Глава 13
Алла
Наутро я поняла, что свалилась. Тело ломило, голова гудела, горло заложило. В общем — нетранспортабельное тело, к употреблению не готово. Подавив в себе синдром отличницы, на пары я решила не ходить.
— Алл, ты чего? — трогает меня за плечо Люда. — В институт проспишь!
— Заболела я, — хриплю, гундошу, чихаю, укрывшись одеялом с головой. — Две пары всего, отработаю потом.
— Ну, тогда не скучай! Я сегодня домой уезжаю, так что можешь отрываться на полную катушку. Хотя о чём я? У тебя даже парня нет, чтобы поработал грелкой во весь рост.
Меня знобит, но после Людкиных слов я почему-то представляю Драконова, голого, и меня кидает в такой жар, что впору из кожи выскочить и в прорубь нырнуть. Воображение, брысь под лавку и не отсвечивай! Я болею, ясно?
Людка носится по комнате, видимо, сумку собирает. Домой всё же как-никак. Слишком шумит, но я терплю, хоть каждый её звук — бензопилой по мозгам. Наконец она уходит, а я блаженно расслабляюсь. Надо бы лекарства, но мне лень. Банально лень вставать, вылезать из-под одеяла. Осень. Холодно. Болею. Имею право.
Из полудрёмы меня вырывает телефонный звонок. Игнорирую, но кто-то слишком настойчив: названивает с упорством носорога.
— Что ж это такое! — злюсь и разговариваю сама с собой. — Поболеть честному человеку не дают!
— Оса, я беспокоюсь. Ну, не можешь же ты так нагло игнорировать такого красавчика, как я.
Тупизм и раздутое самомнение. Я прямо вижу, как он лучится самодовольством, павиан бобуинистый.
— Драконов, иди к чёрту.
— Алла? — это что, в его голосе беспокойство? И тон нормальный? — С тобой всё в порядке?
— Да, всё хорошо, — хриплю я и всё же поднимаюсь с кровати. Проза жизни, но мне жутко хочется в туалет, но Драконову об этом я не скажу, конечно. — Ты что хотел, злыдень?
— Ты заболела, да? Я приеду.
— Зачем? — складываю я ноги крестиком и хочу уже поскорее закончить этот дурацкий разговор. — Обычная простуда. Я знаю, как лечиться, лекарства у меня есть.
— Ладно, разберёмся, — включает Драконов деловую колбасу и снова бросает трубку на самом интересном месте.
Манера, наверное, у него такая. Брякнуть — и отключиться. А ты додумывай, что хочешь. Но сейчас мне не до размышлений: мчусь в туалет, затем воюю со спутанными волосами, грею чай, пью таблетки и отвар, меряю температуру. К счастью, это действительно всего лишь простуда. Классический вариант с 37,9 на градуснике.
Я ни секунды не сомневалась, что Драконов заявится сюда. С его целеустремлённостью и напором — это очевидно, поэтому, когда раздался торжественный стук в дверь, я была готова. Насколько это вообще возможно.
Аркадий
Ночью мне снился эротический сон. Я и Жалейкина в полутёмной комнате. Игра света и теней. Тело её гибкое подо мной на белоснежной простыне. Она так желанна, что у меня сводит челюсти от восхищения. Эротический танец тел. Я целую её, наслаждаясь. Двигаюсь в ней, и она вторит мне. Ноги её стройные сжимают меня в кольце, и от этого сладко и остро. Запах земляники кружит голову.
— Не отпускай меня, мой якорь, иначе пропаду.
Это мой голос за кадром. И я просыпаюсь — напряжённый, твёрдый и неудовлетворённый. Чёрт. Она даже во сне меня достала. И я всё меньше уверен, что это просто сон, фантазия. Уж слишком всё реалистично и… знакомо. Я настолько не продвинут, чтобы видеть то, чего никогда не было.
Да было всё, было. Я уверен. Просто почти не помню. Отчётливо — поцелуи и её одуряющий запах лесных ягод с кислинкой. Губы вкусные под моими губами и руки, что зарываются в мои волосы.
На часах — начало седьмого. Выспался. Контрастный душ. Крепкий кофе. Сонный Пашка собирается на работу.
— Паш, — спрашиваю и вижу, как он застывает, — ты мне друг?
— Да, — слишком твёрдо, и в глазах у него надежда. Ясен перец, мы слишком разные. И, возможно, я его волную. Ну, это не самонадеянность, но в зеркало я на свою рожу каждый день любуюсь. «Слишком красив для мальчика», — так, вздыхая, сказала однажды мамина подруга.
У нас в семье байка ходит. Глупая такая, но я ей почему-то верю. У Драконовых девочки очень редко рождаются. Одни мальчишки, как с конвейера. А мама девочку ждала маниакально. Верила, что в этот раз все прогнозы и традиции дадут сбой. А потом родился я. Красивый, как девочка. Картинка, блин.
Когда мне исполнился год, мать то ли в порыве нежности, то ли ещё по каким причинам бантов мне навязала. Говорят, скандал был феерический. Отец рвал и метал, орал, что она из меня педика сделает. В тот же день меня налысо побрили и папа-дракон лично следил за моим мужским воспитанием. Жесткачил, как мог, чтобы из меня мужчину вырастить. В общем, я знал, как его побольнее пнуть, да.
— Арк? — выдёргивает Паша меня из размышлений и воспоминаний. Я встряхиваю головой, отгоняя непрошенные мысли. — Ты что-то хотел?
— Хотел, — возвращаюсь в реальность и пытаюсь поаккуратнее сформулировать вопрос, на который хочу услышать максимально честный ответ. — Для меня это очень важно, поэтому скажи правду. Я… точно не помню, но у меня с этой девушкой, там, в клубе, что-то было, кроме поцелуев?
Пашка молчит, а затем, дёрнувшись, отвечает:
— Думаю, да.
— Думаешь или было? — пытаюсь всё же уточнить, если это возможно.
Пашка краснеет. Нервно дёргается кадык.
— Я… не видел. Но слышал, как вы там… слышно было. Похоже. А потом она оттуда выскользнула. Зацелованная, радостная, что ли. И презервативы твои исчезнувшие у неё в руках.
Он краснеет ещё больше. Я вздыхаю. Ну, Жалейкина, я тебе ещё припомню и «ничего не было», и всё остальное.
Я звоню в восемь. Она должна где-то на пути к занятиям находиться. Я это сделал, когда понял, что это выше моих сил — ждать вечера. Хотелось голос её услышать и послушать, как она огрызаться будет.
Поначалу я подумал, что номер попутал. А потом — что она с мужиком каким-то спит. И тут резьбу у меня сорвало конкретно. Как я ничего не наговорил сгоряча — не знаю. Мозг, наверное, умнее моих инстинктов оказался. Сообразил, что это она, только голос у неё чужой.
Заболела. Отлично. Будет повод увидеться при свете дня. Как ни странно, настроение резко пошло вверх. Сейчас мы покажем, кто у нас в доме доктор!