Герои рассказов не всегда успешные люди с точки зрения общества. Они совершают ошибки, переживают неудачи в любви и профессиональной жизни… Но их объединяет очень важное качество. Они не стремятся к будущим золотым вершинам, а искренне глубоко проживают каждый момент сегодняшней жизни, честно встречают повороты судьбы, и, не задумываясь, приходят на помощь к тем, кто в ней нуждается.Людмила Лыновская.
Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Подлинные моменты. Сборник рассказов (1)» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других
Чужая любовь
Мелодичный сигнал будильника потревожил сонную тишину пасмурного зимнего утра. Он звучал деликатно, за стеной спал ребенок, но повторялся настойчиво и с каждым разом все громче.
Аля резко приподнялась, высунула руку из-под одеяла и нажала на отбой. Потом снова упала на подушку и еще несколько минут лежала с закрытыми глазами, уговаривая себя подняться.
«Пять часов. Боже, какая рань! Кто придумал устраи — вать семинар в девять утра. Почему организаторы никогда не думают об иногородних. Сами-то в центре живут. Им не надо вставать практически ночью и трястись на приго — родном поезде три часа. Ну, какой из меня докладчик после такого утра!»
Алевтина перевернулась на другой бок и накрылась одеялом с головой.
«Может, позвонить, что заболела? Нет, поздно. Вчера нужно было предупреждать. Некоторые коллеги еще дальше живут. А ведь, есть люди, кто специально на мое выступление едет. Приятно, конечно. Ладно, хватит ныть! Надо просыпаться».
Алевтина открыла глаза. В комнате было темно, как в чулане. Женщина села на кровати, спустив ноги на пол, нащупала мягкие пушистые тапочки — подарок мужа. Затем потянула на себя длинный махровый халат, сиротливо зацепившийся за спинку стула в ожидании, когда сможет обнять теплое, разомлевшее ото сна женское тело.
Оглянувшись на другую половину широкой семейной кровати, Аля увидела, что мужа рядом нет. «В туалете что ли?» — подумала она, и пошлепала на кухню выпить стакан теплой воды за полчаса до завтрака.
Миша в трусах и цветном Алином фартуке жарил яичницу с беконом. Он весело обернулся на жену:
— Доброе утро, Аленький! Вот, завтрак тебе готовлю. Ты же опять весь день на бутербродах будешь. Поешь хоть утром горячего.
— Мишка, ты человек! Алевтина поцеловала мужа в щеку, которую он с готовностью подставил. — Тебе же только к девяти на работу. Мог бы еще спать и спать, — Аля налила стакан воды и поставила в микроволновку.
— Все равно скоро Стасика поднимать в школу. А ты долго сегодня пробудешь? Во сколько тебя ждать? — Миша выложил яичницу на тарелку, прикрыл сверху, чтобы не остыла, и стал варить кофе.
Муж Алевтины был жаворонок. Ему ничего не стоило подорваться ни свет, ни заря. Не то, что Але. У нее никогда не получалось лечь рано, сколько себя не дрессировала. Ну и отсюда все вытекающие: недосып, головная боль, раздражение по утрам на всех и вся.
— Я не знаю! По программе семинар до восемнадцати часов, но что им в голову взбредет, одному Богу известно. Могут и задержать, если в регламент не уложимся. Если что, у Стасика завтра контрольная по математике. Позанимайся с ним, пожалуйста.
— Не волнуйся, Аленький, я все помню. Ты сама лучше последи за собой. Выступишь и сиди — отдыхай. Не втягивайся в дебаты. Где можно — незаметно книжку почитай. Я всегда на больших сборищах так делаю. Ты же знаешь, тебя учить, только портить. Ну, иди в ванную. Кофе уже готов.
Алевтина включила контрастный душ, сразу стало легче. Немного пошумела феном, боясь разбудить Стасика. Хотя сон у сына молодой, здоровый. Утром пушкой не разбудишь.
Аля нарисовала глаза и губы на бледном, как чистый лист лице, пообещав себе лечь сегодня пораньше, чтобы, наконец, выспаться и стать похожей на человека.
***
Алевтина вошла в полупустой вагон пригородного поезда и выбрала место у окна. Вообще-то она любила ездить. В поездке можно было дать волю разным мыслям — идеям, которые зародышами торчали в ее голове и просили развития. В течение рабочего дня до этих недоразвитых дело не доходило. И вот теперь, они, чувствовали, что хозяйка про них вспомнила, толпились в ее голове, оспаривая первенство. Алевтина распределила очередь между ними, вытащила блокнот и ручку и собралась поработать.
В полутемный вагон вошел мужчина. Быстро повернулся к Алевтине спиной и сел на одно из первых кресел в начале вагона. Аля не успела хорошенько разглядеть его, но сердце ее встрепенулось, как испуганная птица, и захлопало крыльями так, что перехватило дыхание. Несколько минут она сдерживала себя. Но потом резко встала и направилась к выходу в тамбур. Проходя мимо незнакомца, Алевтина повернулась и посмотрела на него. Она обозналась. Это был не Стас. Аля вышла в тамбур, немного перевела дыхание и вернулась на свое место.
Большая женщина, сидящая напротив Али, в пуховике и облегающей голову шапочке, заканчивающейся наверху втулкой, на манер шлема, который носили дружинники князя в Киевской Руси, укоризненно сказала ей:
— Что же Вы сумку оставляете. Своровать могут.
— Спасибо, что Вы присмотрели за ней, — учтиво ответила Аля, села и уставилась в темное окно.
На улице опять начался дождь. «Вот тебе и зима! Все с ног на голову. Даже в природе», — подумала женщина.
По стеклу заструились водяные потоки, захлестнувшие сегодняшний день с его суетой и планами на будущее. Прошлое снова цепко схватило Алевтину в свои холодные объятья.
***
Аля любила Стаса. А Стас любил Карину. Стасу и Карине было по семнадцать лет. Альке — тринадцать. Стас — Алькин герой, идеал настоящего мужчины. Она не могла прожить дня, чтобы не увидеть его. Стас и Алька жили в одном доме. Он на третьем, а она на четвертом этаже. Карина, девушка Стаса, — в доме напротив. Алька наблю — дала из своего окна, прячась за шторой, как ее любимый выходил на балкон и подолгу стоял с телефоном в руках, ожидая, когда Карина позвонит или выйдет из подъезда соседнего дома. Потом нырял в квартиру. Было слышно, как он захлопывал дверь, и как вихрь несся по лестницам вниз. Через минуту парень уже догонял свою подружку на улице. Она отдавала ему рюкзак. Стас вешал его на плечо, свой нес за спиной. Так они шли в школу, взявшись за руки, что-то оживленно обсуждая.
Если высунуться из окна, то видна вся дорога до самого поворота в школьный двор. Поэтому, уже не боясь, что парочка заметит ее, Алька торчала на подоконнике до тех пор, пока они не скроются из вида. Она злилась на Карину и восхищалась выдержкой Стаса. Карина была очень капризной и закатывала скандалы прямо на улице. Она жестикулировала руками, смеялась или плакала, по ситуации, подпрыгивала и порывисто обнимала Стаса, или топала ногами и что-то кричала, стуча кулаком по его груди. Парень терпеливо ждал, молча слушал, глядя на нее своими прекрасными умными глазами. Потом обнимал за плечи, целовал в щеку. Каринкина спесь постепенно сдувалась, и они шли дальше.
Стас боготворил Карину! Обращался с ней, как с ребенком. На самом деле, ребенком была Аля, и она боготворила Стаса. Но он не замечал этого, относился к ней, как к подружке и называл старухой. Она прощала ему все, а Каринку ненавидела.
«Легкомысленная девушка-мотылек с зелеными измен — чивыми глазами, которая постоянно смотрит по сторонам,
как будто ищет кого-то. А я, — думала Аля, — не отрывала бы глаз от Стаса, если бы он был мой? Что еще нужно? Это и есть счастье».
Все трое учились в одной школе. Стас был отличником и президентом лицейской республики. Его обожали учителя. Гордость школы. А его возлюбленная еле тянула на тройки, общественной работой не занималась. Ее интересовали лицейские интриги, мода, кадеты из военного училища, располагавшегося через два квартала от школы.
Алька считала, что Стасу нужна другая девушка: серьезная, умная, достойная его. Именно такой она и собиралась стать. Алевтина училась на отлично, занималась фигурным катанием и плаваньем. Алька искренне верила, что когда закончится переходный возраст, и она превратиться из гадкого утенка в прекрасного лебедя, Стас разглядит ее и полюбит. Каринка к тому времени надоест ему своими капризами, и Алька со Стасом поженятся. Но переходный возраст никак не заканчивался. Фигура у Али оставалась мальчишеской, без явных женских признаков, в виде оттопыренной попы или торчащей вперед груди. Всеми этими достоинствами уже обладали большинство девочек их класса, чем привлекали внимание одноклассников противоположного пола.
После окончания школы Стас и Карина поступали в один институт в Санкт—Петербурге. Стас, конечно, прошел по конкурсу, а вот Карина срезалась. Девушка вернулась в город, и после нескольких попыток устроиться в другие учебные заведения, с помощью знакомого мамы все-таки обрела пристанище в торговом колледже. Стас перевелся из Санкт-Петербурга в менее престижный институт, находящийся в их областном центре, чтобы быть рядом с Кариной. Его родители негодовали, но переубедить сына не смогли. Алевтина все ждала своего преображения и не теряла надежды.
Прошло пять лет. За это время, Стас окончил институт, женился на Карине, и они уехали жить в другой город. Так
рухнули Алькины планы в отношении Стаса. Она очень переживала, даже сильно похудела. Мама забеспокоилась, что ее дочь стала похожа на скелет, отвела к врачу. Но врач, глядя на Альку через толстые квадратные очки, которые все время съезжали на кончик длинного носа, сказал, что ничего плохого у Альки не находит. Посоветовал сходить к психологу. На что Алька взъерепенилась и наотрез отказалась, мотивируя тем, что она не психичка. Просто у нее нервы.
Мама посмотрела на нее внимательно и отстала.
После отъезда Стаса Алевтине нужно было кому-то излить свое горе. Девушка не могла доверить свою тайну маме. Она бы замучила нравоучениями. Надежной подруги, которая бы не растрепала всей школе, у Альки не было. Она решила пойти к матери Стаса, надеясь, что та поймет и поддержит ее.
Вера Ивановна недолюбливала Карину и была против их свадьбы с сыном. Алевтину же она привечала, часто приглашала на пирожки, которые у нее получались вкуснее, чем у мамы. Мама вообще печь не любила. Суп и котлеты, пожалуй, самые выдающиеся ее достижения в кулинарии. У Али с Верой Ивановной были и другие общие интересы, например, вязание. Так что причин часто бывать у Стаса дома у Алевтины было много. Только это не приносило плодов. Стас относился к ней очень тепло, можно сказать, с любовью. Но любовь эта была не та, о которой мечтала Аля.
Мать Стаса, выслушав признание Альки, растрогалась и всплакнула вместе с ней. Потом сказала:
— Тебе еще только восемнадцать. Первая любовь всегда такая болезненная, но у тебя еще все впереди.
На что Аля ответила тогда:
— Я всю жизнь буду любить Вашего сына, потому что лучше его нет на всем белом свете.
Годы шли своим чередом. Алевтина окончила ВУЗ, вышла замуж, родила сына. Но когда нужно было выбирать имя, она, не колеблясь, назвала сына Стасиком. Так звали отца ее мужа Миши, поэтому все решили, что мальчик назван в честь деда Станиславом. Но Аля в тайне думала, что назвала сына в честь своей первой любви. Воспоминания о Стасе продолжали жить в ее душе. Они превратились в болезненную привычку, с которой бесполезно было бороться.
Миша был хорошим мужем и отцом, любил и берег Алю. Она тоже его любила. Но эти отношения казались ей само собой разумеющимися, земными, что ли. Любовь же к Стасу была несбыточной мечтой об абсолютном счастье.
На очередной остановке в вагон вошла пожилая женщина. После небольших сомнений, Аля узнала в ней мать Стаса. Алевтине показалось, что мысли начинают мате — риализоваться.
Аля, извинившись, перешагнула через вытянутые ноги большой женщины, и перешла на свободное место, напротив Веры Ивановны.
Мать Стаса смотрела в окно вагона, подперев кулаком щеку. Лицо ее было печальным и задумчивым. По нему пробегали тени от проплывающих мимо телеграфных столбов, слабоосвещенных мокрых полустанков.
— Здравствуйте, Вера Ивановна, — осторожно начала Алевтина, надеясь, что та вспомнит ее.
Женщина повернула голову, поздоровалась и снова отвернулась к окну.
«Не узнала или не хочет говорить со мной, — размышляла Алевтина, глядя на Веру Ивановну. — А почему она должна хотеть говорить? Кто я ей? Девчонка-соседка, влюбленная в ее сына? Прошло около двадцати лет. Мы с тех пор ни разу не виделись. Сколько же ей? Она на два года старше мамы. Значит, примерно, шестьдесят пять. Да, постарела сильно. Какое лицо у нее одутловатое,
глубокие морщины на лбу. Волосы, выглядывающие из — под кашемировой шали покрашены в каштановый цвет, но у корней сплошная седина».
Аля чувствовала себя неудобно, но не могла упустить шанс разузнать о Стасе. Она тронула Веру Ивановну за руку и спросила:
— Вы узнали меня? Я Алевтина. Ваша соседка с четвертого этажа. Помните, мы жили в одном доме и когда — то, даже дружили. Мы с Вашим сыном Стасом учились в одной школе. Я бы хотела узнать про него. Как он живет? Здоров ли? Простите, если я слишком назойлива. Но мне это очень важно.
Женщина повернулась к Алевтине. Глаза ее ненадолго ожили, но потом снова потухли. Так в сыром костре вспыхнет огонь от спички и тут же гаснет. Нет пищи для стойкого живого пламени. Все мокро и безжизненно.
— Алечка! Я сразу тебя не узнала. Какая ты стала красавица! До сих пор помнишь Стаса? Мне это очень приятно. У него все более-менее нормально. Он вернулся в областной центр, работает в своем институте, кандидат наук, — Вера Ивановна опустила голову и посмотрела на свои руки, сжимающие перчатки. — Помнишь его жену Карину? Она умерла год назад. Детей у них не было. Так что он один сейчас.
— Господи, простите, Вера Ивановна. Я не знала.
Примите мои соболезнования.
Алевтина сидела ошарашенная новостью и корила себя за то, что не чувствует сожаления по поводу смерти Карины. В сердце ее затеплилась надежда — еще хотя бы раз увидеть свою первую любовь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Подлинные моменты. Сборник рассказов (1)» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других