Смерть ей не к лицу

Валерия Вербинина, 2013

Все выглядело жутко, но эффектно: красивая женщина в нарядном платье лежит в луже крови с ножом в груди, белокурые волосы разметались по полу… Даже горничная, обнаружившая труп актрисы Натальи Тепловой, сказала на допросе: убитая выглядела точь-в-точь как в кино! Следователю Павлу Малышко это сразу показалось подозрительным: он заметил, что члены киногруппы, приехавшей в их подмосковный городок снимать сериал, относятся к смерти коллеги чересчур легкомысленно. И в один голос указывают на исполнителя главной роли Васю Королева, якобы выходившего из номера Натальи вскоре после убийства. По слухам, Вася безуспешно добивался от нее взаимности, но мало кто знал – на самом деле его мысли занимала совсем другая женщина…

Оглавление

Этот роман является вымыслом, равно как и упомянутые в нем события, люди, имена и названия. Любые совпадения с реальностью абсолютно случайны.

Глава 1

Знак

Все неприятности начались, когда не разбилась тарелка.

Это была обыкновенная белая фарфоровая тарелка, в центре которой красовалась сделанная фломастером надпись:

«Все оттенки страсти»

Режиссер А. Голубец

Оператор Г. Спиридонов

Вокруг надписи теснились автографы членов съемочной группы — исполнителей главных ролей Васи Королева, Наташи Тепловой и Николая Смолина, а также актеров, которые играли роли второго плана. Была тут и подпись Леонида Варлицкого, звезды еще советских лет, который стал знаменит после съемок «Звезды Ильича» в 1964 году, а теперь довольствовался тем, что играл злодеев — непременно коварных и изворотливых — или любящих дедушек, добродушных, но крайне недалеких. В этом фильме ему досталась роль опекуна главной героини, ее родственника.

Съемки должны были начаться в живописном городе Дубки, расположенном в четырехстах километрах от Москвы. Для кинематографистов Дубки представлялись прямо-таки идеальным местом, потому что тут располагались районы типично советской застройки, в которых было удобно снимать ставшие модными фильмы о 70-х и 80-х годах прошлого века, нетронутый исторический центр времен императора Александра II, в совершенстве подходивший для съемок исторических сюжетов, и идиллические пейзажи, на их фоне можно снимать вообще что угодно. Кроме того, в десяти километрах от города находилось бывшее имение сахарозаводчика Бекетова, который в девятнадцатом веке промотал миллионы и кончил свою жизнь в психиатрической клинике. Однако прежде чем это случилось, он успел построить возле Дубков усадьбу в виде замка эклектичной архитектуры, соединившей готику и псевдомавританский стиль. Усадьба, более известная как Бекетовский замок, всегда манила кинематографистов, которые не преминули заметить, что с разных точек она смотрится совершенно по-иному — в точности как опытный актер, который мастерски преображается то в одного, то в другого персонажа, — и поэтому в каждом новом фильме ее можно было подать по-новому, в зависимости от требований сюжета. Здесь еще в советские времена снимали экранизации Дюма и Вальтера Скотта, а позже ни один сериал с исторической, мистической или мало-мальски зловещей подоплекой не обошел Бекетовский замок своим вниманием. Теперь в нем должны были снимать фильм о тайнах старого дома, наследнице, которая не знает, что она наследница, обаятельном злодее и его антагонисте, являвшемся воплощением всех мыслимых и немыслимых достоинств (но при этом зачем-то водившем дружбу со злодеем). Были тут и добро с кулаками (а также с пистолетом), и реки крови, и привидения, и тайны, не стоившие выеденного яйца, и драматическая развязка. Вообще сценарий вполне отвечал вкусам непритязательного зрителя, и продюсер Владислав Барщак предвкушал неминуемый успех, тем более что ему удалось заполучить на главные роли красавицу Наташу Теплову, бывшую манекенщицу, и Васю Королева. Вася до этого снимался в сериале, в который набрали кого попало за три копейки. По мысли заказчиков (и продюсеров), сериал должен был продержаться 20 серий и навсегда кануть в кинематографическую Лету, но… То ли за сценаристами недоглядели, и они написали нечто куда более оригинальное, чем от них требовалось, то ли сыграла свою роль внезапно проснувшаяся харизма Васи, но рейтинг сериала взлетел до небес, и зрители потребовали продолжения. Сериал пришлось растянуть на 80 серий, затем на 140 и закрыть только тогда, когда сценаристы выдохлись окончательно, а актеры взбунтовались и потребовали поставить точку. После этого сериала Вася стал звездой первой величины, и Барщаку пришлось приложить некоторые усилия, чтобы заполучить молодого талантливого парня в свой проект.

— Вы с Наташей на экране будете такой парой! — посулил продюсер. — Чем черт не шутит, может, вас даже в Голливуд пригласят после этого фильма…

Однако Вася, уже разобравшийся, как в кино делаются дела, пропустил слова собеседника мимо ушей.

— Я не буду сниматься 18 часов в сутки, — заявил он. — Мне хватило этого счастья на съемках «Заколдованного интерната».

— Да ты что, какие 18 часов! — жизнерадостно заверил его продюсер. — У нас же не сериал, в конце концов… Вот, мы уже составили съемочный план. Сначала натурные сцены в Дубках, потом съемка на студии, но ее меньше. Все будет тип-топ! Ты мне веришь?

Вася поверил (хоть и знал, что в кино верить никому нельзя), и контракт подписал. Однако в съемочной группе нашлись люди, которые не разделяли энтузиазма продюсера.

— Знаю я эту мистику, — глубокомысленно изрек оператор Спиридонов, тощий, желчный и язвительный мужчина неопределенного возраста. — Свяжешься — потом фиг развяжешься…

Спиридонов ни капли не был суеверен, но в кино каждый любит выдавать себя за то, чем не является, и оператору льстила мысль, что он может нагнать страху на съемочную группу. Однако его поползновения в корне пресек режиссер Антон Голубец.

— Не нравится — уходи с проекта, — бросил он. — В чем проблема-то?

Голубец предпочитал работать с оператором Шаповаловым, но тот был занят в другом фильме, и Антону пришлось согласиться с кандидатурой Спиридонова. Оператор злобно покосился на режиссера своими глубоко посаженными черными глазками и про себя решил, что так этого Голубцу не спустит. А так как Спиридонов был человеком языкастым, то с его подачи режиссера за глаза вскоре стали называть не иначе как Пельмень и Салат оливье.

Итак, 20 июня в Дубках высадился первый десант съемочной группы. Кое-кто уже раньше бывал здесь, но на остальных переход от суматошной столицы к патриархальной глубинке произвел неизгладимое впечатление. Конечно, скромные Дубки, которые едва насчитывали 60 тысяч жителей, не могли идти ни в какое сравнение с Москвой; но не только величина города, где гостям предстояло работать следующие полтора месяца, изумила их.

— Ребята! У них тут такси 100 рублей, представляете? В любую точку города!

— А какой тут воздух! Просто дышишь полной грудью после Москвы…

— А водители в маршрутках? Они же все русские! Вы видели?

— Только дворники, по-моему, таджики, как у нас…

Дольщик Вова — в кино дольщиком именуется рабочий, прокладывающий рельсы, по которым катят камеру, — в первый же день смотался с удочкой на реку Дубянку и приволок оттуда такую здоровенную рыбину, что снискал зависть всей съемочной группы. Побросав дела, мужская часть группы, а также кое-кто из женской обзавелись удочками и отправились рыбачить. Стояла великолепная погода, в небе не было видно ни облачка. Во все головы закралась одна и та же крамольная мысль: а на фига кино, когда и так хорошо? Забыв обо всем на свете, Дина, девушка-фотограф, ходила и с восторгом щелкала окружающие виды. Ей нравилось все: и фантастический замок, который особенно причудливо выглядел на закате, и река, и близлежащее озеро, и центр города с историческими постройками, и даже уродливые советские дома-коробки, на фоне которых снимались такие хиты, как «Мы из 80-х» и «Здравствуйте, я советский человек».

— Ничего, ничего, — с усмешкой заметил Спиридонов, обладавший крайне неприятным даром говорить людям именно то, чего они не желали слышать. — Скоро явится наш великий продюсер и обломает весь кайф.

Барщак приехал через несколько дней, вместе с актерами, которые должны были сниматься в фильме. Для них зарезервировали один из двух корпусов гостиницы «Мечта», дабы никто не отвлекал их от творчества. Менее значимая часть съемочной группы поселилась в бывшем общежитии, которое несколько лет назад превратилось в гостиницу «Слава». Летом в Дубках не так-то легко найти сносное жилье — даже если в окрестностях не снимали очередной фильм, в город часто приезжали спортивные и юниорские команды, для тренировок которых еще в советские времена была создана целая спортивная база с полями и дорожками, а кроме того, не следовало сбрасывать со счетов многочисленные туристические группы, которые заворачивали сюда взглянуть на замок. Само собой, оператор и режиссер-постановщик жили не в скромной «Славе», а в более отвечающей их статусу «Мечте».

Помимо актеров, Барщак привез с собой сценаристку Марину Шереметьеву, чем немало озадачил свою свиту. В нашем кино сценарист — человек, который лишь косвенно связан с производством, хотя без него фильма как такового вообще не существует. Для актеров сценарист — это тот самый идиот, который пишет диалоги, которые хрен произнесешь по-человечески, для режиссера — заведомый халтурщик и враг номер один, потому что режиссеру всегда хочется переписать все, что написано в сценарии, от первого до последнего слова. У остальных членов съемочной группы к сценаристу всегда имеются свои претензии, порой самые неожиданные. Если он прописывает драку, его ругают каскадеры и постановщики трюков, если он вводит в сценарий животных, ассистенты бледнеют и начинают подумывать о самоубийстве, а если сочиняет сцену на воде или ночной эпизод, его дружно клянет вся съемочная группа. Автор сценария всегда и везде — причина неисчислимых мучений киношников, даже если он ухитрится ограничиться тремя персонажами и все действие втиснуть в одну комнату. В «Оттенках страсти» были и ночные сцены, и съемки на воде, и животные, и драки, и эпизоды, требующие спецэффектов, поэтому кудрявую миловидную Марину в очках без оправы встретили не слишком дружелюбно.

— Я все-таки не понимаю, — начал «главный злодей» Николай Смолин, — какого черта мой герой в финальной сцене столько говорит? Пока он болтал, его подстрелили! Он что, совсем лох?

В жизни мускулистый, с перебитым носом Николай больше всего походил на боксера-неудачника и красотой, прямо скажем, не блистал, но на экране он дивным образом преображался, камера его любила. Услышав его слова, Марина слегка поморщилась.

— У меня был другой финал, — сказала она. — Там вообще все заканчивалось иначе. Но Барщак потребовал, чтобы я все переписала.

Она не стала говорить, что продюсер собирался переделать еще несколько сцен, и именно поэтому вытащил ее на съемку. У нее самой фильм, сценарий которого стоил ей стольких мучений, не вызывал ничего, кроме раздражения. Особенно название, на котором настояла кинокомпания, выводило ее из себя. «Все оттенки страсти», ну надо же, до чего оригинально!

— Да уж, со Славой не поспоришь, — хмыкнул Николай.

Спустив на кончик носа темные очки, он покосился поверх стекол на Наташу Теплову, которая только что появилась. Про нее говорили, что она, как никто, стервозна и, как никто, очаровательна. Друзья уверяли, что у нее самые красивые глаза на свете, а враги — что у нее нет ни капли таланта и она просто вешалка, которая возомнила себя актрисой. На Наташе был ситцевый сарафанчик в мелкий цветочек, на ком-нибудь другом этот сарафанчик висел бы обыкновенной тряпочкой, но только не на Наташе. Она принадлежала к редкому типу женщин, которые делают красивой и интересной любую вещь, на них надетую, и это качество в свое время помогло ей сделать неплохую карьеру манекенщицы. Теперь она снималась в кино, где большие глаза, белокурые волосы и великолепная осанка не без успеха заменяли ей отсутствие таланта. Все на свете давалось ей легко, и к съемкам она относилась как к забавному балагану, участие в котором приносит хорошие деньги. Точно так же до того она относилась к фотосессиям — ей всегда казалось смешным волнение всех заинтересованных лиц по поводу того, как смотрится то или иное платье, о котором через неделю никто уже не вспомнит. Наташа обладала даром притягивать к себе людей, и уже через минуту вокруг нее собралась небольшая толпа. Не было слышно, о чем говорила актриса, но то и дело слышался ее заливистый смех.

— Я все-таки скажу Славе насчет финала, — заметил Николай Марине, не отрывая взгляда от актрисы. — Может, мне удастся его переубедить.

При мысли, что ей придется в очередной раз переписывать финальную сцену, Марина почувствовала прилив злости. Она резким жестом отставила бокал, и сок выплеснулся через край на скатерть.

— Как тебе не совестно, Коля! — заметил подошедший Спиридонов, ухмыляясь.

— Чего я? — насупился тот, чуя подвох.

— Такую красивую женщину — и будешь резать! — Он указал глазами на Наташу. — Ай-ай-ай!

— Да при чем тут я, это все сценаристка придумала, — пожал плечами Николай, словно Марины тут не было. — Я-то что? Велят резать — будем резать, велят душить — будем душить…

— Душить некиногенично, — заметил неисправимый оператор. — Вот резать — это да! Море кровищи, — произнес он. — Лепота!

Николай не стал вступать в дискуссию, а ретировался к столу Наташи. Спиридонов сел на его место и с любопытством покосился на сценаристку. Марина молчала и хмурилась. В ней была замкнутость, свойственная людям, которые слишком много времени проводят за компьютером, и, хотя оператор не отдавал себе в этом отчета, он подыскивал фразу, которая могла бы в одно мгновение разбить эту броню.

— Как вам Дубки? — наконец спросил он.

Марина пожала плечами.

— Не знаю. Я еще не видела город. Мы приехали только вчера…

— Пейзажи тут — пальчики оближешь, — доверительно сообщил Спиридонов. — Местные власти в лепешку расшибаются, чтобы нам угодить, Славе даже ничего платить не пришлось.

— А замок?

— Съемки в замке, конечно, за деньги, но они просто смешные. Вообще народец тут хороший. Бабы так, ничего… симпатичные…

«Боже, какой пошлый дурак», — с тоской подумала Марина.

«Интересно, спит она со Славой или нет?» — думал оператор. Для него не было секретом, что продюсер разводится с женой, причем борется за то, чтобы отобрать у нее их общего ребенка. Барщак нанял лучших адвокатов, а дочь выкрал, когда та была на прогулке с няней, и увез к своей матери.

— Вот только до Москвы далековато, — продолжал Геннадий. — Полтора месяца в экспедиции не всякий выдерживает. Начинаются всякие истории, романы…

— Как начинаются, так и заканчиваются, — парировала Марина.

«А ты крепкий орешек, оказывается, — не без уважения помыслил Спиридонов. — Интересно, кто тебя кинул? И серьезно, судя по всему».

— Сегодня первая съемка, — сказал он вслух. — Будем тарелку разбивать.

К их столу подошла Дина. Она любила яркие цвета, но в жизни всегда одевалась в черное, собирала винтажные ароматы, но мало кому давала знать о своем увлечении. Вообще-то Дину изначально собирались поселить в бывшем общежитии, но там не хватило номеров, и ее вместе с ассистенткой гримерши определили в самый скромный номер «Мечты» на верхнем этаже, где к тому же слегка протекала крыша.

— Свободно? — спросила она. Марина кивнула, и девушка плюхнулась на стул.

— Это наш фотограф, — представил ее Спиридонов. — А это — Мариша, сценаристка.

Марина терпеть не могла, когда ее называли Маришей. Глаза ее сердито сверкнули, и она враз похорошела. Оператор молча наслаждался. В его представлении сценаристка была тихим омутом, и он был несказанно доволен, что ему удалось этот омут расшевелить — хотя ни один человек на свете, включая его самого, не смог бы ответить на вопрос, зачем ему это нужно.

— Остальных вы уже знаете? За тем столом Пельмень… пардон, Пирожок… я хотел сказать, Голубец — наш режиссер. — Дина фыркнула с набитым ртом. — Рядом с ним Володя Сокольский — наш мастер на все руки. Нужна живая гадюка — достанет. Жар-птицу — тоже. Съемки на режимном объекте — тоже он. Без него Слава спекся бы в одночасье… В углу сидит Леня Варлицкий, он на диете, ему еду отдельно подают.

— А у него можно автограф попросить? — несмело спросила Марина. — Для моей мамы, она очень любит фильмы с его участием…

Спиридонов усмехнулся.

— Да попросите, конечно, ему очень приятно будет… Только смотрите, как бы остальные актеры не обиделись.

— С чего это им обижаться?

— Ну как? Вы у него автограф спросили, а у них — нет.

Глаза Марины колюче сузились.

— Варлицкий — актер с большой буквы, а они — просто актеры… и то под большим вопросом.

— О боже! — простонал оператор, изображая комический испуг. — Только не выдавайте нас, Мариша, умоляю вас! По Васе Королеву полстраны с ума сходит… а вы так сразу, неделикатно — не актер!

— А где Вася? — внезапно спросила Дина. — Что-то я его здесь не вижу…

Вася Королев поразил Дубки, приехав на роскошной спортивной машине. Вася был фанатом автомобилей и заработанные на «Заколдованном интернате» деньги потратил не на квартиру в Москве, а на покупку нескольких авто и охраняемого гаража для них. Он настолько явно предпочитал копание в моторах общению с людьми, что в съемочной группе его как-то враз невзлюбили. Кроме того, свою роль сыграла и элементарная зависть — многие актеры считали, что успех пришел к этому недоучке из провинции слишком быстро.

— Гена, где Вася? — крикнул Барщак с соседнего стола.

— Я ему что, отец или мать? — хмыкнул оператор. — Понятия не имею, где он.

— Володя! Нет, стой, ты мне здесь нужен… Пошли кого-нибудь за ним. Он что, еще спит?

— Щас выясним, — флегматично ответил Володя.

Рыженькая веснушчатая Лариса Панова, сидевшая за одним столом с Наташей, таинственно улыбнулась. Она играла подругу главной героини — роль, которую обычно актрисы не слишком жалуют, потому что она не дает никаких возможностей показать себя. Подруга должна всегда выступать как бы фоном и ничем не выделяться, а это явно не то, о чем мечтает большинство женщин, идущих в эту профессию.

— А вдруг с ним что-нибудь случилось? — спросила Лариса. — Прикольно будет! Такие съемки… детектив, мистика…

— И Васю находят с перерезанным горлом, — с готовностью подхватил Николай.

— Не шутите так, а то Славу инфаркт хватит, — попросила Наташа. И первая же залилась смехом.

Сорокалетний актер Дымов, игравший одну из ролей второго плана, укоризненно покачал головой. У него было помятое лицо алкоголика, и снимался он, как правило, в перерывах между запоями.

— Как можно так говорить о нашей супер-пупер-звезде! Ни стыда у вас, ни совести…

— А что такое? — Лариса сделала большие глаза. — Наташа тоже звезда не меньше… как и Коля, между прочим!

— Видели, сколько народу к нему вчера кинулось за автографами? — неприязненно заметила Зинаида Неволина, главный гример, сидевшая за одним столом с Наташей и ее свитой. — Интересно, сколько часов они его ждали у гостиницы?

«Он», разумеется, был Вася Королев, а вовсе не кто-то другой.

— Служащие говорят, они с утра там караулили, — сухо бросил Николай.

— Любовь — страшная штука, — беспечно заметила Наташа.

— Говорят, Слава заплатил ему в полтора раза больше, чем тебе, — добавил Дымов.

— Да ну? — Актриса сразу же напряглась.

— По-моему, он вообще не умеет играть, — добавил Николай.

«Можно подумать, ты умеешь», — мелькнуло в голове у Ларисы, и она широко улыбнулась. По большому счету, люди, сидящие с ней за одним столом, были ей безразличны, но она предпочитала держаться среди них и подыгрывать им, чтобы они не пошли против нее. У Ларисы уже был негативный опыт съемки в одном сериале, когда она не смогла подружиться с исполнительницей главной роли, и та вскоре ее выжила, заставив продюсеров убить Ларисин персонаж. Тогда молодая актриса твердо решила, что больше не повторит такой ошибки.

Дверь ресторана отворилась, и шаркающей походкой, зевая на ходу, вошел Вася Королев. На нем были драные джинсы и какая-то невообразимо аляповатая майка, но со своими золотистыми волосами, правильными чертами лица и широким разворотом плеч он все равно походил на языческого бога, который лишь по недоразумению оказался среди людей.

— Явился не запылился, — мрачно сказала Зинаида, ковыряя ложкой десерт.

Лариса хихикнула.

— Всем привет, — сказал Вася.

— Что так поздно? — поинтересовался Николай.

— Проспал. Я вообще сова.

— Ты не похож на сову, — заметила Лариса, глядя на него прозрачными серыми глазами, в которых плясали смешинки.

— Поклонницы одолевают? — небрежно осведомился Дымов.

Как он ни пытался скрыть свою зависть, она прослеживалась в каждой нотке его хрипловатого баритона — типичного голоса человека, который слишком много пьет.

— Да нет, — ответил Вася на вопрос, подумав. — Не очень.

Наташа засмеялась.

— Тебя же вчера чуть на сувениры не порвали! Мы собственными глазами видели…

— Ты охрану у Славы попроси, — посоветовал Николай. — А то мало ли что.

— Да ладно, хорош прикалываться, — беззлобно ответил Вася. Но, очевидно, даже при всем своем добродушии он почувствовал направленную в его адрес волну враждебности, потому что сел не за актерский стол, а за тот, где сидел продюсер.

— Н-да, интересное кино наклевывается, — сказал Спиридонов Марине.

Сценаристка ничего не ответила. Раньше Вася ей скорее не нравился, чем нравился, но теперь, увидев его, она впервые подумала о том, что с ним, пожалуй, фильм может получиться. Он прямо-таки излучал обаяние, и можно сколько угодно твердить о том, что это обаяние бесхитростного, очаровательного, примитивного существа, но оно было, и с ним приходилось считаться.

— Нам уже надо выезжать, — сказал продюсер Васе.

— Дай мне позавтракать хотя бы, — спокойно ответил тот. Барщак смирился и объявил на весь зал, что они выезжают на съемку через полчаса.

…Они выехали через час, и прошло еще два, прежде чем установили аппаратуру, подготовили все для съемки и загримировали артистов. Дина снимала и снимала своим фотоаппаратом, как заведенная, Марина нервничала и чувствовала себя совершенно ненужной, а шутки Спиридонова выводили ее из себя. Помощница гримера Надя, девушка в косичках, с множеством сережек в ушах и пирсингом на губе, поправляла грим на Ларисе, то и дело оглядываясь на Васю, который ей явно очень нравился.

— Ну что, разбиваем тарелку? — задорно прокричал Голубец.

Он не сомневался, что этот фильм будет его большим успехом, хотя у него имелись кое-какие претензии к сценарию, да и не все актеры его устраивали; но с такими звездами, как Королев и Теплова, можно было не опасаться провала.

— Я разобью, я! — крикнула Наташа.

— Стойте, стойте, — вмешалась Дина, — дайте я сначала сниму вас с тарелкой, пока она цела!

С покрытой автографами тарелкой позировали сначала актеры, потом продюсер, затем режиссер. А после под веселые крики съемочной группы Наташа бросила тарелку на землю…

— А тарелка-то не разбилась, — флегматично заметил дольщик Вова. — Быть беде.

Антон тихо выругался сквозь зубы. Хорошенькое начало съемок, ничего не скажешь!

— Ты что, купил небьющуюся тарелку? — заорал Барщак на Володю. Какая бы накладка ни происходила на съемочной площадке, именно Володя всегда оказывался крайним. — Совсем охренел?

— Да обычная фарфоровая тарелка! — оправдывался Володя.

— Почему же она не разбилась?

— Да случайно!

— Такие случайности, мать твою…

Дальше последовал замысловатый набор ругательств.

— Хватит вам, — прервал ссору Вася. — Дубль два!

И, брошенная его рукой, тарелка послушно разлетелась на несколько кусков. Съемочная группа успокоилась, раздались даже жидкие аплодисменты. Осколки тотчас же разобрали на сувениры, вплоть до самого мелкого кусочка.

— Снимаем! — рявкнул Барщак. И уселся на свой именной стул.

— Не к добру все это, — вполголоса промолвил Спиридонов, качая головой.

— Заткнись и займись делом, — оборвал его Голубец. Однако у него самого на душе кошки скребли. Тарелка, не разбившаяся в первый съемочный день, — хуже приметы трудно было придумать.

«Ненормальные они все, что ли? — с тревогой подумала Марина. — Столько шуму из-за какой-то тарелки…»

Но тут она услышала, как Вася Королев произносит первую реплику, и с обострившимся любопытством стала следить, как на ее глазах рождается кино.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я