Глава седьмая
Крышка капсулы отъезжает в сторону, стоит мне только открыть глаза. Мне ничего не снилось, что необычно, — наверное, просто устала вчера очень. Воспоминания предыдущего дня накатывают неожиданно, я вспоминаю, что совсем рядом со мной лежит парень, а я в капсуле совсем голая. Но страха нет совсем, не знаю почему. Есть любопытство, а еще больно, конечно, — вчера девчонки же побили, и ощущения от этого очень неприятные.
Сейчас, по прошествии ночи, я понимаю, что вчера было много странного. Во-первых, Мозг не остановил ни Валеру, ни Сережу, хотя обычно очень негативно реагирует на нахождение в том секторе без защитной одежды. Во-вторых, девчонки на меня напали, но Мозг вообще никак не отреагировал, что для него тоже не совсем обычно, ну и в-третьих… Почему уже однажды наказанный за нападение Валера на меня вообще кинулся, что я ему сделала?
Но любопытство сильнее боли, как и желание посмотреть на голого парня. Я приподнимаюсь из капсулы, желая заглянуть в рядом стоящую, но она пуста. А где же Сергей?
— Проснулась, моя хорошая? — слышу я ласковый голос парня. — Как спалось маленькой?
— Хорошо, — улыбаюсь я от того тепла, с которым это произнесено. — Ничего даже не снилось. А ты уже встал?
— Я раньше встаю, — объясняет он. — Привык так, зарядка ведь тоже время отнимает.
— Ой… — вспоминаю я о душе. — Мы не опоздаем?
— До завтрака еще полчаса, — сообщает мне Сергей, появляясь откуда-то сзади и очень бережно беря меня на руки, вынимая из капсулы. — Ну, куда отнести?
— В душ… — шепчу я, снова будто растекаясь в его руках. — Почему мне так тепло? — не выдержав, спрашиваю я его.
— Устала моя малышка, — улыбается он мне, неся в сторону санитарной комнаты. — Просто устала, но я тебя не обижу.
Он какой-то необыкновенный! Я же сейчас в полной его власти, а он ведет себя со мной так, как будто я очень хрупкая, и от этого мне просто хочется растечься, ни о чем больше не думая. Может быть, я действительно устала? Но почему он себя так ведет?
— А почему ты со мной так ласково? — интересуюсь я, уже оказавшись внутри душевой кабины.
— Потому что ты — это ты, — не очень понятно отвечает Сергей, оставляя меня одну.
Странно, он не хочет разглядеть меня поподробнее, хотя, наверное, пока я спала, разглядел уже, но почему не реагирует так, как я ожидаю? Почему не хватает за разные места, а гладит так мягко и совсем не там, где я думаю? Даже спросить некого. Я перед ним совсем без одежды, а он не смотрит на меня, как Валера смотрел. Наверное, Сергей какой-то необыкновенный, или я его не интересую как девушка…
Нет, он же реагирует на меня своим этим, значит, интересую, наверное. Интересно, если я попрошу его дать посмотреть, он разрешит? Наверное, пока не решусь. Я домываюсь, вытираюсь и тут только замечаю, что платье с собой не взяла, значит, надо выходить так. Прогоняю легкое прикосновение страха, ведь у Сергея было уже столько возможностей… Пожалуй, он мне все уже доказал — или нет? Не знаю…
Медленно открываю дверь и вижу, что платье висит прямо на крючке двери. Потянувшись, снимаю его, чтобы натянуть на себя. Получается, Сергей подумал о том, что мне может быть некомфортно голой ходить, и повесил одежду так, чтобы я сразу нашла ее.
— Ты очень красивая, — слышу я в процессе одевания. — Просто дух захватывает.
— Спасибо, — благодарю его за комплимент, очень мне, кстати, приятный.
— Давай сначала позавтракаем, а потом будем принимать решения? — предлагает мне парень. — Будет все, как захочешь ты, — добавляет он.
Я подхожу к нему, потому что мне сейчас очень хочется его обнять. Сергей прижимает меня к себе, очень мягко, как папа, бывало. Может быть, их одинаково воспитывали? Или Сергей, он для меня, как папа для мамы? Не знаю даже, как называется то, что я к нему ощущаю. Благодарность? Тепло? Не знаю. Но его фразы рушат все мои построения — я для него красивая, значит, привлекаю, но почему тогда он со мной так себя ведет?
— Хорошо, — улыбаюсь я ему и сама берусь за его руку, так когда-то брала за руку папу. — Как скажешь.
Мы выходим из каюты, встречая других парней, улыбающихся, подмигивающих, но я не знаю, следует ли мне реагировать, поэтому поглядываю на Сергея.
— Привет, — здоровается он с незнакомым мне парнем, а потом обращается ко мне: — Здесь для тебя зла нет.
— Серега, ты чего! — возмущается кто-то. — Ребенок же совсем!
— Вариантов не было, — качает головой Сергей, сжатием ладони поддерживая меня, показывая, что он рядом. — Поэтому в адаптацию. Вот смотри, Маришка, этого дядю зовут Виталиком, он хороший, — объясняет он мне, как маленькой.
А еще называет меня очень ласково, демонстрируя свою защиту, ну и его объяснения тоже что-то значат. Но вот сейчас передо мной парни выглядят совершенно другими, чем совсем недавно. Почему так?
— Привет, Виталий, — здороваюсь я с парнем, что выглядит старше меня.
— Вот так даже… — почему-то становится серьезным новый знакомый. — Уважаю. Это та самая Марина?
— Она самая, — кивает Сергей. — Кстати, Валера себя повел… странно.
Виталий говорит мне, что ничего бояться не нужно, потому что никто не тронет меня. Почему, я не понимаю, зато явно понимает Сергей. А еще новый знакомый говорит моему, получается, парню, что попозже пообщаются, описав пальцем круг над головой. Сереже это многое говорит — я вижу, как он на минуту становится хмурым, но потом снова улыбается. Значит, что-то понял, хорошо бы и мне понимать…
Я чувствую — не хочу разрывать нашу пару. Хотя мне очень страшно от мысли о том, что было написано и нарисовано в той книге, но я почему-то верю, что Сергей не будет мне делать больно. Ну, специально. А еще я понимаю, что почитать, отчего может быть больно, надо обязательно. Но, наверное, не сейчас, потому что сегодня у нас выходной, и не только сегодня. Мы пара, у нас все общее — и программа обучения, и еда, и наказания, и отдых. И, наверное, стоит оставить это так…
По мере приближения к столовой меня охватывает все большее беспокойство — там могут быть девчонки, а они вчера… И Машка, заявившая, что собиралась стать парой с Валерой, но никак этого прежде не показывавшая. А когда Валера на меня напал, тоже успокаивала так, как будто он совсем чужой человек. Или я ничего не понимаю в девчонках, или здесь что-то не так.
***
— Тварь! Тварь! — будто черная молния, на меня бросается Машка, стоит только войти в столовую.
Сергей как-то моментально прячет меня у себя за спиной, а Машка просто врезается в него, заставив покачнуться. Он перехватывает ее руки, задирая их вверх, и тут я понимаю, что Сергей выше ее на целую голову, потому что он даже приподнимает ее на руках, заставляя встать на цыпочки.
— Пусти! — кричит Машка, взгляд ее при этом какой-то совершенно безумный. — Пусти, я придушу эту тварь!
— Угроза убийства есть желание убийства, — раздается с потолка голос Мозга.
Я понимаю, что это значит, сжимаясь за спиной Сергея, но ожидаемого разряда не следует, зато я слышу характерный металлический лязг робота-слуги. То, что мне видно из-за спины Сергея, несколько шокирует — Мозг забирает дергающуюся и пытающуюся сопротивляться Машку. Забрать он ее может только в Комнату Наказаний, а это значит, что от девчонок мне нужно держаться подальше. На людях они больше не рискнут напасть, но вот мстить будут обязательно: ведь в их глазах из-за меня во второй раз кто-то отправился в это страшное место.
Выбора у меня нет, да и не хочу я больше выбирать — только что Сергей защитил меня, снова спасая. Мозг промедлил достаточно для того, чтобы Машка меня придушила, если бы добралась, а она добралась бы, не будь здесь Сергея. Значит, я в безопасности, только когда он рядом, а в противном случае девчонки найдут, как отомстить мне уже за Машку. Я очень хорошо понимаю это, видя злые взгляды вокруг себя. При этом парни переглядываются, усаживаясь поближе, чтобы прикрыть нас. А почему они так себя ведут?
— Странно, — задумчиво произносит Сергей, но затем устраивает меня за двойной столик, оказавшись рядом. — Девушка вообще буйная?
— Она странная, — пытаясь прийти в себя, отвечаю я. — Но вот так, чтобы буйствовала, я не видела еще. Как будто не в себе вообще.
— Давай поедим, — предлагает мне парень, с подозрением посматривая на то, что обнаруживается в тарелках. — Потом вернемся к нам и будем думать.
— Что тут думать, — вздыхаю я, но он кладет палец на мои губы, останавливая.
Я киваю, потому что он прав, об этом лучше всего поговорить в комнате, где нет чужих ушей. Но вот странность: сначала отчего-то захотел меня убить Валерий, хотя после той еще попытки должен был все понять, затем Машка, отлично знавшая, что ей за это будет. По сути, желая меня убить, она хотела убить и себя, а жизнь Машка любит, я точно знаю. Что же случилось?
Этого я не понимаю. Кроме того, парни ведут себя необычно, будто защищая нашу пару от девчонок, но они так себя никогда не вели. Что происходит? Множество вопросов роится в моей голове, пока я ем безвкусную массу, содержащую все необходимые микроэлементы, витамины, но не приносящую ровно никакого удовольствия от ее потребления. Поэтому я очень люблю хлеб — у него есть вкус и аромат, именно хлеб самый лучший мой десерт.
Доев, я бросаю взгляд на сразу же вскивнувшего Сергея. Мы поднимаемся и молча выходим из столовой, направляясь обратно в уже «нашу» каюту. Я хорошо понимаю, что после такого идти мне совершенно некуда, выхода просто нет, но и Сергей… Он теплый, ласковый, хотя понимает ровно то же — у меня нет выхода и, пока мы объявлены парой, я в полной его власти. По правилам, я не имею права возразить его приказу, а за исполнением правил следит Мозг. При этом Сергей обращается со мной так, будто это я главная, а не он. И мне непонятно такое поведение.
— Нам нужно поговорить, — объясняет мне парень, когда мы доходим до каюты по необычно пустым коридорам.
— Хорошо, — киваю, надеясь только на то, что он меня не прогонит.
Почему-то я думаю, что он может меня прогнать, а не сделать то, что в книге было. Наверное, меня пугает именно тот факт, что я могу остаться одна. Похоже, я уже готова к любому развитию событий, кроме одиночества, хотя и чувствую себя совершенно растерянной, как будто в галереях заблудилась.
Стоит нам войти, Сергей опять берет меня на руки, усаживаясь на стул, и укладывая затем меня к себе на колени. Кажется, я начинаю привыкать к тому, что он носит меня на руках, потому что визжать желания не возникает. А возникают какие-то странные желания, будто теплой волной поднимающиеся изнутри меня. Я даже не могу описать свое внутреннее ощущение.
— Ситуация у нас с тобой странная, — негромко произносит Сергей, задумывается и меняет тему. — Во-первых, давай договоримся. Мы живем вместе, но это не значит, что ты что-то обязана делать. Согласна?
— Ты какой-то необыкновенный, — киваю я ему в ответ. — Я себя чувствую, как в бассейне — просто плыву, и ничего больше.
— Это ты устала, ситуация слишком быстро меняется, — объясняет он мне, погладив по голове. — Все пройдет, все будет хорошо.
— Ты меня не бросишь? — как-то очень жалобно у меня это выходит.
— Никогда, маленькая, — улыбается он мне так ласково, что я просто закрываю глаза и замираю.
Я не понимаю, что со мной происходит, но Сергей, кажется, не видит в этом ничего плохого. Он меня обнимает, носит на руках, гладит… И мне хочется, чтобы так было всегда, просто всегда-всегда, потому что мне так хорошо в его руках! Жалко, что нельзя спросить мамочку…
— Жаль, мама не увидит, какое у меня чудо, — вздыхает в унисон моим мыслям Сергей. — Наши родные наверняка погибли…
— Нет, Сережа, — качаю я головой, открывая глаза, чтобы всмотреться в его лицо, на котором отражается грусть. — Я смотрела журнал событий, когда рубку обслуживала. Модуль упал в черную дыру, но он был целым! Значит, может быть…
— Может быть, они живы, — кивает он мне, отлично понимая недоговоренность. — Это очень хорошая новость, просто прекрасная!
Конечно, знать, что мама и папа живы, хоть и далеко, лучше уверенности в том, что они погибли. Так что Сережа прав — это очень хорошая новость. Вторая хорошая новость, потому что первая в том, что он меня не бросит и не прогонит. Почему мне это так важно, почему? Я не знаю ответа, потому что раньше таких эмоций у меня не было.
Я задумываюсь, пытаясь разобраться в себе, при этом Сережа меня гладит, и мысли почему-то разбегаются. Я будто просто плыву, не осознавая, где нахожусь и что делаю… Плыву, как в бассейне…
