Ну конечно, как же я, Виола Тараканова, могу отказать кому-то в просьбе! В мои планы совсем не входило менять профессию – мне и моей писательской работы хватает! – а все же согласилась подменить подругу. И оказалась вместо Ники Терешкиной… классной дамой в частной гимназии. Да только потрудиться на педагогической ниве практически не удалось, пришлось заняться любимым делом – расследованием преступления. А как же иначе, если убита подруга, та самая Ника?! Да еще так страшно! Ничего себе выступил ее муженек… Хотя, может, и не она погибла, а проститутка Настя. Но тогда где же Терешкина? И причем здесь продажный секс? Ой, что-то у меня концы с концами не сходятся…
Приведённый ознакомительный фрагмент книги Хеппи-энд для Дездемоны предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других
Глава 7
— Вау! — подпрыгнула Валя. — Я думала, хуже фамилии «Красноносова» не бывает. Моя мама до свадьбы была Белоноговой. Тоже не суперски. И она ниче не знала про то, какая у ее жениха Семена фамилия. Вот смехотища вышла, когда регистраторша в загсе спросила: «Невеста станет Красноносовой или останется Белоноговой?»
— Виола Тараканова — полный кошмар, — подхватила я нить беседы. — Начнем с того, что народ совершенно не способен запомнить мое имя и называет меня Виолеттой, Виолиной, Вероникой, Виталиной и так далее, кто во что горазд. Но, знаешь, я давно поняла простую истину: никогда не следует считать себя самой несчастной, всегда найдется тот, кому еще хуже.
— Ну это навряд ли, — грустно ответила Валя.
— У тебя неприятности?
— Нет! — вскинула голову Валя. — Ни одной самой завалященькой, живу шоколадно!
— Ладно, — кивнула я. — Знаешь, есть на свете девушка твоего возраста, сирота без матери, живущая в грязной квартире, где самой дорогой и любимой вещью является черно-белый телевизор. Хорошей одежды у бедняжки нет, питается она картошкой без масла, зарабатывает на жизнь продажей собственного тела, больна СПИДом. Скажи честно, кому хуже? Тебе или ей?
Валя чуть не проглотила жвачку, потом пролепетала:
— Ну, проститутке!
— Вот видишь, — сказала я. — Все зависит от точки отсчета. По сравнению с одноклассницами ты…
— Да че вы знаете! — горестно воскликнула Валя. — Они ж все богатые. Знаете, сколько тут год обучения стоит? И на шмотки их посмотрите. Машку видели? Ну ту, что у доски стояла?
Я кивнула.
— Вся в брюликах! — с отчаянием воскликнула Валя. — Блестит и переливается! Везде! Даже на ремне!
— Это цитрины, — улыбнулась я.
— Что? — осеклась собеседница.
— Есть такие камушки. Они очень похожи на бриллианты, но намного дешевле. Издали трудно отличить одни от других.
— Откуда ты знаешь? — фыркнула Валя.
Девушка, очевидно, плохо понимала, как вести себя с незнакомой женщиной, называла меня то на «вы», то на «ты».
— В жизни очень полезно уметь логично мыслить, — ответила я. — Скажем, вопрос о бриллиантах Маши. Ладно, пусть в ушах у нее дорогие подвески, но на ремне! Видела здоровенный «кирпич», торчащий из пряжки?
— Да, — чуть не заплакала Валентина.
— Вот он — точно имитация, даже к цитринам не имеет отношения, просто стекляшка.
— Почему? — насторожилась школьница.
— Я уже говорила об умении логично мыслить. Бриллианты — очень дорогое удовольствие, в мире известна всего пара камней размером с голубиное яйцо, они содержатся в спецхранилищах, допустим, в российском Алмазном фонде. Обладай семья Маши этаким богатством, отец бы не разрешил дочери приносить реликвию в школу. Значит, на талии у нее подделка! Тебе полегчало?
— Ну… не очень, — нехотя ответила Валя. — Меня загнали в угол, ждут, пока я из окна выпрыгну.
— Кто? — изумилась я.
— Да все!
— Так не бывает. Определенно есть люди, хорошо к тебе относящиеся.
— Нет! Нет! Меня ненавидят все!
— Тогда, прости, конечно, но ты сама виновата.
Внезапно Валя села на ступеньку и закрыла лицо руками.
— Знаешь, кто я? — глухо спросила она. — Налоговая льгота.
— Извини, не поняла, — ответила я, устраиваясь около девушки.
Валя раздвинула пальцы и глянула на меня.
— Ничего хитрого. Если хозяева учебного заведения занимаются благотворительностью — берут бесплатно парочку нищих, то государство в поборах им послабление делает. Я здесь из милости, меня мать пристроила. Дура! Ничего не понимает! Объясняю ей: все надо мной тут издеваются. Вернее, нет. В младших-то классах мне клей в кроссовки наливали, а теперь просто не замечают, на тусовки не зовут, в компании не приглашают. Учителя еще хуже — чуть что, все на Красноносову валят. В гардеробе какая-то дрянь повадилась из карманов деньги таскать, так все уверены: это моих рук дело.
— Но это не ты? — уточнила я.
— Нет! — вскинула голову Валентина. — Только на кого еще подумать? Все же здесь богатенькие, с кредитками. Как вы там советовали? Мыслить логично? Если мозгами пораскинуть, получается, я единственная в нашем классе, кому бабки нужны. И че делать?
— Надо поймать вора, — посоветовала я. — Схватишь его за руку и отмоешь свое имя от грязи.
— Ага! Невозможно это!
— Никогда не говори «никогда»! — предостерегла я. — Давай спустимся в раздевалку и изучим обстановку.
— Вот ты где! — вышел на лестницу Тима. — Че тут делаешь?
— С Валей беседую, — улыбнулась я, — проблему ее решаем.
— Ерунда! Вот у меня задача! — отмахнулся от чужих бед Тимофей. — У тети день рождения, подарок нужен. Мне ваще башку свинтило — че ей купить?
— Нашел трудность! — подала голос Валентина. — Ступай в любой торговый центр и потроши отделы: парфюмерия, посуда, ювелирка. С твоими деньгами тебе все по карману.
Лицо Тимы приняло презрительное выражение.
— Че? Ну, Красноносова, ты убогая. У тети Оли всего под потолок! На хрена ей сто пятьдесят восьмые духи или тысячные часы? Неинтересно!
Валя покраснела и отвернулась к стене.
— Тетя что-нибудь коллекционирует? — спросила я.
— Ага, — кивнул Тима, — кошек. У нее их три штуки, в смысле живых, а еще статуэтки, картины, подушки.
— Ну, я пошла! — вскочила Валентина. — Чао вам! Не хочу мешать чужой беседе.
Я проводила девочку взглядом. Жаль, Тимофей помешал нашему разговору, Вале явно не по себе.
— Так че купить? — пристал ко мне недоросль.
И тут меня осенило.
— Картину «Три богатыря» знаешь? Алеша Попович, Добрыня Никитич и Илья Муромец на конях.
— Видел такую, — кивнул Тима. — И че?
— Компьютером владеешь?
— Легко.
— Езжай в Третьяковскую галерею, там есть ларек с постерами. Возьми «Три богатыря» и на компьютере сделай коллаж: убери лица и руки богатырей, а на их место вставь кошачьи морды и лапы. Тетя точно придет в восторг. Такого прикола ни у кого не будет!
— Вау! — подскочил парень. — Круто! Ща порулю. Какой магазин? Ну, где картинку можно купить. Чья галерея?
— Ты никогда не бывал в Третьяковке?
— Разве в Москве все бутики обойдешь? — меланхолично отреагировал Тимофей. — Да и не люблю я среди шмоток таскаться. Ты ща про Третьяковский проезд[2] говоришь?
Я вынула из пачки новую сигарету (после развода стала много курить, надо, пожалуй, бросить). Внезапно вспомнилось, как полгода назад, занимаясь одним запутанным делом, попала в Большой театр на канонический балет «Лебединое озеро». В зале сидело много детей, и один из юных зрителей, увидав на сцене злодея в черном костюме, радостно закричал: «Мама! Бэтмен прилетел!» Присутствующие захохотали. Малышу было на вид годков шесть, и потому его слова не вызвали у меня горестного вздоха, он еще успеет познакомиться с классикой. Но Тима!
— Тебе сколько лет? — не утерпела я.
— Пятнадцать, а че?
— Третьяковская галерея находится в Лаврушинском переулке. Сходи, тебе понравится, там интересная экспозиция.
— Ща понесусь за богатырями!
— Погоди! Говоришь, прыщи проходят? — остановила я юношу.
— Да! Супер! Спасибо!
— Но я вижу парочку новых.
— Где? — испугался Тима.
— На левой щеке.
— Еще утром ничего не было. Вот блин! Почему они снова вылезают?
— Помнишь, я предупреждала тебя, что нужно совершать добрые поступки? — прищурилась я. — Заботиться, допустим, о животном.
— Я кролика купил, — насупился Тима, — сам клетку чищу.
— Значит, длинноухого мало, его приобретение помогло тебе ненадолго.
— И че? За вторым гнать? — занервничал Тимофей. — Кроличья ферма получится, отец обозлится.
— Можно помогать людям.
— Ну ваще! Это кому же?
— Например, Вале.
— Красноносовой?
— Да.
— Никогда!
— Почему?
— Она противная, — отрезал Тима. — Ни с кем не разговаривает, а если рот разинет, то гадости вываливает.
— У твоей одноклассницы беда!
— Какая? — заинтересовался Тимофей.
Я изложила историю про воровство в гардеробе и завершила рассказ фразой:
— Думаю, если ты сумеешь оправдать Валю, высыпания на коже прекратятся навсегда.
— Угу, — кивнул юноша. — Так я пошел?
— Да, уже пора на урок, — кивнула я.
— Не, хватит занятий, — отрезал Тима, — я за картиной.
— Нельзя пропускать учебу!
— Можно.
— Потом экзамены не сдашь!
— Ха! — подскочил Тимофей. Приблизил ко мне лицо и шепнул: — Хочешь, секрет открою? Вся гимназия, вместе с учителями, принадлежит моему отцу. Прикольно будет, если они мне на экзаменах двояков насуют. На помойке враз окажутся!
— На твоем месте я, наоборот, попыталась бы стать лучшей.
— Охота ломаться!
Мы еще поспорили некоторое время, и Тима, победив меня на всех фронтах, то есть отказавшись слушать мои правильные речи, убежал, а я, потерпев педагогическое Ватерлоо, отправилась в местный буфет, решив подкрепиться кофе и булочками. В конце концов, я не нанималась сюда на постоянную работу, просто оказываю завучу Ирине Сергеевне дружескую услугу, а она просила меня сидеть на уроках при Тимофее. Сейчас он собрался прогулять занятия, значит, и я могу считать себя свободной. Кстати, я отлично понимаю, по какой причине Тима удирает с уроков. Если все педагоги тут такие, как физрук и литераторша Варвара Михайловна, то нужно пожалеть учащихся. Вот капучино в местной столовой выше всяких похвал, а сдоба просто тает во рту.
Через полчаса я спустилась в раздевалку и пошла между рядами вешалок, разыскивая свою куртку. Несмотря на погожую погоду, основная масса учащихся и преподавателей еще ходила в пальто или плащах, поэтому гардероб был полон разномастной одежды.
Не успела я приблизиться к своей куртке, как в кармане задрожал мобильный. Я вытащила аппарат и услышала голос Куприна.
— Вилка, в отношении твоего вопроса…
— Узнал? — обрадовалась я. — Ну и что? Где Ларсик?
— Извини, тут… в общем…
— Василий не стал рассказывать про Ларсика?
Куприн крякнул и выдавил из себя:
— Дело дурацкое.
— Может, это и так, — рассердилась я, — но Ника Терешкина была моей подругой, она погибла страшной смертью, и…
— Василий умер, — перебил меня Олег. — Сердечный приступ, скончался в камере.
— Бред! — закричала я. — У вас разве в СИЗО врачей нет? Почему Ярцеву не оказали помощь?
— Сама знаешь, — без всякого раздражения стал объяснять Олег, — пока сокамерники шумнули, пока надзиратель пришел, пока в медпункт сообщил, пока оттуда врачи приплелись, пока… Да и что у местного врача есть! Он же не кардиолог с необходимой аппаратурой. Когда мы с тобой в первый раз разговаривали, Василий уже мертвый лежал.
— Он точно умер естественной смертью?
— А как иначе?
— Ой, хватит! — вскипела я. — Будто ты не в курсе, что за решеткой с людьми случается!
— Ярцев сидел в маломерке, с ним еще трое — приличные люди, экономические преступления. Один банкир, другой — махинатор с кредитными карточками и третий — сотрудник почты. Никаких мокрушников, первоходки без зоновских привычек, — вздохнул Олег.
— Почему же Ярцев в их компанию попал? — удивилась я. — Он-то считался жестоким убийцей.
— Ну да… — с некоторым сомнением протянул Куприн, — был взят у тела.
— Ничего себе! — вырвалось у меня.
— Ты подробности знаешь? — оживился муж.
— В общих чертах.
— Каких?
— Он лишил Нику жизни из ревности. Нашел дома газету с подчеркнутым объявлением и понесся в гостиницу, — повторила я слова Майи.
— Сейчас расскажу… — засуетился Олег, явно желая подольстится к бывшей жене.
Портье из отеля позвонила в милицию. Женщина была очень напугана, сообщила, что в холл гостиницы ворвался всклокоченный мужик, сунул ей под нос фото и рявкнул:
— В каком номере баба? Живо говори, а то зарежу!
На случай нападения у портье под столом предусмотрена аварийная кнопка. Дежурившая в тот день администратор Галина Киселева никогда не пользовалась сигнализацией, и у нее от страха голова пошла кругом.
— Не помню, — проблеяла она, — не видела ее.
Мужик вынул из пакета молоток и стукнул им по стойке.
— Ой! — подлетела над стулом Киселева. — Комната двадцать восемь.
Дядька бросился к лестнице.
— Сейчас ей, суке, мало не покажется! — вопил он, размахивая молотком. — Убью к чертям собачьим!
Перед Киселевой стояли два телефонных аппарата: местная и городская связь. Трезвомыслящий человек позвонил бы в двадцать восьмой номер и сказал клиентке:
— Скорее убегайте, к вам несется разгневанный супруг.
Но Галина только ойкала, а потом набрала «02» и заорала:
— Убили! Постоялицу!
Василию в тот день очень не повезло, возмездие настигло его сразу. Не успел он изуродовать бедную Нику, как в спальню влетели парни в форме и схватили преступника, так сказать, тепленьким. Никаких сомнений у милиционеров не возникло. Муж узнал об измене жены — железный мотив. Состояние аффекта отпадало: если человек временно лишается разума, он хватает то, что видит на месте преступления: стул, сковородку, вилку, бутылку… а Василий принес молоток с собой, что свидетельствовало о преступном умысле, заранее спланированном действии. На ручке орудия убийства имелись отпечатки пальцев Ярцева и никаких других, Василий стоял на коленях около мертвой жены, весь перемазанный кровью. Стопроцентные улики.
— Убедительно, — прошептала я.
Приведённый ознакомительный фрагмент книги Хеппи-энд для Дездемоны предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других