Сиделка

Делия Росси, 2018

«Сиделка, окончившая лекарские курсы при Брегольском медицинском колледже, предлагает услуги по уходу за одинокой пожилой дамой или девицей. Исполнительная, аккуратная, честная. Имеются лицензия на работу и рекомендации. Для заключения договора просьба обращаться в бюро по найму номер шесть, располагающееся по адресу: Бреголь, Кобург-рейне, дом 23». В тот день, когда писала это объявление, я и предположить не могла, к каким последствиям оно приведет. Впрочем, началось все не с него. Раньше. С того самого момента, как я оказала помощь незнакомому раненому магу. А ведь в Дартштейне даже дети знают, что от магов лучше держаться подальше. «Видишь одаренного – перейди на другую сторону улицы», – любят повторять дарты. Увы, мне пришлось на собственном опыте убедиться, что поговорки не лгут и что ни одно доброе дело не останется безнаказанным. Содержит нецензурную брань.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сиделка предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 2

Портал выкинул нас посреди людной площади, расположенной на пересечении нескольких улиц. Шум, гам, крики зазывал, неспешно прогуливающиеся люди, гудки мобилей… Я быстро огляделась. Справа виднелась ратуша, сложенная из серого дорского камня, слева — огромный собор, протыкающий хмурое небо своими острыми шпилями, чуть в стороне поблескивали золочеными пиками кованые ворота, преграждающие вход в городской парк. Листья на его деревьях давно пожелтели, но все еще держались, не сдаваясь наступившим холодам.

— Иди за мной, — коротко приказал Каллеман, и мне пришлось оторваться от разглядывания местных красот.

— Мы в Эрголе? — уточнила я.

— Да, — отрывисто ответил маг, уверенно пробираясь сквозь толпу. — Не отставай, — поторопил он.

Я и не отставала. Суета большого города была для меня привычной. Эрголь мало отличался от большинства дартских городов. Все они строились по одному принципу — центральная площадь с непременными ратушей, церковью и прилегающим парком, дальше шли особняки знати, за ними — торговые лавки и дома зажиточных горожан, еще дальше — домишки тех, кто победнее, а на окраинах селилась беднота и всякие отбросы общества.

Шли мы недолго. Уже спустя несколько минут Каллеман остановился у высокой кованой ограды. За обманчиво легкой металлической вязью открывался вид на идеально-ровные клумбы, обрамляющие не менее ровные дорожки.

— Готова? — маг кинул на меня какой-то непонятный взгляд и нахмурился. Мне даже показалось, что лорд чего-то опасается. Интересно бы знать, чего?

— Да, — отозвалась я и покосилась на калитку, ожидая, когда же Каллеман ее откроет, но тот не торопился. — Что-то не так?

— Я должен тебя предупредить, — маг оттянул галстук, словно тот ему мешал. — У твоего… У лорда Горна достаточно сложный характер.

— Это не проблема. У большинства больных портится характер.

— Не вздумай назвать графа больным! — маг сердито сверкнул на меня глазами. — Лорд Горн этого не потерпит.

Я мысленно усмехнулась. Похоже, мне предстоит познакомиться с довольно капризным пациентом. Впрочем, в моей практике такие встречались нередко.

— Идем, — открывая калитку, сердито выговорил Каллеман, и я снова отметила, что он нервничает.

Занятно. Маг не показался мне трусом, но сейчас явно волновался. Похоже, мы идем либо к его начальнику, либо к человеку, от которого он зависит. Или к тому, кто ему очень дорог.

Вслед за Каллеманом я вошла во двор и незаметно огляделась. Зеленые квадраты газонов, тщательно подстриженные кусты, ровные стрелы аллей, расходящиеся от выложенной метрасской плиткой площади. И особняк, больше похожий на замок. Серый, угрюмый, с типичными острыми шпилями и высокими стрельчатыми окнами, густо усеивающими фронтон.

— Запомни, — продолжал наставлять меня Каллеман, пока мы шли по дороге к дому. — Чем тише и незаметнее ты будешь, тем дольше продержишься в Иренборге.

Интересное название имения — Иренборг. Знать бы, что оно обозначает? Впрочем, я совсем не о том думаю.

— Ты поняла? — не дождавшись от меня ответа, недовольно переспросил маг.

— Не тревожьтесь, милорд. Я сделаю все, что от меня зависит.

О, вы даже не представляете, как я буду стараться! А что еще мне остается? Если я лишусь этой работы, на дальнейшую карьеру можно будет больше не рассчитывать. Никто не захочет нанимать девицу, в послужном списке которой столько увольнений. Так что придется мне держаться за это место изо всех сил.

Пока я размышляла, мы подошли к крутой каменной лестнице, у основания которой стояли мраморные вазоны с поздними лероями. Крупные цветы ярко пламенели на белом фоне, притягивая взгляд. Я засмотрелась на них и невольно запнулась. Перед глазами промелькнуло неясное воспоминание — светлый письменный стол, опрокинутая стеклянная ваза и разбросанные вокруг красные цветы. В душе шевельнулась тоска.

— За мной, — отрывисто бросил маг.

Он поднялся по ступеням, и, сделав неуловимый пасс, открыл парадную дверь.

— Проходи.

Каллеман посторонился, пропуская меня вперед.

Я невольно подивилась этому галантному жесту. С чего бы аристократу проявлять подобное внимание?

Видимо, маг заметил мое недоумение, потому что хмуро пояснил:

— Вход охраняет заклинание. Чужие могут войти в дом только в сопровождении доверенного лица.

Странно. Для чего такие сложности?

Я обвела глазами просторный холл. Свет, падающий из узких окон, позволил разглядеть лаконичный интерьер. Темное дерево панелей, на полу — черно-белая плитка, с потолка свисает огромная бронзовая люстра, в центре застыла монументальная лестница, ведущая на верхние этажи. Ее отполированные ступени блестели, свидетельствуя о трудолюбии местной прислуги.

Года полтора назад мне довелось работать в имении лорда Келлера, бывшего префекта Кранца. Так его экономка любила повторять: «Парадная лестница — это визитная карточка любого дома. Ее состояние может многое рассказать о хозяевах».

Лестница в доме лорда Горна выглядела идеально чистой и удручающе негостеприимной. Словно по ней никто и никогда не ходил.

— Нам наверх, — с легким недовольством произнес Каллеман.

Я покосилась на него, пытаясь понять, к чему отнести это недовольство. Судя по тому, как хмурился маг, можно было предположить, что его тревожит встреча с моим будущим пациентом. Интересно, почему?

— Лорд Каллеман! Вы приехали!

Неожиданный возглас прервал мои рассуждения, заставив поднять голову.

По лестнице торопливо спускался невысокий худощавый старик в темно-зеленой ливрее.

— Ох, Ваше сиятельство, мы вас так ждали! Милорд весь день ничего не ест и никого не пускает в свою комнату. Мы уже не знаем, что и делать!

Слуга оказался внизу и поклонился Каллеману.

— Доктор был? — озабоченно спросил тот.

— Да, Ваше сиятельство.

— И что?

— Милорд его снова выгнал.

— Проклятье, — сквозь зубы пробормотал маг.

Он нерешительно замер, а потом чуть слышно выругался и повернулся ко мне.

— Пожалуй, тебе пока не стоит подниматься. Я поговорю с лордом Горном, предупрежу, что у него новая сиделка.

Так-так. Новая сиделка… Похоже, у меня были предшественницы. И о чем это говорит? Только об одном — у моего будущего пациента, судя по всему, очень непростой характер.

— Будет лучше, если я сама представлюсь лорду Горну, — спокойно посмотрела на Каллемана и шагнула на идеально отполированную ступеньку. Мне нужно было самой оценить масштаб проблемы.

— Не уверен, что это хорошая идея, — задумчиво произнес маг, но возражать все же не стал.

Мы молча поднялись на второй этаж, прошли по длинному узкому коридору и остановились у массивной дубовой двери. Ее высокое полотно было темным от времени, а мраморная плитка под ногами выглядела старой и потертой.

Маг постучал и, не дожидаясь ответа, повернул бронзовую ручку.

— Кого там рес принес? — послышался разъяренный рык. — Убирайтесь!

Каллеман не успел толком открыть дверь, как в нее что-то ударилось и с глухим стуком упало на пол.

— Дерек, это я, — громко произнес маг, не рискуя, однако, войти в комнату.

— Если ты привел очередного проходимца, лучше проваливай! — в голосе говорящего послышались сердитые нотки.

— Нет, я один, — неизвестно почему солгал Каллеман, делая мне знак помалкивать. — Я войду?

— Ты ведь не оставишь меня в покое? — недовольно проворчал его невидимый собеседник. — Ладно, входи.

Каллеман открыл дверь, шагнул в комнату и поманил меня за собой.

Не особо понимая смысл происходящего, я тихо скользнула внутрь и замерла, удивленно разглядывая представшую моим глазам картину.

В просторной светлой спальне царил жуткий беспорядок — лежащее на полу одеяло, свисающие со стула обрывки бинтов, разбитая хрустальная ваза, из которой торчали жалкие остатки стеблей арантуса, перевернутая посуда с остатками еды и засохшими хлебными корками. Неподалеку от кровати валялся перевернутый столик, рядом с ним виднелись осколки графина, и мокрое пятно на ковре позволяло предположить, что еще не так давно стеклянный сосуд был полон.

А посреди всего этого бедлама, у стены, находилась огромная старинная кровать, на которой лежал молодой перевязанный бинтами мужчина. Крупный, высокий, с крепкими мускулистыми руками и рельефным торсом. Рядом с подушкой я заметила погнутый бронзовый подсвечник. Чуть дальше — комнатную туфлю. Вторая обнаружилась у двери. Видимо, именно ее падение и произвело недавний шум.

М-да. Похоже, работка мне предстоит та еще!

— Ты нашел что-нибудь? — резко спросил раненый, повернув голову в нашу сторону. Впрочем, видеть нас он все равно не мог — глаза мужчины закрывала плотная повязка.

— Нет, — коротко ответил Каллеман. — Но Аллан и Дуглас продолжают поиски.

— Рес! — выругался раненый и неожиданно насторожился. — Кого ты привел? — напряженно спросил он. Его тело окутала едва заметная темная дымка. С каждой секундой она становилась все более плотной и осязаемой.

Каллеман замер и уставился на меня с непонятной тревогой.

— Я Кейт, милорд, — не дожидаясь, пока маг придет в себя, представилась я. — Ваша новая… помощница.

В последний момент решила заменить слово сиделка, подумав, что так будет лучше.

— Помощница? — переспросил Горн, и лицо его скривилось в болезненной гримасе. — Какого реса? Мне никто не нужен.

Он попытался подняться, но тело не слушалось, и из затеи больного ничего не вышло.

Я незаметно усмехнулась. Уверена, с этим пациентом еще придется повоевать. Такие, как он, с трудом принимают собственную слабость и терпеть не могут, когда с ними начинают носиться.

— Дерек, ты же понимаешь, — принялся уговаривать друга Каллеман. — Кто-то должен за тобой присматривать, пока ты…

— Убирайся! — рыкнул больной. Тьма заволновалась, то пропадая, то усиливаясь. — И помощницу свою забери!

Он устало откинулся на подушки и застонал от боли.

Каллеман удрученно покачал головой.

— Дерек…

— Вон!

Тяжелый подсвечник пролетел всего в паре дюймов от головы мага, заставив того отшатнуться.

— Выйдите, — тихо сказала я Каллеману. — Мне нужно поговорить с лордом Горном наедине.

— Уверена? — маг вскинул на меня вопросительный взгляд. В его глазах мелькнуло опасение.

— Да.

Каллеман с сомнением посмотрел на друга.

— Идите, — чуть слышно повторила я.

Маг покачал головой, но послушался и вышел из спальни.

— Должна сказать, милорд, — я встала так, чтобы больной не смог до меня дотянуться, — что без должного ухода уже очень скоро ваши раны загноятся, и вы будете испытывать боль, и близко несоизмеримую с той, что чувствуете сейчас.

Лорд Горн едва заметно поморщился, но промолчал. На лбу его выступили капельки пота. Тьма исчезла.

— Я понимаю, что вам не нравится чувствовать себя беспомощным, но…

— Понимаешь? — перебил меня раненый. — К ресу твое понимание! Мне никто не нужен! Иди отсюда!

Он пошарил рукой по постели, пытаясь отыскать что-то, чем мог бы в меня запустить, но арсенал метательных предметов, к счастью, уже успел закончиться, и Горну ничего не оставалось, как смириться с моим присутствием.

— Я не уйду, милорд, можете даже не стараться, — твердо ответила я, а потом наклонилась, разглядывая сбившиеся повязки.

Дело было плохо. Одна нога покраснела и сильно распухла, из-под бинтов выступали буро-желтые пятна гноя. Вторая выглядела не лучше, разве что ран на ней было меньше. На груди виднелись два воспаленных шрама, а на шее — длинный, глубокий порез, стянутый редкими швами.

— Пошла вон! — дернулся раненый. — Чтобы духу твоего здесь не было!

Ага. Так я и послушалась! Если я сейчас уйду, к утру у него, скорее всего, начнется горячка. А там и до надгробного памятника недалеко.

Я обвела комнату взглядом, увидела стоящий на подоконнике бокал и удовлетворенно кивнула. То, что нужно. Стеклянный стакан был наполовину полон.

Достав из сумки касильскую настойку, капнула десять капель в воду и неслышно подошла к больному.

— Милорд.

— Ты еще здесь? — рявкнул тот и грубо выругался.

А я, не мешкая, влила ему в рот разведенное лекарство.

— Ты! — от неожиданности проглотив микстуру, взбешенно просипел больной, но губы облизал с видимым облегчением. Видно, графа давно мучила жажда. — Как ты посмела? Я тебя…

В этот момент голова его свесилась с подушки, и он затих.

— Ну вот, — удовлетворенно кивнула я. — Как говорится, через «не хочу» к выздоровлению.

Времени у меня было немного. Кто знает, как надолго хватит действия настойки? Обычно я могла с точностью до минуты предсказать, когда пациент очнется, но этот случай был слишком тяжелым, и сложно было делать какие-либо прогнозы.

Не медля больше ни секунды, тщательно протерла руки обеззараживающей настойкой и принялась за перевязку. Работа была привычной — снять старые бинты, промыть раны, осушить их, оросить раствором апеса, обработать края, заложить в полость вытяжку из крапеня и перевязать. Со второй ногой мне пришлось повозиться. Там понадобилось ставить дренажи и откачивать гной.

Время шло, гора грязных, окровавленных бинтов и салфеток росла, а раненый лежал, не шевелясь и не подавая признаков жизни. Я закончила почти со всеми его ранениями, оставалось только лицо.

Кинув взгляд на наручные часы, едва слышно выругалась. Действия настойки надолго не хватит, нужно было поторапливаться. Понять бы еще, что не так? От ран ощутимо веяло холодом, и это было явным признаком того, что в них попала какая-то магическая дрянь.

Я наклонилась над графом, чтобы удобнее было срезать повязку, но в этот момент крепкая рука ухватила меня за шею и сжалась, лишая воздуха.

— Отпустите! — придушенно прошептала я.

— Тебе не удастся меня добить, ресово отродье! — рявкнул Горн. — Говори, кто тебя послал?

Хватка у мужчины, несмотря на все его раны, оказалась сильной.

— Я всего лишь сиделка, милорд, — с трудом пробормотала в ответ. — Меня привел к вам лорд Каллеман.

— Сиделка?

В голосе Горна послышалось недоумение. М-да… Похоже, мужчина еще не отошел от действия настойки. Но каков? Силен. И не скажешь, что при смерти.

Горн разжал руки и откинулся на подушки.

— Я промыла и перевязала ваши раны, — потирая шею, отчиталась о проделанной работе. — Осталось сменить повязку на лице, и вы сможете отдохнуть.

Больной напряженно, сквозь зубы, выдохнул, но ничего не сказал.

— Нужно будет совсем немного потерпеть. Я постараюсь сделать все быстро.

Я говорила ровно и спокойно, стараясь не нарушить хрупкое «перемирие».

— Что за дрянью ты меня опоила? — глухо спросил раненый.

— Это не дрянь, это касильская настойка, милорд.

Горн ничего не ответил. Он плотно сжал губы, чтобы не застонать, когда я снимала последний слой бинтов. Повязка присохла, и мне пришлось ее отмачивать.

— Что там? — не выдержав, через силу спросил он.

— Не так страшно, как можно было ожидать, — уверенно ответила я.

Нет, вид воспаленных, заплывших гноем век не внушал оптимизма, но говорить об этом больному мне не хотелось.

— Не ври! — повысил голос мужчина.

— Даже не собиралась, — фыркнула в ответ и тут же мысленно выругалась. Рес! Нужно быть осторожнее. Не стоит забывать об уважении к высшим. Это сейчас Горн не обращает внимания на мой тон, а вот потом…

Впрочем, с чинопочитанием у меня давние проблемы. Где-то глубоко внутри сидит с детства вбитое убеждение, что все люди равны, и я ничего не могу с собой поделать. Нет, у меня хватает ума не высказывать свои мысли вслух, но иногда я забываюсь и веду себя слишком вольно с точки зрения нанимателей.

— Почему я не могу открыть глаза? — недовольно спросил Горн.

Чувствовалось, что он задал этот вопрос через силу. М-да, батенька, да вы тот еще гордец! Не терпите слабость и не любите признавать собственную беспомощность. Но ведь вам страшно. Страшно остаться слепым калекой. Страшно зависеть от других людей. Страшно потерять свою привычную жизнь… Страшно умереть.

— Воспаление и отек, — коротко ответила я. — Когда мы с ними справимся, станет легче.

— А ноги?

— Откуда эти раны? Такое ощущение, что их нанесли каким-то зазубренным оружием.

— Тебя это не касается, — отрезал Горн. — Лучше скажи, смогу я подняться?

— Пока рано об этом говорить, милорд. Должно пройти время.

Я говорила, а сама осторожно обрабатывала раны, пытаясь понять, откуда они взялись. Судя по характерным белесым полоскам на висках, это было похоже на действие кислоты. Из тех, что при попадании на кожу разъедают ее до язв. Хорошо хоть, сами глаза не пострадали, только веки.

— И все-таки ты врешь, — отрывисто произнес больной.

— О чем вы, милорд?

— Ты не можешь знать, вернется ко мне зрение или нет.

— Почему же? Сами глаза не повреждены, видно, вы успели их прикрыть и увернуться от вашего недоброжелателя. Скорее всего, вам досталась лишь малая часть раствора, иначе все было бы гораздо хуже.

— Что б ты понимала, — тихо пробормотал Горн. Он чуть привстал, опираясь на локти и спросил: — Ты закончила?

— Да, милорд.

Я как раз закрепила последний слой повязки.

— Уходи.

Голос больного прозвучал глухо. Что ж, неудивительно. Как бы ни был силен мужчина, после неприятной процедуры ему требовался отдых.

— Скажи Эрику, чтобы зашел, — устало произнес Горн и обессиленно рухнул на подушки.

Я молча собрала использованные бинты, сложила в сумку инструменты и пошла к выходу.

— И не мельтеши тут слишком часто, — бросил мне вслед больной.

Я хмыкнула. Можно было считать, что меня приняли на работу. Вот и отлично. Осталось выяснить, где я буду жить, и сменить дорожную одежду.

* * *

— Следуйте за мной, тера.

Кунц, тот самый слуга, что встретил нас в доме Горна, не задерживаясь, направился к лестнице.

Эх, а я-то рассчитывала послушать, о чем будет разговаривать с Каллеманом мой пациент! Не повезло. Теперь гадай, что на самом деле произошло с магами, и в какие неприятности они попали. Явно же что-то с этими ранениями нечисто.

Я с сожалением покосилась на плотно закрытую дверь, неохотно подхватила саквояж и отправилась вслед за слугой, от нечего делать разглядывая своего провожатого. Кунц выглядел невзрачно. Худой, невысокий, с маленьким, морщинистым лицом. Пепельно-седые волосы зачесаны набок. Фалды старомодной ливреи смешно подпрыгивают при ходьбе, придавая лакею вид скачущего кузнечика. Судя по тонким ножкам, обтянутым зелеными штанами, и длинным ушам с характерными острыми кончиками, в роду Кунца не обошлось без эльфов.

— Скажите, а кто убирается в покоях лорда Горна?

Я решила, что пора налаживать контакты, и задала вопрос, который мучил меня с той самой минуты, как Каллеман открыл дверь в покои графа.

— Ох, тера, в том-то и беда, что никто, — развел руками Кунц. Он повернулся ко мне и сокрушенно покачал головой. — Раньше Ханна порядок наводила, а теперь милорд никого не пускает. Сами, небось, видели, как Его сиятельство себя ведет. Швыряется чем ни попадя, гонит всех. Одной Салли дозволяет еду приносить, да и то, ворчит и ругается беспрерывно.

— Ну и что? Пусть ругается. Только больному никак нельзя оставаться в таких ужасных условиях!

— Думаете, мы не понимаем? Но ведь характер у милорда какой! Его сиятельство всегда нелюдимым был, а уж сейчас… Ханна намедни зашла к нему, собиралась полы помыть, так милорд на нее накричал и выгнал. Эмма — это экономка наша — пробовала поговорить с хозяином, но он и ее выгнал. И тоже накричал. А Ларсона, дворецкого, так и вовсе взашей вытолкал, сказал, если тот еще раз войдет, то останется без места. Правда, после этого Его сиятельству совсем худо стало, сознания лишился, и тер Кауниц запретил его беспокоить.

Я невесело усмехнулась. «Запретил беспокоить…» А слуги и рады стараться. Оставили хозяина в одиночестве и ждут, чем все закончится. Трусы…

Мы миновали коридор, спустились вниз и оказались в цокольном этаже, где располагались комнаты работников.

— Пожалуйста, тера.

Кунц распахнул одну из дверей.

— Располагайтесь, — он пропустил меня вперед и добавил: — В восемь у нас ужин. Кухня находится ниже, в подвале. Не опаздывайте.

— В доме много прислуги? — поинтересовалась я.

— Двадцать человек, — ответил лакей. — Не считая управляющего и дворецкого.

— Немало.

Кунц улыбнулся.

— Это что! — с видимой гордостью произнес он. — При покойном лорде Горне и до пятидесяти доходило. У одной леди Горн восемь личных камеристок было. А еще швеи, камердинеры, горничные, лакеи. Полон дом народу, внизу даже тесновато порой бывало. А уж когда гости съезжались, тут такая суета поднималась! Все с ног сбивались. Правда, и чаевые хорошие перепадали.

Он вздохнул и пригладил жиденькие седые волосы.

— А сейчас гости часто бывают?

— Откуда им взяться? Лорд Горн и сам-то здесь почти не живет. Беспокойный слишком, не сидится ему на одном месте. Как нашу хозяйку в Эрбрук отправил, так и забыл сюда дорогу. Все больше по заграницам. Вот и доездился…

Слуга неодобрительно покачал головой, а потом нахмурился и поспешно принял отстраненный вид. Похоже, пожалел о собственной откровенности.

— А где милорда ранили? — деланно равнодушно спросила я.

На самом деле, мне очень хотелось прояснить для себя этот вопрос. То, что обоих магов кто-то изрядно потрепал, наводило на неприятные мысли. Не знаю, как Горн, но Каллеман слабаком явно не был, магия у него высшего порядка. И с такой силищей оказаться едва ли не при смерти? Это с кем же они сражались? Кто их враги?

— Да кто ж его знает? — ответил Кунц. — Пару недель назад милорд вывалился из портала прямо в холле, в кровище весь, бледный, как смерть, а под глазами сплошное месиво. Ну, да вы и сами видели, что у Его сиятельства с лицом. Эмма в крик сразу, — покачал головой слуга. — Ларсон за доктором кинулся. Сам. Так перепугался, что про лакеев забыл. А уж когда тер Кауниц приехал… Ох, что тут началось! Так они с милордом ругались!

— Тер Кауниц — это доктор?

— Он самый. Милорд его прогнал и обозвал безмозглым идиотом. Потом еще доктора были, но Его сиятельство и их выгнал.

Я незаметно усмехнулась. Ох уж это сиятельство! Всех-то он выгоняет…

Слуга замолчал, а потом искоса посмотрел на меня и неуверенно спросил:

— А правда, что милорд умрет скоро?

— Что за глупости?

— Так говорят же, — неопределенно ответил Кунц.

— А что еще говорят?

— Что милорд ослеп совсем. И ходить не может.

— Это доктор сказал?

— Ну…

Кунц замялся.

— Видите ли, тера, они так громко ругались…

— Доктор с милордом?

— Да. Тер Кауниц убеждал Его сиятельство, что ноги нужно отрезать, вроде как в них что-то опасное попало. А если не отрезать, то, дескать, весь организм начнет гнить, и тогда уж точно ничем не поможешь. Салли своими ушами слышала.

— Вот как? Сама слышала?

Что ж, ничего удивительного. Я еще не встречала прислуги, которая не обладала бы распространенным пороком — любопытством.

— Ага. Думаете, правду доктор говорил?

Старик уставился на меня, в надежде, что я поделюсь с ним своими соображениями. Ха! Кто бы мне самой объяснил, что происходит. Раны графа трудно было назвать обычными. Если в них действительно попало какое-то магическое вещество, то тогда понятно, почему они не заживают.

— Пока сложно утверждать что-либо наверняка, — неопределенно ответила лакею.

Я не любила делать прогнозы, но и запугивать слуг не стоило. Скажи им, что хозяин при смерти, и вся работа в доме окончательно встанет.

— Думаете, выздоровеет лорд Фредерик? — спросил Кунц.

— У лорда Горна крепкий организм. Будем надеяться, справится.

— Ох, дай-то Единый! — вздохнул слуга, направляясь к выходу. — Ну, вы располагайтесь. И не забудьте, ужин в восемь.

Он смешно передернул плечами, отчего зеленая ливрея слегка перекосилась на бок, и захлопнул дверь. Занятный старик. Вроде, улыбается, а глазки острые, настороженные.

Я сняла с плеча лекарскую сумку, положила ее на стол и огляделась. Комната казалась небольшой, но в ней было все необходимое. Кровать, комод, узкий платяной шкаф, стул. За дверцей в углу пряталась небольшая уборная, в которой обнаружились еще и крошечный поддон для мытья и нагреватель.

Похоже, в замке заботились о чистоплотности слуг.

Правда, купание я решила отложить на вечер, а пока занялась своими вещами. Нужно было повесить в шкаф немногочисленную одежду, разложить в комоде белье и поставить на полочку в ванной щетку и коробочку с зубным порошком.

Закончив, посмотрела на часы. Без пяти минут восемь. Что там говорил Кунц? Кухня в подвале? Пожалуй, следует поторопиться, чтобы не опоздать на ужин.

Я бросила взгляд в маленькое настольное зеркало. Светлые косы, голубые глаза, небольшой ровный нос — в моей внешности не произошло никаких изменений, но почему-то за привычным образом вдруг почудился совсем другой — счастливая улыбка, смеющийся взгляд, крупные локоны распущенных волос. Рес! Мое забытое прошлое снова напомнило о себе.

Я провела по лицу ладонью и вздохнула. Глупо думать о том, что было. Я — Кэтрин Стоун. Сиделка. И точка.

Вскинув голову, улыбнулась и замерла, услышав уверенный стук.

— Кэтрин!

Ага. Вот и Каллеман пожаловал.

Я распахнула дверь.

— Нужно поговорить, — с порога заявил маг.

— Проходите, — посторонившись, пропустила его в комнату.

Выглядел мужчина неважно. Щеки запали, под глазами залегли темные тени, лицо было бледным.

— Присядете?

— Нет, — он мотнул головой и остановился у стола.

— Может быть, воды?

— Нет, — снова отказался маг и огляделся. — Устроилась? — спросил он. — Что-нибудь нужно?

— Благодарю, здесь есть все необходимое.

— Ладно. Я хотел поговорить о другом.

Каллеман едва заметно поморщился.

— Голова болит? — спросила я.

— Что? — рассеянно переспросил он, обводя взглядом скромную обстановку. — А, да, немного. Но это мелочи.

Он замолчал ненадолго, подошел к столу, побарабанил пальцами по темной поверхности, а потом резко обернулся ко мне и спросил:

— Что ты сделала с Горном?

— В каком смысле?

Я удивленно уставилась на мага.

— Ему стало легче.

Каллеман посмотрел на меня с каким-то непонятным выражением. То ли испытующе, то ли подозрительно.

— Я всего лишь дала лорду Горну обезболивающее и обработала его раны.

— Да? Почему же тогда у Кауница ничего не вышло?

— Не знаю, милорд.

Я потупила глаза, изо всех сил изображая смирение. Разумеется, я знала, в чем дело, но говорить магу о том, что в обычную касильскую настойку добавлены еще несколько редких трав, не собиралась.

— Что-то ты темнишь, — с сомнением произнес Каллеман.

Он глядел пристально, не мигая. Вид черных колдовских глаз вызывал только одно желание — оказаться как можно дальше от их обладателя.

— Смотри, не подведи меня, — веско сказал маг.

— Я постараюсь, милорд.

Несмотря на волнение, голос мой прозвучал достаточно спокойно.

— Лорд Каллеман, вы можете сказать, что говорят доктора? Раны лорда Горна выглядят довольно необычно. Чем его ранили? Что за вещество было на оружии?

— Что эти доктора понимают? — буркнул маг, не желая что-либо объяснять.

Он задумался, машинально отбивая пальцами какую-то похожую на марш мелодию, а потом распорядился:

— Составь список всего необходимого. Любые лекарства, микстуры, расходные материалы.

— Милорд, но все назначения делает доктор.

Я удивленно посмотрела на Каллемана.

— Горн не желает видеть докторов, — заявил тот. — Придется тебе самой справляться.

— Но это невозможно, милорд!

— Да? — усмехнулся Каллеман. — И почему же?

— Я всего лишь сиделка, а лорду Горну нужен опытный врач.

— Со мной-то ты справилась? — небрежно произнес Каллеман, но за его словами я расслышала то, что маг не договорил. Казалось, он был прекрасно осведомлен о том, кто зашил его рану. Рес! Только этого не хватало.

Взгляд Каллемана стал давящим. Зрачки покраснели, белки исчезли, темная радужка затопила глаза пугающей чернотой. Страшное зрелище. Сколько сталкивалась с магами, но так и не смогла привыкнуть к их нечеловеческому виду. Каждый раз оторопь берет. И хочется сбежать куда подальше.

Сердце испуганно сжалось.

Я смотрела в темные омуты и видела там бездушный холод и тьму. Что ж, вот и пришла расплата за доброе дело. Как и полагается, оно не осталось безнаказанным. Проклятье! Как меня угораздило во все это ввязаться?!

«Спокойно, Кейт, — попыталась взять себя в руки. — Маг ничего не сможет доказать, так что все в порядке. Он просто пытается тебя запугать!»

Самовнушение сработало. Паника прошла, и я смогла довольно ровно ответить:

— Я сделаю все, что будет в моих силах, милорд.

— Уж постарайся, — в голосе Каллемана послышался металл.

Я сочла за лучшее промолчать. Взяла со стола свою лекарскую сумку, повесила ее на плечо и направилась к выходу.

— И вот еще что, — в спину мне бросил маг. — Узнаю, что халтуришь, тебе не поздоровится!

Кто бы сомневался! Нет, все-таки народная мудрость не ошибается. Надо было держаться подальше от этого… мага.

Я обернулась и невозмутимо посмотрела на Каллемана.

— Что-нибудь еще, милорд?

— Иди, — приказал тот, тоже направляясь к выходу.

Я кивнула и покинула комнату. Маг вышел вслед за мной. В коридоре наши пути разошлись. Я отправилась на кухню, а лорд Каллеман — к выходу из замка.

* * *

В просторной темноватой кухне неторопливо ужинали слуги.

Во главе длинного стола сидел пожилой седовласый тер в добротном шерстяном костюме, рядом с ним устроилась моложавая тера в скромном темно-синем платье, по обе стороны от них расположились еще шестеро мужчин и десять женщин.

Мое появление заставило присутствующих настороженно опустить ложки и замереть. В огромном помещении стало удивительно тихо. Казалось, муха пролетит — услышу.

— Всем темного вечера, — кивнула я собравшимся. — Разрешите представиться — меня зовут Кэтрин Стоун, я новая сиделка лорда Горна.

Седовласый обстоятельно промокнул губы салфеткой, и лицо его приняло довольно странное выражение. Казалось, тер никак не может определить, чего ждать от моего появления — то ли нечаянного блага, то ли неведомых неприятностей. Впрочем, учитывая количество перебывавших в замке сиделок, это было неудивительно. Пока тер молчал, его соседка по столу недовольно нахмурилась и коротко кашлянула. Слуги уставились на нее в ожидании.

— Вы опоздали, — разжав тонкие губы, заявила тера. Голос у нее был тихим и глуховатым. — Ужин начинается ровно в восемь, а сейчас уже двадцать минут девятого.

Она бросила взгляд на огромные кухонные часы и перевела его на меня, уставившись водянистыми голубыми глазами. Выпуклые, с белесыми ресницами, они смотрели бесстрастно, не выражая никаких эмоций.

Я невольно насторожилась. Весь мой предыдущий опыт подсказывал, что с этой терой нужно быть повнимательнее. Экономка — а я не сомневалась, что передо мной именно экономка, — второй человек после управляющего, который может изрядно подпортить жизнь любому обитателю служебного этажа.

— Знаю, тера, — доброжелательно улыбнулась в ответ. — Но лорд Каллеман распорядился, чтобы я не отходила от лорда Горна, поэтому кому-то из слуг придется приносить для меня еду в покои милорда.

Я обвела взглядом сидящих за столом и остановилась на седовласом. Дворецкий. Несомненно, дворецкий. На управляющего мужчина не тянул.

— Не беспокойтесь, тера Стоун, — внушительно ответил тер. Казалось, он уже успел составить о моем появлении какое-то мнение и успокоился. — Вам обеспечат все необходимые условия. Я — Ларсон, дворецкий, это тера Дюваль, экономка, к ней вы можете обращаться со всеми возникающими вопросами. Управляющий Дорсон сейчас в отъезде, но через пару недель вы сможете с ним познакомиться.

Что ж, все оказалось не так плохо. Разговаривают со мной вежливо. Начальственный гонор не показывают. Ужином накормить обещали. Можно сказать, лучший вариант из всех возможных. В дартской табели о рангах сиделка занимает место чуть выше обычной прислуги, но управляющие и дворецкие не всегда с этим считаются, и мне не раз доводилось сталкиваться и с неподобающим отношением, и с откровенным пренебрежением, и даже с презрением.

Ларсон повернулся к экономке.

— Эмма, ты слышала? Теру Стоун необходимо обеспечить ужином.

— Салли, собери все, что нужно, — окликнув невысокую полненькую служанку, распорядилась та.

— Слушаюсь, — бодро отозвалась девушка.

Она поднялась из-за стола и поспешила к плите, на которой стоял низкий, широкий чан. Достав из буфета глубокую миску, Салли принялась накладывать в нее аппетитное на вид рагу.

— Не забудь положить два ломтя хлеба, — напомнила ей экономка. — Через несколько минут ужин доставят в покои милорда, — обратилась она ко мне. — Вам понадобится что-нибудь еще?

— Да. Графин со свежей водой для лорда Горна. И завтра с утра нужно будет сварить для милорда куриный бульон. Без специй и овощей.

— Салли, ты слышала?

Эмма строго посмотрела на горничную.

— Я все принесу, тера, — охотно ответила девушка, разглядывая меня с нескрываемым любопытством.

Хорошенькая. Глаза яркие, как васильки. Волосы густые, темные, заплетенные в традиционные дартские косы. И румянец во всю щеку.

— Воду я возьму сразу, — предупредила служанку.

— Да, тера.

Салли достала из буфета графин, наполнила водой и подала его мне.

— Вот.

— Спасибо.

— Давайте, я вам дверь придержу, — вызвалась девушка.

Она услужливо распахнула передо мной скрипучие створки, и я вышла из кухни, провожаемая любопытными взглядами прислуги.

Я не сомневалась, что в ближайшие дни обо мне вдоволь посудачат. Служанки будут обсуждать мою внешность и одежду, слуги — прикидывать, сколько мне лет и можно ли за мной приударить, а дворецкий с экономкой обязательно возьмутся выяснять, какое жалование я получаю.

Хмыкнув, поправила сумку и пошла к лестнице, с любопытством разглядывая неровные стены и темные балки потолка. Похоже, замок был гораздо старше, чем мне показалось сначала. Дерево перекладин выглядело почти черным, а низкие, нависающие своды — закопченными. Если учесть, что в Дартштейне уже лет триста не пользовались факелами, то напрашивался единственный вывод — дом лорда Горна был построен в Старую эпоху, когда еще не знали бирольных светильников и аров.

Я провела рукой по выступающим камням.

Одно время мне довелось ухаживать за тером Гейни, бывшим преподавателем Брегольского университета. Тер был большим любителем старины и охотно делился со мной фактами из истории Дартштейна. Пока я растирала его больные ноги, он любил порассуждать о Древней эпохе, о былых победах и поражениях дартов, об особенностях жизни предыдущих поколений и о династии Гранцигеров. Жаль, что моя работа у тера Гейни продлилась так недолго. Вдовая сестра тера усмотрела в нашем общении неведомую опасность и быстренько выдала мне расчет. Что тут скажешь? С чужой ревностью сражаться бесполезно. Впрочем, как и с чужой жадностью.

Я остановилась у широкой арки. Ого! А ведь я угадала! На уровне моего лица, на одном из камней, виднелась истертая выбитая надпись. Тысяча шестьсот девятый год от основания Дарта. Все, как я и думала. Замок построили почти триста лет назад.

Не задерживаясь больше, поднялась по лестнице, собираясь сразу же отправиться к Горну, но в холле неожиданно наткнулась на невысокого плотного мужчину. Незнакомец топтался у зеркала, недовольно нахмурив брови, и, казалось, не знал, куда деть свою шляпу. Добротная, из светло-серого фетра, она выглядела в его руках какой-то неприкаянной, если можно было так сказать про обычную вещь. Я окинула гостя быстрым взглядом. Седые волосы, яркий румянец на щеках, морщины в уголках глаз и на лбу, усталый взгляд. На полу рядом с незнакомцем стоял небольшой кожаный саквояж.

— Ты новенькая? — увидев меня, торопливо спросил тер, и тут же, не дожидаясь ответа, поспешил вручить мне собственный головной убор. — Держи. Лорд Каллеман здесь?

Он нервным жестом поправил галстук.

— Недавно уехал.

Я поставила графин на столик и направилась к гардеробу.

— Подожди, — остановил меня тер, вспомнив, что нужно снять еще и верхнюю одежду. — Вот, возьми, — он отдал мне свое пальто и задумчиво пробормотал: — Да, незадача! Не слышала, граф обещал зайти?

— Нет, тер…

Я вопросительно посмотрела на гостя, намереваясь узнать его имя. Кое-какие соображения на этот счет у меня были, но хотелось убедиться наверняка.

— Тер Кауниц, — рассеянно представился мужчина. Мысли его явно витали далеко и от меня, и от происходящего вокруг. — Значит, лорда Каллемана нет, — еще раз повторил он.

— Нет, тер Кауниц.

Я убрала одежду гостя в гардероб и вернулась.

— Плохо, — задумчиво заметил доктор.

Он с сомнением посмотрел наверх, словно решая, стоит ли подниматься к больному или нет, а потом, собрался с духом и направился к лестнице.

— Ты вот что, милая, — миновав пару ступеней, обернулся он ко мне. — Пойдем-ка со мной.

По лицу тера было понятно, что предстоящий визит к графу его не радует, и оставаться наедине с Горном доктор не больно-то расположен.

— Хорошо, тер Кауниц, — согласилась я.

Мне и самой хотелось послушать, что скажет врач. Все-таки он должен был знать, где и чем ранили его пациента. Мне-то милорды вряд ли расскажут, а вот от доктора скрывать подробности не станут. Прихватив графин, я припустила за тером. Тот шел не торопясь, крепко держась за перила и сосредоточенно глядя прямо перед собой. Я поневоле обратила внимание на дорогую ткань его костюма, на туфли из лакированной кожи, на белоснежные манжеты рубашки. Что ж, доктора в Дартштейне не бедствовали, это факт. А уж те, что практиковали среди аристократов, и подавно.

Я незаметно вздохнула.

При всех моих знаниях и упорстве мне никогда не достичь подобного уровня. Мир Дартштейна жесток. Будь я хоть трижды талантлива и умна, это ничего не изменит. Магия… Магия, полученная или нет при рождении, навсегда определяет судьбу любого дарта. Самым высоким уровнем силы обладают высшие аристократы, так называемая Первая Когорта, люди, приближенные к королю. В Дартштейне они считаются элитой, и совершенно недосягаемы для простых смертных. Высокомерные, надменные, исполненные осознания собственной важности. «Арите Соно Бар» — Отпрыски Белого Бога, как называют их в королевстве. Колдуны, для которых жизнь простого человека значит не больше, чем жизнь муравья.

Следом идет знать Второй Когорты. Те, кому повезло родиться в старых дворянских семьях. Эти баловни судьбы имеют право на любую государственную должность, хотя могут и вовсе не работать, благо, что денег у них предостаточно. Третья Когорта, или среднеодаренные, — самый многочисленный класс дартов. Их уровень магии позволяет заниматься промышленностью, торговлей, медициной. Среди «середняков» много купцов, владельцев заводов, журналистов, врачей, учителей. Сила дара дает им возможность совершенствоваться в любой уважаемой профессии и быть востребованными и значимыми.

Есть еще слабоодаренные, или схельды. Они занимают нишу средней обслуги. Медсестры, фельдшеры, продавцы, швеи, парикмахеры, водители мобилей — все, чья работа требует небольшой толики магии, относятся к этому классу. А вот те, кому не повезло родиться с даром, так называемые поши, могут рассчитывать лишь на самую низкооплачиваемую работу и никогда не поднимутся выше обычной обслуги. Такая вот картина «справедливого» дартского мира.

Я усмехнулась, вспомнив речь лорда Дальгейма, недавно назначенного премьер-министра Дартштейна. Тот убежденно вещал о новой эре в истории государства, о необходимости сглаживания границ между классами и о грядущих переменах в отношении к средним и низшим слоям населения. Но на деле, как это всегда и бывает, его реформы обернулись еще большим ужесточением существующих законов и ухудшением жизни простых людей.

— Нужно войти.

Пока я размышляла, мы с доктором дошли до комнаты Горна, и сейчас тер Кауниц стоял перед дверью, глядя на меня с вполне понятным сомнением.

— Разумеется, — кивнула я.

— Его сиятельству необходима помощь, — словно убеждая самого себя, неуверенно сказал Кауниц.

— Именно так.

— Надо идти, — все еще не двигаясь с места, заявил доктор.

— Несомненно.

Тер еле слышно вздохнул и взялся за ручку.

— Может, предупредить милорда? — спросила я. Колебания доктора были понятны. Это мне терять нечего, а он рискует своей карьерой. Не угодит графу — и все, считай, привычная жизнь закончилась.

— Нет, не стоит, — едва заметно вздрогнув, пробормотал тер Кауниц. Он помялся еще немного, а потом, решившись наконец, толкнул дверь и вошел в комнату.

Я двинулась за ним. В спальне было тихо. Горн спал. Пришлось признать, что доктору повезло. По крайней мере, при виде спящего пациента тер немного приободрился и к кровати подошел уверенно.

«Не будите спящего тигра!» — неожиданно всплыло памяти. Я усмехнулась. Очень верное выражение. Прям про Горна.

Кауниц окинул больного быстрым взглядом, поставил саквояж на стул и достал бутыль с обеззараживающей настойкой. Протерев руки, он осторожно приступил к осмотру.

— Ну-ка…

Кауниц сдвинул повязку с правой ноги графа и покачал головой.

— Я ведь говорил, — пробормотал он, разглядывая красный, воспаленный шов. — С амлой не шутят!

— Все так плохо? — тихо спросила я.

Саберское название заставило насторожиться. Амла… Жуткое изобретение темных колдунов Саберии. Даже небольшая ранка, зараженная этим магическим веществом, становится смертельно опасной и приводит к летальному исходу.

Я задумалась. Был один старый, запрещенный в Дартштейне способ борьбы с «белой смертью» — отвар из сушеного жвальника. Правда, достать эрийский корень было сложно, и стоил он баснословно дорого. Да и не купишь его просто так.

Рес! Придется просить Каллемана…

— Куда уж хуже! — удрученно произнес доктор.

— А лицо? Что туда попало?

— Раствор соровой кислоты.

Доктор отвечал машинально, почти не задумываясь, с кем он разговаривает, и это было мне на руку. Кислота… С ней справиться проще.

Я сцепила руки за спиной, наблюдая за действиями тера. Движения его были точными, четкими, аккуратными. Он осторожно освободил ноги графа, осмотрел раны, что-то тихо пробормотал и, поменяв салфетки с ревенсом, наложил повязки.

— Два дня максимум, — глядя на Горна, прошептал он. — Потом будет поздно.

В этот момент больной пошевелил пальцами, и Кауниц нервно дернулся.

— Как вы себя чувствуете, милорд? — тихо и слегка заискивающе спросил он.

— Ты опять здесь? — хрипло прошептал граф. — Я же тебе сказал, убирайся!

— Милорд, вы не понимаете! — вскинулся доктор. Лицо его покраснело. — Подобное упрямство может стоить вам жизни! Амла — страшная вещь, милорд. Пока она не вышла за пределы раны, мы еще можем попытаться остановить ее действие. Но очень скоро она распространится дальше, и уже ничего нельзя будет сделать.

— Пошел вон!

— Милорд, послушайте! Вы должны понять, времени почти не осталось!

— Ноги резать не дам!

— Милорд, я настаиваю…

— Тер Кауниц, немедленно выйдите из моих покоев! — перейдя на вы, жестко оборвал его Горн. Вокруг него снова заклубилась тьма. — И не смейте больше приходить, иначе я прикажу отправить вас в Эйренхаур!

Несмотря на то, что граф неподвижно лежал на постели, он не выглядел беспомощным. И его угроза отправить доктора в тюрьму казалась очень убедительной.

— Вы пожалеете, милорд, — сердито посмотрел на него Кауниц. — Только будет поздно.

— Вы еще здесь? — высокомерно спросил Горн.

— Уже ухожу, — в дребезжащем баритоне тера послышалась обида. — Всего хорошего, Ваше сиятельство.

Доктор подхватил свой саквояж, невидяще взглянул на меня и направился к выходу. Губы его дрожали.

Рес!

Я бросилась следом. Мне не хотелось оставлять Кауница одного в таком состоянии. Мало ли, что с ним может произойти? Упадет еще с лестницы… Ни к чему нам лишние проблемы.

— Сорок лет беспорочной службы, — рассерженно бормотал доктор, спускаясь вниз. — Сотни благодарных пациентов! Самые тяжелые случаи… Выхаживал, с того света возвращал. А тут такое отношение! Чуть не взашей выталкивают… Оскорбляют. Издеваются… Ноги моей больше не будет! Никогда!

Он торопливо преодолел последние ступени и ринулся к выходу.

— Тер Кауниц, ваше пальто! — окликнула я его.

— Что?

Доктор повернулся и посмотрел на меня так, будто не совсем понимал, кто я и чего от него хочу.

— Одежда, — повторила я и принесла из гардероба пальто и шляпу.

— А? Да, — кивнул тер, но мысли его по-прежнему были далеко. — Спасибо.

Он машинально оделся, нахлобучил головной убор и направился к двери.

— Тер Кауниц! — окликнула я доктора.

— Да?

— А если использовать корень жвальника?

— Что за глупости! Вы еще про припарки из рельда спросите! Запомните, деточка, все эти шарлатанские «танцы с бубном» не имеют никакого отношения к настоящей медицине! — остановившись, резко ответил тот. — Так и передайте! Всего хорошего.

Он распахнул дверь и громко захлопнул ее за собой.

Я не стала интересоваться, кому конкретно передать слова уважаемого тера. Посмотрела в окно, наблюдая, как доктор садится в свой мобиль, увидела усатую физиономию его шофера и клубы дыма, выбивающиеся из выхлопной трубы, и покачала головой. Нет, тер Кауниц мне не помощник. Наверное, оно и к лучшему, что Горн его прогнал. Не знаю как, но я всегда точно могла сказать, выживет пациент или нет. И схему лечения видела. Это не было магией, скорее, каким-то обостренным чутьем, которое еще ни разу меня не подводило. В случае с Горном все балансировало на грани. С самого начала было ясно, что раны сложные, но амла… Это магическое вещество препятствовало заживлению, вызывая сильное воспаление. Амла не поддавалась обычным способам лечения. Внедряясь в рану, она какое-то время маскировалась, ничем себя не выдавая, потом начинался сепсис, а потом… Рес! Нужно найти жвальник, иначе…

Думать о плохом не хотелось.

Отогнав тревожные мысли, я поднялась на второй этаж и вошла в покои графа.

— Кто? — тут же раздался недовольный вопрос.

— Это я, милорд.

— Кто — я? — еще недовольнее переспросил больной.

По его тону было понятно, что он меня узнал, но не смог отказать себе в удовольствии покапризничать. Нет, оно, конечно, понятно. Когда все болит, поневоле начнешь искать повод к чему-нибудь придраться. Только граф избрал для этого совсем неподходящий объект.

— Кэтрин, ваша сиделка, милорд, — невозмутимо ответила мужчине и переставила графин на стол.

— Что ты здесь забыла? Я тебя не звал, — скривился Горн.

— Знаю, милорд. Но я пришла дать вам лекарство.

Сняв пробку, налила в стакан воды и добавила двадцать капель вестрольской настойки. Трава горечника, входящая в ее состав, тоже неплохо справлялась с магическими «агрессорами», уменьшая их воздействие на организм.

— Иди отсюда, — отворачиваясь к стене, глухо пробормотал больной. — Мне не нужны никакие лекарства.

— Я так не думаю, милорд.

Горн не ответил. Я видела, как он сжал руками простынь и что-то тихо пробормотал сквозь зубы. Рот его скривился в гримасе боли. Рес! Действие зелья закончилось раньше, чем я ожидала.

— Выпейте. Это поможет унять боль.

Я поднесла к губам больного бокал.

— Ну же, милорд.

Горн помедлил, но все-таки принял лекарство. Чувствовалось, что он смертельно устал и держится на одном характере.

— Сейчас вы уснете, а когда проснетесь, вам станет легче.

— Ты что, провидица? — сердито хмыкнул граф.

— Я сиделка, милорд, — невозмутимо ответила упрямцу и поправила подушки.

— Для сиделки ты слишком своевольная. И аура у тебя странная.

Рес! Он что, не глядя может определить? Ну, я и попала…

— Насчет ауры ничего не могу вам сказать, я в таких вещах не разбираюсь, а вот с уходом за больными у меня большой опыт.

— И что говорит твой опыт? Поправлюсь я или нет?

— Обязательно поправитесь, милорд.

Еще бы! Иначе с меня шкуру спустят!

— Неужели? — сердито фыркнул граф. — А этот проходимец уверял, что мне осталось жить от силы неделю.

— Доктор Кауниц? Думаю, уважаемый тер слегка преувеличивал. Видимо, рассчитывал на то, что вы будете покорно выполнять все его предписания.

— Не вздумай выгораживать этого недоумка! — вскинулся Горн, но тут же сник и бессильно упал на подушки.

— Даже не думала, милорд, — тихо ответила я, наблюдая, как он пытается бороться со сном, как расслабляется напряженное тело, как разжимаются плотно сжатые губы.

Спустя минуту больной уже спал, беспокойно подергивая руками, а я немного понаблюдала за хаотичными движениями его длинных пальцев, проверила повязки и взялась за наведение порядка.

Подняла и поставила на место перевернутый прикроватный столик. Собрала осколки вазы, протерла пыль, убрала с пола разбросанные вещи и открыла окно, чтобы проветрить комнату. А потом села за стол и придвинула поднос, принесенный Салли. Есть не хотелось. Душу одолевали тревожные предчувствия, в голове крутились непрошеные мысли, в сердце тонкой змейкой проникала тоска. Ковырнув остывшее рагу, отложила ложку и задумалась.

От того, как пройдет сегодняшняя ночь, зависело мое будущее. Если Горн продержится, значит, у нас есть шанс справиться. Амлу не зря называли «медленным убийцей». Магический раствор, которым обрабатывали оружие, попадая в рану, не сразу расходился по организму. Он встраивался в рассеченные ткани, маскировался, выжидал. Три дня, неделю, две недели — все зависело от организма конкретного человека. А потом амла активизировалась и начинала свою разрушительную деятельность.

Врачи не всегда могли определить наличие этого «агрессора». Еще бы! Он ведь почти ничем себя не проявлял. Только незначительным, поначалу, воспалением. Зато потом…

Я прекрасно понимала Кауница. С точки зрения официальной медицины, заражение амлой считалось смертельным. Обычно таких больных даже не пытались лечить. То, что доктор собирался отсечь пораженные конечности, было, скорее, жестом отчаяния, попыткой сделать хоть что-то, чтобы облегчить состояние больного.

Однако был и еще один способ, правда, запрещенный. Жвальник. Растение из разряда наркотических, обладающее редким свойством выводить из организма любые магические яды, в том числе, и амлу. Дартские доктора относились к эрийскому корню скептически, а вот стромовские знахари с его помощью вполне успешно справлялись с самыми тяжелыми заражениями.

Однажды мне довелось наблюдать за лечением одного такого больного. Амла почти полностью поразила его организм, но тер Гердин — мой учитель — за три недели поставил мужчину на ноги.

Я посмотрела на Горна.

«Слышишь, парень, ты должен справиться! — мысленно обратилась я к нему. — Подумаешь, амла! Покажи характер, утри нос этим напыщенным докторишкам! Ты ведь не собираешься сдаваться?»

Горн лежал неподвижно. В тишине громко тикали часы. Мне оставалось только ждать.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сиделка предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я