В семье не без подвоха (Ю. Б. Жукова, 2014)

Вместе с любимым человеком, к счастью или к несчастью, неизбежно обретаешь его семью. Удачное это приобретение или нет, покажет время, а пока с ним надо считаться и выстраивать отношения. Даже если твой муж – Император, а в гости частенько наведываются боги и демоны, никто не отменял притирок и сложностей совместной жизни. Особенно когда оказываешься матерью не одному маленькому принцу…

Оглавление

Из серии: Замуж с осложнениями

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги В семье не без подвоха (Ю. Б. Жукова, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 5

От общения Азамата с бабушкой сразу появились результаты: он выяснил положенный срок послеродового декрета и на правах работодателя категорически заявил мне, что до истечения этого срока к работе я не приступлю, потому что недаром же сведущие в медицине земляне общим решением его установили. Я не то чтобы сильно рвалась работать, но, во-первых, дома сидеть целыми днями скучно, во-вторых, кроме меня никто из земных врачей не ездит в глубинку, а в-третьих, не ровен час Азамат меня вообще засадит в терем по традиционному сценарию. Однако муж был непреклонен настолько, что мы даже немножко поругались. В итоге он написал мне расписку, что по истечении установленного срока никак не будет пытаться контролировать мою занятость. Ну и заниматься просветительской работой он мне тоже не стал мешать, тем более что Старейшины попросили.


– Пиши, деточка, – покровительственно говорит мне Унгуц, открывая передо мной бук. Бэр сидит рядом и покусывает губы от нетерпения.

– Вы, может, пока чаю попьете… в другой комнате? – робко предлагаю я. Это ж надо сосредоточиться, вспомнить, как все было, а тут, понимаешь, в загривок дышат, результата ждут.

– Это легко, – соглашается Унгуц и звонит на кухню.

– А может, я пока князя порисую? – осторожно спрашивает Бэр. – Вы не против?

– Если можешь его при этом не разбудить, то пожалуйста. Тирбиш тебя проводит.

Тирбиш корчит кислую рожу, мол, только-только человек заснул, а тут его рисовать… Но послушно уводит Бэра на цыпочках в детскую.

За те жалкие два часа, что Алэк дрыхнет, я успеваю накатать в меру подробный рассказ о первой встрече с Ирликом и даже начать описание давешнего застолья. Но тут Тирбиш выносит проснувшегося мелкого.

После обмена девайсами (Тирбиш отдает мне мелкого, а Унгуц забирает бук) мужики скучиваются у экрана, отталкивая друг друга головами, и жадно читают, время от времени глыкая и хихикая. Унгуц по ходу исправляет несколько неправильных окончаний и пару глагольных времен.

– Смешно пишешь, – качает головой Старейшина. – Совсем не по-нашему. Но зато уж точно все прочтут: мало того что Хотон-хон написала, так еще и смешно. Надо бы тебя побольше к делу приставлять, глядишь, начитаются да поумнеют.

– Так я приставляюсь по мере сил, – говорю. – Вот, про кормление статью писала, про развитие детей, – приподнимаю в руках мелкого для убедительности, – про паразитов, еще про что-то, не помню…

– Надо тебе сделать собственную страницу и выкладывать туда эти твои писульки регулярно, глядишь, через пару лет будет энциклопедия, – наставительно продолжает Унгуц. – Теперь давай рассказывай Бэру во всех подробностях, как Ирлик выглядит…


У Старейшины Унгуца слово с делом не расходится. Через пару дней кто-то из его учеников сделал для меня сайтик, куда собрал все, что я до того вывешивала на странице Императорской Канцелярии. Бэр нарисовал для этого дела несколько стилизованных картинок меня – за ноутом, со шприцем, с Алэком, – и теперь они украшают каждый раздел. Увы, на этом создатели не остановились: к странице оказался прикручен форум для обсуждения проблем со здоровьем…

– Ну тебя же никто не заставляет его читать, – пожимает плечами Унгуц, когда я в панике прибегаю к нему на порог.

– Ага, только бы еще посетителям это объяснить! Сегодня с утра уже десять вопросов ко мне! А если я не буду отвечать, они там друг другу такого насоветуют…

– Они и так насоветуют, – отмахивается Старейшина. – А тебя на ближайшие месяцы Азамат дома усадил, тебе делать нечего. Вот и занятие. Потом, глядишь, земляки твои научатся по-муданжски говорить, будете попеременно народ просвещать. А то нешто ты собралась при ребенке сиднем сидеть без дела, как настоящая богатая горожанка?

И подмигивает, старый шакал.

Ну ладно. В принципе он прав. Скучать теперь точно не придется. Но можно было бы сначала меня убедить, а потом уже делать, даже если знал, что убедить меня получится легко.

– Да ладно тебе, Лиза, не дуйся, – примирительно улыбается Унгуц. – Смотри лучше, как Бэр расстарался для нашей книги!

Бэр и правда оттянулся в миниатюрах, как мог. Из моей встречи с Ирликом в подземелье получился целый комикс.

– Может, наш разговор-то прямо в картинки вставить, в таких, знаете, пузырьках? – предлагаю я, хихикая. Ирлик получился очень правдоподобный, даже всю нательную роспись Бэр воспроизвел в точности.

– Ну нет, – усмехается Унгуц. – Этак боги и обидеться могут. Да и жалко Бэрову работу пузырьками закрывать.


В итоге остаток месяца я провожу за общественно полезными занятиями: пишу статьи о гигиене, первой помощи и правильном питании и даю советы на форуме. Советы обычно бывают двух видов: «Не делай так больше никогда!» и «А ну быстро к целителю!» В целом не так уж много времени это и занимает, а рекомендовать лечение, не пощупав пациента, я почти никогда не могу. Бэр старательно иллюстрирует мои заметки красивыми схемками, поскольку вывешивать на всеобщее обозрение фотографии моих рук так же недопустимо, как и прочих частей моего тела.

В основном я занимаюсь всем этим на Доле, чтобы ребенок поменьше дышал выхлопом. Конечно, Ахмадхот по земным меркам очень маленький город, а население чаще передвигается на лошадях, а не на машинах, ну так они об очистительных системах и не задумывались. Однако хотя бы раз в неделю выбираться в город приходится: отвезти ребенка на рутинный осмотр к Янке, мужа повидать, на рынок зайти. За покупками я теперь хожу как большая, верхом. Мой Пудинг невозмутимо пережил весь стресс, связанный с войной, и с тех пор еще отъелся, потому что очень убедительно клянчит, а физкультурой не занимается, я его и вижу-то два раза в месяц. Зато теперь сидеть еще удобнее.

Нагрузив седельную корзину разноцветными, причудливой формы фруктами, я спешиваюсь у лотка Орешницы.

– А, Хотон-хон! Давненько вас не видно. – Она расплывается в улыбке. – Вот, знакомьтесь, сынуля мой средненький.

Средненький сынуля немного повыше Азамата, угловатый, с длинной шеей и большими выразительными глазами, отчего слегка похож на жирафа.

– Здравствуйте, не болейте, – приветствую я, и парень кланяется мне, заложив ладони под мышки, как полагается при формальном приветствии.

– Как князь-то поживает? Здоровенький? Хорошенький? – расспрашивает Орешница. – Я вот ему одежки нашила, да вы все не заходите, я уж собиралась Кудряшу передать, а он теперь вона какой важный стал, тоже слуг набрал, на рынок ни ногой!

– Да он занят очень, – оправдываю Эцагана. – Он же за порядком следит, это сложная работа, тем более тут двести лет никто этим не занимался! А я дома сижу, на Доле. Вы бы хоть приехали как-нибудь, у нас там хорошо, купаться есть где и лес – грибы, ягоды… На князя бы посмотрели, он такой улыбчивый!

– Э-эх, соблазняете, Хотон-хон! Но у нас же самое торговое время сейчас, куда я выберусь? Муж вон ездит по фермам, скупает урожай, дома все варят-сушат, я тут вот с ребенком торчу, видите? – Она принимается суетиться, вытаскивая из-под прилавка какую-то корзину. Сынуля бросается помогать. Наконец они вдвоем водружают на прилавок гигантский зеленоватый короб. – Вот, глядите, тут чуток одежонки для князя.

– Ничего себе чуток! – говорю, прикидывая, как взгромоздить эту тару на лошадь, чтобы не перевесила.

– Да ну, он же вырастет быстро, и не заметите! Я, правда, и на вырост кое-чего сделала, вы уж там разберетесь. Заодно и вам с Императором пару вещичек, от меня и от старших моих детей. Да ладно, не развязывайте сейчас, дома посмотрите, не убежит!

Длинношеий парень деловито приторачивает короб к седлу и похлопывает Пудинга по крупу. Тот откликается:

– И-и-и-хи-хи!

– Послушайте, Орешница, – вспоминаю я. – У меня к вам небольшое дело. Я собираю круг приближенных подруг, вот хотела вас пригласить. Вы как на этот счет?

– Ой, да вы что, золотая моя! – фыркает Орешница. – У меня же имя глухое, и живу я не в столице, да и вообще, приближенные подруги – это с кем вы росли вместе, они вам как сестры быть должны, а я-то тут при чем?

– Так у меня тут, на Муданге, никого из друзей детства нету, – развожу руками. – Есть моя подруга, с которой мы вместе учились, есть моя ассистентка, и все. Про имя мне никто условий не ставил, зато сказали, что должна быть женщина опытная, которая может помочь советом во всяких домашних делах, и все в таком духе. Я сразу о вас подумала! А что живете не в столице, так тут главное, чтобы мы с вами виделись хоть раз в месяц. Я надеялась, может, мы снова клуб организуем?

Орешница качает головой.

– Вот уж никогда бы не подумала, что буду звана в круг подруг Хотон-хон… Домой доеду, спрошу своего духовника, пристала ли мне такая честь. Вы бы тоже своего спросили, а то, я думаю, ему такое и в голову не приходило. Но благодарю вас сердечно за предложение.


Ажгдийдимидин в тот день не присутствует в Доме Старейшин, поскольку никаких важных дел, требующих его участия, там не происходит. Урик нехотя рассказывает мне, как найти дом духовника, и я отправляюсь разыскивать.

Дверь открывает такой огромный человечище, что я поначалу принимаю его за Ирлика в божественной ипостаси. Однако, проморгавшись, понимаю, что на Ирлика этот монстр не похож: волосы темные с проседью, грубые мозолистые руки, качковое телосложение, а Ирлик все-таки довольно изящный.

– А, здравствуйте, Хотон-хон, – рокочет тихим басом человек-гора. – Я сейчас позову Ажги-хяна, подождите.

– Здравствуйте! – выдыхаю я, справившись наконец с отупением. Как-то я привыкла думать, что даже на Муданге крупнее моего мужа людей не бывает. Ну или хотя бы не во всех направлениях сразу: бывают или шире, или выше. А этот – как на компьютере пропорционально увеличенный. – Извините, я немного задумалась…

– Ничего, я привык, – фыркает он, сдувая птичку с ближайшей ветки. – Вы заходите.

Я следую за ним в просторный дом с высокими потолками и дверными проемами.

– Ажги-хян! – зовет он, почти не повышая голоса, но вибрации расходятся по полу. – К тебе гости.

Ответа, понятно, не следует.

Старейшина обнаруживается в большой светлой гостиной, он лежит на стопке дифжир, подперев голову рукой, и явно только что читал электронную книжку. При виде меня он слегка сдвигает брови и кивает, переходя в сидячее положение. Человек-гора нас оставляет.

– Здравствуйте, Старейшина. – Я усаживаюсь на ковер перед ним. – Я, собственно, зашла спросить: ничего, если я в этот мой круг подруг возьму женщину с глухим именем? И живет она не совсем в Ахмадхоте, но близко, мы довольно часто видимся. Зато она очень опытная, шестеро детей, прекрасная мастерица…

Ажгдийдимидин, кажется, меня вообще не слушает, а только вглядывается в мое лицо, как будто там с нашей последней встречи что-то новое появилось. Когда я замолкаю, он никак не реагирует. Я жду с полминуты, потом начинаю ерзать и покашливать и склоняю голову набок. Это выводит его из ступора. Духовник выхватывает из кармана блокнот и стремительно строчит:

«Это ладно, ты лучше скажи, что ты завтра собралась делать?»

– Домой ехать, – пожимаю плечами. – На Дол.

«Подожди до вечера, – выводит духовник. – Погуляй по городу».

– Зачем? – удивляюсь я.

Старейшина корчит укоризненную физиономию, мол, нашла что спросить, глупая женщина. И правда, чего это я.

– Ну хорошо, – говорю. – Погуляю. Так насчет подруги – не запрещено?

Духовник отмахивается и мотает головой.


– Кто это такой у нашего духовника дома живет? – спрашиваю я вечером Азамата, когда он, отключившись от бренного мира, воркует над Алэком.

– Здоровенный такой? – отрешенно уточняет муж. – Это его пара.

– Ох-х, бедолага, – не удерживаюсь я.

– Кто? – удивленно спрашивает Азамат, отвлекаясь от ребенка.

– Ажгдийдимидин. Ты же не думаешь, что он сверху?

Муж поджимает губы.

– Лизонька, я тебя умоляю, не надо обсуждать личную жизнь Старейшин. Тем более духовников. Они ведь и услышать могут. Это не наше дело! Да и потом, насколько я знаю, жалеть Старейшину Ажгдийдимидина не приходится. Он очень счастлив со своей парой.

– Да, но-о… – начинаю я, но Азамат быстренько перебивает:

– Ты завтра с утра уедешь?

– Да нет, мне наш «Ажги-хян» до вечера велел тут погулять.

– Ну, Ли-и-иза! – Азамат воздевает руки к потолку. – Я же тебя просил его так не называ-ать!

Я пользуюсь воздетыми руками и тыкаю его под ребра.


Наутро я честно, как велено, отправляюсь гулять по городу, захватив с собой Алэка – не оставлять же бедную крошку в одиночестве на целый день. С мелким мне, конечно, не очень хочется таскаться по людным улицам, где ездят машины. Замотавшись в слинг и воссев на Пудинга, я делаю круг почета по окраинам. Очень медленно, потому что Пудинг считает своим долгом пожевать ягод с каждого куста, ну или на худой конец цветочек из-под забора. Хорошо, что муданжцы не держат палисадников с культурными декоративными растениями, а то еще наорут на меня, а потом, когда узнают, помрут от ужаса.

Двигаясь от куста к кусту, Пудинг постепенно завозит нас на речной берег, где обнаруживает куртину дикой кукурузы и вставляется в нее по самое седло. Поняв, что вытащить его в ближайшие пару часов не удастся, я спешиваюсь, разворачиваю одеяло и располагаю себя и мелкого валяться на солнышке. Города отсюда практически не видно, зато вода так блестит, что смотреть больно. Я лежу, зажмурившись, и пытаюсь отгадать, зачем же Ажгдийдимидин послал меня гулять и туда ли я пошла, куда надо? Может, он хотел, чтобы я по кабакам пошлялась? Или по улицам, чтобы встретить кого-то? Надо было уточнить… Но с другой стороны, он и сам, наверное, понимал, что дал весьма расплывчатые указания.

Примерно через полчаса мои раздумья оказываются прерваны шорохом шагов по траве и тяжелым дыханием. Я разлепляю один глаз – нешироко, чтобы не очень много солнца в него попало. Ко мне идет какая-то полная дама. Поняв, что мне не избежать приветствия и, возможно, светского разговора, я сажусь на одеяле и солнечно, под стать погоде, улыбаюсь. Дама как-то испуганно останавливается. Против света я ее совсем не различаю, сколько ни прикрывай глаза ладонью.

– Здравствуйте! – пингую. Может, хоть по голосу опознаю?

– Элизабет? – неуверенно спрашивает она.

– Она самая, – киваю, приподнимая брови. На Муданге меня так не называет никто: либо Лиза, либо Хотон-хон, но никогда Элизабет. Уж не нарвалась ли я на очередное божество? Это бы объяснило…

– Вы меня, должно быть, не помните, – перебивает мои мысли дама. – Я Эсарнай с Гарнета.

– А-а-а! – хлопаю себя по лбу. – Помню-помню, я только вас против света совсем не вижу!

– Ой, простите. – Она обходит меня ниже по склону и наконец-то становится видна. Это несомненно Эсарнай, жена Экдала, но то ли естественное освещение ей не очень идет, то ли она плохо себя чувствует, в общем, выглядит она похуже, чем тогда, на Гарнете.

– Что-нибудь случилось? – спрашиваю, жестом предлагая ей приземлиться на мое одеяло. Алэк сопит у меня под боком, игнорируя гостью.

– Нет, ничего. Почему вы так решили? – удивляется она, садясь.

– Мне показалось, вы выглядите уставшей, – осторожно отвечаю я.

– Я действительно немного устала, – соглашается она с какой-то нервной улыбкой. – Никак не привыкну, что здесь все так далеко и дико.

– В смысле? – моргаю я.

– Ну, я ведь всю жизнь жила на Гарнете, – поясняет она. – Там нет таких мест, чтобы нужно было продираться сквозь траву и кочки.

– Это да, – ухмыляюсь я. – А куда вы хотели попасть?

Вопрос ее явно напрягает, она поводит плечами и отвечает неуверенным голосом:

– Да так, пройтись… Я недавно приехала и никогда раньше не была на Муданге, вот, хотела осмотреться…

Мне чрезвычайно сомнительно, что такая дорогая женщина, как Эсарнай, на самом деле хотела погулять. Конечно, может, гарнетские муданжцы и отличаются от коренных, но вряд ли настолько. Я скорее поверю, что она пошла собрать цикуты для соседки. Ну ладно, не хочет говорить, не буду выспрашивать.

– А вы сами-то что тут делаете? – спрашивает тем временем она. Мне кажется, по-муданжски она говорит не так сдержанно и вежливо, как на всеобщем.

– Да вот, князя выгуливаю, – усмехаюсь, теребя завязочку на Алэковой распашонке.

– Князя?.. – Она изумленно смотрит на мелкого и вдруг резко, с шумом вдыхает. – Ах! Это же вы – Хотон-хон! Боги, как же я не сообразила! И обратилась по имени, ой, а вдруг кто слышал… – Она испуганно озирается.

– Ничего, ничего, – успокаиваю ее. – Имя мое все знают, я не любитель этих формальностей.

– Ну надо же было так опростоволоситься, – сокрушается Эсарнай. – Мы ведь слышали всю эту историю на Гарнете, и Экдал мне говорил, что Байч-Харах всех собрал…

– По чужим рассказам трудно помнить, – пожимаю плечами. – Не переживайте, я сама еще не привыкла к своему положению. Только вчера была смешная чужачка, и вдруг – бац! – Хотон-хон.

– Не знаю, к хорошему быстро привыкаешь, – возражает Эсарнай. – Чужачкой быть не очень сладко.

У меня негромко урчит в животе. Собеседница, кажется, не замечает или хорошо делает вид.

– Не хотите ли присоединиться ко мне за обедом? – спрашиваю я довольно формально, но по-другому вежливый вопрос никак не складывается.

– А вы куда хотите пойти? – спрашивает она, с сомнением окидывая взглядом крутой склон берега.

– Домой.

– Вы хотите сказать, во дворец? А меня туда пустят?

– Конечно, пустят! – вытаращиваюсь я. – Еще бы они моих гостей не пускали!

– Но ведь дворец – это не ваш дом, а вашего мужа, – замечает Эсарнай. – Он не будет против?

– Дворец – это проходной двор, – вздыхаю я. – Дверь в спальню запирать приходится, а то если просто закрыть, подчиненных это не останавливает. Да и потом, Азамат столько работает, что в жилой части почти не появляется. А гостей он любит, особенно моих, потому что ему не обязательно их развлекать. Пойдемте, у нас вкусно кормят.

Прежде чем куда-либо двигаться, мне приходится за гриву выволакивать Пудинга из куста. Скотина у меня послушная, но без пинка не верит, что я и правда чего-то требую. Алэка я приматываю к себе, одеяло убираю в седельную сумку.

Номером вторым нашей программы оказывается вытащить Эсарнай за перегиб склона. Спускалась она где-то в пологом месте, а тут довольно круто, и влезть вверх по берегу Эсарнай сама не может, того и гляди покатится в реку. Пудинг уже ждет нас на дороге, флегматично жуя дикие финики, и на мои крики не идет. Можно было бы, конечно, обойти берегом до более удобного подъема, но я хочу есть, а Эсарнай в длинной юбке и сапожках с каблуками будет ковылять по траве до ужина. Да и не так тут отвесно, я вообще не задумываясь залезла, даже с Алэком. Спускаюсь обратно на пару шагов, протягиваю руку. Эсарнай хватается, но так слабенько, что ничего не получится. Перехватываю ее руку за запястье и в два шага вылезаю на дорогу. Надо сказать, слоник она тот еще. Чуть не падает на меня, когда я перестаю тянуть, и тяжело дышит.

– Ой, Хотон-хон, простите, что я вас так напрягаю… – пыхтит. – Но я бы тут никогда не вылезла.

– Вы на лошадь заберетесь? – спрашиваю, оглядывая ее с сомнением.

– Сама?! Не-эт, – мотает она головой. – Только если мужчина посадит.

– Ну тогда пойдемте, тут минут десять до дворца.

– Сейчас, подождите немножечко, мне надо отдышаться.

Она устало прислоняется к толстому боку Пудинга. Я стараюсь не выдать своего раздражения: я ее тащила, а она устала!

– Что же вы так легко утомляетесь? – аккуратно спрашиваю с напускным сочувствием. – Молодая ведь женщина. Не приболели часом?

– Да я поражаюсь, какая вы сильная, – разводит руками Эсарнай. – Я, конечно, на Муданге недавно, но по материным рассказам, тут женщины по буеракам не скачут, как мальчишки!

– Это правда, – киваю. – Но я предпочитаю иметь возможность погулять по городу, не зовя на помощь посторонних людей. Это, знаете ли, повышает самооценку. Ну ладно, пойдемте уже.

Эсарнай понуро топает за мной до дворца. Поначалу я стараюсь идти медленно, чтобы она не перенапряглась, но потом замечаю, что чем медленнее я иду, тем больше она отстает, и расстояние между нами увеличивается. Когда я прибавляю шагу, она, очевидно, решает, что мне надоело ждать, и семенит пободрее.

Ко дворцу мы выходим с тыльной стороны, где калитка для обитателей, и мне не приходится ни тащить Эсарнай через административную часть, ни объяснять ей, почему мне не хочется этого делать. Подбежавший конюх принимает у меня Пудинга и распахивает двери.

– Ну вот мы и пришли! – объявляю радостно. – Дальше на лифте!

Эсарнай, уже успевшая оценить высоту здания, вздыхает с облегчением.

В гостиной мы располагаемся в больших креслах, и я включаю на столике обеденное меню.

– Ткните во все, что понравится, – инструктирую гостью, листая картинки с подписями. Когда состав блюд выбран, я жму на отправление заказа на кухню.

– Как у вас удобно устроено, – восхищается Эсарнай, продолжая передвигать по поверхности стеклянного столика электронные изображения.

– Да, мне тоже очень нравится, – соглашаюсь, распаковывая Алэка. – Азамат очень любит оптимизировать всякие мелочи.

Алэка я укладываю в люльку, привешенную к рельсу под потолком. Таких рельсов там целая паутина, чтобы можно было гонять люльку за собой, в какой бы части комнаты я ни сидела.

– Вот, это тоже он придумал, – указываю на потолок. – Чтобы князь всегда был под присмотром.

Эсарнай задумчиво кивает.

Тут привозят наш обед, и разговор переключается на гастрономические темы. Я замечаю, что Эсарнай в дополнение к муданжскому супу заказала пиццу. Дворцовый повар специально для меня старается держать запас земных продуктов, на случай приступа ностальгии.

– Соскучились по гарнетской еде? – спрашиваю между ложками.

– М-хммм, – выразительно кивает Эсарнай. – Я пиццу обожаю, а тут ее нигде не делают. Пыталась от слуг добиться, но все не то. Хоть сама к плите вставай!

– А я и встаю иногда, – усмехаюсь.

Эсарнай поднимает на меня круглые от ужаса глаза.

– Что, прямо во дворце? – спрашивает шепотом.

– Нет, обычно все-таки у себя, на Доле. Тут слуг слишком много, они нервничают.

– Так они же сами вам делают, вот…

– Ну, это они пиццу делают. Заказывают на том же Гарнете партию мороженых полуфабрикатов и пекут при необходимости. Но так не с любым блюдом можно, да и некоторые очень невкусно получаются.

Эсарнай уныло прожевывает кусочек.

– А я-то думала, это у меня одной такие трудности. А оказывается, даже вам самой готовить приходится…

– И мне, и другим целителям с Земли, которых Азамат пригласил. В основном, конечно, местные продукты едим, но если захочется чего-то родного, просим родственников прислать муку и остальное – и вперед.

– Гарнетская почта с Мудангом не работает, – вздыхает Эсарнай.

– Азамат собирается это исправить, – обнадеживаю я ее. – Я помню, он летом договаривался о чистке естественного туннеля от Гарнета в Водоворот. Конечно, не прямо на планету, но получается двое-трое суток пути. Азамат озадачил группу инженеров проектированием челноков разной вместимости, будут курсировать регулярно. Вот тогда и почта наладится, потерпите немного.

Эсарнай мнется, рассматривая меня оценивающим взглядом.

– Элизабет… вам ведь… вам нравится ваш муж, правда же?

– Конечно, нравится, – киваю. – Я бы не стала за него выходить, если бы он мне не нравился.

Она как будто переводит дыхание.

– Мне мой тоже нравится. И я всегда думала, что так и должно быть. А тут вот пошла в местный клуб и…

– О-о-о-о! – не удерживаюсь я. – С почином, моя дорогая! Я себе представляю, сколько нового вы о своем муже там узнали!

– Нет, ну, в принципе на мужа посетовать – дело святое, – замечает Эсарнай. – Но всему должен быть предел. Моих соседок послушать – получается, что они были бы рады, если бы вообще все мужчины с планеты исчезли. Мне жутко делается, как подумаю, что они там сидят каждый день и сквернословят. Так и сглазить недолго.

– Эти могут. Хотя, с другой стороны, они такие бесполезные, что и силы слова у них никакой нет. Но слушать их все равно омерзительно, очень вам сочувствую.

– А как вы это терпите? – Эсарнай смотрит на меня с надеждой. – Вы же тут давно, наверное, приспособились как-то?

– Ага, ушла из клуба через месяц, – фыркаю. – А надо было еще раньше.

Она вздыхает.

– Да-а, вы-то можете себе позволить просто уйти, вы же Хотон-хон. А я так не могу…

– Ну, положим, когда я уходила из клуба, я еще не была никакой Хотон-хон. Просто взяла и перестала там появляться. Даже духовник не возмущался, правда, у него были другие заботы. Так что мой вам совет: уходите без раздумий. Ничего вам никто за это не сделает.

– Боюсь, соседки меня тогда совсем запрезирают, – снова вздыхает Эсарнай.

– Что значит «совсем»? – удивляюсь. – С какой это стати им вас презирать? Вы же красивая женщина с гласным именем и богатым мужем. Какое они имеют право к вам плохо относиться?

– Так я же гарнетка. Они считают Гарнет такой глухоманью, что любая северная деревня в сравнении с ним – почти столица. Я не с Муданга, не своя, и место мне на коврике у двери.

– Очень интересно, – качаю головой. – Я вообще-то тоже немного из другой галактики.

– Вы с Земли, это совсем другое, – печально поясняет Эсарнай.

– Знаете, я думаю, в таком раскладе вам тем более надо бросать этот гадючник. Я помню, как мне там было паршиво, но меня хотя бы уважали. А вам там совсем тоска. Так и рехнуться недолго.

Эсарнай с грустью отправляет в рот последний кусочек пиццы и молча жует.

– Понимаете, – говорит она наконец, – вы уж простите, что я вам тут жалуюсь, но мне и поговорить-то не с кем особо… Сижу целыми днями дома одна, со слугами. Экдал меня навещает хорошо если раз в месяц, а то и реже. На Гарнете у меня мать, сестры, подруги, а тут-то совсем никого. И вот я или в клубе сижу, слушаю, как меня и моего мужа грязью поливают, или дома одна в тишине размышляю надо всеми этими словами. И не знаю, что хуже.

По-моему, она сейчас заплачет.

– Может, вам обратно на Гарнет поехать? Я хочу сказать, если вам там лучше… Какая Экдалу разница, где вас раз в месяц навещать?

– Ему-то есть разница! – с неожиданным ожесточением выпаливает Эсарнай. – Он тут родился и вырос, он хочет отдыхать на родине, а не на чужой планете.

– А вы с ним обсуждали эту проблему?

– С Экдалом? – удивляется она. – Нет конечно. Он же мужчина. Как я могу с мужчиной обсуждать свои женские дела?

– Ну, мне кажется, что, если вам так плохо, его это тоже касается, – мягко говорю я, стараясь не показать, как меня вымораживает очередной аспект муданжского мировоззрения.

– Не-ет. – Она категорически мотает головой. – Он согласился на мне жениться, потому что у меня никогда не было никаких проблем. Если сейчас я потребую, чтобы он возился с моими женскими трудностями, он вообще перестанет меня навещать, и останусь я совсем одна.

– И вернетесь на Гарнет, – усмехаюсь я, хотя и понимаю, что для Эсарнай такой сценарий будет полной катастрофой. Развода-то нет, значит, нового мужа не найдет, и кто ее будет содержать? А Экдал, видимо, без женского внимания не очень страдает, раз жену навещает хорошо если раз в месяц. Я с ним поговорю, конечно, когда увижу, но с этой несчастной надо что-то делать. А то у меня уже нехорошие подозрения, на кой ляд она поперлась к реке. Не исключено, что это из-за нее Ажгдийдимидин заслал меня погулять. Ладно, в принципе для муданжки она тетка неплохая, а у меня все равно нехватка «подруг», можно и ее пригласить. Может, мы на нее подействуем в лучшую сторону.

– А вы рукоделием каким-нибудь занимаетесь? – спрашиваю.

Она поджимает губы.

– Вообще-то нет. Ради клуба попыталась научиться вышивать, но выходит плохо, только все пальцы исколола. А что?

– Да я вот подумала, – говорю, – мне духовник дал задание создать так называемый круг приближенных подруг. По сути тот же клуб, только из дам, с которыми мне самой приятно общаться. Мы собираемся иногда по вечерам, шьем что-нибудь или плетем… Обычно весело бывает. Но я пока пригласила только троих, а надо хотя бы четверых. Вы не хотите примкнуть?

– Ой, ну что вы, Хотон-хон, я ведь совсем не хотела навязываться! – всплескивает руками она. – Да и какая я вам подруга? Один раз вместе за столом посидели… Спасибо большое, что вы ко мне так добры, но не стоит беспокоиться, я как-нибудь привыкну.

Я устало тру глаза. Отлично. Она просто хотела пожаловаться. Что хуже всего, она теперь так и будет приходить в гости и жаловаться, игнорируя разумные решения проблемы. А мне совершенно не интересно выслушивать ее жалобы, зная, что ничего менять она не хочет.

– Эсарнай, – говорю я по возможности веско. – Когда мы с вами встретились на Гарнете, вы ко мне хорошо отнеслись. Я это запомнила. Я всего лишь предлагаю вам ответную любезность, поскольку вы же сами только что в течение часа рассказывали мне, как вам трудно здесь, на Муданге. Я сочувствую и хочу помочь. Но у меня, в отличие от вас, нет свободного времени, чтобы обдумывать, кто что сказал и что он имел в виду. И я не буду за вами бегать и настаивать, чтобы вы как-то изменили свою жизнь к лучшему. Я вас приглашаю в альтернативный клуб: никто никого не презирает, мужей не ругает, зато могут научить чему-нибудь интересному. Не хотите – как хотите. Если вас устраивает положение дел, кто я такая, чтобы судить. Можете обратно идти гулять у реки, никто вам больше не помешает.

Кажется, последний мой комментарий попал не в бровь, а в глаз. Эсарнай заметно бледнеет и сглатывает. Повисает напряженное молчание, пока моя гостья с затравленным видом изучает подол своей блузки.

– Я… – наконец выдавливает она. – Я… бы… хотела вступить в ваш круг, Хотон-хон. Позаботьтесь обо мне, пожалуйста, – совсем тихо заканчивает она формальной фразой.

– Обязательно, – улыбаюсь я. – Пожалуйста, называйте меня Лиза, мне так удобнее. Я постараюсь сегодня вечером всех собрать, чтобы вас с ними познакомить. А пока вам лучше будет пойти домой отдохнуть.

– Хорошо, – послушно кивает она. – Мне вечером… вышивание брать?

– Как хотите, – пожимаю плечами. – Если вам это не интересно, можете и не заниматься рукоделием.

– Да? – оживляется она. Но тут же озадачивается: – А чем мне тогда заняться? Получится странно, если все будут шить, а я – так сидеть.

– А что вы любите делать? – спрашиваю, чувствуя, как у меня начинает болеть голова.

Эсарнай надолго задумывается. Я успеваю извиниться, сходить в другую комнату за таблеткой, налить себе воды и выпить, прежде чем она наконец выдает:

– Мне нравится говорить на всеобщем.

Классно. Может, отправить ее в помощь Унгуцу? Хотя, если она может говорить, это вовсе не значит, что она может преподавать.

– Вы ведь им хорошо владеете, не так ли? – тяну время.

– Мне кажется, что неплохо, – пожимает плечами она. – И я много песен на нем слушаю.

– Хм, – говорю я. – А может, вы мне поможете в одном полезном деле?

– Я? В каком? – удивляется она. Видимо, мысль, что можно принести пользу, ей совершенно внове.

– Да меня вот тут Старейшина Унгуц попросил попереводить со всеобщего на муданжский всяких текстов про здоровье. Конечно, большинство из них сложные, там нужно хорошо разбираться в теме, но есть и простые… – Пока говорю, открываю и бужу бук, вывожу на экран оглавление моей подборки. – Вот, например, «Как правильно учить ребенка ходить». Или еще «Почему надо мыть руки перед едой». Тут специальных знаний не нужно, только понять, что написано, и изложить по-муданжски. Возьметесь?

– Не знаю, – мнется Эсарнай. – Я такого никогда не делала. Даже не знаю, с какого конца взяться…

– Советую начать с начала, – хмыкаю я. – А буком-то пользоваться умеете?

– Ну… у меня есть планшет. Им умею. Это подойдет?

– Вполне. Давайте-ка приходите вечером, посмотрим, можно ли вас задействовать на благо нации.

Я это сказала в шутку, но Эсарнай, кажется, восприняла всерьез. Смотрит на меня большими одухотворенными глазами. Потом спохватывается и откланивается. Не знаю уж, сэкономлю ли я свои силы, усадив ее за перевод, или, наоборот, еще больше потрачу… Но было бы очень неплохо приставить тетку к делу, пока она не рехнулась от забористой муданжской женской тоски.

Оглавление

Из серии: Замуж с осложнениями

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги В семье не без подвоха (Ю. Б. Жукова, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я