Глава 9
Можете обвинять меня в черствости, трусости и эгоизме, но я, увидев растрепанного Савельева, бочком, бочком добралась до двери и сломя голову кинулась прочь. Липкий ужас отпустил меня лишь после того, как я влила в себя в ближайшей забегаловке три стакана отвратительного растворимого кофе. На улице бушевало лето, народ потел от жары, а меня колотило в ознобе. Огромным усилием воли я победила дрожь и сказала себе:
— Обо всем подумаю завтра. Сейчас необходимо отвлечься, в воспаленных мозгах не возникают конструктивные мысли.
И тут затрезвонил мобильный. От неожиданности я поперхнулась пойлом, закашлялась и пролила на себя содержимое чашки. Светло-бежевое платье покрыли темные пятна, а сотовый продолжал орать, тот, кто сейчас непременно хотел со мной поговорить, был на удивление настойчив. Я достала трубку и постаралась не демонстрировать раздражения.
— Слушаю.
— Почему утку не забрала? — заорали мне в ухо.
Пару секунд я пребывала в недоумении, потом вспомнила, как начался вчерашний день, и спросила:
— Кирилл, ты?
— Кто еще тебе домашнего пришлет? — запричитал Ласкин. — Выбрал самую жирную в сарае, красавицу, сам лично ей башку свернул… И чего? Анна Сергеевна тебя час на вокзале ждала!
Я стала оправдываться:
— Я приехала к поезду заранее, но в нем не оказалось семнадцатого вагона.
— Ваще! — перебил меня Кирилл. — Я сам утку бабке вручил! Состав Момылино — Москва!
— Стой, ты мне велел встретить поезд из Мотылина, — поправила я.
— Раз я на периферии живу, значит, идиот? — вскипел Ласкин. — Момылино!
— Мотылино, — не уступала.
Конец ознакомительного фрагмента.
