Второй

Вероника Соль, 2023

Настоящий герой знает, что создан побеждать. Он бесстрашен, талантлив и умëн, всегда готов сразиться с врагом, спасти мир и бросить его к ногам возлюбленной.Спутник героя – его тень, отражение, отзвук: неотделимая часть, верный друг, помощник, который прикрывает спину, но не принимает решений, идëт в битву, но не ведëт за собой.Но вот вопрос: кем становится спутник, потерявший героя? Дрожащей тенью, остывшими углями? А мир снова в опасности, значит – идти сквозь чëрную бездну и золотой свет, месть и прощение, спасая и убивая, чтобы стать новым героем, возрождëнным из пепла. Или хотя бы самим собой.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Второй предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 2. Забытое старое

Ночью выпал снег. Ровным, не истоптанным ещё белым слоем он покрывал двор, лежал на скамейках, на низких бортиках круглого пруда, не успевших до конца пожелтеть рябинах, манекене для отработки заклинаний — студенты прозвали его Рикардо… А ведь ещё даже не ноябрь. В Каэлиде, конечно, тоже иногда выпадал снег, но обычно только после солнцестояния. Офелия и не подумала взять с собой тёплой одежды. Впрочем, согреваться можно и эфиром. Куда хуже то, что выданная ей по прибытии «Памятка преподавателю» гласила: «…форма одежды свободная, однако предпочтение отдаётся традиционному стилю». И Офелия успела заметить, что предпочтение ему ещё как отдаётся! А дома она работала в основном с низшими и не хотела своим видом сразу устанавливать дистанцию, потому носила что попроще и именно это в спешке прихватила с собой в изгнание. И теперь вышло наоборот: привычная одежда отрезала её от нового коллектива. О нет, нашлось среди её вещей одно платье, которое она не надевала ни разу. «Традиционное», как деликатно называлась в памятке мода высших, длиной до пола, из мерцающего мелкими блёстками серого шифона. Как, ну как она умудрилась сунуть в чемодан именно это? Оно было бы слишком нарядным даже для официальных мероприятий, если бы ей таковые предстояли. Платье Офелия затолкала на полку поглубже и каждый раз безуспешно пыталась придумать, как бы по-новому сочетать брюки или юбку с туникой и вязаным кардиганом.

Ситуацию здорово облегчало то, что наряжаться, кроме как на занятия, было решительно некуда. Она узнала, что учеников в школу набирали не каждую осень, а раз в два года, поэтому сейчас в Шаннтоге училось всего двадцать человек — второй и четвёртый курс. Магию разума начинали изучать на четвёртом, так что старшекурсникам она преподавала два урока в неделю, а по субботам вела стихийную тренировку.

В остальное время приходилось непросто.

Она пробовала не выходить из комнаты, на удивление приличной, учитывая общую аскетичность замка. Жгла камин, лежала в постели, смотрела в окно, перебирала свои жалкие пожитки. Без эфира казалось, что уши набиты ватой, и она касалась кончиками пальцев гладкого дерева стола, колючей шерсти покрывала, пыльного камня камина, чтобы ощутить присутствие материального мира. Наверное, в одной небольшой комнате можно было и дать свободу эфиру — едва ли эти предметы рассказали бы слишком много. Но она боялась, что не сможет остановиться, не сможет вынести глухоту, когда выйдет за дверь.

Она пробовала выходить — потому что к вечеру становилось невыносимо, но в коридорах к этому времени уже гасили свет и замок казался необитаемым. Она поднималась на верхнюю площадку — «крышу», — окружëнную массивными квадратными зубцами, и смотрела в чернильную пустоту. Дома она жила довольно далеко от побережья — насколько это возможно на острове, пусть даже таком большом, — и любила иногда бывать на море с друзьями или с парнем, купать босые ноги в прибое, слизывать соль с губ, внутренне вздрагивать от грохота стихии, замирать в восхищении перед огромным и бескрайним.

Оказалось, что два месяца жить лицом в пустой горизонт ни капли не романтично. Набегающие волны будто стачивали что-то в душе, хватали и утаскивали в прожорливую глубину, снова хватали и снова утаскивали, с каждым разом оставляя всё меньше…

Она пробовала думать о доме. Вспоминала Ойса — бархатный голос, тëплые карие глаза, сдержанную улыбку, зачёсанные набок волосы, широкие плечи, крупные мягкие кисти рук… Ничего больше узнать о нëм она не успела. И злилась — на Каэлид, на короля и королеву, на заговор — за то, что вторглись в еë жизнь, которая как раз начинала налаживаться. Что будет, когда она вернëтся? Ждëт ли еë Ойс? Вряд ли: они даже не успели ничего друг другу пообещать. Значит, придëтся ещë раз начинать всë заново. И это ладно, но лучше бы поскорее: отсутствие личной жизни совсем не помогало переносить ссылку.

Она вспоминала Таваса Вальдероя — дело давнее, она знать не хотела, где он сейчас, но в памяти навсегда остались его иллюзии, и теперь они согревали знанием, что порой всё бывает хорошо. Одна из любимых: нагретый солнцем прилавок с фруктами на оживлённом базаре, гул голосов, резкие крики зазывал и ругань, тяжёлый запах благовоний, пряностей и тёмно-розовой малины перед самым лицом. В левую грудь упиралась дыня, под бёдрами перекатывались мандарины. «Груши-то побитые какие», — сетовал кто-то над головой, а она сжимала случайно попавшую в руку сливу, и липкая мякоть текла между пальцев. Или эта: они только вдвоём качались на волнах посреди океана, прямо на воде, она лежала на спине и откуда-то знала, что под ней невообразимая тёмная бездна. Вода плескалась у самого лица, грозясь в любую секунду захлестнуть, залить солью ноздри, утянуть во тьму, куда не достаёт солнце. Грудь холодил настоящий страх, она боялась лишний раз шевельнуться, но когда, не удержавшись, всё-таки запрокидывала голову в холодную зыбь, бездна не нападала, не бросалась в лицо, а растекалась тёплой невесомостью.

В замке тоже был иллюзионист — господин Кайтель, не такой старый, как другие, приятной и ухоженной наружности, но очень уж пресный и равнодушный с виду. Любит ли он выделывать что-то подобное? Фантазировать можно сколько угодно — без эфира её отделяет от людей невидимая толстая стена. О чём они думают, чего хотят? Как здесь оказались и почему не бегут отсюда? Можно ли их об этом спросить? Да и как они, вообще-то, относятся к ментальным магам из недружественной страны?

Одна надежда — весьма хлипенькая — оставалась на Джейсона. Господин Макдуф — милый и заботливый, но очень занятой — сказал: «Он весь в твоём распоряжении, не стесняйся обращаться с любыми вопросами». О, она не стеснялась. Ещё бы он отвечал как следует! Дома она старалась избегать таких — «проблемных», как она их называла: закрытых, больше заинтересованных в своих тёмных тайнах, чем в окружающих людях… Спору нет, есть в них что-то притягательное, но стоит ли ломать голову над загадкой, если разгадка может тебе не понравиться? Ну а сейчас ей в любом случае не хватило бы времени — не будет же она сто лет тут торчать.

–…На второе свидание он пригласил меня посмотреть Пещеру Флейт, слышал про неё? Её стены состоят из колонн такой правильной формы, что она сначала считалась рукотворной, созданной ещё в Первую Эпоху, так что у меня не было шансов её увидеть. Но не так давно установили, что это полностью природное образование, возникшее без магии и техники, хотя в это трудно поверить. Она, конечно, успела побыть популярным местом в Первую Эпоху, но это совсем не то же самое, как с древними храмами, которые сначала в течение многих лет возводились людьми, а потом столетиями служили местом культа, полнились духовными переживаниями, а иногда их разоряли или сжигали, потом отстраивали заново…

Снега нападало несколько сантиметров, невесомого и рассыпчатого. Там, где они ступали — чуть в стороне от кромки прибоя, — снег мешался с песком, теряя белизну.

–…В общем, пещеру получилось экранировать, и вроде бы она безопасна для магов эфира. Очень хотелось там побывать — и вот, он меня позвал, мы договорились встретиться на следующий день. А утром я узнала, что у меня есть два часа, чтобы убраться из страны. Руфорта, придворного эфирного мага, в это время как раз четвертовали.

— Не повезло, — сухо прокомментировал Джейсон, не уточнив, кого из участников истории он имеет в виду.

Всякий раз, когда она «обращалась с любыми вопросами», в том числе: «Покажешь мне окрестности?», он выглядел недовольным, но не отказывал. Похоже, со словом директора ему всё же приходилось считаться.

— Да, я примерно так и подумала, — отозвалась Офелия. — Но если искать положительные стороны, то хорошо, что всё ограничилось одним свиданием, а то ещё пришлось бы страдать из-за оставленного на родине жениха.

Они приблизились к заснеженным мосткам причала. Дальше полоса пляжа тянулась ещё метров пятьдесят, пока не упиралась в очередной утёс, которыми изобиловало побережье. Офелия шагнула на припорошенные доски, прошла почти до самого края — словно желая подобраться поближе к «материку», как здесь называли остальные территории Иннсдерре. Хотя строго говоря, Шаннтог находился на том же материке, но, чтобы добраться до цивилизации по суше, пришлось бы сделать крюк вокруг залива, когда по воде путь прямой и короткий. По крайней мере, таким он выглядел на карте. А на горизонте виднелся только Шанн-эй, расплывчатый в извечной дымке.

— А у тебя как с личной жизнью? — она повернулась к Джейсону, который остановился рядом и медленно провёл ребром ладони по узким перилам, освобождая их от снега, чтобы облокотиться. Белые хлопья полетели в воду, по пути распыляясь облачком. Джейсон бросил на неё косой взгляд.

— Не могу выбрать между Сорхе и Гайром. Ты за кого?

— Ты никогда не бываешь вне замка?

— Почти.

— Почему ты вообще здесь остался?

Она уже успела вытянуть, что Джейсон когда-то сам учился в Шаннтоге. Это-то не удивляло, несмотря на отсутствие у него стихийных эманаций — граница между низшими и высшими давно перестала определяться наличием стихии и продолжала ползти вниз, — но что может заставить кого-то во взрослом возрасте связать свою жизнь с таким местом?

Он молча водил ногтем по сырому дереву перил. Упрямое выражение лица ясно свидетельствовало, что отвечать он не хочет.

Со стороны леса семенила фигурка в знакомом фисташковом пончо, ярком и жизнерадостном на фоне снега и побледневших полуголых деревьев. Офелия энергично помахала, пончо остановилось, помахало в ответ и заспешило дальше к замку. Джейсон не отреагировал, а Офелия, как всегда, не могла сдержать улыбку при виде госпожи Бертемар.

— Она очаровательная!

— Жаль, не в себе.

— Не говори так, — обиделась она за соседку. — Просто она необычная. По-своему видит мир.

— М-м.

— Ты знаешь, что она всех людей сравнивает с растениями?

— А я о чём.

— Мне кажется, она весьма проницательна. Например, господин Макдуф для неё вереск. Разве не здорово? В Каэлиде много легенд о вереске, он ассоциируется с мудростью, долголетием, мужеством и стойкостью к невзгодам. Ты не находишь, что в этом что-то есть?

— То, что Шаннтог стоит в зарослях вереска, конечно, ни при чём.

Офелия пропустила замечание мимо ушей.

— А я знаешь кто? Бессмертник. Похожа?

Впервые за время разговора Джейсон повернулся к ней и окинул оценивающим взглядом — чуть более долгим, чем того требовал шуточный вопрос.

— Подзабыл ботанику, — признался он. — Что за бессмертник?

— Ну, такие мелкие жёлтые цветочки. Скромные, но по-своему красивые, — она улыбнулась, сделав паузу, чтобы он успел обдумать услышанное. — Приятно пахнут, предпочитают сухую почву, не вянут даже срезанными и используются в медицине. А по легенде, в них могут вселяться души умерших, чтобы говорить со своими близкими.

— И как тебе сухая почва?

Офелия только вздохнула. Она всё равно ни на что не рассчитывала.

— Про тебя госпожа Бертемар тоже говорила. Ты у неё знаешь кто?

— Не знаю и не…

— Чёрная осина.

Он переменился в лице, но ничего не сказал, и Офелия продолжила:

— Я не решилась спросить травницу… Чёрная осина — это же мифическое растение, правильно?

Вообще говоря, она была в этом вполне уверена, но обратила внимание, что в классификации травницы реально существующие растения смешались с вымышленными… Но под взглядом Джейсона почувствовала, что сказала глупость.

— Я имею в виду свойства, которые ей приписывают… — поспешила добавить она.

— Чему только учат в вашем Фаэранте?

— Эй, повежливее!

Предаваясь тоскливым мыслям о своей ссылке, Офелия не раз думала, что Фаэрант, где она училась, отличается от Шаннтога, как королевский дворец от коровника. И, кстати, разговаривают там все нормально, и находится он в центре столицы, окружённый парками, музеями, мастерскими…

Джейсон протягивал ей руку:

— Идём покажу.

— Ты — нас телепортируешь? — не поверила она.

— Я сейчас передумаю, — пригрозил он так сурово, что Офелия торопливо схватила пальцами его ладонь.

И провалилась в огонь. Пламя окружило со всех сторон, било нестерпимым жаром, казалось — вдохни и внутренности выжжет в долю секунды…

Вдохнуть она так и не успела — всё закончилось. Огонь исчез, лицо обдало холодным воздухом.

— Это ещё что за чертовщина? — севшим голосом спросила она.

— Не знал, что так будет.

Судя по его потерянному виду, он и правда не знал, и Офелия устыдилась своей несдержанности.

— Придётся пройтись. — Не дав ей собраться с мыслями, Джейсон уверенно выбрал направление и пошёл сквозь заснеженный лес — потому что они оказались в лесу. Таком же высоком и светлом, как рядом со школой, только здесь успело намести целые сугробы. После грохота прибоя тишина давила на уши. Несмотря на то, что в окружении деревьев было теплее, чем на морском берегу, Офелия решила, что они где-то к северу от замка. Но чёрт с этим, её больше интересовало другое.

— Значит, огонь — твоя стихия?

Она следовала за ним по глубокому снегу, перешагивала поваленные стволы и пригибалась под протянувшимися над тропой ветвями подлеска. Вряд ли это популярное место для прогулок.

— Была, — бросил он через плечо, когда она уже думала, что не дождётся ответа.

Была? Это ещё что значит? Стихия может проявиться с возрастом, причём в нынешнее время это случается всё позже, если вообще случается. Но обратного процесса не существует. Сила наполняет тело так же, как его наполняет кровь, от неё невозможно взять и избавиться. Разве что попытаться просто её не использовать, но это чревато неприятными последствиями вроде неконтролируемых выбросов магии, кому это нужно?

Она не выпускала из виду спину в чёрном свитере, теперь присыпанном снегом с деревьев. Что ты за фрукт такой?

Погрузившись в раздумья, Офелия не сразу уловила странное изменение.

Она непонимающе осмотрелась. Среди крепких старых буков появилось кое-что новое: тонкие, рукой можно обхватить, совершенно гладкие и абсолютно чёрные стволы, с редкими ветвями у самых верхушек. Чёрные деревья, подобных которым она никогда прежде не видела, образовывали собственную рощу внутри леса — и Джейсон вёл её прямо туда.

Двуглавый король поднимается с трона, ступает сапогом в мягкий мох, мох сочится тёмной кровью, бронзовые бубенцы в рыжей косе, тонкие чёрные стволы, гладкие, как оструганные колья, тянутся остриями в небо, где огромное косматое солнце перебирает толстыми лапками-лучами. Одноногий чёрный человек с одной рукой и одним глазом крутит в пальцах сорванный цветок. «Теперь другое дело», — улыбается крошечная старушка и откусывает ей фалангу мизинца.

Офелия несколько раз моргнула. Наверное, это приснилось ей сегодня, но она сразу же забыла сон, а сейчас вспомнила. Или увидела только что?

Она застыла, не решаясь войти во владения чёрных деревьев, которые теперь казались зловещими, таящими опасность. А главное, она уже чувствовала, что легендарное свойство чёрной осины вовсе не плод народного воображения. Но остаться здесь одной было страшнее, поэтому она поспешила за ушедшим вперёд Джейсоном.

Осины кольцом окружали небольшую поляну. Может быть, летом здесь росли какие-нибудь диковинные цветы, жуткие под стать деревьям вокруг, но сейчас нетронутый снег делал её подчёркнуто пустой. Пустота проникала под кожу, и плечи опускались от бессилия.

— Кажется, что они высасывают магию, — тревожным шёпотом поделилась Офелия.

— Кажется, — Джейсон то ли согласился, то ли наоборот возразил.

Офелия вытянула перед собой руку ладонью вверх. Заранее не веря тому, что вот-вот произойдёт, она сформировала энергию в светящийся шар, как делала, наверное, миллион раз — первое заклинание, которому она сознательно научилась… Шар не появился. Она глазела на свою раскрытую ладонь, над которой ничего не было. Напряжение вырвалось смешком.

— Свет предвечный, ты видел?

Джейсон смотрел на неё со снисхождением жителя столицы, на глазах которого приезжий из глубинки восторгается чудом городской канализации.

Офелия снова попыталась сотворить заклинание. Действительно, вопреки первому впечатлению, она чувствовала энергию внутри себя, могла её аккумулировать и направлять — но только не выпустить наружу. Что-то будто давило извне, загоняло поток обратно.

— Свет милосердный, — твердила она. — Это невероятно. Это точно безопасно?

Он равнодушно пожал плечами.

Чёрт с ним, даже если опасно, такое стоило испытать хоть раз в жизни. Деревья, которые блокируют магию. Про них слышал каждый — но это считалось выдумкой, байкой, уловкой, чтобы продать простофилям амулеты, которые якобы защитят от любых заклинаний. И вот она стояла на заснеженной поляне посреди леса — и не могла сделать ничего. Совсем ничего. Впервые с тех пор, как в пять лет начала бесконтрольно читать мысли окружающих.

— Тут ещё есть… — отвлёк её Джейсон.

Он подошёл к высокому сугробу на краю поляны, расчистил снег — и сугроб оказался валуном или, возможно, фрагментом скалы, давно вросшей в дёрн. Офелия приблизилась, заинтригованная — и второй раз за пять минут увидела чудо. Сырой гранит, покрытый пятнами лишайника, исчерчивали линии, полустёртые от времени. Их можно было бы принять за естественную шершавость камня, но забившиеся в борозды остатки снега сделали узоры отчётливыми и проявили их неслучайный характер. Офелия опустилась на колени, завороженно глядя на рисунки. Не во всех удавалось распознать конкретные предметы: вот, кажется, просто круг, но вот это уже похоже на солнце с лучами. А рядом лодка. Человек. А это напоминает собаку или кабана.

— Сколько им лет? — чуть слышно спросила Офелия.

— Не знаю, — с деланой скукой отозвался Джейсон. — Тысяч пять? Начало Первой Эпохи.

Офелия прикусила губу, боясь расплакаться от переполнявших её чувств. Она никогда не видела вблизи ни одного памятника Первой Эпохи, хотя их сохранилось немало. Слишком опасно для эфирных магов, слишком много информации за тысячелетия. Преподаватели любили рассказывать истории о тех, кто прикоснулся к древнему артефакту и так и остался навеки застывшей статуей. Этими несчастными были либо самые первые эфирные маги, в ту пору, когда об эфире ещё не знали, либо отчаянные дураки, не внявшие предостережениям.

Но ведь они в кругу чёрных осин, никакая магия здесь не подействует?

Она протянула руку и перестала дышать, глядя на вечный след художника, который вот так же стоял перед этим камнем пять тысяч лет назад, чтобы запечатлеть своих товарищей, плывущих в длинной лодке с загнутым носом. А потом все они умерли, и лодка сгнила, а вместо деревни, где они жили, возник шумный город, а потом он тоже исчез. Увидит ли она всё это, коснувшись рукой рисунков? Станет ли это последним, что она увидит, прежде чем её разум, не вынеся нагрузки, растворится в бесконечности мира?

А, плевать. Замёрзшие пальцы коснулись заполненных снегом очертаний солнца.

Ничего. Чёрные осины делали своё дело. Значит, разум пока останется при ней. Было самую малость обидно.

— Пойдём отсюда? — вернул к реальности Джейсон.

Со вздохом Офелия поднялась, отряхнула снег с колен. Образы сменяющих друг друга цивилизаций, которые она так и не увидела, но живо представила, не спешили отпускать.

— Это же невероятно, — слабым голосом выговорила она.

— Ага. — Джейсон уже шагал сквозь осины туда, откуда они пришли. Последовав за ним, Офелия снова вспомнила о предыдущем чуде.

— Хоть убей, я всё равно не могу поверить, что эти ярмарочные амулеты работают. Что, правда можно так легко защититься от любой магии?

— Нет, конечно.

— И почему же? Амулеты поддельные?

— Обычно да. А если настоящие — слишком мелкие. Тут же целая роща.

— Ну небольшой-то эффект должен быть?

— А толку? Да ещё ветви слабее стволов.

— Тогда почему амулеты не пилят из стволов?

— Они очень твёрдые — как железо. Долго, дорого. Ну и незаконно.

— Почему незаконно?

— Как ты думаешь?

Офелия внимательно смотрела под ноги, на утопленную в глубоком снегу узкую тропку. От быстрой ходьбы стало жарко и слегка сбилось дыхание.

— Понятно, что это мощное оружие против магии. Но ведь и тот, кто вооружён, сам не сможет колдовать, как я понимаю?.. — Она помолчала. — Низшие могли бы использовать его против высших, да? Когда решат, что власть одарённой верхушки им не нужна. Страшно подумать, что это может произойти в любой момент, и удивительно, что не произошло до сих пор.

— Ковен неплохо справляется.

Офелия знала только, что Ковен высших магов Иннсдерре пошёл на компромисс с низшими, которые во всём мире с каждым годом чувствуют себя всё увереннее. В Каэлиде дошло до восстания, его жестоко подавили, и власть высших длилась как ни в чём не бывало — ну, почти. Но у них и не знали чёрной осины. А правители Иннсдерре уступили и разделили власть, и теперь Ковен правил наравне с Низшим правительством, распределив компетенции. Да, наверное, в таких условиях у низших не должно быть причин подниматься против Ковена.

— Но неужели такое чудо природы никак не используют, кроме как на неработающие амулеты?

— Ну, из неё всё-таки делают оружие — под контролем государства и для его нужд. — Джейсон остановился. Офелия плохо ориентировалась, но они возвращались по собственным следам, которые обрывались впереди — значит, они дошли до места, куда перенеслись от школы. — Оборудуют тюрьмы, некоторые лечебницы для высших магов. В фармацевтике тоже.

— У осины есть ещё и целебные свойства?

— Нет, свойство всё то же.

— Обратно могу я, — улыбнулась Офелия, заметив, что он медлит в нерешительности.

— Если хочешь.

В обуви хлюпал подтаявший снег, поэтому она решила вернуться сразу в коридор четвёртого этажа. По счастью, там не оказалось никого, кто мог бы упрекнуть их в невоспитанности.

— Ты не любишь телепортироваться, — заметила она.

— Я много чего не люблю.

— Спасибо, что сделал исключение ради меня.

— Я понимаю, что здесь тухло.

— С тобой сразу намного интереснее. Я как будто в путешествии: узнала много нового, посмотрела достопримечательности — поистине достойные внимания! Я даже рада, что мне выпала такая возможность.

Она пыталась поймать его взгляд, но он всё время смотрел куда-нибудь в сторону… Да не куда-нибудь: на дверь своей комнаты.

Офелия вздохнула:

— Ну, у тебя, наверное, много дел.

— Море.

— Я даже не сомневалась. Ещё раз спасибо за прогулку!

Он как-то невнятно кивнул и, видимо почувствовав долгожданную свободу, устремился прочь по коридору.

Что ж, если и правда представить, что она здесь в отпуске, то свежих впечатлений уже удалось набрать с запасом. Следы погибшей цивилизации, блокирующие магию деревья и убегающие от неё мужчины. Будет о чём рассказать дома.

***

«…Но Лазарь, распалённый пробудившимся в нём могуществом, опьянённый победами, которые оно ему даровало, не удовлетворился посулами Себастьяна, страстно желая подчинить своей власти всю Эририю от моря до моря. И вновь запылали леса и рощи, в диких порывах столкнулись ветры, реки поднялись из берегов своих, озёра кипели, рыбы их погибли от жара, и всюду свирепствовала смерть. Когда же пал второй из вышеупомянутых правителей, и Лазарь овладел вожделенной страною, взору его предстали развалины, ибо необузданною своею схваткой короли опустошили землю, изобиловавшую прежде всякими богатствами. Горы сравнялись с долами, и реки в долах стали струиться кровью. Поля, с которых снимали жатву, превратились в выжженные пустоши, позабыты стояли пастбища, а стада рассеялись. Рухнули преславные города, и не осталось в той стране людей, исполненных силы и доблести…»

Трижды он возвращался к началу абзаца и перечитывал заново, но мозг отказывался правильно понимать слова. Сдавшись, он опустил книгу на кровать рядом с собой, заложив страницу пальцем.

В какой момент всё поломалось?

Всё же было отлажено. Вставать по общему будильнику, пить таблетку, завтракать, проводить уроки, обедать, несколько часов кряду сидеть в библиотеке, ужинать, потом допоздна читать у себя в комнате, пить таблетку перед сном. Здороваться с Бертемар и Кайтелем, не здороваться с Гайром и Сорхе, время от времени поддерживать умеренно вежливую беседу с Макдуфом, если тому вздумалось поболтать. Два раза в год бывать в Отенби, чтобы встретиться сначала с врачом, потом со старым наставником, всегда один и тот же маршрут. Никогда не сходить с привычного пути, не смотреть по сторонам, не взбалтывать хрупкий сосуд с сомнительным содержимым.

Наверное, всё началось с отмены лекарства. Как и обещал доктор Вит, непонятные приступы с огнём случались реже, но было ещё всякое. Невидимая стена, отделявшая его от мира, истончилась, и извне хлынули ощущения. Стали громче звуки, ярче цвета, людей как будто больше. Жара и холод, дождь и ветер, злобная рожа Сорхе, отрыжка Гайра за стеной — всё вдруг вторглось в его пустоту, принуждало реагировать, что-то чувствовать.

Боевая магия пока доставляла меньше всего хлопот. Хотя он восемь лет отпирался. А оказался такой же предмет, как история: лекции, домашние задания… Практическая часть — проблема учеников, а не его, он пока даже не использовал магию. Невероятно, что вчера он сделал это вне урока. Но как можно было не знать про чёрную осину? Нет — как можно было попереться туда?!

Всё потому что она слишком живая для этого места. Такая восторженная, любопытная — надолго ли? Жалко её. Хотя что уж, не только это. Он совсем недавно понял, что все эти годы был избавлен от этой проблемы. Может быть, доктор Вит даже предупреждал о таком побочном эффекте, но он бы всё равно не запомнил. А поскольку мало-мальски симпатичных женщин поблизости не водилось, он даже не задумывался. А теперь… Удачное совпадение? Нет в нём ничего удачного. Больше он ни во что такое не вляпается. Есть огромный плюс в его нынешнем существовании: ничего не иметь, ничего не бояться, ни о ком не тревожиться, никому не быть должным. Пусть так и останется. Он прекрасно проводит вечера со «Сказаниями о королях древности».

Вернуться к чтению он не успел: в дверь позвонили. Не без досады отложив книгу, Джейсон пошёл открывать, уже зная, кого увидит.

— Привет! — Офелия, вряд ли ожидавшая, что он подойдёт прямо к двери, на секунду отшатнулась. — Нечем было заняться, решила заглянуть. Можно?

Что тут ответить? Посторонившись, указал ей на столик с двумя стульями в шаге от входа. Прошёл следом и коснулся светильника над столиком — до этого горел только ночник над кроватью. Легко опустившись на скрипучий стул, Офелия молча смотрела, как зажёгся маленький огонёк, потом начала бросать любопытные взгляды в глубь комнаты.

— Тебе что-нибудь предложить? — проявил гостеприимство Джейсон. — Чай, алкоголь?

— Чай с алкоголем — звучит неплохо, — улыбнулась она.

Отвернувшись, чтобы взять чайник, Джейсон тоже бегло осмотрел комнату. Письменный стол у окна почти во всю ширину стены, слева кровать, справа сервант. Раскрытая книга страницами вниз на примятом покрывале, на столе мешанина из книг и отдельных листков бумаги, ещё две бумажки упали под стол. Учитывая, что гостей он не ждал, вполне прилично. Подойдя к серванту, Джейсон впервые заметил на нём толстый слой пыли. Не открывая дверцу без стекла, взял с полки металлический чайник и сходил в ванную набрать воды. Ставя чайник на стол, коснулся вделанного в донышко артефакта.

— Нагреватель, серьёзно? — всё-таки не сдержалась Офелия.

Он промолчал. Достал с пыльной полки и поставил на стол две кружки, банку с шуршащей внутри смесью и бутылку без этикетки.

— Почему ты не используешь магию?

— Не хочу.

— Как же ты её преподаёшь?

Он насыпал заварку в чайник, уже вскипятивший воду, и пожал плечами.

— Видимо, не очень хорошо.

К счастью, на этом неприятная тема увяла. Джейсон разлил чай по кружкам, сел напротив и с сомнением посмотрел на тёмно-коричневую бутылку. Определённо не то, чем угощают девушек, но ничего другого он не держал. Он осторожно добавил в каждую кружку буквально по капле прозрачной жидкости. Офелия внимательно наблюдала.

— А в чистом виде это можно пить?

— Нет. То есть, да, но нужны годы тренировок.

Офелия поднесла кружку к губам, подула и решилась попробовать. Вскинула брови, пару раз моргнула.

— Необычно… — оценила она, аккуратно ставя кружку на стол. — Это в Шанн-эй такое продают?

— Нет.

— А где?

— В одной таверне в Отенби.

— Часто ты бываешь на материке?

— Раз в полгода. Примерно.

— И когда ты там был последний раз?

— В конце лета. — Он нахмурился. — А что?

— Просто хочу больше о тебе узнать.

— Зачем?

Она снова взяла кружку обеими руками и как будто пыталась что-то разглядеть на дне. Он успел пожалеть о своëм вопросе: зря дал повод.

— Слышал последние новости из Каэлида? — спросила она неожиданно и к его несказанному облегчению.

— Последние? Я никаких не слышал.

— Это было официальное объявление — редкость, да, насколько я знаю… Сегодня все обсуждают. У королевы после покушения — после ментального воздействия — проснулся дар. Ей теперь повинуется стихия земли. Про это ты знаешь — что впервые в истории у одного из правящих близнецов не было стихийного дара? Ну а теперь всё встало обратно на свои места. Уж не знаю, насколько этому обрадовались простые жители, но двор объявил неделю празднований.

— Здорово.

— Здорово? Про нас там все забыли. Я думала, они расследуют заговор и вот-вот недоразумение прояснится и нас вернут домой! А они и не собирались!

— Если бы и собрались, Ковен бы тебя не отпустил.

Стукнула по дереву кружка. Лужица чая выплеснулась на стол, Офелия нервными движениями вытирала руки друг о друга.

— Я думал, это понятно, — добавил он от необъяснимой неловкости.

— Конечно. — Она улыбнулась одними губами и положила руки на колени. — Ну, что ж, это значит — конец прошлому. Да здравствует новая жизнь! Вот я и хотела узнать — как ты тут проводишь время? Пора и мне освоиться.

Да что за безумные у неё вопросы? Как он проводит время? Скупо освещённая комната не давала подсказок: рабочий стол, «Короли древности» на кровати, этот несчастный чай. Ну, вот, как-то так. Что она хочет услышать, что в туалете прячутся бродячие актёры?

— Я сочувствую, — сказал он. — Что всё так сложилось.

Она закусила губу — едва успел заметить, — а в следующую секунду снова улыбнулась:

— Спасибо, но ничего такого уж страшного не произошло. Меня же не четвертовали и даже не бросили в тюрьму… Хотя здесь своеобразно. Довольно… тихо. Море только всё время шумит. И вода в чае солоноватая. Нет привычных развлечений, всяких там многолюдных площадей с фонтанами, да ещё осталась без друзей и личной жизни… Это не делает Шаннтог плохим местом, вы же все тут всё время живёте, по своей воле — я не имею права жаловаться. Нужно только привыкнуть… наладить… разные аспекты жизни…

Она заправила волосы за ухо. Каждый раз, когда она так делала, одна короткая прядь упрямо оставалась у виска, касаясь кончиком бархатистой щеки.

Он отвернулся и бессмысленно уставился в полумрак дальнего угла. Мог бы догадаться, что рано или поздно она придёт. Да он и догадался. Мог бы подготовиться получше: придумать железные аргументы, научиться убедительно изображать незаинтересованность, да не впускать её в конце концов. Как глупо — почему он её впустил?

— И я всё пытаюсь понять, — продолжала она, — а у тебя… всё… налажено?

Он только мысленно выругался. Было! Было налажено! Пока кое-кто не припёрся и всё не сломал.

— У тебя кто-то на материке? Как ты сказал — в Отенби?

— Что? Нет, никого. Не то, что ты подумала.

— И… тебя всё устраивает?

Ничего ведь не стоило сказать: «Да» и навсегда закрыть эту тему. И всё же что-то мешало.

Отсутствие привязанностей — да, оно не просто устраивало, он очень им дорожил. Но… речь ведь и не идëт о привязанностях, правильно? Сколько она уже здесь, пару месяцев? Бедняжка ни о чëм другом думать не может.

А он может?

— Может, мы могли бы выручить друг друга…

Нет же! Нет, нет, нет, нет. Зачем она издевается. Сидит тут, с золотистым светом на щеке, с мягкими губами, тонкими запястьями, быстрыми пальцами убирает за ухо волосы, треугольник серьги трогает шею, острым концом указывает направление — а он должен помнить, что нельзя поддаваться, потому что… потому что…

–…На первое время. Я надеюсь, — выдохнула она с нервным смешком, — мне однажды разрешат хотя бы выбираться на материк. А когда-нибудь, может, и жить туда отпустят, и тогда я по-настоящему обустроюсь… А пока я здесь, нужно что-то решить. Только не подумай, что я прошу об одолжении: я предложила это, потому что ты здесь тоже один и мне показалось, что ты будешь рад такой возможности. Впрочем, если нет… — С оглушительным шелестом одежды она поднялась из-за стола, видимо потеряв терпение.

Он встал следом, будто неотделимая тень.

Она выглядела спокойной и мудрой — не такой, как он всë это время представлял, пока старательно отводил взгляд. Тëплая в свете лампы, пульсирующая жизнью в каменных стенах, она проникла в полумрак каждого угла, и комната мерцала от жара. Чем-то похоже на недавние приступы, но неуловимо иначе.

Она улыбнулась спокойно и мудро:

— Так мне остаться?

— Да. Предложение дельное.

— И какие у тебя планы на сегодняшний вечер?

— Особо никаких.

— Значит, решим этот вопрос прямо сейчас? Знаешь, я уже начала беспокоиться, что со мной что-то не так.

С ней всё на свете было не так, но он скажет ей это потом. Или никогда. А сейчас — момент исполнения желаний, вот только наступил этот момент как-то неправильно. Будь всё правильно, он бы даже не задумался, а теперь стоял перед ней как дурак и не понимал, что делать, как будто телепортировался в самую гущу событий и никак не мог их догнать.

Она подошла и коснулась маленькими прохладными ладонями его груди, но через секунду нахмурила красивые брови:

— Послушай, если ты не очень хочешь…

Руки как-то сами легли ей на бёдра, и она замолчала. Он предоставил рукам вспоминать. А может, впервые узнавать. Изучать свалившийся на него с неба незнакомый артефакт, скрытый бесчувственной тканью. Острые лопатки, выступающий позвонок, вышивка по краю выреза, ткань толще всего на самой границе с обнажённой кожей, тонкие ключицы выглядывают из-под блузки. Там, под одеждой, оказалось гладко и приятно, угловато сзади, спереди куда интереснее. Он избегал опасных глаз и манящих губ, прятал лицо в ароматных волосах у виска, над треугольником серьги, она дышала ему в шею и щекотала живот прохладными пальцами, уверенно расправляясь с пряжкой ремня. Уже?.. Он торопливо задрал еë блузку, на миг открыв изумительный вид, ухватил губами волшебно мягкую грудь с волшебно твëрдым соском, нырнул рукой под узкие брюки. Она тихо вскрикнула, и две реальности — правильная и неправильная — наконец совпали, и всë пошло как надо, как задумано, как было всегда. Кровать затерялась невообразимо далеко, где-то в другом мире, их приняла ближайшая стена, прижала друг к другу, и всë растворилось — в горьковато-сладком цветочном запахе — это и есть бессмертник? — в его огне, в еë голосе, беспорядочно проступая прикосновениями: светлые пряди, нежная кожа, руки на его спине, ноги в его руках.

Как всё это могло вдруг появиться в его жизни? И как он только жил без этого?

***

Последняя ночь октября разлилась над столицей сырой тёмно-синей прохладой и щемящим запахом увядшей травы. Воздух, густой от влаги, врывался в окно, покачивал огоньки, колыхал гобелен с изображением коронации Конхора I и трепал разложенные на бордовом плюше дивана страницы отчётов Оскара.

— Ну и холодрыга у тебя тут! — Агда появилась из смежной комнаты, мгновением раньше выдав себя шорохом платья. — Ты ложиться не собираешься?

София упрямо смотрела в исписанный мелким почерком лист, который уже два с лишним месяца не мог сообщить ей ничего нового.

— Ещё почитаю.

— Ждёшь чего-то?

— Жду, что этот день закончится без происшествий, как и Равноденствие.

— Подожду с тобой, — улыбнулась Агда. — Может, вина?

— Почему бы и нет, — без боя сдалась София и устало уронила руку с листом бумаги на диванную подушку.

Агда всем своим видом изобразила торжество и скрылась в дверном проёме.

И в этот момент позвало зеркало.

София встала, пересекла комнату и резким движением сорвала плотное покрывало с изящного столика на трёх ажурных ножках. Огоньки светильников отразились в безупречно гладкой наклонной столешнице из полированного обсидиана. Забыв отложить покрывало, София опустилась на стул, приготовилась к худшему и подтвердила связь.

Надежды не осталось, когда в зеркальной поверхности показалось лицо командира отряда, который уже два месяца квартировал в Большом Медном.

— Госпожа Ангаис.

— Господин Бригте, — вопросительной интонацией София приглашала его говорить.

— Ночной обход обнаружил, что… — Эхан Бригте запнулся, сомневаясь в формулировке. — Малое Медное. Там появились дома.

Следовало спросить, какого дьявола они туда полезли. Стражам было велено охранять Большое Медное и не соваться в Малое. Но язык не повернулся. Это можно потом.

— Спасибо. Ждите указаний.

Она смахнула молодое лицо командира и уставилась в чёрный глянец, высматривая проклятую деревню. И верно. Вместо привычных уже зарослей чертополоха проступили тёмные прямоугольники домов. И кое-что ещё, о чём Эхан не сказал, — не заметили? Не посчитали важным?

Посреди окружённого домами пустого пространства, которое прежде могло быть чем-нибудь вроде деревенской площади, чернел провал. Огромная яма пятиугольной формы. София рывком встала, чуть не опрокинув тонконогий стул, и отвернулась от зеркала, комкая в руках узорную ткань покрывала. Как будто можно было так же запросто повернуться спиной к проблеме, стремительно обретающей совсем иной масштаб. Агда замерла на пороге с двумя кубками и непроницаемым лицом.

— Нашли? — спросила она.

— Сейчас найдут.

Одно хорошо: решение не подпускать других магов Ковена к месту исчезновения оказалось правильным. А всё, что случилось, случилось в один день два месяца назад, и помочь было уже нельзя.

Она уверенно вернулась к зеркалу и снова вызвала Эхана.

— Госпожа Ангаис.

— Идите в Малое Медное и достаньте всех, кого найдёте.

— Достать? — переспросил страж.

— Из ямы. Полагаю, там всё население деревни — и, вероятно, два тела с Ключами Ковена. Сообщишь, когда закончите.

— Понял, приступаем, — не дрогнув, сообщил командир, коротко поклонился и завершил связь.

— Приятный молодой человек, — сказала Агда, подойдя и протягивая Софии кубок. — Вежливый, исполнительный и довольно способный. Зря ты с ним так — мало ли что.

София с отвращением смотрела на вино, в тусклом свете казавшееся чёрным. Она медленно покачала головой:

— Ты прекрасно знаешь, что ничего не случится. Отряду ничто не угрожает, покуда в нём нет никого из Ковена.

Несмотря на хорошее отношение к Эхану Бригте, ей немного хотелось ошибаться.

***

Вечернее солнце на полу общей комнаты, от жара камина клонит в сон. Утопая в слишком мягком истёртом диване, он вертит в руках маленький, почти игрушечный нож, целиком вырезанный из плотной чёрной древесины, — подарок Рыжего. Рыжий потратил на него две недели, хочет сделать второй такой же для Дейма.

Он не успеет.

Матовая, восковая поверхность без единой шероховатости требует прикосновений, не даёт выпустить из рук. Деревянное лезвие остро заточено и режет не хуже стали. Впивается в плоть, красит белую ткань в багрянец.

Шесть минут. Это много, этого хватит…

«Не спеши. Дождись Кристину».

Кристина играет с Селестой в башню, фишки вспыхивают и шипят на столе. Он не вправе её торопить. Но время уходит.

Обжигающе холодные пальцы больно сжимают подбородок, заставляют смотреть в прищуренные зелёные глаза, желтоватые у зрачка, темнеющие к краю радужки. Другая рука такими же твёрдыми пальцами касается его лба, замирает, чуть отдаляется.

Мир опрокидывается. Он — Рыжий, он смотрит в серое небо мёртвыми глазами, прибитый к земле чёрной иглой. Не двинуться, не повернуть головы. Только смотреть на зеленоватый отблеск барьера, на птиц над ним.

Десять секунд, клянусь, десять секунд!

Руки беспорядочно скребут набухшую кровью землю, рвут скользкую траву. Птицы чёрными точками кружат над остриём, вонзившимся в небо.

Девять. Восемь…

Птицы в небе расплываются сквозь бессильные слёзы.

С глухим треском лопается барьер, холодные пальцы острыми кольями входят в мозг, небо падает кровавым ливнем на грудь, ломает рёбра, рвёт лёгкие криком.

Стылый ночной воздух рывками входил в горящее горло, пальцы свело судорогой на скомканной простыне. Было темно и оглушающе тихо. Не светился зелёным барьер, не мешал подняться кол в груди, он больше никуда не опаздывал — и это было хуже всего. Он предпочёл бы навсегда остаться под жгучим дождём, скрести землю в отчаянных попытках освободиться, кричать, если так нужно. Но никогда не преодолеть эту последнюю долю секунды, за которой нет больше ничего. Темно и тихо. Каменный склеп, в котором он снова проснулся, скрючившись поперёк кровати, не веря, что беспомощность бывает такой абсолютной.

— Джейсон…

Он подскочил от неожиданности, поперхнувшись глотком воздуха. Затем длинно и забористо выругался, опустился на подушку, вздрогнув от прикосновения влажной простыни к горящей коже, и прикрыл глаза руками.

— Совсем забыл, что ты здесь.

— Не самое волнующее, что мне говорили в постели. — Офелия сидела рядом, вжавшись в стену и стараясь занимать как можно меньше места. Интересно, как давно?

Ну, он предупреждал, что ей лучше не оставаться. Да что там, он её вообще не звал. Хотя и не возражал. Боже однорукий, на что он рассчитывал? Поиграть в нормальность, представить, что у него что-то есть, что можно просто жить так же, как другие? Прошлое не замедлило отвесить затрещину. Знал же, что так будет.

— Хочешь поговорить? — предложила Офелия.

— Нет.

Он хотел, чтобы её здесь не было. В этой постели, в этой комнате, в замке, в его жизни. Склеп одноместный. Он скрипнул зубами, понимая, что не сможет ей этого сказать.

Она пошевелилась, пошуршав одеялом.

— Часто это с тобой?

И зачем было спрашивать, хочет ли он разговаривать?

— Нет.

— По особым случаям, значит? И в этот раз — из-за меня?

В каком-то смысле — да. Но зачем ей это говорить? Он промолчал.

— Я могла бы помочь…

— Что? — он настороженно приподнялся.

Офелия, верно уловив интонацию, помедлила, прежде чем ответить.

— Это часть моей работы. Эмоции, память, нервные расстройства. Я могла бы…

— Я тебе руки оторву, если протянешь их к моей голове, — прошипел он тихо.

В темноте он видел только её силуэт. Более глубокая чернота на лице обозначала глаза, но он не мог угадать выражение лица. Она не отвечала и не шевелилась.

Он снова лёг и отвернулся. Наверное, получилось грубовато. Но лучше так. Лучше пусть боится и держится подальше.

— Ты считаешь, что маги эфира способны только причинять вред?

Кажется, он переоценил свою силу убеждения. Вряд ли он хотя бы в первой десятке тех, кто ей угрожал. Он повернулся на спину.

— У меня был неприятный опыт.

— Осмелюсь заметить, для человека с подобным неприятным опытом ты очень неплохо держишься.

— Да, ерунда. Ничего особенного. Я вообще склонен драматизировать. Спроси Сорхе, она подтвердит.

— Я совсем не это сказала, зачем ты так? Я подумала, что под неприятным опытом ты имеешь в виду злонамеренные манипуляции с сознанием, а после такого не всем удаётся сохранить здравый рассудок. Значит, или я тебя неправильно поняла, или ты сильный соперник для ментального мага, способный противостоять уже начавшемуся воздействию.

— Нет. Просто повезло.

— Могу я узнать — из профессионального интереса, — кто это был?

Он вздохнул. Глупо отмалчиваться на самом простом вопросе.

— Феба Эйе. Если слышала.

— Слышала. Магов эфира достаточно мало, чтобы мы изучали всех более-менее известных представителей старших поколений. Феба Эйе состояла в Ковене Иннсдерре. Приняла сторону Хадега и погибла с ним в день Раскола.

— Не в день Раскола. Потом.

— Правда? — удивилась она. — А у нас считается, что все маги вашего Ковена, которые взбунтовались против разделения власти, были убиты в тот же день.

— О да, у нас тоже.

— И это неправда?

— Нет.

Она немного помолчала.

— Это же не ты её убил?

— Ты не собираешься спать?

— Здесь? Ты меня не прогоняешь?

— Да что уж.

— Тогда ещё раз спокойной ночи.

— М-м.

***

Когда она проснулась, было ещё темно, в ванной шумела вода, а еë плечо возбуждающе пахло выстиранной тканью. Она довольно улыбнулась, потягиваясь, чувствуя голыми ногами чужую постель, носом — чужую футболку и уже почти не чувствуя себя чужой.

Над дверью робкой точкой разгорался светильник — пять минут до подъёма. Шум воды прекратился, и только тут Офелия вспомнила, что всё прошло не совсем гладко. Она села в постели, натянув одеяло до самого лица. Что они скажут друг другу? «Доброе утро»? Или он спросит, почему она ещё здесь? Может быть, теперь они оба решат поскорее свернуть общение, и она потеряет единственного человека, который мог бы стать ей другом. Но рискнуть стоило. Видят боги, разговаривать с ним словами она пыталась, использовать эфир не имела права — и выбрала то, что казалось честнее всего, потому что предполагало взаимную выгоду.

Дверь ванной открылась, он вышел, с мокрой головой, босой, в одних джинсах, с футболкой в руках. Посмотрел на Офелию воспалёнными глазами.

Звуковой сигнал заставил вздрогнуть от неожиданности. В первое мгновение она подумала, что это общий будильник, — но это был дверной звонок.

Джейсон, успевший только просунуть руки в рукава футболки, замер.

— Кто там? — спросил он настороженно.

В ответ из-за двери донёсся музыкальный перелив, напоминающий то ли о звоне колокольчиков, то ли о весёлом журчании ручья, то ли о ручье, с весёлым журчанием перекатывающем колокольчики. Офелия не сразу распознала в этих звуках человеческую речь, поэтому упустила суть сказанного.

Джейсон выругался одними губами, быстрым движением натянул футболку и несколько раз перевёл взгляд с Офелии на дверь и обратно. Растерянный и невыспавшийся, он выглядел трогательно беспомощным.

— Ты не откроешь? — прозвенело из коридора, на этот раз в минорной тональности.

— Открою, — ответил он, не двигаясь с места. Со вздохом повернулся к Офелии.

— Ничего, если?.. — он указал рукой на дверь.

— Если мой вид никого не оскорбит, — пожала плечами она. Подумав, приспустила одеяло, чтобы было видно, что она одета.

Джейсон ещё раз тяжело вздохнул и с видом осуждённого на смерть пошёл открывать.

— Привет, малышка.

Сначала Офелия увидела только маленькие бледные руки, лёгшие на спину Джейсона, которому пришлось наклониться, чтобы обнять таинственную обладательницу звенящего голоса. Затем он неохотно отступил назад, пропуская гостью в комнату, и девушки уставились друг на друга.

Незнакомка походила на фею из сказки. В первую очередь из-за золотых волос — не золотисто-рыжих, как, скажем, у Марты Айдер, и не соломенных, как у самой Офелии, а в самом деле цвета золота, словно жидкий металл стекал широким потоком от макушки до середины бедра. Одна аккуратная косичка начиналась над правым виском, вилась надо лбом до левого, а дальше терялась в золотом водопаде, струящемся вдоль платья из ежевичного бархата.

И глаза — глаза тоже были золотые. Это могло означать только одно — чистую энергию. Когда маг не проявлял склонности ни к одной из стихий, но от природы владел чистой энергией на таком немыслимом уровне, что его удар не могла выдержать ни одна стихийная защита, — такие, как правило, обладали приметной внешностью. Офелия никогда не встречала магов чистой энергии, очень уж это редкий дар, но ей приятно было думать, что есть сила, которую люди боятся даже больше, чем её магию разума. Неужели эта фея, которую Джейсон назвал малышкой, имела сокрушительный потенциал боевого мага?

Тем временем в изумлённых золотых глазах зажглись озорные искры, а на кукольных губках заиграла улыбка.

— Одно слово — и выставлю за дверь, — предупредил Джейсон.

— Ну познакомиться-то можно? — громким шёпотом спросила фея.

Он раздражённо махнул рукой, отошёл к письменному столу и принялся там что-то искать.

— Я Кристина, — широко улыбаясь, прозвенела девушка.

— Офелия, — представилась Офелия.

— Я знаю, — продолжала улыбаться Кристина. — Мы рассматривали твоё дело в августе.

Мы?.. Эта девочка — член Ковена? Хотя если она маг чистой энергии, то как раз ничего удивительного, но все элементы никак не желали складываться в единую картину.

— А чем вы тут занимаетесь? — невинно поинтересовалась Кристина.

— Опаздываем, — проворчал Джейсон, продолжая шуршать бумажками.

Кристина смешно сморщила нос-пуговку.

— Я знаю, что у тебя первый урок, но до него ещё сорок минут. Я специально пришла пораньше, чтобы увидеться с тобой, пока жду директора.

Джейсон наконец повернулся к ней лицом, скрестив руки на груди и всем своим видом показывая, что не купится на это, но спросил уже мягче:

— Что-то срочное?

Кристина вмиг посерьёзнела. От того, с какой лёгкостью на её лице сменялись эмоции, становилось не по себе.

— Мы заседали рано утром, практически ночью. А господин Макдуф за границей, София не стала его выдёргивать. Он как раз должен вернуться с минуты на минуту, и я вызвалась встретиться с ним лично, в том числе потому что правда давно тебя не видела. Мы могли бы позавтракать все вместе, и я бы рассказала новость сначала вам, — предложила она и снова забавно поморщилась. — Только давайте не в нашей столовой, ладно?

Дав Офелии привести себя в порядок и одеться, Кристина перенесла их к порогу таверны в Шанн-эй. Офелия уже не раз гуляла по острову и хорошо знала цветную вывеску с надписью «Лось форштевня» и рисунком рассекающего кудрявые волны корабля, но внутрь ещё не заходила. Там оказалось светло и просторно, крепкие и чистые деревянные столы ровными рядами стояли вдоль стен справа и слева от входа. Посетителей не было, но из-за двери в дальнем конце зала уже доносился грохот посуды. Как только они расположились за столом у окна с видом на причал, со стороны кухни к ним поспешила худощавая женщина в скромном льняном платье горчичного цвета с закатанными выше локтей рукавами.

— Доброе утро, доброе утро, — поздоровалась она, тепло улыбаясь. — Ничего себе вы рано! Понимаю, понимаю, — ответила трактирщица сама себе, глядя на Кристину, — служба не ждёт! А вы, — она заметила Офелию и всплеснула руками, — наша новенькая, я знаю! Амелия, верно?

— Офелия.

— Ох, прости! — моментально перешла на ты трактирщица. — Меня зови просто Кюне. Ну, ты прямо-таки обязана попробовать что-нибудь из нашей местной кухни. Лучший выбор — островной пирог с рыбьими головами! Его решительно невозможно забыть!

Застигнутая врасплох её прицельной атакой, Офелия перевела взгляд на Джейсона. Он, стараясь не привлекать внимания госпожи Кюне, сделал отрицательный жест головой, исполненный такого трагизма, что Офелия едва сдержала смех.

— Мне бы что-нибудь более традиционное для завтрака, — ответила она уклончиво.

— Овсянку? — поскучнела Кюне.

— На молоке, — вмешалась Кристина, — и с черничным вареньем. Три!

— Я не буду, — подал голос Джейсон.

— Он будет! — строго зыркнула на него Кристина.

Джейсон исподлобья смотрел в спину Кюне, отправившейся на кухню.

— Какого чёрта, Крис? Я могу не есть, когда не хочу?

— Ты опять плохо спишь, — с грустью заметила она.

— Вот это новость!

— Я думала, что тебе лучше.

— Мне лучше.

Офелия чувствовала себя приглашённой в чужой дом на званый ужин, обернувшийся семейной ссорой, и гадала, кем эти двое друг другу приходятся. Они вели себя, как брат и сестра, причём роль старшего принимали по очереди. Но, будь это так, они бы хоть немного были похожи внешне. Пусть необычной мастью Кристина обязана чистой энергии, но ведь и в чертах лица не найти никакого сходства. И сколько ей может быть лет? С толку сбивала детская округлость лица — пухлые щёки и губы, маленький нос и подбородок без единого острого угла. Но те округлости, что виднелись в декольте, выглядели очень даже по-взрослому. Чуть ниже на фиолетовом бархате платья лежала, натянув витой шнурок, подвеска пятиугольной формы.

Кюне вернулась с тремя плошками исходящей паром каши, держа их на весу при помощи магии, чем заметно гордилась. Офелия посчитала своим долгом изобразить на лице восхищение, и Кюне, довольно улыбаясь, аккуратно и действительно весьма ловко опустила плошки на стол.

— Так что за новости? — Когда они снова остались втроём, Офелия решила сама задать направление разговора, опасаясь развития перепалки.

Кристина, только что погрузившая ложку в круг черничного варенья в центре миски, отпустила её и с печальным вздохом положила руки на стол.

— В августе пропали двое магов Ковена, — сообщила она. — Рита Муин, маг земли, глава Южного региона, и Филипп Латтон, вода. Отправились искать деревню, которая пропала без следа. Это случилось в Южном регионе, потому вызвали Риту, а Филипп прекрасный иллюзионист, он должен был проверить этот аспект. И они тоже исчезли, не вернулись и не вышли на связь.

— В августе? — переспросил Джейсон. — Свежо.

— Их нашли сегодня ночью. Деревня появилась на прежнем месте, а вместе с ней угадай что?

Джейсон не стал угадывать и вообще всё внимание направил на ложку, которую вертикально поставил на стол и покручивал за рукоятку.

— Пятиугольная яма, — покладисто продолжила Кристина. — С сотней трупов. Точнее, с тем, что осталось за это время. Филиппа и Риту опознали по Ключам, ну и по одежде и волосам. — На один миг её губы дрогнули в улыбке. — По всей стране девочки вплетают в волосы бубенцы вслед за Ритой. Там же, в яме, лежала целая гора сельскохозяйственных орудий. Вилы, топоры, лопаты. Похоже на то, как будто что-то заставило жителей деревни наброситься друг на друга с тем, что попалось под руку.

Джейсон положил ложку на стол, к еде он так и не притронулся. И Офелии тоже есть не хотелось.

— Напоминает что-то, верно? — спросила Кристина, явно намереваясь добиться от Джейсона какой-то реакции.

Офелия попробовала ускорить ход беседы:

— Что напоминает?

Кристина принялась размешивать варенье в каше.

— Когда произошёл Раскол Ковена, те его маги, которые были против разделения власти с низшими, с Хадегом Тисом во главе, потерпели поражение, но не все из них погибли, некоторые бежали. А затем в течение следующего года нападали на деревни, в которых жили только низшие маги, у нас таких много. Там они создавали в земле яму в форме пятиугольника, помещали туда всех жителей деревни и убивали при помощи одной из стихий. Своеобразное жертвоприношение высшей магии, как божеству. Но со временем всех этих отступников удалось уничтожить, и нападения на деревни прекратились.

Когда Кристина говорила долго, в голове начинало звенеть. С трудом удержавшись, чтобы не поковырять пальцем в ухе, Офелия поинтересовалась:

— И кто мог бы сделать такое сейчас?

— Это и есть главный вопрос. Если спрашивать, кто мог заставить крестьян перебить друг друга, а потом на время скрыть деревню, то это мог сделать какой-нибудь неплохой иллюзионист. Последователь идей Хадега, подражатель. Чтобы показать, что его дело живёт. Но если добавить к этому то обстоятельство, что были убиты двое магов Ковена, а остальные не могли обнаружить деревню два месяца… Это кто-то совершенно уникальный. И некоторые считают, что сам Хадег.

— Но он-то погиб в день Раскола! — воскликнула Офелия, невольно обращаясь к Джейсону, который вчера не опроверг эту информацию. Информацию, которая уже почти десять лет перепечатывалась во всех учебниках и биографиях.

— Вообще-то, этого никто не знает, — сказала Кристина. — Известно, что он был ранен. Чёрной осиной. — Она вопросительно посмотрела на Офелию, потом на Джейсона и снова на Офелию, словно сомневаясь, что нужно говорить, а что нет.

Офелия возблагодарила случай за то, что хотя бы про чёрную осину узнала немного раньше и теперь не позорилась с глупыми вопросами. Но Кристина собиралась пояснить другое:

— Стычка в день Раскола произошла во время переговоров, которые проводились «на нейтральной территории», в одной из усадеб под Аннберандом. София заранее разместила там отряд низших магов, вооружённых осиновыми стрелами и копьями. В конце концов, это же всё было ради низших — справедливо, что они сами поучаствовали. Некоторые из выживших теперь в Низшем правительстве…

— Подожди, заранее? — Офелия всё-таки почувствовала себя глупо, но не собиралась упускать возможность пообщаться с кем-то, кто отвечает на вопросы. — Разве это не Хадег поднял бунт против новых порядков?

Кристина мягко улыбнулась.

— Нет. Он не хотел подпускать низших к власти, это так. Но противостояние ещё имело форму жарких споров, хотя становилось понятно, что этим вряд ли ограничится. А Хадега боялись. И София приняла меры. Она назначила очередные переговоры, к которым должным образом подготовилась. С точки зрения обычной морали это был не очень красивый поступок, но София талантливый лидер и умеет правильно оценить ситуацию. Она действовала на опережение, и это дало им шанс. Такого, как Хадег, нелегко застать врасплох, но осина определила ход схватки, это оказалось действительно удачным решением. После первого же ранения чёрной стрелой ментальное воздействие Хадега ослабло, следом в него выпустили ещё несколько стрел. Остальные маги Ковена были примерно равны между собой, поэтому, оставшись без магии Хадега, его люди решили, что лучше отступить. Феба Эйе всех телепортировала — она была в этом мастером.

— А что, чёрная осина не помешала телепортации? — блеснула Офелия свежеприобретёнными знаниями.

— Нет, заклинание сработало, и они все исчезли. Но вообще-то, конечно, так нельзя делать. Никто точно не знает, что будет, если пройти через портал, даже держа осину в руках, а уж когда она пронзает тело в нескольких местах… Наиболее вероятным предположением было, что его, ну… — Кристина совсем по-детски сморщилась, — разорвало. И с тех пор его никто не видел. Последовавшие нападения на деревни низших возглавляли его соратники, сам Хадег ни разу не появился ни тогда, ни когда-либо позже. Все укрепились в мысли, что его больше нет. Собственно, поэтому, когда столько лет спустя понадобилось разобраться с пропавшей деревней, туда отправились два мага Ковена. Никто не вспомнил, что девять лет назад при первом нападении другие двое погибли именно так: бросились спасать деревню от «разбойников», а там люди Хадега уже поджидали своих бывших товарищей. — Кристина улыбнулась странной холодной улыбкой. — В тот год Ковен больше так не подставлялся и никого не отправлял на тревожные вызовы.

Офелия промолчала, задумавшись, как бы она сама поступила.

— Что ты думаешь? — обратилась Кристина к Джейсону, который всё это время оставался безучастным к беседе.

— О чём?

— Если это Хадег, — терпеливо пояснила Кристина, — что ты будешь делать?

— Ничего. Не моё дело.

— А если твоя помощь понадобится Ковену?

— Не понадобится. Хотя с удовольствием послал бы их к чёрту.

— А я? — она очаровательно улыбнулась. — Если мне будет нужна твоя помощь?

— Не будет.

Кристина открыла рот, чтобы задать следующий каверзный вопрос, но вдруг приложила руку к кулону на груди и через мгновение сказала:

— Григ Макдуф вернулся в замок.

Она поднялась, явно сожалея, что приходится прервать разговор.

— Была страшно рада познакомиться. — Кристина улыбнулась Офелии, чмокнула Джейсона в висок и в тот же миг растаяла в воздухе.

Остаться вдвоём было бы неловко, если бы неожиданное знакомство с Кристиной не подкинуло новой темы для разговора. Офелия не стала дольше сдерживать любопытство:

— Не терпится узнать, что вас связывает.

Джейсон вздохнул.

— Она… подруга сестры моего друга. Цепочка сократилась, нас осталось двое. Приходится терпеть. — Он попытался улыбнуться.

— Я ведь правильно поняла, что Кристина — член Ковена?

Он кивнул.

— Сколько ей, чёрт возьми, лет?

На этот раз ему удалась едва заметная улыбка.

— Я привык считать, что двенадцать. На самом деле — хм, получается, двадцать.

— Из школы сразу в Ковен?

— Да. Только школу она закончила года три назад. Ковен уже дождаться не мог, когда её получит.

— Она маг чистой энергии?

Джейсон снова кивнул. Офелия, хоть уже и поняла это раньше, поёжилась.

— Это страшновато, — призналась она.

— Да, она хороша.

— А почему она считает, что им может понадобиться твоя помощь?

— Она не считает. Просто дразнится.

— А ты не любишь Ковен.

— Я много чего не люблю.

— Например, телепортироваться, — вспомнила Офелия с улыбкой. — Если ты не собираешься есть, то давай закину нас в замок, потому что своим ходом ты уже не успеешь.

В следующий раз они увиделись за обедом. К этому моменту Офелия — как ей казалось — окончательно избавилась от угрызений совести, но теперь, глядя, как Джейсон, ещё более усталый и бледный, чем с утра, рассеянно ковыряет вилкой жареные грибы, снова почувствовала тяжесть на душе. Он походил на умирающего моллюска, чью раковину она из любопытства размозжила камнем, и все её рациональные доводы бессильно шмякались в обнажённое мясцо.

— Это каждый раз так будет? — спросила она, накалывая на вилку небольшой опёнок, ровный и красивый, как на картинке. — Приятный вечер — испорченный день?

Он на секунду поднял на неё глаза, покраснел и снова уставился в тарелку.

— Нет, не думаю. Несколько… факторов наложилось.

Офелия украдкой перевела дух. Он её не винит, а договорённость в силе. И всё равно ей было стыдно за свой здоровый аппетит, поэтому она старалась из солидарности есть как можно медленнее, больше посматривая по сторонам. И вдруг заметила господина Гайра. Артефактор, сидя над своей тарелкой, прожигал Офелию ненавидящим взглядом, кривя и без того асимметричный от природы рот и нервно вытирая руки салфеткой. К его специфической мимике, поразившей её в первый день, Офелия почти привыкла, но сейчас присущую учёному недовольную гримасу доводило до гротеска выражение ненависти и презрения. Адресованное ей!

Офелия вопросительно подняла брови: мол, что? Учитель скривился ещё сильнее, на миг отвернулся как бы в отвращении и снова уставился на неё, двигая губами, как будто собирался сплюнуть, и не прекращая яростно тереть салфеткой руки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Второй предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я