Древние города
Варвара Еналь, 2018

Вторая книга цикла «Живые. Эра драконов» Варвары Еналь, автора известного постапокалиптического цикла «Живые». Мэши теперь живет среди Всадников, и ее называют Мэй-Си – девушка с душой. Всадника, Владеющая Драконами, посланница Настоящей Матери. Мэй хочет спокойно жить в пустыне, заботиться о мьёках, летать на драконе вместе с Люком, купаться в реке на зеленом острове, но сначала нужно остановить войну, разразившуюся между Городскими и Всадниками. А сделать это можно, лишь узнав тайны древних народов, живших на когда-то высокоразвитой планете Эльси под яркими лучами дневного Светила и в тихом ночном свете Буймиша.

Оглавление

Глава 8

Люк. Работы предстоит немало

1

Светило поднималось медленно и тяжело. От бессонной ночи и усталости ломило в затылке и хотелось лечь и уснуть. Чтобы без сновидений, без звуков, без мыслей. Чтобы забыть мертвые лица знакомых и друзей, забыть посеревшее лицо матери и застывшие глаза Мэй.

Мэй! Его Мэй, которой пришлось сегодня воевать против своих…

Она всегда переживала лишь об одном: чтобы не убивать. Желала этого больше всего, была готова пойти на уступки. Ее трепетное отношение к человеческой жизни тронуло Люка, и какое-то время он думал, что так можно. Так выйдет, так получится. Изредка воровать и никого не убивать.

Теперь не осталось ни надежды, ни веры. Ничего не осталось.

Мир рухнул в одночасье. Развалился на куски.

Они вместе с Мэй слетали несколько раз за водой, чтобы наполнить резервные бочки в Костровой Башне, затем еще два раза за дровами. Большая часть драконов оставалась в воздухе и охраняла народ от нападения. Несколько машин заботилось об уцелевших мьёках. Мьёки были залогом выживания, источником еды и питья. Перевезти их к Костровой Башне было нереально и невозможно, потому животных постарались собрать в резервные загоны.

Беременные матки вот-вот должны разродиться. Они, конечно, справятся и сами, без помощи людей. Но их надо было кормить, поить и чистить загоны. Прямо сейчас, прямо сегодня. А люди еще не похоронили своих родных: мужей, жен, детей, отцов, матерей… Погибших было так много, что скорбь заливала, захлестывала с головой.

Семье Люка в этот раз повезло, неслыханно повезло. Все целы, и даже Ник с его обожженными руками уснул после того, как мать напоила его кинелем и устроила на толстых шкурах в удобной нише в Башне. Дети и женщины все еще оставались под прикрытием: было неясно, чего следует ожидать к ночи.

Мужчины поговаривали о совете всех кланов Инимайтов, но для этого надо было собраться где-то в одном месте, оставив женщин и детей одних. А это явная опасность. Кто его знает, когда вернутся ополченцы? В том, что это только начало, никто не сомневался.

Пока решали главные, основные проблемы. Вода, еда, лекарства и безопасность. В Костровой Башне было четыре уровня, круглые помещения которых имели удобные ниши-комнатки с небольшими очагами, скамейками, каменными полками и множеством мешков с муккоки и тимайю. Так было принято у них в клане, что после каждой удачной охоты немного злаков ссыпали в хранилище Башни, на «трудные времена». Надеялись, конечно, что такие времена не скоро настанут.

Вот теперь эти запасы оказались как нельзя кстати. Еще Люк намеревался забить одного мьёка и раздать его мясо тем семьям, чьи мужчины были заняты охраной или ранены. Остальных животных требовалось загнать в пещеру, налить им воды и накидать травы. И только после этого можно будет лететь к Башне и хоть чуть-чуть поспать до наступления ночи.

Люк не медлил. С собой он прихватил Жака. И еще с ним была Мэй. Светловолосая не оставляла Енси, вместе с Люком набирала и таскала воду, рвала траву и не жаловалась на усталость и сонливость. Сжимала губы, вытирала пот с лица, хмурила брови. И молчала.

Ни жалобы, ни стонов, ни слез. Она и так была не слишком болтливой, его Мэй. А сейчас и вовсе замкнулась. Снедала ее внутренняя боль, Люк это понимал. Он не знал, как помочь, не знал, чем утешить. Может, чуть позже, когда все будет сделано, когда можно будет хоть немного разогнуть спину и скинуть напряжение.

К мьёкам Мэй тоже полетела вместе с Люком и Жаком. Светило все еще скрывалось за Буймишем, посылая на землю скупые лучи света. Снова поднялся ветер, воздух наполнился песком, и пришлось направить машину как можно выше, чтобы не скрипели на зубах песчинки и не засыпало глаза. Пустыня не поменялась за эту страшную ночь. Все так же темнели ярко-оранжевые барханы, все так же выделялись на их фоне коричневые палатки. Только жара отступила, и долгожданная прохлада немного остужала кровь.

Мьёки нервничали — впрочем, они так всегда вели себя на Затмение. Самочки должны были вот-вот принести приплод, и их железы вырабатывали особые вещества, которые улавливало остальное стадо. Это были особые дни, и мьёки беспокойно передвигались по загону, гудели, наклоняли головы и грозили друг другу рогами.

Впрочем, до стычек не доходило, единственный самец, которого в это время запускали в стадо, умел навести порядок. В это же время и происходило зачатие новых детенышей. Дни Затмения были слишком важны, чтобы пропустить их.

— Хвала Настоящей Матери, ополченцы не навредили мьёкам. То ли не заметили, то ли не понимают, что это такое. Без мьёков мы обречены на вымирание, — пробурчал Люк, спрыгивая на землю.

Мэй слезла за ним и сказала:

— О мьёках не знают.

Люк оглянулся и вдруг приблизился и прижал Мэй к себе. Крепко и жарко. Прошептал, пряча сквозящую горечь в голосе:

— Прости, Мэй. Прости, пожалуйста…

Мэй не отвечала, но тут и не было ответа. Что она могла сказать? Разве словами вернешь умерших?

— Ты меня тоже прости, Люк. Это же наши… Это все сделали наши…

— А до этого нападали мы. Правых нет, все виноваты…

Мэй обхватила руками его шею и поцеловала в губы. Это был первый поцелуй, который она начала сама. Первый раз она сама поцеловала Люка.

Захотелось закричать. Захотелось бить по чему-нибудь или по кому-нибудь. С силой, с яростью.

Не так хотел Люк строить отношения с Мэй, не так хотел целоваться. Они мечтали о вечерах на острове, о костре, о реке, о фруктах. Вот тогда они бы целовались, жарко и страстно. Но не сейчас, не теперь. Не с песком на губах и черным пепелищем в сердце…

Будь она проклята, эта война!

Люк отстранился и глухо сказал:

— Нас ждут большие беды, Мэй. Тебе и моим сестрам надо спрятаться. Отцы клана Мигайев правильно сказали о пророчествах. Белые Цемуки уже появились. И появилась ты. О тебе тоже было предсказание, правда, до конца его не смогли прочесть. На стене в Храме Живого металла.

— Почему не смогли прочесть до конца?

— Потому что не все знаки мы помним. Утратили старые знания. Но может, однажды ты прочтешь нам все, что начертано на стенах Храма Живого металла.

— Если я туда попаду.

— Попадешь. Возможно, новых драконов будут выводить уже этой ночью. Если только не будет нападения.

2

Мэй не дрогнула и не отвернулась, когда Люк метким выстрелом в лоб завалил здоровенную самку-мьёка. Светловолосая была рядом, пока он вместе с младшим братом сливал кровь, снимал шкуру, вытаскивал внутренности и сжигал их на огне. У мьёков ели только мясо. Потроха сжигали, это считалось «гадким мясом». Почему — сейчас уже мало кто из Всадников мог объяснить. Старое правило, сохранившееся с древних времен.

Да и не нужны были эти потроха. Мяса было столько, что Люк, щедро пересыпав солью и терпкими приправами, набил им пять больших кувшинов. Здоровенную шкуру он еще раз зачистил специальными скребками и растянул сушиться на длинных палках. Через сутки ее можно будет замочить в особом растворе, а после еще раз вычистить и растянуть для окончательной сушки. Потом уже мать вычешет шерсть, скроит квадратное одеяло и обработает края цветными нитками.

Мэй только наблюдала. Сказала, что работа трудоемкая и долгая, — и больше ничего.

Но зато после несколько дней обработки шкура станет меховым одеялом, согревающим в ветреную ночь. Такое одеяло служит долго и незаменимо во время долгих ночевок около мьёков.

Уже когда были погружены кувшины с мясом и зарыты в песок остатки костра, раздался низкий рев одной из самочек. Люк кинулся к отдельным загонам, глянул и вернулся.

— Начались роды. Теперь их лучше не беспокоить, иначе они сильно нервничают.

Остальных мьёков загнали в пещеру. Там было темно, и это раздражало животных. Ничего, придется этим большеголовым малость потерпеть, пока не утрясется с клятой войной…

Каменная пластина с тихим стуком закрыла пещеру, последний раз скрипнуло опускающее колесо, и Люк взлетел в драконье седло.

Бросились в глаза ладони Мэй с въевшимся травяным соком — она сегодня рвала траву не меньше других. Люк положил руку на шею Енси и нечаянно дотронулся пальцами до руки Мэй. На самом деле ему хотелось обнять светловолосую и уже не выпускать. Хотелось чувствовать ее кудряшки на своих щеках, ее дыхание, слышать ее голос совсем близко, совсем рядом. Но впереди было еще немало дел, и Люк хлопнул дракона, приказывая ему возвращаться к Костровой Башне.

— Погнали! — с готовностью прокричал за спиной Жак. Между тем Светило окончательно освободилось от Буймиша и теперь заливало прощальным пурпуром оранжевые, потемневшие пески. Все горело в огне гнева и отчаяния. Пустыня пылала в последних лучах, и Люку приходилось щуриться, иначе яростные лучи слепили глаза.

Скоро оказались над опустевшими палатками семьи, над погасшей печью и осиротевшим общим столом. Теперь никто уже не мог знать, когда семья Люка сможет вернуться в свой дом, когда эти палатки опять наполнятся детскими голосами. А может быть, уже к утру палаток и вовсе не останется.

Потому растянутая на просушку шкура мьёка будет как нельзя кстати.

Люк посадил дракона около родного гнезда и велел Мэй и Жаку прихватить как можно больше одеял и покрывал.

— И подушки тоже берите. А твой рюкзак, Мэй, с драконьей платой и так с нами. И пусть будет с нами всегда.

Ночь они проведут в Костровой Башне. И следующую тоже наверняка. Так что лучше устроиться с комфортом, в тепле и уюте. Чтобы и малышки не на холодном камне сидели, а на удобных подушках и одеялах. Люк даже прихватил их нехитрые игрушки — тряпичные куклы и разноцветные лоскутки. Пусть хоть немного поиграют, авось ужас войны и забудется. Дети ведь все-таки…

И вот нагруженный Енси снова поднялся в небо. Оставалось совсем недалеко, и тут у Люка родилась довольно здравая мысль. А что, если заставить Енси подняться как можно выше и долететь до Вурногов? И посмотреть, что там делают клятые Городские? Это не так далеко, как кажется, всего лишь за два горных отрога. Если быть на достаточной высоте, то пангусы могут даже и не заметить.

Главное, вовремя убраться оттуда. Так и надо сделать.

Люк хлопнул по шее Енси и приказал подниматься вверх. Как можно выше и как можно быстрее.

3

— Ты рискуешь и очень сильно. — Мэй разгадала его маневр без труда.

Может, потому, что и сама думала о том же.

— Только один круг — и все. Один круг — и убираемся. На высоте. Зато будем знать, что у них творится…

— Возможно, ваши уже слетали и все знают.

— Возможно. Если у них нашлось достаточно времени и свободных машин. Не забывай, часть драконов пострадала. А вода и еда нужна всем, не только нашей семье.

— То есть ты думаешь, что никто не нашел времени для разведки?

— Я могу ошибаться. Но мы это сделаем.

Мэй только кивнула в ответ и вытянулась вперед, поглаживая чешую дракона.

Его Мэй — храбрая девочка, и она не спорит. Если надо делать — она делает. Если надо лететь — она летит. В этом вся Мэй, и так было всегда.

Светило почти опустилось к барханам, когда внизу промелькнули острые вершины скал и сразу за ними показались остатки разрушенной Башни Успокоения. Два ее узких зубца, поднимающихся над крышей, превратились в жалкие обломки, в верхнем уровне зияла здоровенная дыра, черные узкие окна казались пустыми и пугающими.

Выход из башни был тщательно расчищен от песка, а на проглядывающей скале стоял ряд странных высоких фигур. Лучи Светила отскакивали от их серых сверкающих тел и разливали в воздухе странное красное свечение. Будто сам воздух был наполнен кровью.

Длинные руки фигур доходили почти до колен, а на гладких головах не было и намека на волосы.

Они были роботами, эти блестящие высокие фигуры. И они подчинялись Городским. Ровными рядами роботы выходили из Башни Успокоения и строились, строились на песке, чуть дальше от входа.

— Что это такое? — прокричал за спиной Жак.

— Я знаю, что это, — с потрясающим спокойствием проговорила Мэй. — Я догадываюсь. Это леки, которых напоили Живым металлом и которые стали большими роботами. Вот для чего предназначались наши леки! Они должны были стать роботами-убийцами. Или роботами-работниками. Что прикажут хозяева, то они будут делать.

— Они нападут на нас ночью, — резко сказал Люк. — Енси, давай назад, к Костровой Башне. Надо приготовиться к атаке.

— Зачем им нападать? — засомневалась Мэй. — Источник у них есть, Вурногов они уничтожили. Зачем им нападать?

— А зачем им роботы? Как думаешь? У Вурногов был только источник, а сам Храм Живого металла у нас. Там хранится немало секретов, которыми Городские хотят обладать.

Мэй больше ничего не ответила. Да и не нужно было ничего отвечать.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я