Глава 5
Крах империи
Он отнял у меня сумочку. Хмыкнув, отключил мой телефон.
Какая же я дура! Надо было позвонить сразу! Но я боялась, что он услышит разговор и придёт. Думала: убегу, а там уж и поговорю. Разбежалась. Идиотка.
— Раздевайся! — сухая команда, и я подпрыгиваю на месте от возмущения. Да кто ты такой, козёл, чтобы мной командовать! Кто дал тебе право распоряжаться, в каком виде мне спать ложиться и где!
— Можно я в спальне? — начинаю отступление к выходу.
— Нельзя. Когда я играю в благородного рыцаря, ты наглеешь, мой драгоценный цветок.
— Козёл ты аллигаторский, — не осталась я в долгу. Он заржал.
— Отличный гибрид, моя юная селекционерка. Три часа ночи, между прочим. Не хочешь раздеваться, ложись так, но потом не жаловаться, что тебе жарко. Когда меня будят несколько раз подряд, я становлюсь злым. И лучше тебе не знать, что это такое.
Врун. Наглый беспринципный врун. Нет, конечно, никаких три ночи. Около часа — я смотрела перед тем, как отправиться на поиски приключений.
Раздеваться, естественно, я не стала. Мстительно опустилась рядом в платье и колготах. Куртку и туфли пришлось снять. Аллигаторская сволочь хмыкнула и прижала меня к себе. Сграбастала в объятья.
Я пыталась злиться, накручивать себя, пузыриться, чтобы не остыть, но на удивление быстро мой запал сошёл на «нет». Я и не поняла, как уснула.
А проснулась действительно оттого, что задыхалась от жары. Нестерпимо хотелось и пить, и в туалет, а этот Крокодил на меня ещё и ногу закинул.
Через пять минут мучений я расплакалась от бессилия, стыда, идиотской ситуации.
— Эй, Лиль, ты чего? — потёрся Крокодил сонным носом о мои волосы. — Жарко, да?
Жара не самое главное, что меня заботило.
— Разденься и не плачь, — отпустил он меня.
С матраса «зыбучие пески» я вылезала на четвереньках, страшась думать, какой вид открывается этому типу сзади.
— Ты куда? — удивился он моей прыти, когда я метнулась к выходу из комнаты.
— Водички попить! — рявкнула, как обиженный клаксон, и рванула в туалет. После этого мне захотелось в душ, но я завернула на кухню. Воды и впрямь хотелось.
Он уже ждал меня там. С полным стаканом минералки. Холодненькая, колючая — как я люблю. Почему-то именно вот этот стакан с шипучим напитком примирил меня с действительностью. Вкусно. Холодно. Колется на языке.
— Лиль, — зачем-то потрогало это чудовище мои завитки. Они упруго подпрыгнули, когда он их отпустил. Ну, да. При желании этим можно забавляться. Взрослый мужик. А туда же. Не наигрался. — Не бойся меня, ладно?
Легче сказать, чем сделать. Но, прислушавшись к внутренним ощущениям, я вдруг поняла, что вообще его не боюсь. Ну, почти. При всех его рявк-гавк и властных замашках недобитого императора как-то не тянул он на роль великого злодея. Особенно после того, как принёс мне полотенце и воду собственноручно отрегулировал — краны здесь были жесть.
Он дал мне футболку и халат. Я в нём тонула и могла, как печальный Пьеро, махать длинными рукавами. А Крокодил мне волосы вытирал, а затем, усадив на тот самый диванчик, расчёсывал, как маленькую девочку.
Я не сопротивлялась. Наоборот. Притихла. Кажется, впервые за целый год обо мне кто-то по-настоящему заботился. Не денег сунул — на, купи себе чего-нибудь, порадуй себя, а проявил, пусть и крохотную, но заботу.
— Есть хочу, — заявила, почувствовав, что могу слона целиком проглотить. И снова он не бухтел и не возмущался, что навязалась я на его голову. Яичницу приготовил — вкусную, с поджаристыми кусочками хлеба, ветчиной и сыром. Помидоры дольками нарезал.
Сам он не ел, сидел рядом, смотрел на меня, подперев щёку рукой. Разглядывал, как жар-птицу, что случайно прилетела в его жилище.
Я съела всё. Чуть не лопнула, но храбро расправилась с гигантской порцией. Кажется, ничего лучшего не пробовала очень давно.
— Чай? — спросил Крокодил, и я неуверенно кивнула. А пока он возился, грел воду, заваривал, я уснула прямо за столом.
Он нёс меня на руках — помню. И что прижималась к его груди во сне — тоже помню, даже сейчас, спустя годы. И позволила ему халат снять. А когда он обнял меня, стало ещё спокойнее, будто я дома, а я рядом — мамино тепло.
Нет, я ничего не путала. Понимала: мамы нет, она умерла. Но вот эти забота, терпение на короткий миг примирили меня с чужим мужчиной.
Он казался мне слишком взрослым. Ему около тридцатника, как Славе. А мне нравился Валера из параллельной группы — мой ровесник. Немного прыщавый, с длинной шеей, нескладными руками. Эдакий щенок-переросток. Молодой и резвый. Между Валерой и Крокодилом — пропасть. Юноша и взрослый мужик. В моём восемнадцатилетнем мозгу — старый, что называется. Папик. Хоть он и недотягивал до этого почётного звания никак.
Поутру мы пили чай, и я снова подумывала, как бы мне отсюда свинтить. Но ночной запал немного поутих. Душа лишь не хотела смириться со статусом рабыни.
Гена протянул мне телефон. Мой.
— Я хочу, чтобы у тебя не осталось ложных иллюзий, — сказал он мне без хождений вокруг да около. — Твой… кто он тебе, кстати?
— Святославик? — уточнила на всякий случай.
— Да, — Крокодил поморщился так, словно я ему напильником по зубам заехала.
— Как бы отчим, — процедила сквозь стиснутые челюсти. Я ненавидела подобные вопросы. Некоторые бабки у подъезда считали, что мы со Славиком живём вместе, как муж и жена, но во грехе. Всем сплетницам рот не заткнёшь. А их домыслы — вообще абсурд. Благодарение небесам, Славик даже намёков никаких никогда не делал. Честь ему и хвала за это. Но считать его отчимом я так и не научилась.
— Не лгал, значит, — хмыкнул Север. — Он вчера всё продул, Лиль. Тебе деваться некуда, понимаешь? Больше нет квартиры, бизнеса, другой недвижимости. Даже машины, на которой он тебя сюда привёз, больше нет. Всё, что ему удалось отвоевать, — два магазинчика. Сумеет ли он их удержать — очень большой вопрос.
— Как так? — растерялась я. — Как так-то?
— Звони, — подтолкнул он ко мне телефон. — Пусть он тебе об этом сам расскажет.
И я позвонила. Выслушала. Вопросы задавала. И ответы получила. Но поверить во всю эту чехарду не могла. Бред. Чушь. Издевательство. Да эти двое могли просто обо всём договориться за моей спиной и развести меня как лохушку!
И пока я приходила в себя, лихорадочно думала, какие шаги предпринять, Север выдал своё коронное:
— Предлагаю сделку. Очень перспективное и взаимовыгодное сотрудничество.
