9
В три часа в дом Лейнов в Моца-Иллит приехала подруга Алины Дина. Четыре стола уже стояли на траве, накрытые белыми скатертями и полностью сервированные. Хельмут с помощью трех мужчин в форменных рубашках поднимал на жаровню двух ягнят, насаженных на вертел. Острый конец вертела никак не входил в специальный вырез, позволявший ему свободно вращаться. Габриэль поспешил на помощь, поддержал тяжелый вертел и помог его установить. Дана наблюдала за операцией «Ягнята» с легкой улыбкой. Ее явно развлекала развернутая Старым Хельмутом грандиозная подготовка к торжеству.
Алина встретила подругу на поляне у ворот. Девочки устроились в креслах у самого дома.
— Мои родители ехали в Тель-Авив, — сказала Дина, объясняя свой ранний приезд, — и по дороге забросили меня сюда. Иначе мне никак до вас не добраться.
— Ну и отлично, — отреагировала Алина. — Я уже свободна. Так что есть время поболтать.
— Я решила поступать в Хайфский университет. На следующей неделе поеду подавать документы, — сообщила Дина и взяла подругу за руку. — Поедешь со мной?
— Не поеду. — Алина улыбнулась, взглянула на проходящую мимо Дану и пояснила: — Не смогу. Мы с мамой уплываем в морское путешествие.
— В круиз?! — воскликнула Дина.
— Не совсем. — Лицо Алины стало загадочным. — Уплываем на яхте моего дяди.
— На яхте твоего дяди? — В голосе Дины появились завистливо-восторженные нотки. — Вот это здорово! И куда вы поплывете?
— В Италию, в Рим, — важно сказала Алина. — И, может быть, я научусь управлять яхтой. Это моя мечта.
Она взглянула на Дану, и та легко пожала плечами, словно говоря: все может быть, может, и научишься. Но проходящий мимо Старый Хельмут услышал слова правнучки.
— На этой яхте ты ничему не научишься, дорогая.
Алина подняла на Хельмута удивленный взгляд.
— Это судно и яхтой-то называть неправильно, — пояснил Хельмут. — Это настоящий корабль. Думаю, на нем нет ни парусов, ни мачты. И управлять им неинтересно. Включил двигатель — и корабль пошел. Рулевой стоит за штурвалом. Вот и все управление. А парусной яхтой управлять интересно.
— Ты умеешь управлять парусной яхтой, Хельмут? — Глаза Алины загорелись.
— Умею, — кивнул Хельмут. — Научился управлять, когда в сорок пятом году плыл из Германии в Южную Америку. Нас было на яхте всего шесть человек. И только один мог управлять парусами. Он и был нашим капитаном. А мне, как самому молодому, пришлось исполнять обязанности матроса. Пришлось всему научиться.
«Из Германии в Южную Америку, — вздохнула Дана. — Шесть человек на яхте. Значит, он все-таки бежал. Неужели мама права?» Дана взглянула на Хельмута, гладившего по голове Алину. Может ли быть этот добрый и преданный, заботливый и любящий своих близких Старый Хельмут военным преступником, бежавшим в январе сорок пятого года в Южную Америку от приближающегося возмездия? Она легко представляла себе Хельмута в военной форме или даже в черном мундире СС. Но никак не могла представить его пытающим пленных или отдающим приказы убивать женщин, детей и стариков. Она еще раз взглянула на Хельмута. Что же он делал с момента своего призыва в армию в сорок третьем году до января сорок пятого? Что? Почему он служил в Берлине? В сорок третьем году война была далеко от столицы рейха. Что же он делал в Берлине? Не на передовой? Не где-нибудь в окопах Белоруссии. Не на подступах к Вене. В Берлине. Значит, он действительно служил в гестапо. Или в центральном аппарате СС. «Ну почему сразу гестапо или СС? — убеждала себя Дана. — Разве мало в военном городе должностей для восемнадцатилетнего парня? Интендант. Адъютант какого-нибудь тыловика-генерала. Пожарный, в конце концов». Но убедить себя не получалось. Проходящий мимо Габриэль заметил, как изменилось ее настроение.
— Что? — встревоженно спросил он. — Что-нибудь не так?
— Все так, — отмахнулась Дана. — Все нормально.
Когда-нибудь ей придется провести этот разговор. С Хельмутом. Или в крайнем случае с Габриэлем. Когда-нибудь ей придется прояснить ситуацию и поставить все точки над «i». Но не сегодня. Только не сегодня. Этот разговор может испортить не только настроение. Он может в корне изменить ее отношение к Старому Хельмуту. А сегодня допустить такое она не может. Она не станет портить Алине день ее восемнадцатилетия. «Как-нибудь потом, потом», — думала Дана, понимая, что она откладывает этот разговор на потом последние двадцать лет.
