Обрученная

Купава Огинская, 2018

Кардинальные изменения в жизни заказывала? Вжух!.. и ты в чужом мире, в чужом теле и с чужим женихом на руках. А на горизонте маячат сектанты, желающие твоей смерти. На обложке использована фотография с Шаттерстока авторства Ирины Александровны.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Обрученная предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Пролог

Раньше мне всегда казалось, что просыпаться не от звонка будильника — идеальное начало дня.

Но не сегодня…

Сегодня я подскочила с быстро бьющимся сердцем, резко открыла глаза и тут же их зажмурила, упав обратно на подушку, пережидая, пока пропадут белые пятна, разбежавшиеся под веками.

Странное, страшное ощущение, словно за мной кто-то гонится, я бегу изо всех сил, но все равно не могу сбежать, горячей волной прошлось по всему телу. В венах таяли искрящиеся отголоски ударной дозы адреналина.

Закрыв для надёжности глаза руками, я пыталась унять быстро бьющееся сердце и перестать дрожать.

Тяжесть одеяла, согревающее тепло солнца и общая умиротворяющая обстановка как бы утверждали, что все в полном порядке, и мне ничего не угрожает. Вот только что-то было не так, я это знала точно, ощущая какое-то неправильное несоответствие.

Медленно отняв руки от лица, села в постели и осторожно открыла глаза, желая осмотреться.

Незнакомая комната. Светлая, просторная, с большим резным шкафом, столиком у окна и красивым, но совершенно незнакомым креслом. Пуфик, съехавшее на пол покрывало. Гладкая нежность постельного белья… Это была не моя комната.

И руки, тонкие, белые, совершенно слабые на вид, безвольно лежащие поверх одеяла, тоже не могли принадлежать мне.

Повернув левую руку ладонь вверх, я с непередаваемым чувством, больше всего похожим на недоверчивый ужас, осмотрела узкую ладошку, маленькие, какие-то совсем детские пальчики и неглубокие, совершенно несерьёзные линии. Одна из них которая, если мне не изменяет память, и увлечение хиромантией на втором курсе университета, являлась линией жизни, была изуродована розоватым бугорком, расположившимся не так уж и далеко от начала. Зато дальше линия шла толще, увереннее что ли.

Руки слушались меня, пальцы сгибались по первому требованию, кулаки сжимались и разжимались, все было в порядке. Вот только у меня никогда не было таких маленьких и бледных ручек. И уж точно они не могли быть настолько белыми летом.

Я отлично помнила, была уверена на сто процентов, что засыпала вчера с нормальными, загорелыми руками. На правой ладони красовались мозоли — злорадный привет от лопаты, которой я орудовала все утро, облагораживая клумбы перед общежитием, забив на перчатки.

Мои руки были другими.

Не знаю, сколько я бездумно разглядывала эту неожиданную бледность, но дверь открылась. Тихо переговариваясь, в комнату вошли две женщины. Одна, старая и сморщенная, держалась не по возрасту прямо, гордо расправив плечи и подняв голову. Вторая — значительно моложе, красивая блондинка со сложной прической и синими, искрящимися глазами.

Я точно запомнила их цвет, разглядела во всех деталях, пока мы молча таращились друг на друга несколько долгих секунд.

Первая что-то бросила за спину. Сильный, решительный тон, совершенно незнакомые слова.

Невозможно синие глаза наполнились слезами, женщина пролепетала что-то и сделала ко мне шаг, протягивая вперёд дрожащие руки.

Она вела себя странно, выглядела странно и серьёзно меня напрягала.

Создавалось впечатление, что они пришли навестить смертельно больную, которая внезапно заявила, что она совершенно здорова: напряженное недоверие со стороны той, что старше, и отчаянная надежда обладательницы синих глаза.

Я сидела, не шевелясь и почти не моргая, боясь даже толком вдохнуть. Нереальность происходящего давила на плечи, стальным обручем сжимала виски, заставляла сердце биться быстрее, сбивая его с ритма, разжигая боль в груди.

Это все просто сон, по-другому не могло быть.

Длинный и тощий, очень деловой дядечка, показавшийся в дверном проёме спустя целую вечность тишины, подошёл к постели, растирая ледяные ладони, которые все равно остались холодными, когда он взял меня за кисть.

Очень реальное прикосновение.

Прощупав пульс, он что-то сказал, обращаясь к старой даме.

Со мной никто не пыталась заговорить, и меня это вполне устраивало, я их все равно не понимала и очень боялась, что они об этом узнают.

Ещё пара слов на незнакомом языке, и дядечка, не меняя сосредоточенного выражения лица, полез в кожаный саквояж, что принёс с собой.

Большой стеклянный шприц выглядел устрашающе, и тем страшнее он становился, чем отчётливее я понимала, что этот ужас с длиннющей иглой собираются всадить в меня.

Флакон с желтоватой жидкостью самого подозрительного вида также не внушал никакого доверия, и когда этот странный человек, который, судя по всему, тут за врача был, на четверть набрал в шприц этой гадости, я осознала, что смирно сидеть и дальше не имеет смысла.

Наученная горьким опытом и российским здравоохранением, я давно с опаской относилась ко всем видам лечения. Хватило одного раза, когда мой несчастный пониженный сахар отчего-то приняли за повышенный и взялись с энтузиазмом это исправлять.

До сих пор я так и не поняла, как тогда выжила, но веру в медицину утратила полностью. И сейчас, когда какой-то непонятный мужик намеревался тыкать в меня иголкой, совершенно точно не собиралась сидеть смирно и терпеть.

Тело казалось скованным и слабым, но я была настроена решительно и, скинув одеяло с маленьких тощих ножек, пнула врача в бедро, тот вскрикнул и невольно отшатнулся, не от боли, всего лишь от неожиданности. Я была слишком слабой, чтобы причинить вред, тело, по ощущениям, на восемьдесят процентов состояло из желе и двигалось лишь благодаря вспенившемуся в венах адреналину, еще не успевшему полностью затухнуть и охотно разгорающемуся вновь.

Женщины слаженно охнули, старая что-то возмущенно закричала, но я была быстра и неустрашима, а ещё неостановима. Оттолкнув ее с дороги, я выскочила в коридор, лишь мельком заценив стенные панели из тёмного дерева, идущие понизу, и тканевые обои, начинавшиеся на уровне моей груди и заканчивающиеся уже у потолка.

Я понятия не имела, где я, что здесь делаю и как отсюда выбираться. И самое страшное: я не знала, кто я.

В смысле, конечно, помнила, что зовут меня Снежана Загорная, что я без трёх недель счастливая обладательница диплома бакалавра и оптимистично настроенная девица, планирующая подавать документы в магистратуру, но все эти воспоминания никак не вязались с маленькими пальчиками, батистовой строчкой и богатой обстановкой совершенно незнакомого мне дома.

Я была собой и, в то же время, кем-то другим.

Завернув за угол, который обозначал начало лестницы, я столкнулась нос к носу с поднимающимся наверх мужчиной. Замерев на предпоследней ступени, он с удивлением смотрел на меня.

В первое мгновение он показался мне просто огромным, заполняющим собой все пространство, подавляющим… могучим. Застывшая стихия, усмиренная буря, втиснутая в человеческое тело.

Потом первый страх ушел, и мужчина уже больше не казался огромным, просто высокий дядька, рядом с которым даже дышать тяжело. Хотя, если верить ощущениям, у меня сейчас настолько мелкое тело, что любой, кто выше ста семидесяти сантиметров, для меня уже великан.

— Я вижу, ты пришла в себя, — от звука его голоса хотелось упасть прямо здесь, накрыть голову руками и молиться, чтобы опасность прошла стороной. Сраженная столь сильной эмоцией, я даже не сразу осознала, что понимаю его.

То ли я сейчас такая впечатлительная была, то ли он и правда жуть наводил… хотя, какие тут могут быть сомнения? И я впечатлительная, и он страшный до чертиков, все сразу.

Незнакомец сминал волю, заставлял чувствовать себя беспомощной и слабой, я даже в лицо ему с трудом могла смотреть. Глаза то и дело норовили опуститься. Разглядывать сапоги мужчины казалось куда как интереснее и значительно безопаснее.

Но вот беда, конкретно сейчас безопасность меня мало волновала. Я была отчаянно напугана, сбита с толку и почти невменяема. И старалась удержать взгляд на неулыбчивом, словно выбитом из камня лице.

Резкие черты лица, ровные и четкие, очень хорошо бы подошедшие какой-нибудь статуе, но никак не человеку. Холодные, колючие глаза, черные с легким красноватым, едва различимым отсветом. Преждевременная седина на висках, издевательски хорошо заметная в черных волосах, придавала его облику какую-то зловещую завершенность.

Видимо, я делала что-то не так, наверное, и правда нужно было опустить взгляд, а не таращиться на него во все глаза. Да, я смотрела с ужасом, но все равно смотрела, что мужчину, кажется, искренне удивляло.

— Что-то не так? — он подался вперед, попытался встать на последнюю ступень, стать еще выше, сократить расстояние.

Я все еще мало соображала, что творю, мне просто не хотелось, чтобы он приближался, и я сделала все, чтобы этого не допустить. Растяжки у тела не было, от слов «деревянные мышцы», но поднять ногу достаточно высоко, чтобы хоть в живот его пяткой толкнуть, я смогла. Он не упал, только пошатнулся и отступил на две ступени вниз, потеснив того, кто поднимался вместе с ним.

Невероятное удивление — редкая эмоция на застывшем лице — я уже не видела, неслась по коридору обратно, прямо туда, откуда только что сбежала.

Женщины, как раз спешившие за мной, застыли, растерянно переглянулись и даже не попытались меня остановить, когда я протаранила их на полном ходу.

Странная уверенность, что в конце коридора есть еще одна лестница, вела меня вперед.

Лестница и правда была, только вела она не вниз, как мне бы того хотелось, а наверх, к скромной двери из некрашеного дерева, к которой я бросилась. Выбирать все равно не приходилось: либо я рискую проверить, что скрывается за этой дверью, либо смиренно отдаю себя в руки женщин в странных платьях и жуткого мужика. Мысль о мужике хорошо мотивировала.

Лестницу ступеней в десять я преодолела за секунду и всем телом врезалась в дверь.

Та вздрогнула, но не поддалась. Сердце у меня остановилось и отказывалось биться несколько долгих мгновений, пока я не сообразила потянуть потертую латунную ручку вниз. Замок сухо щелкнул, и дверь открылась.

К тому времени, как погоня добралась до лестницы, я уже надежно спряталась на чердаке, придвинув к двери старый, пыльный стул, которым кое-как заклинила ручку.

Только остановившись и немного успокоившись, осознала, что сердце бьется как сумасшедшее, легким катастрофически не хватает воздуха, а все тело трясет, будто в лихорадке.

Паника накрыла меня с головой, украв свет и на какое-то время оставив в полной темноте. Бюджетный вариант обморока на две секунды, в пакет услуг так же входит испарина, слабость в теле и легкое головокружение.

В дверь постучали.

— Селина, — мелодичный женский голос, дрожащий, с прорывающимися в каждом слове паническими нотками, — открой, пожалуйста.

Мне было плохо, тошно и страшно.

Пощекотав руку, по плечу скользнула длинная, светлая, преступно растрепанная коса.

Коса!

Не мое темное удлиненное каре, а самая настоящая коса.

— Селина! Это не смешно! — Второй голос, более хриплый, требовательный. Голос той пожилой дамы.

Мой затравленный взгляд метался по заваленному вещами помещению. Из путей спасения было только окно, но, добравшись до него, я с грустью вынуждена была констатировать, что спасения нет. Даже в своем собственном теле я бы не рискнула прыгать на булыжную дорожку с высоты третьего этажа.

— Селина, не заставляй нас выламывать дверь! Твой отец будет очень недоволен.

Я была уверена, что как раз-таки моему отцу на это будет наплевать, но промолчала. Я теперь была не совсем я, и эта мысль все крепче вгрызалась в мозг, рискуя лишить меня рассудка.

Вытерев вспотевшие руки о ночнушку, я еще раз оглядела чердак, разыскивая зеркало или хоть какую-то отражающую поверхность, чтобы узнать насколько сильно изменилась внешне. Втайне надеясь, что обретение белобрысой косы — единственное и последнее отступление от моей привычной внешности.

Зеркало найти не смогла, только его осколок. Узкий и не очень удобный, в котором за раз могли поместиться либо голубой глаз, либо маленький, чуть вздернутый нос, или розовые дрожащие губы с таким же дрожащим острым подбородком.

Бледные щеки и гнездо на голове я рассматривать не стала. И так понятно, что от загорелой здоровой брюнетки во мне не осталось ничего.

Я теперь была уже не я, а Рапунцель какая-то.

— Селина!

Мужик пока молчал, и я была ему за это очень благодарна. Мои нервы и так были на пределе, не хватало еще услышать этот рокочущий грохот его голоса.

Медленно опустив осколок на пол, отражающей поверхностью вниз, я обессиленно привалилась спиной к стене под окном.

— Селина!

Я не отвечала, я не была этой их Селиной, я просто хотела домой.

Наверное, уместнее было бы сейчас впасть в неконтролируемую панику, быть может, устроить истерику, упасть в обморок, в конце концов, а не сидеть здесь, чувствуя, как меня с головой затапливает отчаяние.

— Отойдите, — спокойный, ровный голос, от которого волосы на затылке шевелились, прекратил копошения за дверью.

Затишье перед бурей, почему-то решила я и не ошиблась.

Крепкая дверь, надежно сдерживавшая натиск жаждавших со мной пообщаться людей, в одно мгновение почернела, прорезавшись пылающими багровыми линиями, словно венами, и осыпалась на пол скромной кучкой пепла, а в дверном проеме, одергивая черные рукава кителя, стоял хмурый ужас, безошибочно нашедший меня взглядом своих страшнючих глаз.

Спрятав лицо в коленях, я просто надеялась, что это не он папочка несчастной Селины.

Этого я бы просто не вынесла.

Странное, болезненное оцепенение сковало меня, но это было даже к лучшему.

Я не дернулась, не вздрогнула даже, когда этот странный человек поднял меня на руки, не обеспокоилась нездоровой бледностью лица синеглазой женщины и совсем ничего не испытала, когда меня вернули в комнату, уложили на кровать и позволили-таки местному врачу вколоть мне какую-то гадость.

— Она нас не узнаёт, верно? — дрогнувшим голосом спросила женщина, комкая в руках платочек.

— Ни вас, ни, судя по всему, меня, — кивнул мой ужас, не отрывая от меня тяжелого взгляда.

«Не узнаёт»… это было так странно. Я не могла их узнать, потому что никогда прежде не знала, но говорить об этом не спешила. Происходящее казалось таким ненастоящим… фальшивым, что я просто не хотела участвовать во всем этом.

— Выпейте, — велел врач, поднеся к моим губам стакан.

Я выпила. Иногда я могла быть очень послушной.

— Вижу, я вовремя решил вас навестить, — у этого ужаса даже интонации были ужасные.

Обвиняющие, требовательные, пугающие до дрожи.

— Селина пришла в себя, это уже большой прогресс… — начала было престарелая дама, но осеклась, встретившись взглядом с его темными глазами.

— Из комнаты ее не выпускать, одну по возможности не оставлять и… — ужас поморщился, — покормите ее, смотреть страшно.

— Почти две недели без сознания, — с достоинством ответил врач, — не могли не сказаться на ее состоянии.

Я безуспешно боролась с сонливостью, навеянной на меня коварным снадобьем, и лишь вяло удивилась. Надо же, две недели…

Темнота оборвала мысли, стирая удивление и возвращая мне покой.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Обрученная предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я