Не бойся, я рядом (Иосиф Гольман, 2011)

Оказывается, любой – даже самый сильный – мужчина нуждается в поддержке, казалось бы, слабой женщины. И такая поддержка становится просто жизненно необходимой, когда у сильного мужчины болит душа. Олег Парамонов был как раз таким человеком – тонко чувствующим, легкоранимым, мнительным. Он жил с уверенностью, что никому не нужен и никто никогда не сможет помочь ему. Так действительно было, пока он не встретил Ольгу, которая просто полюбила его и – протянула руку. Только бы ей хватило сил…

Оглавление

Из серии: Мужской взгляд

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Не бойся, я рядом (Иосиф Гольман, 2011) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

6

Не успел Олег Сергеевич усесться за свой стол, как стал средоточием интересов доброй половины редакции.


Первым нарисовался наговорившийся всласть главред.

Лицо довольное, глазки сверкают за дорогими очками. Да у него не только лицо довольное – вся его округлая, вечно растрепанная фигура выражает высшую степень довольства и приятия жизни.

– Какой ты молодец, что пришел! – восторженно заявил Петровский, в немалой мере озадачив Парамонова. Вообще-то, сотрудников нечасто дополнительно хвалят за то, что они – да еще и с изрядным опозданием – появляются на работе.

А может, он знает про злосчастный выстрел и рад тому, что Олег живой?

Не дай бог!

Меньше всего хотелось бы Парамонову, чтобы об утреннем происшествии узнал кто-то, кроме врачихи из морга и ее друга-психиатра. И то психиатр пока под вопросом: Олег не решил, пойдет ли к нему. Уж слишком маловероятной представлялась польза от этого визита. А делиться с лишним чужим человеком собственными тараканами – вещь совсем малоприятная.


Хотя – тут уж Олег всерьез задумался – с родным человеком делиться таким еще меньше бы хотелось.


– А что случилось? – нейтрально поинтересовался Парамонов, выведывая причину переполнявшей душу главреда радости.

– Наш журнал – лучший по полугодию! – наконец раскололся тот. – Обошли всех. А две твоих статьи – в десятке лучших за тот же период! Нам всем – премия, тебе – повышенная.

– Здорово! – отреагировал Олег Сергеевич. Надо же как-то реагировать.

Хотя и в самом деле приятно. Не премия – с этим у Парамонова, спасибо покойному отцу, проблем нет. А с тем, что статьи – лучшие.

Они и должны быть лучшими, черт побери! Ведь Парамонов пишет только о том, что ему интересно. Ни одного материала за деньги или какие-то блага. Ни одного!

Он и в журналистику-то пошел именно в научно-популярную, чтобы избавить любимую профессию от эпитета «вторая древнейшая». Здесь, на местном жаргоне в «научпопе», даже в советское время ценили не умение вовремя и в нужное место «лизнуть», а энциклопедические знания, способность удивляться новому и излагать сложные вещи просто и увлекательно.


Настроение у награжденного явно повышалось. Вот сейчас, в данный конкретный момент, он бы ни за что не нажал на спусковой крючок.

Впрочем, Олег Сергеевич знает себя прекрасно. Как повысилось – так же и опустится.

Тем важнее вкусить те немногие радости, которые бесчувственная природа так скупо ему отпустила.


– А статьи-то какие отметили? – спросил он главреда.

– «Свиньи» и «Георгины».

– Отлично! – вслух поделился радостью. Он действительно был рад, что отмеченными оказались именно эти материалы.

Первая статья (она, конечно же, называлась не «Свиньи», а что-то вроде «Небоскребы из… грязи») была написана в командировке под Омском.

Там Парамонов встретил то, что так всегда любил и ценил: людей, искренне влюбленных в свое дело, и неприятную для человечества проблему, решенную вышеуказанными людьми изящно, просто и с максимальной эффективностью.


Если точнее, то проблем было даже две: шлаки от сожженного на местной огромной ГРЭС угля и… какашки свиней, выращиваемых на местном же свиноводческом комплексе, чуть ли не крупнейшем в России.


Шлаки сжирали огромные территории, к тому же их приходилось притапливать, поскольку они норовили самовозгореться; Парамонова просто потрясли даже не лунные, а какие-то марсианские пейзажи гигантских шлакохранилищ. Он и представить себе не мог подобное, пока не увидел.

За что, собственно, и обожал свою профессию.


Свиней ему показывать не стали – поверил на слово.

Гадили они лишь немногим меньше, чем ели, – разница и шла в высококачественный бекон, столь любимый приверженцами некошерного питания. Но если коровий навоз – или, тем более, конский – легко сделать сельскохозяйственным удобрением, то свиные фекалии этим достоинством не обладают. По разным причинам их следует утилизировать, причем почти так же, как отходы опасных производств. Они и были таковыми опасными отходами. И весьма вонючими, надо сказать.


А изящество найденного решения заключалось в том, что изобретатели «перемножили» два огромных минуса и, как в алгебре, получили плюс.

Причем идея была полностью воплощена в жизнь.


Парамонов в кайф погулял по заводу железобетонных изделий, построенному как раз между шлакохранилищами и полигоном захоронения свиных фекалий.

Здесь также производились шлакоблочные конструкции наподобие пористых бетонов, куда и уходили в больших количествах оба мерзких ингредиента. Причем каждый, кроме самоуничтожения, еще давал готовому продукту какое-то дополнительное полезное свойство.

Шлак – уменьшал потребность в энергии, «довыгорая» в технологическом процессе изготовления блоков.

Фекалии, составлявшие изрядную часть исходной смеси, в том же процессе полностью выгорали – органика все-таки, – образуя внутри блоков и плит заранее просчитанный объем пустот.

В итоге готовые блоки и плиты получались очень легкими и, что не менее для Сибири важно, с великолепными теплоизоляционными свойствами.


Все это Парамонов и изложил в награжденной статье. И судя по оценке весьма профессионального жюри, изложил неплохо.


Но еще больше порадовало Олега попадание в топ-лист его материала о георгинах. Откровенно говоря, в отличие от первой статейка никак не касалась тематики журнала – энергетики и экологии. А то, что слово «экология» все-таки было упомянуто, – являлось всего лишь маскировкой, то есть притягиванием материала в издание, как говорится, за уши. Что ж, Парамонов никогда и не говорил, что он святой. Зато всем уши прожужжал про встреченного им в Киеве селекционера цветов. Причем этот селекционер его интересовал куда больше, чем выведенные им феноменальные георгины. Опять-таки, не в ботаническом, а скорее в философском контексте.


Но по порядку: Олег Сергеевич возвращался из командировки на печально известную Чернобыльскую АЭС. Он бывал на ней неоднократно, и до аварии, и после. Времена пошли уже (или, может, еще?) достаточно открытые, материала было много, интересного и – по опубликовании – многим полезного.

Проезжая по Киеву, уже по пути в гостиницу, откуда – на поезд, Парамонов заметил, что на разделительных полосах городских трасс растут прикольные георгины. Мало того, что сами очень красивые, так еще и листья у растений были весьма нетривиальных расцветок – от темно-красных до фиолетовых. То есть когда сами цветы сойдут, кусты останутся вполне декоративными.

Два часа ушло на поиски автора: дорожное ведомство – трест озеленения – Ботанический сад.

И вот он уже в небольшой, насквозь пропахшей растениями комнатке. И угощают его чаем, причем не каким-нибудь там индийским или цейлонским, а здешним же, киевским, выращенным собственноручно.

А напротив него сидит Глеб Борисович Синицын, немолодой уже человек, и спокойно рассказывает, как он эти самые георгины взрастил.


И историю ту Парамонов по гроб жизни не забудет.


– Первые-то, довольно удачные, растения я лет через пять уже получил, – рассказывал Синицын, помешивая в стакане киевский чай и угощая гостя старым, многолетней выдержки, вином. – Да вы пейте, не стесняйтесь, – потчевал он московского корреспондента крепковатым напитком. – Это ж как раз чернобыльского урожая.

Гость поперхнулся, но ученый успокоил:

– Радиации – нисколько: я ягоды собирал через четыре месяца после аварии, а период полураспада самого злобного изотопа йода – от которого больше всего люди и пострадали – пара недель. К тому же я на всякий случай дозиметром все проверил.


Дозиметр успокоил, но вовсе не принятая, пусть и немалая, порция хмельного так впечатлила тогда Парамонова, а дальнейший неторопливый рассказ Глеба Борисовича.


– Так вот, – продолжал Синицын. – Уже лет через восемь я имел первые клубни нового сорта: красивого, с декоративной «зеленью» и устойчивого к концентрированному автомобильному выхлопу. Точнее, не я имел, а они имелись.

– А в чем разница? – не понял журналист.

– Они имелись в земле. А выкопать их должен был наш лаборант.

– И он их загубил?

– В тот раз нет. Их украли в ночь перед изъятием на зиму. Не только их, конечно. Такое и раньше случалось, потом могло всплыть на пригородных садоводческих рынках. Я все обошел – не всплыли.

– Ужас! – посочувствовал Парамонов.

– Почему ужас? – не понял ботаник. – Часть работы. А работа – часть жизни. Чтобы восстановить результаты – промежуточные-то сорта остались – мне хватило трех лет.

– Итого одиннадцать лет пахоты? – уточнил дотошный журналист.

– Нет, побольше.

– Как же – нет? – возмутился Парамонов. Он, хоть и выпил, но к восьми прибавить три был еще в состоянии.

– Лаборант клубни на зиму выкопал, но выставил слишком низкую температуру в холодильнике. Нечаянно, – добавил Глеб Борисович, чтобы исключить обидные для лаборанта подозрения.

– И… – ужаснулся журналист.

– Еще два года, – вздохнул Синицын. – Так умаялся, что даже статью писать не стал. Так что теперь у этих георгинов много авторов, – беззлобно засмеялся он.

– А вам не жалко, что слава достанется не только вам? – уважительно спросил Парамонов.

– Я их вывел и ими целый город украсил, – спокойно сказал Синицын. – Какая мне еще нужна слава? К тому же те, кому надо, все и так правильно понимают. Вас же ко мне прислали, а не к другим «авторам»? – улыбнулся он.


Парамонову очень запомнилась встреча с Синицыным. Так запомнилась, что теперь сильно хотелось познакомить с киевским ботаником все прогрессивное человечество.

Петровский поначалу ставить материал не хотел, сочтя его непрофильным, каковым он и являлся.

Но то ли Парамонов упросил, то ли и самого Петровского что-то задело в бесхитростном герое очерка, однако материал, пусть и не в ближайший номер, все же пошел. Разве что усилили экологическую составляющую, воткнув туда панегирики синицынским георгинам, озвученные городскими озеленителями.

Вот, собственно, и вся история.


Поздравить отличившегося журналиста постепенно подошли все сотрудники редакции. И Ольга Анатольевна – вот уж кто безоговорочно был рад его успеху. И Василий Иванович. И даже Серега Рахманин, с которым – пожалуй, единственным из всей редакции – у Парамонова были не самые теплые отношения.


– А я тут тоже шедевр готовлю, – сказал Серега.

– На какую тему? – из вежливости спросил Олег. Просто чтобы поддержать разговор; в создании Серегой журналистских шедевров – а тем более, в сложнейшем жанре «научпопа» – Парамонов искренне сомневался.


– В рубрику «Экология души», – продолжал хвастаться Рахманин.

– И о чем же шедевр? – Рубрика, как и все Серегино творчество, была, мягко говоря, безликая.

– О самоубийцах! – гордо воскликнул Рахманин. – Представляешь, этой придури, оказывается, столько, что проблема стала всемирно актуальной. Причем в благополучных странах их даже больше, чем в нищих.

«Это-то как раз понятно», – усмехнулся про себя поначалу вздрогнувший Парамонов.

– Сам будешь рассуждать или к специалистам обратишься? – не удержался от подколки Олег.

– Хотел сам сделать, но шеф бурчит. Заставляет идти к какому-то авторитету. Тот все знает, и про висельников, и про стрелков, и про самотравщиков. Хотя, на мой взгляд, дурь – она и есть дурь.

– А что за авторитет? – машинально, но теперь уже не из вежливости, спросил Парамонов. Все же тема не могла оставить его равнодушным.

– Некий… – Рахманин заглянул в шпаргалку. – Лазман Марк Вениаминович.


У Парамонова перехватило дыхание.

– Слушай, – хрипло сказал он, – отдай мне темку, а?

– У тебя своих мало? – удивился тот. Но, увидев глаза Олега, сменил тон. Парамонов, как профессиональный телепат, ощутил мелькание цифр в рахманинском мозгу.

– Я, вообще-то, шедевр собирался накатать, – сказал тот. – Не все ж тебе премии получать.

– Отличный вариант, – признал Парамонов. – Я тебе – премию, ты мне – тему. Идет?


Рахманин покрутил узкой головой, ища подвох. И не найдя, согласился:

– Идет.

Оглавление

Из серии: Мужской взгляд

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Не бойся, я рядом (Иосиф Гольман, 2011) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я