретиться, она радостно кивала головой и говорила, что согласная, а куда они завтра пойдут, интересовалась, Ян, не задумываясь, ответил, в кино и они оба весело смеялись.

А через две недели Анфиса и Ян стали жить вместе, общежитие предоставляется одиноким, им пришлось снять комнату у пожилой женщине на улице Октябрьской. Через три месяцев Анфиса ушла из Учебного комбината и стала домохозяйкой, год пролетел незаметно, тёплым майским днём у них родилась дочка, назвал её отец Маргариткой. Принял на свои руки дочь от медсестры у дверей роддома, и забилось сердце быстрее, тепло разлилось по всему телу, на него смотрели голубые глаза дочери и дрогнули её губы. «Может и правда понимает, кто её держит на руках?» — подумал Ян.

В городе работало несколько секретных предприятий атомной и химической промышленности, готовился к вводу в эксплуатацию свинцово-цинковый комбинат, в паре сотен километров от города проводятся испытания на семипалатинском полигоне, экологическая обстановка резко ухудшается. Сельскому парню, выросшему в чистом воздухе среди колков и полей всё тяжелее становилось дышать и жить в каменных джунглях, как называл город Ян. Рождение дочери только усилило его желание уехать из Усть-Каменогорска домой в Сибирь, к родителям.

Он убеждал Анфису, что в первую очередь нужно думать о дочери и её здоровье, а в деревне хорошо, там они будут жить по колено в навозе, по локоть в масле. Она отказывалась уезжать, говорила, что нажилась в деревне в доме с земляным полом, напахалась в огороде и сарае, потому что старшая из детей и с неё за всё спрос был — ни в клуб не сходить, ни подруг к себе пригласить. Она молодая и хочет жить хорошо, а не горбатиться. И тогда Ян использовал последний аргумент, сказав, что Анфиса может оставаться в городе, а он с Маргариткой уедет к родителям. Анфиса молчала, сверкала глазами, что-то обдумывала, а Ян не торопил с ответом. За полтора года совместной жизни он понял, что его жена обидчива и строптива, но отходчива, с ней надо быть ласковее и терпимее. Он не знал причин такого поведения, на все вопросы о своём детстве и жизни с родителями жена уходила от ответа, говорила — ничего интересного в её жизни не было.

Прошло два месяца с рождения Маргаритки, середина лета, надо ехать пока тепло и Ян решил исполнить свою угрозу — уехать с дочерью и оставить Анфису, но она сказала, что нельзя сейчас лишать дочь материнского молока, мала та ещё. Ян радовался именно этим словам Анфисы и тому, что она не оставит дочь.

Дорога была нелёгкой, с пересадками добирались почти двое суток, в вагоне днём жарко дышать нечем, ночью холодно. Маргаритка простудилась, сильно кашляла, от натужного кашля личико становилось прозрачно голубым, у Яна сердце заходилось от страха за дочь. Девочка не плакала, а тихонечко стонала, отчего становилось отцу ещё страшнее. Анфиса равнодушно смотрела на дочь, но исправно давала ей грудь.

Родители встретили сына с семьёй радушно, Марфа и Демьян от внучки не отходили, лечили её бабушкиными способами, известными всем сельским матерям. Маргаритка пошла на поправку и не сводила глаз с бабушки и дедушки, а те души в ней не чаяли.

Перед приездом Яна с семьёй родители его переехали в село Шипицыно, купили здесь небольшую землянку и планировали строить дом просторный, закупали материалы. Предложили Яну с семьёй поселиться здесь же, да и строить тогда дом больше размером на два хозяина, но противником такого решения оказалась Анфиса, она заявила мужу, что жить в одном доме со свёкрами не будет, ей не нужен их контроль, она дома натерпелась. С этого момента в отношениях Анфисы и родителей мужа наступило похолодание, они не вмешивались в их семейную жизнь, но о внучке заботились ревностно.

Маргаритка и дедушка с бабушкой

Снег падал крупными хлопьями и укрывал собою дома, подсобные постройки, деревья и кусты, устилал белым серебристым покрывалом поля и дорогу. Сивка, немолодой уже конь неспешно перебирал ногами, а седок в санях вожжи в руках держал, но конём не управлял — тот сам знал дорогу к дому. Ян Счастливцев ехал к своим родителям за Маргариткой, так любовно и ласково называл он дочь, а маленькая и хрупкая девочка всегда восторженно его встречала и напевно произносила «п-а-апа». Маргарите два с половиной года и утром в понедельник Ян отвозит дочь к родителям, в субботу вечером забирает её домой. Демьян и Марфа недавно переехали и теперь живут в Шипицыно на противоположном конце деревни, в ней одна улица длиною более пяти километров и тянется она вдоль безымянного озера.

Год назад в семье Яна и Анфисы родился сын Степан, беспокойный и болезненный мальчик. Молодая мать с двумя детьми уставала, стала раздражённой, не успевала то обед приготовить, то без ужина мужа оставит; когда пропало грудное молоко, и нечем было кормить Стёпу, случился скандал с истерикой и криками о разводе.

Однажды покормив сына, Анфиса оставила на столе миску с жидкой манной кашей, Стёпу положила в люльку и ушла в сарай дать корм свинье. Вернувшись, увидела жуткую картину — лицо ребёнка вымазано кашей: она на лбу, щеках, чепчике и веках, а дочь с полной ложкой каши стоит рядом и пытается попасть в рот малыша, люлька качается, Стёпа вертит головой и каша падает ему на лоб. Анфиса не только отшлёпала няньку-кормилицу, но и в угол поставила, девочка плакала, не понимая за что наказана. После другого случая, когда чуть не случилась беда с детьми, дед Демьян и бабушка Марфа, души не чаявшие во внучке настояли, чтобы девочка пожила у них, пока подрастёт Степан.

А было так. Анфиса растопила дровами печь и пошла в углярку, которая находится в нескольких метрах от жилья, не было её несколько минут, а войдя с ведром угля, так и остолбенела на пороге. Дочь лежит на плите, табуретка с которой она взобралась на неё, валяется на полу, из щели между кружками видны языки пламени, миска с кашей перевёрнута, каша разлилась, девочка тянет ручки к миске, дотянуться не может, хлопает ладошкой по плите и часто болтает ногами. Анфиса выронила из рук ведро, бросилась к дочери и дала ей под зад шлепок, девочка заплакала и вместе с ней и мать её, громче всех заревел Стёпа. Вот такую картину застал Ян, пришедший домой с работы. Повезло, что отделались все лёгким испугом, поверхность плиты, на которую упала животом дочь, не успела нагреться, ожога не было, но остался страх за детей: энергичную Риту и беспомощного младенца Стёпу. Месяц уже живёт Маргаритка у бабушки с дедушкой, ей у них нравится.

Сивка мерно тянет сани, снег засыпает всё вокруг, но Ян, не смотрит по сторонам, не привлекают его зимние красоты, думу думает он, как родителям сказать, что Маргаритку больше к ним не привезёт. Предложили Яну работу обходчика на Казарме 88 километр, квартиру двухкомнатную в деревянном доме дают, а то в землянке, в которой они живут сыро, холодно, сколько не сжигай угля и дров; Стёпка совсем изболелся, Анфиса «пилой» стала, ни дня без скандала не живут. Решили они уехать из Шипицыно.

А вот и родительский дом, вернее землянка, дом строить будут весной, уже и материалы заготовлены. Сивка встал, потряс головой, перебрал ногами и замер. Выбрался Ян из саней, сказал коню, что скоро поедут обратно, тот только глазом повёл — понял, мол. Дёрнул за ручку дверь, Ян вошёл в помещение, внеся с собою клубы холода, его встретил запах свежевыпеченного хлеба и радостное дочкино «п-а-апа». Поздоровался, сбросил на лавку у печи тулуп, стянул с головы шапку ушанку и прошёл вовнутрь жилища. Дочь сидит на столе, в руке у неё пирог с калиной, отец колет комковой сахар, а мать ухватом из русской печи тянет котелок, пахнет капустными щами с гусиным мясом, любимое блюдо всей семьи. Протянул Ян руки к дочери, взял её, прижал к себе, она улыбается ему и пытается пирогом угостить, засмеялся: кормилица наша, никого голодного не оставишь. Дочка улыбается и, заглядывая отцу в глаза, шепчет: «есь».

— Вовремя ты пожаловал, ужин готов, — ласково говорит мать.

— Что там, сильно метёт? — спрашивает отец.

— Плотно укрывает землю и мороз крепчает. Надо обратно ехать, пока совсем не подморозило, Сивке трудно на морозе, старый он.

— Горячего хлебни пока, я внучку одену, — Марфа ставит на стол миску полную щей, большими ломтями кладёт свежий хлеб. От ароматов еды у Яна засосало под ложечкой, он непроизвольно сглотнул слюну, подвинул табуретку к столу и не заметил, как опустела миски, а мать уже с добавкой поварёшку протягивает. Сытно, вкусно, но надо возвращаться домой, а прежде сказать о своём решении уехать из Шипицыно.

— Тут вот такое дело, тятя, мама, — начал говорить и понимает, что нет у него слов, как сказать родителям и не обидеть их, что оставляет их и внучку любимую забирает насовсем.

Демьян отложил ложку, отодвинул миску со щами, к которым ещё не притронулся и зачем-то подкрутил фитиль у керосиновой лампы, света вроде бы и так хватало и, охрипшим вдруг голосом, позвал жену:

— Марфа, поди сюда, сын что-то говорить хочет.

Из комнаты вышла Марфа, на руках с внучкой и большим шерстяным платком, в который хотела закутать ребёнка, испуганно посмотрела на мужа, на сына, тихо спросила:

— Со Стёпкой беда?

— Почему со Стёпкой беда? — удивился сын. — Со Стёпкой всё в порядке, мы уезжаем, дочь забираем с собой. — Сказал и шумно выдохнул. Мать села на табуретку, медленно поглаживает внучку, девочка затихла, будто поняла, что происходит нечто важное. Демьян, помолчав минуту, резко хлопнул ладонью по столу и строго сказал:

— Сами едете куда хотите, а мнучечку (так он называл Маргариту) я вам не отдам, Фиска взбалмошная бабёнка сама жить спокойно не может и тебе покоя не даёт.

Ян пытался слово вставить, что Маргарита их дочь, но отец, не слушая сына, продолжил:

— Устроитесь на новом месте, встанет на ноги Стёпка, бегать начнёт, спокойнее жена твоя станет, тогда и поговорим. Езжай один сегодня, детёнку у нас сейчас лучше, чем в вашем доме.

Тут и мать обрела дар речи, тихо заговорила, Марфа всегда тихо говорила, а когда стала плохо слышать, почти шёпотом говорила, в комнате стояла такая тишина, что её тихий голос казался громом.

— Отец прав, Фисе трудно с двумя детьми и с хозяйством управляться, а переезд у неё отнимет последние силы. Потом Риту возьмёте, мы не будем силой удерживать дитя. Куда едете?

— Казарма 88 километр, — Ян ответил, не поднимая глаз на мать.

— Безумцы, — только и сказал Демьян. — Поезжай без дочери и пойми — это лучшее, что ты можешь для неё сейчас сделать.

Встал из-за стола Ян, надел тулуп, взял шапку в руки, подошёл к матери, поцеловал девочку в голову, вышел, не простившись с родителями. Рита заплакала, звала папу. Дед посадил внучку к себе на колени и предложил попить чаю с сахаром вприглядку, девочке стало интересно, как это пить чай вприглядку с сахаром, она отвлеклась и через несколько минут забыла о папе. Дед на ладонь положил кусочек сахара, прикрыл его стаканом горячего чаю, медленно маленькими глотками отпивал напиток, удовлетворённо крякал и говорил, какой вкусный и сладкий чай, Маргаритка широко открытыми глазами смотрела на деда и его ладонь, когда выпив чай, убрал стакан и показывал внучке кусочек сахара.

— Хочешь также чай, как дед пил? — спрашивает, она радостно кивает головой. Демьян положил ей кусочек сахара на ладонь, поставил стакан с тёплым чаем и сказал «пей», Рита глотнула чаю и сморщилась, убрала стакан и быстро положила в рот сахар, Демьян весело смеялся:

— Мать, гляди какая сметливая мнучечка наша, не проведёшь, вприглядку чай пить не желает.

Марфа вытерла фартуком руки, отошла от печи, ласково погладила по голове девочку и тихо сказала мужу:

— Мало тебе взрослых, малышку разыграть вздумал, — улыбнулась, — шутник ты наш.

С тяжёлым сердцем возвращался домой Ян, но реакция жены его расстроила больше, чем отказ родителей принять их отъезд из Шипицыно. Фиса заявила, что без дочери им будет легче на новом месте, Ян только головой покачал.

Отделился Ян от родителей

На разъезде с названием Казарма 88 километр всего два дома, жили в них четыре семьи, женщины домохозяйки, мужчины работали обходчиками железнодорожных путей, и обслуживали участок от станции Шипицыно до станции Чистоозёрное протяжённостью тридцать километров. Для контроля состояния путей в их распоряжении была дрезина, на ней в экстренных случаях можно было доехать до райцентра в больницу. Продукты и непродовольственные товары жителям разъезда привозила автолавка два раза в неделю. Дом оказался не тёплый и совсем не светлый, окна выходили на северную сторону, рядом с домом была лесополоса, зимой свет в окна не попадал вовсе; пол дощатый местами прогнил, по нему босым не походишь, ребёнка на пол ползать и ходить не отпустишь.

Соседки были возрастом постарше Фисы, одна из них — Раиса Филипповна, в бабушки ей годилась, так вот не ладились отношения между ними и всё тут. По доброте душевной Раиса Филипповна советы молодой соседке выдавать начала, а та их игнорирует, отвечает, что свекровь ей не указ, а здесь и вовсе посторонний человек. Раиса Филипповна осерчала и другим соседкам посоветовала с Фиской не общаться.

Муж с утра и до позднего вечера на работе, Анфиса одна с сыном, словом переброситься не с кем, с годовалым ребёнком не поговоришь, так она считала. Не хочет жена понять и принять нелёгкий труд мужа, который на железнодорожных путях и в ветер и под дождём, под знойными лучами палящего солнца летом, в метель и мороз зимой лютой сибирской. Фиса одна с малышом устаёт, — её правда; Яну хочется домашнего тепла и заботы после изматывающей работы, — его правда. Он тяжёлые заботы по дому на себя взял: и печь утром рано растопить и воды в дом наносить, огород вскопать, полить овощи на грядках — это летом; зимой снег от порога откидать. А жена сердится, пуще прежнего «пилит», называет неудачником. Когда же стало известно, что в семье будет пополнение, Анфиса горько заплакала и замолчала, на вопросы мужа не отвечает, на Стёпку покрикивает или отмахивается от него. Ян испугался, что у жены «с головой стало плохо».

Родился сын в конце лета, крепкий бутуз с тёмными глазами, энергичный и жизнерадостный, назвали его Олесь, в честь украинского друга Яна, с которым вместе служили в Восточной Германии. Анфиса к сыну отнеслась равнодушно, она его кормила, купала, но не разговаривала с новорождённым. В помощники набивался Стёпа, он игрушку-погремушку брату принесёт, да тот взять не может, туго замотанный в пелёнку, тогда Стёпка игрушку в лицо Олесю суёт. Ян сказал, что ею надо потрясти перед младшим братом и показал, как это сделать, удовольствие получили все: Стёпка трясёт, погремушка гремит, Олесь глазами водит из стороны в сторону, жена впервые тихо засмеялась.

С этого дня она изменилась и напомнила Анфису, с которой Ян познакомился несколько лет назад и которую взял в жёны.

Дочь в основном жила у дедушки с бабушкой, к родителям изредка ездила в гости, но Ян приезжал часто и их отношения с дочерью были трогательные и ласковые, она скучала по отцу и часто звала его. Как-то Марфа, слушая, как внучка играет с самодельной куклой и рассказывает той, что скоро приедет папа и будет катать её на велосипеде, тихо говорила Демьяну:

— Рита никогда не вспоминает Фису, это плохо. Может, мы с тобой неправильно делаем, что внучка больше живёт у нас, чем с родителями.

— Фиса взбалмошная, а недавно родился Олесь, ей опять не до дочери. Пока живёт мнучечка у нас, подрастёт малой и тогда пусть решают, возьмут ли дочь к себе. Мне, мать, сына нашего жальче, чем сноху. Он мучается жизнью такой, но это дело не наше.

Радостно жили и были счастливыми

Помня своё тяжёлое военное детство и тяготы сельской жизни после войны, Ян всем сердцем старался уберечь своих детей от холода и голода, он работал много, да и домашнее хозяйство немалое: корова, бычок или тёлочка, пару или трое поросят, куры и огород, где росли овощи и картофель. Летом рабочий день для него начинался с рассветом и заканчивался с закатом. Он часто повторял пословицы и поговорки: не потопаешь — не полопаешь; летний день год кормит и тому подобные. И как мантру: жить будем по колено в навозе, по локоть в масле.

К тяжёлому крестьянскому труду приучал и сыновей, но Степан к нему относился прохладно, формально выполнив порученное дело, убегал к ребятам на улицу; а Олесь едва ходить научился, «нос совал» во все дела, что делал отец: к свиньям зайдёт с ним и глядит, как корм тот сыплет или разливает; сначала смотрел, а после и сам стал чистить навоз за любимицей коровой, кормить кур; когда отец разрешил ему за яйцами куриными в гнезда ходить, обрадовался безмерно, очень уж понравились Олесю сырые яйца, особенно гоголь-моголь из них. Мать садится корову доить — Олесь рядом, радует его весёлый звон белых молочных струй о ведро и вдыхает с наслаждением Олесь запах парного молока. Однажды пришёл с кружкой и протянул матери, она нацедила парное молоко, он пьёт его и крякает, совсем как отец, когда тому что-то нравится. Добрым хозяином, колхозником будет, — так сказал Ян и не ошибся, всю свою жизнь Олесь с любовью и заботой относится к любой домашней живности, она и накормит и напоит и радостью одарит, но и потопать много приходится, так он говорит. Талант у Олеся — грибы в лесу он словно под землёю видит, сколько бы грибников не побывало в колке, Олесь из него обязательно белые грибы принесёт или грузди, если их пора наступила. За грибами на «жарёнку» или на суп грибной ходил сам, не надо матери просить сына, один в семье грибник, но какой!

Хорошо на душе и песня поётся легко

Устроился Ян на овощесушильный завод в деревне Яблоневка, что рядом с райцентром, забрал дочь у родителей и теперь Маргаритка у дедушки с бабушкой бывала только тогда, когда отец ездил в Шипицыно, что редко случалось, занят он на работе, по хозяйству дома. Дочь скучала, часто плакала, решил Ян научить её чтению, на удивление, она быстро запомнила алфавит и бегло складывала слоги в слова, потом в предложения. Ян смеялся, увидев выражение лица дочери, когда она впервые прочитала предложение целиком, столь велико было её удивление, она снова вслух его перечитала и весело засмеявшись, сказала:

— Дедка за репку, бабка за дедку, тянут, потянут, вытянуть не могут. Папа, почему репку вытянуть не могут?

— Потому что репка выросла большая, — стараясь не смеяться, отвечает отец.

— А у моего деды репка маленькая была, — неуверенно говорит дочь.

— Так это у нашего деда маленькая, а у сказочного деда репка выросла большая.

— Сказочный дед не настоящий? — у Маргаритки зрачки расширились от удивления. Ян погладил дочь по голове, ласково сказал:

— В сказках рассказывается как детям и взрослым следует себя вести и о том, что надо помогать друг другу, не обижать слабых. Будешь, дочурка, книги читать, много узнаешь умного и интересного.

Не запомнила Рита дословно, что говорил ей тогда отец, поняла лишь — из книг можно интересное узнать и чтение стало неотъемлемой частью её жизни. А увлёкшись сложением слогов в слова, слов в предложения, плакать перестала и стала учить Стёпку и Олеся азбуке, те учиться не хотели и убегали от «учительницы» во двор. Там много больше было интересного, чем повторять за сестрой непонятные буквы!

В деревне Яблоневке семья жила в двухкомнатной квартире в большом белом каменном доме, что стоял на окраине деревни рядом с сушильным заводом. Окна в квартире выходили на солнечную сторону, в доме всегда было светло и оттого радостно. Возле дома большая поляна, на ней ребятишки играли в лапту, городки, катались на велосипедах и гоняли мяч или играли в футбол. Летом любимым развлечение было купание в озере Чистом, со стороны деревни озеро было неглубоким и хорошо прогревалось. А зимой деревню засыпало снегом так, что дома до окон прятались в сугробы и тогда у детей новая забава: строить снежные дома как у индейцев, рыть проходы и запутывать условного противника, чтобы он не мог быстро найти путь к снежному дому. Весёлое детство и беззаботное. Домашние обязанности были у всех детей, но не были в тягость.

Долгими зимними вечерами за круглым столом, накрытым скатертью с бахромой, собиралась компания игроков — Ян с Анфисой и соседи Петр с Зоей, азартно играли в лото или преферанс. Стёпа и Олесь крутились рядом, разглядывали разложенные карточки и как ловко они заполняются бочонками или с любопытством наблюдали за руками игроков и картами, им нравилось непонятное слово «вист!», которое игроки говорили кто тихо, кто громко. Маргарите игры не были интересны, но ей нравились эти зимние вечера тёплой атмосферой, смехом взрослых, шутками, в такие моменты отец и мать были умиротворенными, дочь не знала такого слова, она просто тихо радовалась их миролюбию. Особенно её радовало, когда родители начинали петь дуэтом или по одному, иногда им подпевали Пётр с женой, но редко, обычно говорили, что они безголосые и не хочется им портить песню, конечно, это было не так, но не хотят петь, не поют, Ян с Анфисой с удовольствием пели дуэтом. В памяти Маргариты навсегда сохранилась эта добрая картина: круглый стол со скатертью, абажур над столом и тёплый свет лампочки из-под него, за столом мать с отцом и соседи поют песни, то звонкие и радостные, то протяжные и грустные. И она, затаив дыхание сидит на диване, в руках книга, но в неё не смотрит, слушает песни, переживает или радуется. Однажды родители запели протяжно «Ой, мороз, мороз, не морозь меня, не морозь меня, моего коня…» и такой тоской и безысходностью потянуло, сжалось маленькое сердце девочки, не могла она понять, почему так случилось, а по лицу катились слёзы. В будущем, когда родители пели эту песню, дочь выходила из комнаты.

Табуретка в камышах

Деревня Яблоневка, она расположена между озёрами, с одной стороны — большое, Чистым зовётся, в нём водится карась, и купаются ребятня и взрослые, в нём плавать можно, многоводное оно с чистой прозрачной водой. С другой стороны деревни Пресное и Солёное озёра. Солёное озеро славится лечебными грязями и рапой, в нём местные жители и приезжающие из других деревень и сёл «лечатся», а смыть грязь и соль ходят к Пресному озеру.

На берегу Пресного озера стоит деревянная мельница и это же озеро облюбовали утки, дикие и домашние, устраивают настоящие птичьи базары. У жителей деревни к концу лета всегда есть свежая птица на суп или жаркое. Мелкое озеро и дно у него топкое, не пригодно для купания, а для птицы самый раз.

Ян попробовал себя и в рыбачьем деле и в охотничьем. Сети для ловли рыбы вязала ему жена, быстро и ловко она плела ячеистые полотна. После того, как однажды муж-рыбак утопил в озере сеть с уловом, жена отказалась вязать новую,"закрыл"Ян рыбный промысел. «Костей много в карасях, ты сама всегда недовольная этой рыбой, да и детям её давать опасно, ещё подавятся», — оправдывался перед женой за утерю сети. Помолчал чуть, усмехнулся и заявил: «Буду охотником. На уток».

К охоте решил подготовиться основательно: сделать табуретку, так удобнее будет в камышах сидеть и ждать, когда полетят утки. Ни столярное, ни плотницкое дело его не интересовало, но на деревне мужик не умеющий постучать молотком не считался радетельным хозяином, поэтому табуретку взялся мастерить сам, чтобы не прослыть среди сельчан неумехой. Гвоздей на изготовление этого немудреного предмета сельского обихода извёл не считано. Стучал молотком часто и громко, да гвозди почему-то прямо забиваться не хотели, всё норовили в сторону уйти. «Ух, — выдохнул Ян, — готова табуретка! — последний гвоздь забил и сел, посидел на ней, — ладная вроде и крепкая, твёрдо стоит на земле», — оценил свою работу.

Анфиса головой качает, глядя на него, но молчит.

Вечером вынес из кладовки ружьё, зарядил патроны и отправился на охоту. Один. Сыновья увязались было, но цыкнул на них, пацаны и отстали, побежали на поляну в лапту играть.

Пришёл к озеру. Тёплый вечер, на небе ни облачка. «Не холодно будет и удобно с табуреткой-то», — тихо рассуждает. Установил табуретку на настил из камыша, уселся, в руках держит ружье и ждёт, когда полетят утки. Время тянется медленно, утки лететь и не думают, загляделся на вечернюю зарю и потерял бдительность, когда он увидел табунок уток, то они уже пролетели над ним. Встрепенулся, ружьё резко направил вверх, нажал на курок и… бах-бабах. Табуретка под ним подламывается, он падает навзничь в воду ногами вверх, ружьё в сторону отлетает и тонет в озере, вода попала охотнику и в нос и уши. Стрелок барахтается, встать не получается, в мягком дне ноги вязнут. Утки летят дальше. Незадачливый охотник выбрался из камышей злой и мокрый, бредёт домой и ругает на чём свет стоит табуретку и закат, на который засмотрелся. Однако злость через несколько сот метров пути отпустила, и он вернулся искать ружьё и табуретку. Нашёл дощечки — творение его разложилось на деревяшки с торчащими из них во все стороны гвоздями — ну не дружил мастер с молотком, гвоздей использовал много, да толку им не дал. Ружьё же искал долго, обнаружилось оно в нескольких метрах от места приводнения стрелка. Вытянул со дна озера ружьё покрытое илом, обмыл донный осадок водой озёрной и дивится — как оно могло так далеко улететь?

С тех пор ни разу Ян на охоте не был. А байки охотников слушать любил. И посмеивался. Но ни кому из друзей не рассказывал, как приветствовал летящих уток ногами вверх, лежа на спине в камышах.

Дети эту историю слышали из первых уст много раз, будучи уже взрослыми, смеялись над отцом безобидно, придумывая ещё эпизоды неудавшейся охоты, отец же довольный улыбался. Он по жизни был весёлый и добрый, с ним часто происходили забавные ситуации, но каждая из них — отдельная маленькая история.

Как Олесь на кабане Борьке катался

За поляной шоссейная дорога, а дальше на нескольких гектарах фруктовый сад, в нём росли яблоневые деревья разных сортов. Яблоневка название своё получила потому, что здесь издавна выращивали плодовые деревья и кустарники. В деревне было два предприятия, на которых трудились местные жители — плодопитомник и овощесушильный завод.

Когда начинался сбор яблок, деревенская детвора устраивала игры исключительно на поляне рядом с домом, где жили Счастливцевы. Только машина со сборщиками яблок выезжала на просёлочную дорогу и двигалась в сторону сушильного завода, ребятишки убегали с поляны и неслись к дороге. Из машины горстями летели яблоки, женщины смеялись, детвора в траве собирала плоды, всем весело, никто не обижался, если в этот раз яблок не досталось, потому что через некоторое время будет ехать другая машина.

Олесь любил пошутить, в этом он в деда Демьяна пошёл, однажды на поляне появился верхом на кабане Борьке, так-то Борька смирный и позволял Олесю на своей спине кататься, но это всегда было рядом с домом и зрителями в основном были Стёпа да Маргарита, Борька их знал и не боялся. В этот раз Олесь решил удивить своих друзей и выехать на Борьке к дороге, кабан смирненько везёт его, ребятишки, открыв рот, смотрят, молчат, от удивления наверно. Слышен гул подъезжающей машины, Борька зарычал и остановился. Женщины, сидящие в кузове, бросают ребятишкам яблоки, несколько штук попадают в Борьку, одно яблоко прилетело Олесю в лоб. Визг Борьки и рёв Олеся слились воедино, упал на спину кабану, тот понёс, куда там любому рысаку, Олесь уцепился за щетину на холке, крепко видимо держался, потому и не упал сразу, но всё-таки кабан седока сбросил и умчался в неизвестном направлении, а Олесь остался с синяками на лице и теле. Борька к вечеру пришёл домой, отец, слушая историю исчезновения кабана, взял слово, что сын больше ни разу не сядет на него, при этом добавил, что Олесь отделался лёгким испугом, зверь мог его и покусать, в гневе кабаны страшные. Поверил словам отца сын или нет, но на Борьку больше не садился. И было шутнику всего шесть лет.

И козёл может «другом» быть

Ян работал на заводе слесарем, работа посменная, это давало ему больше времени для домашнего хозяйства. Самым тяжёлым трудом считал заготовку сена для скотины, сенокосные угодья райисполком выделял далеко от посёлка, на Цыганском берегу, как называли его местные жители, километров за пятьдесят от дома. Мужчины объединялись в группу, выезжали на покос на несколько дней, косили, стоговали сено, вывозили его, когда оно подсохнет, удачей было, если удавалось выписать в райисполкоме трактор с телегой до затяжных осенних дождей. Если правильно уложен стог на телегу трактора, а тракторист профессионал и ловко обходится с прицепом, то стог при разгрузке почти ровненько встанет на земле, тогда работы чуть, только подобрать то, что рассыпалось. Но так бывает крайне редко, в основном сено сваливается кучей-развалюхой и его надо заново метать в стог, что делать ох, как нелегко.

Ян видел радость детей, когда сгрузят свежее запашистое сено, они в него прыгают, валяются, радостно верещат, но он строгим голосом велит им уйти, потому что сено для скотины станет не вкусным, если на нём прыгать и скакать. Ни Стёпа, ни Маргарита не верили этим словам отца, а Олесь услышав их однажды, никогда больше в сено не прыгал, но что удивило Маргариту, брат брал пучок сена в руки и нюхал его, говорил какая трава как пахнет.

Затяжная дождливая осень, дороги развезло, ни один трактор на Цыганский берег не доберётся, скот уже не выпускают в стадо, а кормить его нечем, сено вывезти нельзя. Одним хлебом и овощами скот не прокормишь, да и вредно ему это, купили комбикорм, давали болтанку. Ян почернел от забот и боялся, что падёт корова, верный голод для семьи без кормилицы.

Недавно родился сын, Яном назвали, сыну двух месяцев от рождения нет, а Анфиса решила на работу выйти, заявила — надоело столько лет дома сидеть да за всеми подтирать. Понять её можно, четвёртый ребёнок в семье, устала она. Жена заявила, что младшему дают место в яслях, а Стёпа и Олесь будут на попечении сестры. Но Маргарите восемь лет, какая нянька из неё? — думал Ян. Всё одно к одному: скотина без корма, жена бунтует и что ему делать? Сидит Ян на крыльце дома, курит, не зная какую по счёту папиросу «Беломор канал», подходит козёл Валька, смотрит на него сливовым глазом и молчит. Глядит на козла Ян и вдруг говорит:

— Хорошо тебе, Валька, никакой заботы, а мне вот надо не только скотинку накормить, но и детей с женой.

Козёл повёл глазом в одну сторону, в другую, заблеял сначала тихо, потом громче и снова уставился на Яна, а он в это время прикуривал очередную папиросу, возьми да и сунь её Вальке в рот. Козёл глазом не моргнул, будто так и надо, стоит и пыхтит, дым выпускает, борода трясётся. Ян рассмеялся и вытащил папиросу из его рта, погладил по спине, ласково сказал:

— Ты настоящий друг, Валька. Всё у нас наладится.

И правда, на другой день высветлило небо, подул ветер, легкий морозец просёлочным дорогам на пользу пошёл, привезли сено, сметал Ян его в стог, отпала забота о скотине, перезимуем теперь, сказал себе.

Устроилась Анфиса автоматчиком по разливу лимонада в цех на овощесушильном заводе, работа только в день. Завод у дверей дома, если что можно за пять минут добежать. Малыша Янчика, как звала брата Маргарита, отдали в ясли на пятидневку, там и медсестра есть, не опасно оставлять ребёнка, заявила Анфиса, а у Яна болела сердце за малютку сына.

Красное пальто и индюк

Похолодало, выпал первый снег, ребятишкам интересно и они засобирались на улицу. Маргарита надела своё любимое красное плюшевое пальто с капюшоном, завязала завязки, чтобы капюшон не упал с головы, и ждёт братьев, пока те наденут одежду. А они выясняют, кто сегодня пойдёт в фуфайке, а кто в пальто: Степан настаивает на пальто, Олесь заявляет, что брат вчера ходил в нём, дело дошло до потасовки, сестре ждать надоело, и она вышла одна, — пусть разбираются без неё. Идёт по улице в сторону Бычковской мельницы, что за сушильным заводом, мельница давно не работает, её деревенская ребятня для своих игр облюбовала. Тихо напевает песню «Утушка луговая», Маргарите она нравится и нравится, как поёт народные песни Александра Стрельченко, Маргарита любит слушать концерты по радио, у них дома большая красивая радиола «Родина». Песню напевала, белым снегом любовалась, пару раз оглянулась назад, но братьев не было, хотела возвратиться домой и…замерла на месте. Прямо на неё летит огромный индюк с раскрытым пёстрым хвостом и растущим на глазах ярко-красным мешком под клювом, издаёт угрожающие звуки, ещё миг и клюнет Маргариту, но вдруг она падает, а Олесь машет на индюка и громко кричит, птица в ответ издаёт противный возглас и отходит в сторону. Появился Степан, прогнал индюка, братья подняли сестру, трясут её, а она испуганно смотрит на них и не может вымолвить слова. Позже отец объяснил дочери, что индюки реагируют на красный цвет, он видимо им говорит, что чужак рядом. С тех порт Маргарита отказалась носить одежду красного цвета, у неё появился экзистенциональный страх перед индюками. Вместо красного плюшевого пальто Ян купил дочери зелёное. Некоторое время после истории с индюком и совместной заботой о сестре братья не дрались, но совсем недолго, все споры ими разрешались небольшой потасовкой.

Лотерейный билет на пианино

Ян заметил — дочь, слушая по радио музыкальные передачи, не только напевает, но пальцами одной или обеими руками отбивает в такт мелодии и отсутствующим взглядом смотрит вверх, иногда по сторонам. Ему нравилось наблюдать за ней в такие моменты, будучи сам музыкально одарённым и чувствующим такт, он подумал, может и Маргаритке при рождении дан этот дар.

Пришёл очередной номер журнала «Мурзилка», дочь внимательно разглядывала его, на мгновение замерла над страницей журнала и вдруг возбуждённо говорит:

— Папа, папа, это пианино, папа, я хочу играть на пианино!

И она бежит к отцу с журналом и показывает ему страницу, на которой нарисовано пианино, а Мурзилка, пушистый жёлтый зверёк в шарфе, берете и фотоаппаратом на плече, лапками бьёт по клавишам. Лицо дочери порозовело, глаза блестят, плещется в них радость и ожидание. Смотрит Ян на неё и не знает, как сказать, что пианино в их доме не будет, с одной стороны, очень дорогой инструмент, не потянет он его купить, с другой — пианино громоздко и некуда его ставить в их маленькой квартире. Он улыбнулся и сказал, что подумает, как решить проблему. И придумал. Купил лотерейный билет, вручил его Маргаритке и сказал, что она выиграет пианино, розыгрыш призов будет 31декабря. Рита училась во втором классе и знала, что 31 декабря их распустят на каникулы и с нетерпением ждала этого дня, ведь папа сказал, — она выиграет пианино. В оставшиеся до заветной даты дни она даже не стала играть с братьями в «учительницу и учеников», чему те были только рады.

31 декабря. В школе прошёл утренник: у ёлки дети водили хоровод, пели песню «В лесу родилась ёлочка», читали стихи, Маргарита была необычайно весела и с радостью пела песни и читала стихотворение, Дед Мороз и Снегурочка вручили детям подарки, попрощались до следующего года, под детские радостные голоса покинули зал. Маргарита бегом бежала домой, размахивания кульком с конфетами, пела песенку про ёлочку и зайку серенького и волновалась, волновалась до слёз на глазах от того, что она сегодня выиграет пианино.

Отца с работы ждала как никогда ранее. Этот день запомнился маленькой Рите на всю её жизнь ожиданием счастья, такого огромного, размеры которого она не могла представить. Видела себя за пианино в белом платьем, в косах пышные белые банты, она играет и из-под её рук льётся невероятно красивая мелодия, она её слышит и улетает вслед за ней далеко-далеко, губы её шевелятся и…

Открывается дверь, входит отец, Рита не замечает выражение его лица, она бежит к нему радостная и счастливая.

— Прости меня, дочурка, — говорит Ян и видит широко открытые глаза дочери и появившийся в них испуг, — прости меня, Маргаритка, ты не выиграла пианино.

Не хватило сил Яну сказать, что это не Маргаритка не выиграла пианино, это он глупо и безжалостно разыграл маленькую девочку.

Этот день запомнился Рите сильным разочарованием, какого никогда не было в её жизни позже, она получила «прививку не разочаровываться» и не разочаровывалась, принимала, как оно есть то, что приходилось пережить и испытать.

Этот день запомнился обидой на отца, которого она любила всей своим сердцем и не могла принять и понять, зачем он так её разыграл.

Ян понял, что виноват перед дочерью, но не знал, как искупить свою вину. А дочь закрылась и не шла на контакт, отвечала на вопросы об учёбе, но ответы были односложные, выполняла домашние дела без прежней радости, не рассказывала, что читает, не заглядывала в стопку книг, когда он приносил их из библиотеки.

Пришёл Ян с работы, разделся, достал из кармана фуфайки свёрток и протягивает дочери.

— Дочурка, смотри, что я тебе купил.

Рита руки за спину спрятала и машет головой из стороны в сторону. Тогда Ян вытащил из бумаги платок, развернул его рисунком к дочери, у той глаза округлились, она удивлённо произнесла «красиво» и засмеялась.

На светло-серебристом атласном платке нарисованы улыбающееся солнце с лучами, под ним трава, цветы и мальчик с девочкой держатся за руки. Отец сказал, что под солнцем надпись — пусть всегда будет солнце, рядом с детьми — пусть всегда будем мы. В те годы была популярной песня «Солнечный круг, небо вокруг», которую напевали и взрослые и дети, конечно, дочка знала эти слова. Рита протянули руки, взяла платок, прижала его к себе и тихо прошептала «спасибо».

Может быть тогда, может быть много позже, Ян понял — по отношению к детям нельзя вести себя так, будто они ещё не понимают, что происходит и не умеют чувствовать неискренность и обман. Умеют и гораздо болезненней переживают, травма остаётся с ними надолго, если не навсегда.

Повзрослев, дочь простила отца за нелепый розыгрыш, но помнила его, воспоминания вызывали грустную улыбку, оправдывала отца тем, что он был романтиком, ведь могло же случиться чудо — выиграла бы она пианино. А подарок отца, атласный платок с солнцем и детьми, державшимися за руки, был с Ритой и в годы учёбы в институте, конечно, в ту пору не повязывала его на шее, он лежал среди личных вещей как память о детстве. Оставила его в родительском доме, уезжая на работу на Урал, позже платок пропал, но есть память и щемящее душу чувство по рано ушедшему отцу.

Суп из петуха

Дети росли, расходы увеличивались, искал Ян, где больше платят, устраивался на подработки, жена тоже работала, а денег семье не хватает. Прошёл вместе с двумя мужчинами обучение в Новосибирске на слесаря-газовика и стали газифицировать жилые дома жителей райцентра и прилегающих деревень. Семья переехала из Яблоневки в Чистоозёрное, в трёхкомнатную квартиру в доме на двух хозяев, рядом школа, стадион, детский сад, в который устроилась Анфиса помощником воспитателя. Сыновьям всё больше доверялось работы по хозяйству, только Степан да Янчик часто отлынивали, их работа ложилась на плечи Олеся, он же не жалуясь родителям, выполнял работу за троих. В обязанности дочери входили уборка квартиры, мытье посуды, сходить в магазин за хлебом.

Газификация в районе шла активно, заявок на покупку газовых плит и обучение хозяек пользованием газом день ото дня увеличивалось, уезжал Ян рано, возвращался поздно вечером, на домашнее хозяйство времени всё меньше оставалось, а изнурительная работа сказывалась на здоровье. Анфиса с детьми далеко не все могли сделать, в семье чаще случаются скандалы.

Было воскресенье, первый выходной у Яна за последний месяц. С утра вычистил в сарае, покормил свиней, корова и телёнок на выпасах, решил Ян отдохнуть с книгой, только на диване расположился, на пороге комнаты появляется Анфиса, вид разъярённой фурии, кричит, что мужу только книжки читать, а на жену и детей ему наплевать, пусть с голоду помирают. Ян недоумённо смотрит на неё, спрашивает в сердцах, чем не угодил, если в сарае вычистил, свиней накормил, огород поливать рано, пусть жара спадёт, а жена не унимается, ещё громче да с крепким словцом отвечает, что в огороде и поливать нечего будет, потому что бестолковый муж кур в него запустил. Поднялся Ян с дивана, да скорым шагом направился в огород, ба, что видит: курицы во главе с петухом важно ходят по грядкам и деловито клюют то, что нравится. Замахал руками Ян, зычно закричал, курицы кудахчут, глазом сверкнут, а слушаться не хотят, слушают только петуха, тот заливисто кукарекает, сигнал видимо своему гарему подаёт. Одним словом, умаялся Ян гонять птичью стаю, но кур в загон загнал. На свободе остался петух, никак не удаётся ни поймать, ни выгнать из огорода. Уставший Ян сел на чурбан у колодца, достал пачку папирос, вытащил одну, а пачка возьми да выпади из рук. Наклонился за ней, в это время петух его клюнул в голову, крик, мат и через несколько минут в сени входит Ян, по лицу течёт струйка крови, бросает на пол безголового петуха, вари суп, говорит Анфисе и уходит в дом. Та вытаращила глаза, молчала мгновение, потом заголосила, что же ты ирод наделал, курицы теперь нестись не будут, сам топтать их будешь. Рита возвращалась из магазина, ходила за хлебом, ещё за три дома до своей калитки услыхала крики — родители опять ругаются, домой идти не хочется. А когда узнала, почему вдруг на обед суп с лапшой и куриным мясом, отца жалко стало, клюв у петуха костяной, больно же было, когда он клевал. Теперь она знала, что не всегда суп бывает куриный, случается он и из петуха. Отец шутил, улыбаясь, дочке говорил, хорошо, что не убил его петух, как в сказке царя Дадона, она грустно посмотрела и ничего ему не ответила.

А вскоре уволился Ян из газовщиков, перешёл на железную дорогу, приняли него на работу стропальщиком, рабочий день 8 часов, выходной суббота и воскресенье, воцарился в семье хрупкий мир. Всегда к чему-нибудь можно придраться, но они с женой старались после случая с петухом не скандалить, а куры без петуха не остались, в тот же день купили у одной из соседок.

Подшил сыновьям валенки

Была у Яна мечта увезти семью в страну Лимонию, где всё есть и там красиво, там радостно живётся; так он утешал себя и давал надежду детям на будущее, которое будет лучше, чем настоящее. На вопросы, где эта страна и когда же они все в неё поедут, отвечал, не откроет секрет, где страна такая есть, вот наступит время, придёт срок, тогда узнают и тогда они поедут. После розыгрыша с пианино Рита в разговорах о стране Лимонии не участвовала, если с расспросами к ней приставали братья, отвечала, что такой страны нет, это папа их всё выдумал, мальчишки не верили.

Мальчишки научились кататься на коньках и играть в хоккей, коньки они привязывали к валенкам, и бывало так, что и сушить валенки на печку особо ленивый Степан и подражатель ему Янчик бросали, не снимая с них коньки. А ещё мальчишкам нравилось стоя кататься с высоченной горки на стадионе, понятное дело, такого насилия валенки долго выдержать не могли и протирались.

В один из вечеров Ян взялся за подшивку, поставил в рядок валенки сыновей, выбрал на печи из других валенок один, что пойдёт в расход на подошву прохудившимся. Топится печь, дома тепло, вкусно пахнет голубцами, Анфиса готовит ужин. Рита как обычно вечером сидит на скамейке у печки с книгой, мальчишки в детской комнате чего-то громко обсуждают. Ян натирает дратву воском, рассуждает о переезде в страну Лимонию, откликов ни от кого нет, а он их уже не ждёт, так по привычке говорит. Ну, вот валенки подшиты, позвал сыновей, подаёт каждому в руки, принимайте работу, говорит, те бегло глянули, буркнули спасибо, и забросила на печь сушиться. Ян собрал обрезки, сложил их в мешок, прибрал, для мелкого ремонта могут пригодиться. Поужинали всей семьёй и разошлись по своим делам: Анфиса носки-варежки вязать, Ян книгу читать, дочь тоже с книгой сидит, сыновья в шашки режутся.

Утром всё семейство проснулось от грозного возгласа Яна, оказывается, на подшивку валенок сыновьям он изрезал свой новый валенок. Смеяться нельзя, но что делать, тычутся в подушку мальчишки, слышится приглушённый смех, а Рите до боли жалко отца, она уже понимала насколько трудно ему, видела, что сильно сдаёт здоровьем. В этом случае помочь ему было нельзя, для себя она решила, что надо обязательно помогать отцу, когда он садится за починку обуви сыновей, хотя бы в выборе материала.

Когда в очередной раз возникали непредвиденные расходы, Ян вздыхал и говорил о стране Лимонии, повзрослевшие дети понимающе улыбались и подыгрывали отцу, что в страну Лимонию они обязательно поедут, как только вырастут и улыбался отец в ответ и говорил, что они всё правильно понимают, страна Лимония — это стимул к лучшей жизни.

Каждую получку Ян покупал конфеты в шоколадной глазури «Счастливое детство», приносил их домой, высыпал на стол и говорил детям, чтобы разделили поровну между собой. Раскладывала по кучкам конфеты дочь, он искренне радовался, когда на столе оставалось несколько конфет для него и Анфисы, улыбался и ласково говорил — никого голодным не оставит.

Была у Яна ещё одна важная черта в характере — чуткость и вежливость в отношении к людям, опрятность и аккуратность в одежде. Для работы у него хлопчатобумажные брюки и рубашки, лёгкие куртки летом и фуфайка в холодное время года, летом фуражка на голове, зимой ушанка. На выход будь то в гости к родным или друзьям, на демонстрацию ли 7 ноября или 1 Мая наденет отглаженный костюм, белую рубашку и шляпу, шапку и пальто с воротником из овчины в соответствии с сезоном. И всегда гладко выбрит. Анфиса проигрывала на фоне Яна, хотя он покупал ей одежду, у неё были и платья шерстяные и костюмы однотонных благородных цветов, но она предпочитала одежду пёстрой расцветки из синтетических тканей, говорила, ей некуда наряжаться, а на работе под халатом эта даже лучше. Анфисе не было сорока лет, когда она по-старушечьи, повязала платок на голову, в тёплое время года ходила в нём, зимой — в пуховой шали. Ян махнул рукой, носи, что нравится.

Бывают учителя на принцесс похожие

Особняком в воспоминаниях Риты стоят школьные годы. В первый класс она пошла в Яблоневке, училась в школе, которая располагалась в доме купца Бычкова, дом деревянный, большой. Парты стояли так, что свет от окна был сзади за спинами школьников, в классе было темно, если не включена электрическая лампочка. В первом классе на уроках Рите было скучно, она бегло читала, хорошо считала, учительница мало уделяла ей внимание, занимаясь теми, кто не был подготовлен к школе. Тогда и проявился интерес к письму в тетрадях в косую линейку, она старательно выводила буквы, чтобы были красивые, и добилась хорошего результата, ей даже в институте удавалось, конспектируя лекции за преподавателями, писать красиво и разборчиво.

Поездка в пионерский лагерь у деревни Юдино на берегу озера Чаны запомнилась утренними побудками под трубный голос горна, быстрым натягиванием на себя платья и бегом на поляну, где всем лагерем делают зарядку. Но самое яркое впечатление оставил о себе огромный костёр искрами, летящими в тёмное небо, пением весёлых песен, смехом детей и волшебством, царящем вокруг. Это Ритино восприятие той ночи, у других детей оно наверняка другое, но с тех пор ей нравится глядеть на огонь костра, свечей или камина и в сполохах пламени видеть одной ей известные картины, вдохновляться и успокаиваться.

Первого сентября на линейке ученики шестого класса увидели учительницу, каких в школе нет. Девчонки зашептались, мальчишки подозрительно затихли. Алеся с Ритой переглянулись и ничего не успели сказать, как учительница остановилась возле них и ласково улыбнулась, спросила:

— Это шестой «Б»?

Головой закивали, наверное, все ученики одновременно, а она продолжает:

–Меня зовут Тамара Степановна, я ваш классный руководитель, буду преподавать литературу и русский язык.

–Ур-р-р-а-а-а! — крикнул кто-то из мальчишек, а девочки заулыбались.

Ученикам предстала стройная девушка, с высокой причёской из светлых волос, в платье нежнейшей расцветки из бледно голубых, розовых и лавандовых асимметричных полос, в туфлях на высоких каблуках. Что для учеников было совсем невероятным — глаза подведены стрелками, а ресницы синие, отчего синие глаза учительницы казалась еще синее, на красивых полных губах розовая помада, на ногтях розовый лак. Весь её облик Алеся с Ритой увидели в одно мгновенье, Тамара Степановна казалась им принцессой. Во время уроков ученики не сводили глаз с учительницы, а та оказалась не только красивой, она была необыкновенно добра и относилась к ученикам, как взрослым, обсуждала с ними важные для них темы, проводила факультативы по литературе, занималась дополнительно с теми, кто не усвоил новый материал. Приглашала учеников к себе в гости на квартиру, где жила, совместные чаепития сближали учительницу с учениками, а их с ней и это давало прекрасный результат — в классе заметно повысилась успеваемость, улучшилась дисциплина, что отметили другие учителя-предметники. Тамара Степановна вместе с редколлегией выпускала школьную стенгазету, присутствовала на репетиции вокальной группы своих девочек, как она называла Алесю, Олю, Таню, Наташу и Риту, давала идеи для новогодних праздников, после восьмого класса вместе с мужем сопровождала школьников в Ленинград. Рита помнит всех учителей того периода, но именно как учителей, давших учебный материал, а Тамару Степановну как педагога, воспитателя, старшую сестру, ей хотелось подражать и быть такой нарядной и красивой. Очень важное качество Тамары Степановны проявилось несколько позже, когда достаточно узнала своих учеников, оценила их характер и повадки. Она находила индивидуальный подход к самым завзятым озорникам, родителей в школу вызывала в крайних случаях, но и тогда не ругала провинившегося ребёнка, а просила поговорить с ним дома, объяснить, что в школе надо учиться. За такт и доброжелательность родители учеников уважали Тамару Степановну и относились к ней с благодарностью. Известно, что после окончания школы, встречаясь с родителями своих учеников, она интересовалась их делами, а при встрече с учениками — передавала привет родителям. Отношение Тамары Степановны к ученикам, умение найти подход к каждому, или почти каждому, произвело сильное впечатление на Риту и стало для неё важной мотивацией для применения её самой в общении с родными, друзьями и коллегами. Во взрослой жизни убедилась в правильности и необходимости такого подхода к общению и мысленно всегда благодарит Тамару Степановну за знания не только школьной программы, но за отношение к людям.

В школьные годы много было интересных моментов, но эти остались в памяти навсегда и по своему отложили отпечаток на дальнейшие события жизни Риты.

Партия поженила

Олесь с раннего детства был главным помощником отцу по хозяйству: кормить домашних животных, чистить в сарае; в подростковом возрасте — доить корову и провожать в стадо на выпас. Одевался он в одежду матери, в которой она выходила к корове: платок на голову и курточку.

Был такой случай. Подоил Олесь корову, Яблочкой её звали, занёс в дом ведро свежего молока и вышел за ограду посмотреть, идёт ли пастух за своими подопечными, улица была пустынна — ни коров, ни пастуха. Сел на скамейку у палисадника, закурил и медленными струйками выпускает дым, о чём-то думает, повернувшись в сторону, откуда может появиться пастух. И слышит удивлённый возглас:

— Фиса, ты что закурила?

— Угу, — отвечает Олесь и поворачивается на голос, невдалеке стоит соседка, та лишь руками всплеснула и рассмеялась, — не признала тебя в материнской одежде.

А тут и пастух появился в начале улицы покрикивая «выходите, коровушки и телятушки, и овечки и козочки, в поле пойдём, свежей травки найдём», весёлый и добрый был пастух дед Павло. И захлопали калитками хозяйки, провожая своих кормилиц на пастбище. Вывел Олесь любимицу Яблочку, погладил её бок и шепнул ласковое слово, Яблочка тряхнула головой, поняла, мол, тебя, принесу молока много и вкусного. Так оно и бывало каждый вечер.

Нравился Олесю сельский быт, он и специальность получил тракторист-машинист широкого профиля, уезжать в город не планировал, домашние так и звали его — «колхозник», с уважительной интонацией в голосе. Вернувшись в родительский дом после службы в армии, (служил он в Забайкалье в автобате водителем, возил заместителя командира части), работал шофёром в Чистоозёрном, играл в футбольной команде. Приметил быстроного и ловкого футболиста председатель колхоза имени Мичурина Яровой и сделал предложение стать членом колхоза, обещал квартиру дать. Подумал Олесь — дельное предложение, пора уже задуматься о самостоятельной жизни, а начинать её приятней имея жильё.

Принял предложение председателя колхоза и уехал жить в село Журавка. Молодому специалисту колхоз предоставил благоустроенную двухкомнатную квартиру, но и заручился обязательством об участии в спортивных мероприятиях, таких как игра в футбол, волейбол в составе колхозных команд на соревнованиях различного уровня. Колхоз-миллионер славился не только трудовыми достижениями, но и разносторонней культурной и спортивной жизнью сельчан, имел свой музыкальный ансамбль, картинную галерею, современный клуб. Спортивные команды неоднократно занимали призовые места на районных и областных соревнованиях. Олесь отлично играл в футбол и чаще других игроков приносил команде очки, голы он забивал виртуозно!

В сельской школе работала молодая учительница математики Татьяна, активная и энергичная она организовала школьный музей об истории школы и её выпускниках, руководила внеклассной работой с учениками, была старшей пионервожатой. Старание молодой учительницы руководство школы и администрации села оценили и рекомендовали вступить в члены коммунистической партии. Райком партии кандидатуру Татьяны поддержал, и она была принята в КПСС молодым коммунистом с добавлением новых общественных нагрузок. Была в разводе, воспитывала одна двоих сыновей Андрея шести и Сашу четырёх лет, Олесь проживал в соседнем доме.

Молодые люди оба «горят» на работе и активно участвуют в общественной жизни села. Обратили внимание друг на друга, заинтересовались и стали встречаться. На селе всё видят, до всего есть всем дело, так до Юлии, матери Татьяны стали доходить разговоры о том, что дочь её встречается с молодым мужчиной. В один из весенних вечеров она пришла в дом дочери в то время, когда Татьяна ушла в кино. Как уж ей удалось разговорить внука Андрея, знает лишь она, он и открыл бабушке большую тайну: у них ночует дядя Олесь. Смешанные чувства были в душе у Таниной мамы, об Олесе отзывы сельчан хорошие, но младше он дочери её и нужны ли ему чужие дети, а что если походит в дом, поест, поспит и уйдёт своей дорогой, а на Таню ляжет тёмное пятно. Вот такие думки мучили Юлию. Внуки угомонились, и спать легли, а она сидит у двери в прихожей и на часы поглядывает, ждёт дочь. И как спросить и как сказать о том, что в селе говорят и о чём от внука узнала? Дочь бы не обидеть своими вопросами и подозрениями. Задумалась и не услышала, как в замке ключ повернулся.

Возвращаются Олесь и Татьяна из кино, идут не спеша, время от времени взгляд бросают на небо, на звёзды смотрят, фильм обсуждают, не соглашаются друг с другом в оценках, и вдруг оба остановились как вкопанные: в окне Татьяниной квартиры виден свет.

— Кто это у нас? — недоумевает она.

— Мне не заходить? — говорит Олесь.

— Идём вместе, — решительно отвечает ему.

Открывает дверь ключом, входят в прихожую и видят маму Юлю. Та поднялась с табурета и строго произносит, обращаясь к Олесю:

— Что у тебя с моей дочерью? — взгляд строгий, суровый можно сказать.

— Жениться будем, — отвечает Олесь и широко улыбается, Юлия сменила гнев на милость:

— Совсем другое дело.

Проводили маму до самого её дома. Возвращались к себе, шутили, посмеивались над ситуацией, удивлялись, почему не спросили, откуда мама знает об их отношениях.

А утром подходит к Олесю парторг колхоза и без обиняков задаёт вопрос, что называется в лоб:

— Какие у тебя отношения с Татьяной Ильиничной?

— Жениться хотим.

–Это правильно, нельзя вести себя аморально, — развернулся и ушёл по своим важным делам

В тот же день пригласил парторг к себе Татьяну и спрашивает:

— У вас серьёзные отношения с Олесем?

— Наверное, — отвечает Таня, смущённо улыбаясь.

–Нельзя молодому коммунисту моральный облик нарушать, — назидательно поднял вверх указательный палец парторг.

Через несколько дней Олесь с Татьяной подали заявление в ЗАГС.

Перед регистрацией брака, Олесь привёз Таню знакомиться со своими родителями, Ян и Анфиса доброжелательно отнеслись к выбору сына; узнав, что у Тани есть дети, Ян Олесю дал наказ:

— Берёшь с детьми, будь им отцом, а не дядей!

Оправдал наказ отца Олесь, и Андрей и Саша зовут его папой, ценят и уважают. И родили им братиков Ваню и Алёшу, большая дружная семья у Счастливцевых.

— Партия нас поженила, — смеются Таня и Олесь, вспоминая эту историю. — Правильный выбор сделали мы, прислушавшись к мнению партии.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Точка бифуркации, или Знаки судьбы предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я