5
Бригада судмедэкспертизы укатила на своём фургоне, презрительно наполнив вестибюль облаком выхлопных газов. Страффорд подошёл к подножию лестницы и наклонился, положив руки на колени, чтобы осмотреть ковёр. Да, на нём в изобилии имелись розоватые пятна, вплоть до самого верха. Они были едва различимы. Экономка сделала всё, что могла, но, как он сказал про себя, кровь — не мыльная водица. Он ухмыльнулся. Не мыльная водица. Хорошо сказано!
Инспектор поднялся по лестнице, на ходу тихо постукивая ладонью по перилам. Он пытался представить, как священник скатывается по ступеням, а кровь хлещет из перерезанной артерии на шее. Если он не увидел или хотя бы не услышал приближения нападавшего, то, скорее всего, был поражён. Кто посмеет поднять руку на служителя Господа? И тем не менее кто-то посмел.
Миновав лестничную площадку, Страффорд ступил в короткий изолированный переход, который вёл к следующему, длинному коридору, куда выходили двери спален. Здесь на ковре тоже осталось пятно крови, на этот раз большое и круглое. Значит, на этом месте его и ударили ножом. Разумеется, это сделали сзади, поскольку отец Лоулесс был крупным мужчиной и защитился бы от противника, который шёл бы прямо на него с оружием в руке.
Означало ли это, что кто-то находился в одной из спален и ждал, пока жертва пройдет мимо? Или же имелся другой способ сюда попасть, другой вход снаружи? Эти старые дома всегда отличаются запутанной планировкой из-за постепенных изменений, которые вносятся в них на протяжении многих лет. Страффорд пошёл дальше, и действительно — вот стеклянная дверь, а за ней — старинная винтовая лестница из железа, выкрашенная чёрной краской и местами проржавевшая до состояния изящного, прямо-таки филигранного кружева. Он осмотрел оконную защёлку. Следов силового воздействия не обнаруживалось. Судя по всему, окно не отпирали уже много лет.
Из открытой двери у себя за спиной он услышал голоса. Вошёл в комнату и обнаружил Дженкинса и полковника Осборна, стоящих у смятой постели. Комната была маленькая, кровать большая, а в матрасе посередине имелась выемка. Кроме неё из мебели в комнате стояли комод и кресло с плетёным из тростника сиденьем. На задней стороне двери висела сутана священника, похожая на чёрную шкуру, содранную с какого-то крупного гладкокожего животного.
— Ну как, есть здесь что-нибудь? — спросил Страффорд.
Дженкинс покачал головой:
— Ночью в определённый момент он встал — Гарри Холл помещает время смерти между тремя и четырьмя часами утра — оделся, надел даже пасторский воротничок, вышел из комнаты и не вернулся.
— Зачем ему понадобилось надевать воротничок, если он всего лишь собирался в уборную?
— Ватерклозет в другой стороне, в конце коридора, — сказал полковник Осборн, указывая большим пальцем.
— Тогда что же он, по-вашему, делал? — спросил Страффорд.
— Кто знает, — ответил Осборн. — Возможно, намеревался спуститься да опрокинуть ещё рюмочку «Бушмиллса». Я дал ему ночной колпак, чтобы он взял его с собой, когда пойдёт спать.
Страффорд огляделся.
— Где стакан?
— Не видел, — сказал Дженкинс. — Если бы он собирался пойти за второй, то прихватил бы его с собой, а затем, возможно, бросил бы его, когда на него напали.
Страффорд до сих пор не снял плаща и держал шляпу в левой руке. Ещё раз оглядел низкую, тесную комнату и вышел.
На лестничной площадке полковник Осборн подкрался к нему и заговорил, цедя слова уголком рта.
— Не желаете остаться на обед? — пробормотал он. — Миссис Даффи возвращается от сестры, она нам что-нибудь приготовит.
Страффорд взглянул через плечо на Дженкинса, который как раз в этот момент выходил у них за спинами из спальни.
— Ваше предложение относится и к моему коллеге?
Осборн замялся:
— Откровенно говоря, я подумал, что ваш малый обойдётся своими силами. Вон там дальше по дороге будет «Сноп». Вполне достойное заведение, как говорят. Бутерброды, суп. Там могут даже подать тарелку жаркого.
— Вы про «Сноп ячменя»? Именно там я собираюсь остановиться на ночь.
— О, да ведь мы могли бы предоставить вам место для ночлега и здесь!
Страффорд вежливо улыбнулся:
— Я так понимаю, вы хотели сказать: «два места для ночлега».
— А?
— Одно для меня и одно для сержанта Дженкинса.
Отец семейства раздражённо вздохнул.
— Будь по-вашему, — сказал он коротко. — Передайте мистеру Реку — это хозяин «Снопа», — что вы прибыли отсюда. Он о вас позаботится. Но вы же отобедаете с нами, да? — Он бросил мрачный взгляд в сторону Дженкинса. — Вдвоём.
— Спасибо, — сказал Страффорд. — Очень любезно с вашей стороны.
Они снова оказались в тёмном проходе между двумя коридорами, где и зарезали священника. Страффорд остановился и огляделся во мраке.
— Нам нужно найти этот стакан из-под виски, — сказал он. — Если преподобный нёс его и выронил, значит, он должен быть здесь. — Он обернулся к сержанту Дженкинсу. — Приставьте к этому делу тех двух ротозеев, которые охраняют входную дверь, чтобы не заскучали. Стакан, небось, под что-нибудь закатился.
— Точно.
Инспектор посмотрел вверх.
— Там обычно бывает лампочка? — спросил он, указывая на пустой патрон внутри абажура, размером чуть больше чайной чашки и сделанного из чего-то, напоминающего человеческую кожу — натянутую, высушенную и полупрозрачную.
Полковник Осборн осмотрел патрон:
— Лампочка должна быть, да, конечно же, должна. А я и не замечал, что она пропала!
— Значит, её кто-то выкрутил? — спросил Страффорд.
— Должно быть, раз её там нет.
Страффорд обернулся к сержанту Дженкинсу:
— Скажите этим двоим, чтобы они вдобавок к стакану поискали лампочку. — Он снова посмотрел на пустующий патрон и приложил большой и указательный пальцы к подбородку. — Так это было спланировано заранее, — пробормотал он.
— Что такое? — резко спросил Осборн. Страффорд повернулся к нему:
— Убийство. Следует думать, оно явно было преднамеренным. Это должно немного облегчить задачу.
— Должно ли?
Полковник выглядел озадаченным.
— Человеку, действующему импульсивно, может повезти. Он нанесёт удар, не раздумывая, и после этого всё будет выглядеть естественно, потому что так оно и есть. А в плане всегда что-то не так. Всегда есть какая-нибудь загвоздка. Наша задача — её найти.
Внизу послышалась какая-то суматоха, крики и собачий визг. Вверх по лестнице взлетел порыв холодного воздуха, сопровождаемый звуком хлопнувшей входной двери.
— Держите его, ради бога! — сердито проревел кто-то. — Вот истопчет ковёр своими грязными лапищами, так миссис Даффи, чего доброго, удар хватит!
Страффорд и двое сопровождающих его людей перегнулись через перила и заглянули в холл. Там был конюх Фонси с копной рыжих волос и в кожаной куртке. Он изо всех сил пытался удержать большого и очень мокрого чёрного лабрадора-ретривера, резко дёргая его за поводок. В дверях, сняв кожаные перчатки, стоял молодой человек в клетчатом пальто и шляпе с пером. Его высокие резиновые сапоги были вымазаны грязью и хлопьями талого снега. К столу в прихожей был прислонен длинный пастуший посох с крюком. Молодой человек снял шляпу и яростно её отряхнул. Это его раздражённо-повелительный голос они услышали сверху.
— Это мой сын, — сказал полковник Осборн Страффорду, а затем крикнул: — Доминик, здесь полиция!
Молодой человек посмотрел вверх.
— Ой, добрый день, — поздоровался он.
Увидев полковника, Фонси отпустил пса, поспешно проковылял к входной двери и исчез. Лабрадор, внезапно потеряв интерес к радостной возне, растопырил большие лапы и хорошенько встряхнулся, разбрызгивая во все стороны талую воду.
Полковник Осборн первым спустился по лестнице.
— Доминик, — представил он гостей, — это инспектор сыскной полиции Страффорд и… и его помощник.
— Дженкинс, — прорычал сержант, выделяя каждый слог. — Сер-жант сыск-ной по-ли-ци-и Джен-кинс.
— Извините, да, верно. — Полковник Осборн слегка покраснел. — Дженкинс.
Доминик Осборн отличался классической красотой: чётко очерченный, прямой подбородок, несколько жестоко поджатые губы и отцовские колко-голубые глаза. Он перевёл взгляд с одного из двух детективов на другого, и уголок его рта дёрнулся, как будто при виде чего-то забавного.
— Карающая длань закона, — произнёс он с лукавым сарказмом. — Кто бы мог подумать, что она дотянется до Баллигласс-хауса?
Страффорд с интересом изучал молодого человека. Он был не так спокоен, каким притворялся, и за вялым тоном его голоса сквозило напряжение.
Собака принялась обнюхивать ботинки инспектора.
— Пойдёмте, — пригласил полковник двух детективов, потирая руки. — Давайте посмотрим, готов ли там обед.
Страффорд наклонился и почесал пса за ухом. Животное завиляло хвостом и дружелюбно оскалилось. Страффорд улыбнулся. Он всегда любил собак.
С самого начала в этом деле чувствовалось что-то странное, нечто такое, с чем он никогда раньше не сталкивался. Что-то его беспокоило, и теперь он вдруг понял, что именно. Ни один из обитателей дома не плакал.
