А если снова с чистого листа

Евгения Черноусова, 2022

Каждая женщина на определённом этапе жизни мечтает о принце, но чаще тот, кого она приняла за него, оказывается просто попутчиком, да ещё желающим проехаться на халяву. И в результате она превращается в лошадь, несущую этого жирного жокея. Лично она в первом браке стала лошадью даже не верховой, а ломовой. А можно ли перечеркнуть прошлое, сбежать от проблем и начать жизнь сначала?

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги А если снова с чистого листа предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава первая. РАЗВОД БЕЗ ДЕВИЧЬЕЙ ФАМИЛИИ, ЗАМУЖЕСТВО С ПРИКЛЮЧЕНИЯМИ

Утром Альбина проснулась от визгливого бабьего смеха, шёпота мужа и хлопка входной двери. «Покончить с собой, что ли», — подумалось. А потом села на кровати, пощупала своё стянутое от отёков лицо и решила: всё! Кончилось её терпение! Надо как той лягушке сначала побарахтаться, а потом, если масло не собьётся, тогда уж в небытие погружаться.

Вышла в коридор, босиком прошлёпала до кабинета Артура. Толкнула дверь. Как ни странно, она была не заперта. Это что-то исключительное, в последние полгода Альбина такого случая не припомнит. А случаем надо воспользоваться.

Ого, мало того, что кабинет открыт, так ещё и сейф распахнут. Понятно, коллекцией своей хвастался. А деньги? От налички, что была полгода назад, едва ли четверть осталась. Ясно, всё на гулянки спустил. Кровь в голову ударила. Альбина схватила зелёный пакет с кроссовками, вывалила их на пол, подцепила пакетом деньги, прихватила ещё коробку с самыми ценными квадрумами, связала ручки пакета узлом и выкинула его в окно.

Вышла в коридор. От спешки затошнило. Едва добежала до туалета. В обнимку с белым другом провела несколько тягостных минут. С трудом поднялась потом, протянула руку, чтобы спустить воду, но слишком резко это сделала. И… всё…

Что-то вонзилось в нос. Зловоние какое-то… а, понятно, нашатырь. С трудом раскрыла глаза. Над ней какая-то женщина в синей пижаме. Так, понятно, Артур скорую помощь вызвал. Да нет, не Артур, в туалет мужик в чёрной форме заглядывает. Значит, Артур полицию вызвал, а уже полиция медиков позвала.

— Женщина, я вас не вытащу, вставайте сами, — недовольно говорит медичка.

— А мне и здесь неплохо, — с трудом разлепила губы Альбина. — Вот, всё под рукой, — тут её снова накрыла волна тошноты, и она обняла сиденье унитаза.

— Вы много выпили?

— Что? То есть вы решили, что я после пьянки? Да, у нас в доме вчера гости были. Но это у мужа. Я с ними не сидела, и не то что не пила, а даже и не ела. Можете кровь на алкоголь взять.

— Да ладно!

— А вот хамить не надо! Делайте тест, а потом извиняться будете.

Ей полицейский протянул какую-то трубочку и заставил в неё подышать. Пошептались, потом медичка сказала:

— Ох, простите бога ради! Давайте я помогу вам подняться.

— Да бросьте! Распахните дверь, я выползу сама.

И выползла. На четвереньках, да ещё задом. В коридоре прямо на полу ей померили давление.

— Восемьдесят на сорок — это ж такое обычно на операционном столе бывает, — пробормотала Альбина всё ещё онемевшим языком. — А у меня гипертония. И что полиция тут? Убили кого? Это не я, я только Смирнова убить готова, но его голос я слышу, бр-р, противный какой, как скрип сухого дерева!

Медичка хихикнула. Потом полицейский сказал, что в доме пропало нечто ценное.

— Ценное? Бранзулетки мои у мужа в сейфе… что там ещё… деньги! Там же налички на Крузер!

— Нет, извините, он сказал, что там было около полутора миллионов.

— О, господи! А остальные где?

— Аль, тебе приснилось…

Когда Альбину довели до спальни, её аж пошатнуло:

— Что? Что здесь искали грабители?

— Это не грабители, это ваш муж.

— То есть этот придурок, прежде чем подумать на гостей, обвинил в краже меня? Тогда я могу предположить, что он заранее спрятал самое ценное, чтобы при разводе не делиться. И моя версия куда как реальнее!

— Ты!

— Пошёл отсюда нафиг, Смирнов! А может, ты меня отравил, чтобы не делить бизнес?

Прибежала Лариса, проектировщица и одна из Артуркиных подстилок.

— Альбина Васильевна, не волнуйтесь вы так…

— Пожалуйста, перечислите тех, кто был у вас в гостях, — перебил её полицейский.

— Восемь человек, Смирнов перечислит. На ночь оставалась только Верочка, — не дала мужу ответить Альбина.

«Какая Верочка?» и «Неправда!» прозвучало из уст Ларисы и Артура одновременно. Обоим сразу Альбина и ответила:

— Лариса, ты всерьёз думаешь, что когда ты не с ним, он к жене под бочок лезет или один спит? Верочкин парень сейчас на сессии, так что Смирнов не в простое. Артур, не будь идиотом, отрицая очевидное. Сейчас полиция пройдёт по соседям, снимая записи камер. По времени я после потери сознания могу путаться, но поплелась я в туалет сразу после того, как они вышли из кабинета, и хлопнула входная дверь. Видеть я её, конечно, не могла, но смех её визгливый, Лариса подтвердит, ни с чьим не спутаешь. Всё, оставьте меня наедине с медиками, если спальня моя обыскана, и украденного у меня не обнаружено.

— Вы извините, но всё, что я могу, я уже сделала, — сказала медичка, когда они остались наедине. — Я пишу «гипертонический криз», но что его вызвало, надо выяснять. Почки надо проверять, к гинекологу обязательно. Сахар, опять же, вес-то у вас вон какой. Возраст у вас тоже… не обижайтесь.

— Переходный, — кивнула Альбина. — С этого на тот свет.

Медичка нервно хихикнула:

— Мне и самой сорок четыре, немногим вас старше. И приливы, и давление тоже скачет. Берегите себя! А к гинекологу обязательно!

На следующий день Альбина отправилась в поликлинику. Завтракать не стала, предполагая, что придётся сдавать анализы. Но на кухню перед выходом зашла, собираясь вынести объедки лохматому чёрному псу, очень деликатно побирающемуся на их улице. За два дня, что она не вставала, вся кухня провоняла от объедков и грязной посуды. Но почему-то на этот раз беспорядок её никак не задел. Поглядела на любимые тарелки с бледно-голубыми цветочками, к которым присохло пюре, забродившие салаты с окурками в них и подумала: от работы муж её отстранил, так что, ей теперь судомойкой век доживать? Сгребла мясные и хлебные объедки, добавила к ним кости из позавчерашнего супа: будет у лохматого праздник живота!

Была мысль вызвать такси, но вечная бережливость заставила повернуть к остановке. Что-то шевельнулось в буйной траве заброшенного в этом году палисадника. Ой-ёй, лохматый трепал вчерашний зелёный пакет. Альбина присела на корточки и приманила пса самой большой костью. Схватила ценный пакет, засунула его в другой, с зонтом и кофтой, вытряхнув при этом пакет с объедками, и пошла через дорогу к контейнерам. Пёс трусил сзади, сжимая зубами кость. Она положила пакет около контейнера, раскрыв его. Пёс лёг, хозяйски положив лапу на угощение, и захрустел костью.

По дороге Альбина зашла на почту, где у них был абонентский ящик. Присела рядом, повесив сумки на спинку стула и придвинув ногой поближе к себе мусорную корзину. Рекламу сбрасывала сразу в неё, письма просматривала. Кто-то подошёл сзади, поздоровался. Альбина оглянулась. Вчерашний полицейский. Он довольно неудачно сыграл в случайную встречу, скосив глаза в открытую ячейку, и тем навёл её на мысль оставить свёрток в ней.

Разговор с терапевтом шёл по той же схеме, что и с фельдшером скорой помощи. Сдав некоторые анализы, Альбина двинулась к дому, но по дороге внезапно вспомнила некоторые пункты этой схемы и свернула к аптеке.

Даже не подумав зайти на кухню, она поднялась в свою спальню и, не раздеваясь, легла. Передохнув, поплелась в туалет. Через некоторое время вышла из него с совершенно ошарашенным лицом и положительным тестом в кармане халата.

Вот скажите, как? Как можно было до тридцати двух фанатично предохраняться, чтобы не «плодить нищету» по выражению Артура, а потом несколько лет так же фанатично стараться забеременеть, а в последние годы пытаться хотя бы немного сбавить из тех ста двадцати килограммов, что набрались от всех этих стрессов и гормонов, чтобы потом залететь на пятом десятке от постороннего мужика с первого раза… да что там, скорее даже не раза, а так… неудачной попытки?

Она легла, бездумно уставившись в потолок. Сколько так лежала, неизвестно, но очнулась от тяжёлых шагов Артура. Вот он, бык-осеменитель с пустыми яйцами! Столько баб, а ведь никогда никто ей левого ребёнка не предъявил. Левых баб — сколько угодно. И в глаза говорили, и писали, и фото-видео присылали. Она гормоны колола, а он, небось, насмехался в душе. Пока они вкалывали, у них были нормальные отношения. А когда договорились о ребёнке, в его глазах появился холод, а со временем и ненависть. Эти его бьющие наотмашь слова о бабе-пустоцвете, брезгливость во взгляде на её бесформенную тушу… сволочь!

Артур заглянул в спальню:

— Так и будешь лежать?

— А, на спине? Нет, сейчас на бок перевернусь.

Он выругался и закрыл дверь. Супруги Смирновы никогда не скандалили. Он мог оскорбить, она никогда не начинала первой, но отбрить была в состоянии. В последнее время он мог ударить. Делал это исподтишка и как будто случайно.

Вот это её и остановило сейчас. Родить? В сорок один? С настолько испорченным здоровьем? А почему бы и нет? Попытаться-то можно! Только надо сбежать от этого козла. Если ему станет известно о её беременности, он выбьет этот плод одним ударом, на это его здоровья хватит. Значит, надо разводиться и начинать жизнь с чистого листа: с ребёнком, но без мужа.

Альбина встала и приоткрыла дверь, выглянув в коридор. Дверь его кабинета была распахнута. Она крикнула:

— Эй, Смирнов, давай разойдёмся!

— Да с радостью! Только уйдёшь ни с чем!

А может, он и не прогулял деньги, а постепенно припрятывает? При всём его выпрыгивании из штанов в желании показать себя гостеприимным хозяином он жаден до невозможности. Последнее его нападение на неё связано с тем, что Альбина отказалась готовить на позавчерашнюю их гулянку. Он в результате заказал всё в ресторане, а накрывала его Верочка.

Всё это промелькнуло в её голове, и ей хватило разума не продолжать разговора:

— Тогда будем жить вместе до конца!

И захлопнула дверь.

Пролежала до утра, только крекеры, завалявшиеся в тумбочке с незапамятных времён, грызла и кувшин водой наполняла из-под крана, когда в туалет выходила. А что, с него станется и отравить.

Так ничего и не решив, пришла в поликлинику. Было ещё направление к гинекологу, но идти туда категорически нельзя. О беременности пока никто знать не должен.

— Бережкова!

Альбина оглянулась. Она почти двадцать лет Смирнова, но на девичью фамилию продолжает реагировать. Медсестра. Маленькая, толстенькая, незнакомая.

— Алька, ну это же я, Катя!

— Клушина?

— Вообще-то Рясова. Но была Клушиной, ты ещё помнишь? Заходи в кабинет, поболтаем, мой доктор всё равно на больничном.

Мельком глянула на дверь: онколог. Вот в каком страшном кабинете Катька работает.

Они сидели за столами, стоящими впритык друг к другу: Катька за своим, Альбина на месте врача. Катерина, треща без умолку, успевала ещё и работать. Она подклеивала бланки анализов, принесённых ею только что из лаборатории, по карточкам. Альбина машинально взяла одну из карточек, полистала и вдруг её как обожгло. Вот оно!

— Катя, а ты можешь сделать такую карточку?

— Ты что?

— А что, мне именно такая нужна. Чтобы понятно стало тому, кто в неё заглянул, что жить мне осталось от силы год, и помру я в страшных мучениях.

— Алька, прекрати, это дело подсудное!

— Не выдумывай, где суд, а где мы. И не говори, что это трудно сделать, всего-то и надо в электронной карточке соответствующие графы заполнить, распечатать, а потом в компьютере не сохранять. Понимаешь, мне муж развода не даёт, как-то это с его статусом не сочетается. А вот если я ему такую карточку предъявлю, так он сразу на попятную пойдёт. Как представит себе, что я буду лежать, стонать, судно мне нужно будет подавать, тут он и согласится.

— Да не факт. Наоборот, добро не делить, а только немножко подождать, и всё ему достанется.

— Но это «немного» придётся ждать в провонявшем дерьмом доме!

— Ты никому кроме мужа эту карточку предъявлять не будешь?

— Чтобы спалиться? Ты меня за дуру не держи. И потом я, конечно, заплачу.

— Сто тысяч.

Альбина выпучила глаза.

— Да не пялься ты! Шоколадку купишь.

Альбина вынула из сумки бумажник и положила на стол две оранжевых бумажки:

— Аванс. Когда зайти?

— Ну… послезавтра.

По дороге зашла в свой банк, сняла с карточку солидную сумму, абонировала ячейку в хранилище, сложила наличку туда и отправилась домой. А дома её встретил порядок. Даже освежителем пахло. Неужели клининг вызывал? Да нет, запах знакомый. Похоже, этот жмот из их офиса уборщицу вызвал и вряд ли ей что-нибудь заплатил. Он до сих пор не решился на «безумную трату» на посудомоечную машину. На кой она, коль есть жена! Артур вышел, просматривая сообщения в телефоне:

— Ты куда такую уйму денег сняла?

— На медицину. Отчитаться? На часть квитанции есть, но кое-что в руки отдавала без формальности.

— Да уж не изображай сироту казанскую, — сразу отступил Артур. — Спросить уже нельзя!

Когда Катерина отдала ей больничную карточку, она села и внимательно её прочитала. Всё было очень убедительно и очень страшно. Медсестра дождалась, когда Альбина дойдёт до последней записи, и сказала:

— Когда карточку после всего в регистратуру возвращать будешь, вот здесь оторвёшь последние страницы с записями и анализами и чёрный стикер сорвёшь, а на его место наклеишь голубой.

— Поняла. Чёрный — онкология, голубой — гипертония. Знакомо.

— Аль, а что дальше-то? После развода он тебя не достанет?

— Как же не достанет? На край света убегу.

— Сейчас, знаешь ли, и на краю света найдут. По паспорту, по билетам на поезд и самолёт, по телефону. Я вот что подумала… фамилию тебе сменить надо.

— Фальшивые документы? Что за детсад, Катя!

— Проще, — выпалила Катя. — Фиктивный брак. Есть у меня знакомый. Он за приемлемую цену с тобой фамилией поделится.

— Договаривайся, — сухо кивнула Альбина. — Пусть огласит условия, а я пока подумаю.

Вернувшись домой, она прошла на кухню, где Артур подчёркнуто мрачно ковырялся в контейнере с ресторанной едой. Она скривила губы и сказала:

— Надо поговорить. Но с глазу на глаз у нас не получается. Поэтому пригласи, пожалуйста, своего Вельцмана. Говорить будем втроём.

— Почему это? — вскинулся он.

— Ты что, не доверяешь своему юристу? Думаешь, что он может подыграть мне?

Смирнов засопел, понимая, что такого быть не может. Поднялся:

— Пошли в офис.

— Нет. Разговор будет в шесть глаз и шесть ушей. Лишние уши, да ещё с серёжками, совсем не нужны. И в первую очередь тебе.

И опять он не возразил, понимая, что жена права. Какие дырки навертели ревнивые офисные бабы в стенах кабинета любвеобильного шефа, не знает даже ФСБ.

Альбина решила не переигрывать, и сухо протянула больничную карточку юристу фирмы:

— Вы — человек разумный и посторонний. Изучайте.

Он просмотрел её точно так же, как и она, то есть прежде всего на предмет фальсификации. Потом прочитал. Потом некоторые страницы сфотографировал. Этого она не ожидала, поэтому напряглась, но усилием воли сдержалась и не дрогнула. Вельцман вернул ей карточку и спросил:

— Какие прогнозы?

— При удаче могу прожить год. При большой удаче — чуть-чуть больше.

— Чего хотите?

— Развода.

— Почему?

— Мне так мало осталось. А его ненависть съедает этот маленький срок.

— Ты что выдумываешь? — вскинулся Артур.

— Сколько раз за последнее время ты меня ударял… правда, потом каждый раз извинялся и говорил, что случайно? Для тебя это не существенно, поэтому приведу другой аргумент. Я буду умирать точь-в точь как твоя мама. Вспомни: ругань, свищи, кал на полу, вонь по дому и стоны.

— Ты не смеешь так говорить о моей маме!

— А кто слушал ругань и стоны, обрабатывал свищи и убирал дерьмо? Это была я. Ты будешь убирать за мной?

— Ещё чего!

— Значит, когда мне станет хуже, ты выкинешь меня помирать в больнице? Это в копеечку обойдётся, Артурчик. И очень пошатнёт твоё реноме. В нашем кругу все знают, как создавался наш бизнес. Вряд ли кто-то напомнит тебе об этом, но за глаза будут говорить о твоей непорядочности и склонности к предательству. Юрист подтвердит.

Юрист не подтвердил, но придержал босса, когда он пытался вскочить.

— Продолжайте, Альбина Васильевна.

— Если бы я была здорова, я бы боролась за каждую копейку и всё поделила пополам. Но, поскольку жить мне осталось мало, я много и не хочу. Если Смирнов согласится развестись в течение недели, то я удовольствуюсь квартирой и суммой, эквивалентной годовому содержанию в хосписе плюс годовое проживание с лечением в стенах дома, плюс расходы на приличные похороны. Тут все расчёты. Да, мои двадцать четыре процента акций остаются при мне. И не затягивайте с обсуждением и обдумыванием, мне может резко стать хуже, и тогда развод потеряет смысл. Расставаться надо, пока здоровы, иначе, сами понимаете, реноме пострадает. Да, забыла: деньги наличными.

Уже через день они подписали соглашение о разделе имущества. Это было грабительское соглашение, потому что квартирка, хоть в центре и с нормальным ремонтом, была в пятиэтажке семидесятых годов и площадь её была сорок один квадратный метр, сейчас однокомнатные больше строят. В банке она получила наличные, просчитанные через счётчик банкнот, сложила их в пакет и перешла через дорогу, заскочив в последнее мгновение перед закрытием на почту. Буквально через полторы минуты она вышла из отделения и направилась к остановке. Маленькая сумочка висела на плече, пакет в руках. Она стояла, задумчиво поглядывая на хмурящееся небо и прикидывала, успеет ли влезть в автобус до дождя. Не успела. Из-за остановки выскочил парень в худи с натянутым на голову капюшоном, вырвал пакет из рук и нырнул в узкий проход между домами.

— Вы не ушиблись? Что там у вас было? — спросила женщина, которая шла мимо остановки, но остановилась, когда увидела, что Альбину грабят.

— Деньги там были, — вздохнула Альбина.

А сама подумала: интересно, от кого был этот злоумышленник, от мужа, от подруги или от какой-нибудь из подстилок мужа?

Оказалось последнее. Когда полиция пришла в офис «АРАЛа», следы маркера оказались на руках секретарши Верочки.

— То-то мне грабитель знакомым показался. А это, значит, её студент, — сказала Альбина. — А то, что на руках Смирнова, это не от денег. Это он просто по-хозяйски секретаршу пощупал.

— Там не было денег, — завизжала секретарша. — Там бумага резаная!

— На хрена ты наличку потребовала, — кинулся Артур на бывшую жену так, что она едва успела увернуться от его тяжёлого кулака.

— А вот для этого и потребовала. Она у тебя в кабинете ночевала, когда деньги пропали. С неё и спрашивай.

Полицейский подвёз её назад, по дороге хмуро посоветовав спрятаться понадёжнее «от этого психа». Альбина вошла на почту после перерыва с первыми посетителями, привычно проверила корреспонденцию в ячейке, перешла через дорогу и оставила пакет в ячейке хранилища банка. И отправилась по месту своей нынешней прописки. Двадцать лет назад они бы с Артуром могли только мечтать о такой квартирке, но после двухэтажного особнячка… впрочем, что она, по уборке соскучилась?

Альбина второй день наводила порядок, пытаясь разложить вещи, когда раздался сигнал домофона. Отозвался Артур. Она удивилась, но впустила.

— Вот, блестяшки твои. Решила, что я крохобор?

Да не решила, а давно знала.

— Тебе что надо, Смирнов?

— А простое человеческое участие не рассматривается?

— Нет. Слишком много плохого было между нами. Повторяю вопрос: что надо?

Сжал зубы до желваков на скулах и ушёл. А ведь что-то надо было! Ещё открыла шкатулочку, прежде чем убрать в шкаф. Засмеялась. Всё там было, кроме цепочки с рубином и сапфирового гарнитура, последних приобретений. Ну, наверное, Лариске достанется.

Назавтра позвонил Вавилов. Альбина даже засомневалась, отвечать ли. Знакомы они были не близко. Несколько лет назад реконструировали его ресторан, отсюда и знакомство. Потом ещё дом ему доделывали, он его выкупил в стадии незавершёнки. Их с Артуром фирма, выросшая из бригады шабашников, до гигантов строительной индустрии не доросла. Так, крупный ремонт и мелкое строительство.

— Альба, что за дела? Я всегда вашей работой был доволен. А сейчас… прям не знаю.

Ага, начинает проясняться интерес Артура. Но почему этот на неё наезжает?

— Я нигде не работаю, так что наезд твой мне непонятен.

— Как не работаешь?!

— Ну, поняла. Смирнов тебе что-то строит? А я в фирме не работаю и с ним разведена. Так что все вопросы к нему.

Не попрощавшись и не извинившись, Вавилов отключился. Альбина пожала плечами и продолжила свои домашние дела. Но через полчаса он перезвонил и попросил о встрече. Она долго отнекивалась, а потом назвала свой адрес, чтобы сразу расставить все точки над «i». Он появился буквально через десять минут, разулся в прихожей, прошёл, осмотрелся:

— А чё такую квартирку выбрала? Из-за центра?

— Что предложил Смирнов, то и взяла, — и увидев недоверие в его глазах, сказала. — На, почитай соглашение, а то ведь скажешь, что на жалость бью.

— Альба, я ведь в состоянии оценить, сколько стоит Смирнов. Почему ты на это согласилась?

— Жизнь дороже. На старости лет стал руки распускать. Теперь скажи, что тебе от меня надо?

— Я по строительству привык с тобой дело иметь. Ты надёжная. А эти девки твои, они такую хрень запланировали. А Смирнов отбрыкивается, всё норм, это ты, мол, группу возглавляла.

— Я уже полгода в офис практически не вхожа.

После долгих пререканий и предложения обратиться к другим фирмам, благо в городе таких немало, Альбина согласилась посмотреть его приобретение, но принципиально даже не глянула на проектно-сметную документацию фирмы Смирнова. Прошла через залы, остановилась в очередном дверном проёме, вынула из кармана карандаш, уронила его на пол и проводила взглядом. А потом перевела взгляд на Вавилова.

— Нет, — вздохнул он.

— Вон там обшивку оторви и погляди, — кивнула она на стену. — В общем, сам понимаешь. Старинная часть здания выдержит и реконструкцию, и эксплуатацию, а остальное надо сносить. Кухня — это слишком большие нагрузки на фундамент, плюс вентиляция. И пристраивать без экспертизы грунта — уголовщина. Здесь же береговая зона. И не вешай мне лапшу, что дорого заплатил. На такую гниль ты мог клюнуть только по дешёвке.

Через несколько дней она представила ему несколько вариантов использования здания. Он спросил:

— Сколько с меня?

— Денег брать не буду, но надеюсь, что услугами отблагодаришь.

Через несколько дней Вавилов прилетел окрылённый:

— Альба, я в тебя верил! Ты крутая! Я заключил договор с одной Новогорской фирмой. Всё как ты сказала! Кондитерская без кухни, кейтеринг от собственного ресторана, сносим всё, кроме старинной части, укрепляем фундамент и делаем большущую застеклённую террасу-павильон на месте той пристройки. Летние свадьбы, юбилеи и прочие корпоративы на террасе и на открытой местности! Чистим залив, на нём плавучая эстрада, зимой каток. Экономисты сделали расчёт, выйдем на нуль через три-четыре года. Ой! Что это?

— А это, друг ситный, мне прилетело за твой длинный язык. Спасибо, на улице дело было, прохожие отбили.

Вавилов с ужасом глядел на подбитый глаз и опухшее лицо женщины.

— Я его убью!

— Только убивай с первого удара, второго нападения мне не пережить.

— Давай я тебя спрячу, а ты на суд подавай.

— Спрячусь я сама, тебе своё бренное тело не доверю, а ты, пожалуйста, займись продажей моей квартиры, коли уж виноват.

Чувствуя свою вину, Вавилов предложил арендовать у Альбины эту квартиру для своих гостей и сотрудников, а вещи хранить на его складах. Подписав договор, Альбина позвонила Катерине по поводу знакомого, который согласен поделиться с ней своей фамилией.

У неё не было причины верить подруге, тем более, её приятелю, согласному на фиктивный брак, но выбирать было не из чего. Как-то так получилось, что не было у Альбины близких друзей.

А к вечеру она встретилась в родном для Альбины и Кати райцентре Пружинск Новогорской области с «женихом», который представился Славкой. Мужик небольшого роста, ниже неё, но жилистый. И по морде видно, что пройдоха. Расписали их в этот же день, потому что у Кати в загсе знакомая, к тому же она привезла справку об Альбининой беременности.

Покосившись на Альбинину кривую ухмылку, Катя фыркнула:

— А что, ты думаешь, в нашем возрасте залететь невозможно?

— Возможно, — вздохнула Альбина, прикидывая, сколько Катерина взяла бы с неё, если бы знала, что справку можно было получить законным путём.

В общем, с сегодняшнего дня она стала Веневитиновой. Расплатилась с «мужем», обменялись номерами, чтобы развестись в скором времени, Альбина села на проходящий московский автобус и уехала в столицу в гости к институтской подруге. Но школьная подруга тоже не забыла о ней и позвонила через несколько дней, предложив помощь в оформлении паспорта в Пружинске. По правде, вопрос этот Альбину беспокоил, потому что штамп на паспорте давал на замену всего месяц, а светиться в своём городе не хотелось. И Альбина выехала в Новогорск, где её должны были встретить «муж» и подруга.

Машина рыкнула, дёрнулась и резко встала, осев на один бок.

— Всё, бабы, выходим, — сказал Славка. — Если начну рвать мотор, настил может не выдержать. Давайте возьмёмся все сзади и разом подтолкнём. Аль, сумку-то оставь.

— Да уж нет, — перекидывая ремешок через голову, сказала Альбина. — Если настил не выдержит, я хоть при документах останусь.

— А там было свидетельство о браке, — пропел Славка. — Хрен с тобой, золотая рыбка, гордись моей фамилией.

Они вышли с левой стороны машины, как сидели, а Катя оказалась по другую сторону. Под мостом вода громко шумела. Даже при тусклом свете луны было видно, до чего хлипкий этот явно пешеходный мост, да ещё без перил. Славка закрыл за собой дверь, Альбина сделала осторожный шаг к краю, чтобы захлопнуть дверцу. Одновременно с хлопком машинной дверцы она ощутила толчок и полетела в воду. От холодной сентябрьской воды у неё перехватило дыхание. Благодаря этому она не нахлебалась воды, а безвольно плюхнулась о поверхность и ушла под воду, но почти сразу её прижало к стене и поволокло вверх.

В тени моста ничего не было видно. Она ощупала камни вокруг себя и поняла, что вынырнула между двумя бетонными кубами, расположенными под углом друг к другу. Упираясь руками в стены, она попыталась выбраться из этого треугольного заливчика, но наткнулась на что-то животом. Палка? Нет, наощупь она определила, что это арматурина, торчащая из бетона. Рядом с ней по воде скользнул луч и послышались голоса: «Смотри, она где-то здесь должна быть», «Свети, я гляжу!» Альбина поняла, что Славка и Катя легли на мост и пытаются разглядеть её. Она схватилась за арматуру и ушла под воду. Всегда боялась открывать глаза при нырянии, но тут речь шла о жизни. Открыла. Что-то блеснуло. Потом ещё раз. Всё, больше нет сил. Вынырнула. Голоса звучали как будто на удалении: «По течению унесло… и что теперь… дойдём до ив, там всех цепляет… с той стороны машину оставим, а потом вернёмся…»

Два хлопка двери, рык мотора, что-то посыпалось с моста, загремели брёвна уже в отдалении. Вдруг треск, потом грохот. За камнями что-то светило, и Альбина поняла, что машина рухнула под мост. Живы ли её родственники, она не знала, но сообразила, что им теперь не до неё. В голове ещё до этого промелькнула мысль, что придётся как-то наощупь выбираться на камни, потому что если плыть по течению, то окажешься у каких-то ив, к которым утопленников прибивает, и где Славка собирался выловить её тело. А теперь она видела при свете, пробивавшемся через пробоину в мосту, что по почти гладким стенам бетонных блоков выбраться она не сможет. Кто знает, какие пороги могут встретиться ей по течению, но приходится рисковать. Альбина поднырнула под арматуру и сразу почувствовала силу течения. Её уже всю скрючило от холода, и силы убывали. Ну, собралась! Она разжала руки, и её понесло по течению, сначала медленно, а потом всё быстрее. За мостом её закрутило, и, прежде чем развернуться лицом вперёд, она успела увидеть горящую фару под водой, почему-то одну. Пока никаких препятствий на пути не было, но вот впереди возникла какая-то тёмная громада. Альбина даже не успела испугаться и только выставила руки вперёд, как ухватилась за какие-то ветки. Значит, это та самая ива, которая цепляет утопленников. Перебирая ветви руками, она двинулась сначала вправо, но потом огляделась, увидела луну и сообразила, что её прибило к левому берегу. Двинулась влево и почти сразу почувствовала дно под ногами. Продолжая перебирать ветки, вышла на берег. Ноги вязли в илистом дне, камней, к счастью, не было. Выползла на четвереньках и растянулась на песке. Некоторое время восстанавливала дыхание, а когда набралась сил подняться, уже тряслась в ознобе. Раздеваться не имело смысла. Надо идти, решила она, только в ходьбе можно согреться. И ещё… надо выяснить, что там с её попутчиками.

Машина провалилась под мост совсем рядом с левым берегом, буквально в двух метрах. Некоторое время она стояла в нерешительности, но потом собралась с духом и шагнула в воду. Ею двигала не гуманность, а желание знать всё и не оказаться под подозрением. Дно здесь, у моста было каменистым, поэтому Альбина сразу встала на четвереньки. Через пару шагов дно исчезло. Она нырнула, ориентируясь на слабый свет фары. Машина лежала на боку. Вгляделась в окно. Двери закрыты, значит, пассажиры внутри. Надо открыть их, тогда можно будет заявить, что была в машине, когда она рухнула в воду. Одно дело несчастный случай, и совсем другое — когда погибших обвиняют в преступлении. Альбине смерти подобно привлекать внимание к своей особе.

После третьего нырка ей удалось открыть переднюю пассажирскую дверь. Катя легко вынырнула из неё, и её понесло течением. Удаляясь, она издала какой-то утробный звук. Жива? Что, ей и Славку вытаскивать? Но тут послышался треск, и к берегу выехало два мотоцикла. Стоя на колесе автомобиля, она по пояс оказалась на поверхности. Собравшись с силами, крикнула: «Помогите!»

— Блин, машина, — послышался мужской голос. — И загнала их нелёгкая на мост!

— Мать убьёт, — девичий голос.

— Ребята, — поняв, для чего в эту местность приехали две пары, сказала она. — Давайте один девчонок быстро до жилья добросит, а другой к ивам. Туда женщину унесло. А водителя поздно уже… пусть спасатели потом… и звоните им! Будем считать, что вас тут двое.

Молодёжь умудрилась усесться на скутер втроём и медленно укатила назад, а второй мотоциклист так же медленно поехал по тропинке вдоль реки, по которой только что пришла к мосту Альбина.

Через пару минут мотоциклист вернулся без пассажирок и двинулся к Альбине.

— Не надо, — сказала она. — Давай к приятелю, может, удастся женщину откачать. А я сама выберусь.

Она уже выползла на берег, когда к мосту подъехала машина с проблесковыми маячками.

— Жива? — спросил полицейский.

— Да, — ответила Альбина. — У ив ещё одна. А водитель там остался.

— Раздевайся, простудишься. Сейчас одеяло принесу.

Утром проснулась только к завтраку. Нос заложен, голова тяжёлая, но температура, кажется, нормальная. Подняла подушку повыше, села, прислонившись к спинке кровати, санитарка поставила ей на колени тарелку с кашей. От запаха к горлу тошнота подкатила, но есть хотелось страшно, аж желудок горел. Стала по пол ложечки пропихивать в рот пресную осклизлую массу. Как ни странно, завтрак удалось съесть без потерь. Отлежавшись, резко встала. Голова закружилась. Тогда она медленно по стеночке всё-таки вышла из палаты и направилась к посту.

— Мне срочно с врачом переговорить нужно.

— Вот будет обход…

— Я беременна.

— Почему вы вчера не сказали!

— А я вообще что-нибудь говорила вчера?

Медсестра выскочила из ординаторской с историей болезни и дёрнула по коридору:

— Идёмте за мной!

Ну, с такой скоростью Альбине за ней не угнаться. Да она и не собиралась. Придерживаясь рукой за стену, она добрела до двери и вышла на лестничную площадку. А дальше куда, прямо или наверх? И под лестницей ещё дверь…

— Ну, вы где, — послышался голос сверху.

— Если бы я как ты бегать могла, то на кой мне ваша больница?

Да, районный гинеколог — это финал всему: «У вас, таких жирных, ничего не прощупывается. Но хоть на анализы и УЗИ послала.

Когда добрела до палаты, навстречу выскочила разгневанная палатная врачиха:

— Вы где шляетесь, вас следователь дожидается!

— А что вы на меня голос повышаете? Кто меня к гинекологу направлял, не вы?

Врачиха опешила и не нашлась, что ответить.

Выразил недовольство и следователь. С ним она тоже церемониться не стала, ответив, что в больнице прежде всего лечение, а общение потом. На его вопросы ответила следующим образом: ехали они втроём к матери её подруги Катерины в Пружинск. А вот как её фамилия, она что-то забыла. И что странного? В школе они учились вместе, тогда её фамилия была Клушина. А сейчас Катя уже давно замужем. Но последние четверть века одноклассницы не общались. Только когда она собралась замуж за Славу, выяснилось, что Катя — его двоюродная сестра. Вот и встретились. В этой глуши Альбина впервые, поэтому понять, что понесло её мужа на хлипкий мост, она даже предположить не в силах. Но зла она на него, хоть и покойника, безмерно: это надо же быть таким придурком, чтобы жизнями близких рисковать! Да, это муж её. Поженились они всего неделю назад. И что? Что ей теперь делать в одиночестве, да ещё беременной?! Что, истерика? А что ещё она могла закатить должностному лицу, которое… даже слов нет… это лицо обвиняет её в том, что она близких своих утопила? Ах, нет? Тогда следует с пострадавшей другим тоном разговаривать!

Ладно, после порции валерьянки Альбина согласилась вспомнить, что произошло. Она дремала на заднем сиденье, её в последние недели всё время в сон клонит. Ну, разумеется, Слава знал о её положении, с чего бы он иначе на ней женился, от большой любви, что ли, или в надежде на её богатства? Чем она владеет? В панельной пятиэтажке семидесятых годов двухкомнатная квартира аж сорок один квадратный метр и триста двадцать три рубля на карте. А у Славы однокомнатная, но современная, той же площади, да ещё машина… была. Ну вот, сначала треск и встряхнуло, так что она на ремне повисла. Да, пристёгнута была, хоть и сзади, а почему… до этого они по трассе какой-то ехали, и там всё время какие-то лихачи их подрезали… ну, возможно, Слава какие-то буковки и циферки называл, но ей не до того было. Вот и пристегнулась. А потом дремала. Да, когда под ними брёвна загрохотали, вроде, Славка ржал, что утопленников к ивам прибивает, это он с Катериной разговаривал. Альбина об этом вспомнила, когда за ветки ухватилась. Ну вот, она только пискнула, повиснув на ремнях, и тут машина ещё сильней завалилась набок и плюхнулась в воду. Первой открыла дверцу Катерина. Хлынула вода. Альбина тоже дверцу приоткрыла, как ремень отстёгивала, не помнит. Когда отплывала от машины, голова Кати была на поверхности, но не двигалась, а Альбину уносило очень быстро. Как уже говорила, уткнулась в ветви, по ним выбралась на берег и вернулась к машине. Доплыла и дёрнула Катерину за плечо. Ту сразу унесло. Она что-то кричала, так что была жива. Ну, а мужа спасать было уже поздно. Так она и сказала появившимся в этот момент мотоциклистам. Как там Катерина, кстати? Без сознания? А ну-ка…

На тумбочке лежала вывернутая наизнанку сумочка. Украдкой она прощупала ремешок. Он подпорот был, и туда она запихнула ключ от банковской ячейки. Надёжно, её попутчики наверняка сумку обыскивали, но ремешок прощупать не догадались. Альбина выдвинула ящик и покопалась в нём. Бумажника не было, как не было и паспорта. Их изъяли ещё вчера. Зато телефон был на месте, правда, вынутый из чехла. Она прислонила палец к задней стенке, и экран загорелся.

— Надо же! Полчаса со смартфоном плавала, а он не сдох! Сейчас я про Катерину всё узнаю, — нашла в контактах регистратуру, дождалась ответа. — Будьте добры, медсестра Катя, что на приёме с онкологом, как её фамилия? Рясова? А не подскажете, как с мужем её связаться? Она в автомобильную катастрофу попала. Муж рядом? Передаю трубку должностному лицу, — сунула она трубку следователю.

Возвращая трубку, следователь как-то виновато сказал:

— Муж вашей подруги утверждает, что с вашим мужем она не в родстве.

— Любовники? А что же она нас к своей матери повезла? Или… убить собиралась?

— Да нет, эксперты высказались однозначно, что мост развалился под весом машины. Ездили там местные, но на тачках полегче. А Нива всё-таки тяжеловата. Но, извините, как-то вы спокойно эту информацию восприняли.

Ах, чтоб тебе! То истерику должностному лицу нельзя закатывать, а то больно спокойно на измену мужа и подруги реагируешь!

— Ну, во-первых, меня не так давно валерьянкой напоили, а во-вторых, у меня в приоритете беременность. Что о измене мужа горевать, если и мужа-то уже нет? А подруга… я же сказала, что у меня четверть века с ней контактов не было. Значит, и подруги нет. Перетопчусь без подруги. Так… мне пора на УЗИ.

После обследования её перевели в гинекологическое отделение. Когда врач сказала об этом, она как-то выжидающе глядела.

— Что не так? Ждёте, что откажусь?

— Ну… вам же мужа хоронить…

— Но вы же слышали, что другая ваша пациентка была ему ближе. Так что уступаю ей его тело, — и процитировала: «Вот урок для всех повес, хоронил его собес».

И Альбина вылежала необходимые для сохранения беременности десять дней. В первые дни Катерина её навестила.

— О, ты пришла поблагодарить меня за спасение?

— Сучка!

— Кать, ты же договорилась со Славкой убить меня и наследство получить, и я не бешусь. И вытащила тебя из машины, жизнь тебе сохранив. Что же ты ненавистью ко мне давишься?

— Ты всю жизнь легко жила!

— Да, я хорошо жила, — мечтательно вздохнула Альбина. — У меня были не очень молодые, но любящие родители. Мама работала в детском саду, папа на заводе. Папочка меня читать учил. Они никогда не орали, как Смирновы из квартиры напротив, помнишь? Но потом папа умер, я в шестом классе тогда училась. Тяжело маме было, но она никогда мне не жаловалась. Бедновато. После школы я в институт поехала поступать, там Артурка уже на третий курс перешёл. Я подрабатывала где могла, потому что мама от её мизерной зарплаты много мне дать не могла. Но она всё равно присылала! Потом Артур диплом получил, и мы расписались. Потом он бригаду набрал, стал сам строить. Мы в наше дело деньги от продажи родительской квартиры вложили, когда мамочка умерла. Я помогала. Детей, Артур говорил, мы позволить себе не можем. Ну, а когда подняли дело, ничего с детьми не вышло. Врачи говорили, что тут много факторов: длительный приём таблеток, тяжёлый физический труд, да на холоде. Всё равно, в молодости мы были счастливы. А потом счастье кончилось. Ты завидуешь мне, Катя? У тебя мама до сих пор жива. Меня Артур давил, чтобы я ни с чем ушла. И имею я за душой квартирку-маломерку… и больше ничего. А ты решила, что у меня половина Артуркиных миллионов, и Славка их в наследство получит? Удалось у меня последнее отнять? И даже жизнь. Тепло ли тебе, девица?

— Да, отниму. Ты сама добровольно мне её отдашь, иначе я твоему Артуру всё расскажу!

— А что «всё», Катерина?

— Про болезнь фальшивую. Про беременность.

Альбина вздохнула:

— А знаешь что, Катя? А расскажи! Ничего я тебе отдавать не буду, потому что вижу, что ты ко мне ненавистью пылаешь, и в любом случае к Артуру со своей информацией помчишься. Давай и я с тобой информацией поделюсь. Строительный бизнес, Катя, это очень жестокий бизнес. Слышала выражения «закатать в асфальт» и «бетонные сапоги»? Это в нашем деле возникло. Так что ждёт меня, Катя, смерть неминучая. Или мы с тобой уйдём на дно Тихой Рясы с ногами в тазике бетона, или скинут нас в котлован последней Артуркиной стройки, а сверху зальют несколько цистерн бетона. Спросишь, «а мени-то за шо?» За помощь мне и за информацию, Катя. Ты карточку фальшивую сделала, ты мне фиктивного мужа подогнала, ты тайну постыдную Артуркину знаешь…

— Ничего я не знаю!

— Знаешь. За это и поплатишься. Ну, может, немного побегаешь. Но служба безопасности у Артура сильная. Так что недолго тебе бегать. Да, забыла, мама твоя в тот же бетон ляжет. А то вдруг и она знает? Ты учти, ему совсем не важно, виновата ты или нет. Знакома со мной — значит, можешь знать. Да, меня он обязательно пытать будет, прежде чем убьёт. Так что много я про тебя буду рассказывать, всё-таки мы с тобой подруги детства.

— Врёшь!

— Ну, думай как знаешь. Прощай, Катя.

Конечно, никакой службы безопасности в их фирме не было, не те масштабы. Но как-то припугнуть злобную подружку надо было.

Назавтра соседка по палате принесла Альбине весть, что подругу её разбил инсульт. Говорят, пол ночи писала какие-то записки, рвала их и снова писала. Почти полная корзина мелких-мелких обрывков! Любопытные медсёстры долго копались в мусоре, но разобрали только, что адресата зовут Артур, и речь идёт об измене и не то о фальшивом диагнозе, не то о фальшивой беременности.

«Вот гнида, анонимку строчила, — вздохнула Альбина. — Сама себя довела».

Перед выпиской Альбина поинтересовалась здоровьем подруги. Услышав, что прогноз благоприятный, решила фамилию не менять. Вернулась в Уремовск, сняла номер в гостинице, обратилась в паспортный стол со свидетельством о смерти супруга Веневитинова и легко получила взамен размокшего новый паспорт на имя Смирновой. А Артурчик пусть Веневитинову ищет, Катерина непременно её продаст, как только из болезни выкарабкается. Начнёт Альбина, как задумала, жизнь с чистого листа, небогатую, без мужа, но зато с ребёнком!

Альбина четверть века как крестьянка крепостная ишачила, продыху себе не давала, совместный с мужем бизнес строила. В бизнесе нет друзей, только партнёры и конкуренты. Стойкая оловянная она, хоть и жирная. Офисные выдры, Артуркины подстилки Асфальтоукладчиком её зовут. Да, она такая! Не только пахарь и стерва, но ещё и умница! Вот Вавилову не просто проект набросала и неудачную покупку спасла, а можно сказать, новое направление бизнеса спланировала. Но нашлась у неё подруга, вынырнула из прошлого прямо в паспортном столе, Машка из Пружинска, когда-то в юности Альбина её от большой ошибки уберегла. Кинулась к ней как к родной, в гости затащила. И Альбина поплыла, вдруг честно рассказав обо всём.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги А если снова с чистого листа предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я