День 3. Держите карманы шире, лапша выдается по тонне на одно ухо
— Это тебя надо разбудить, детка?!
Громовой раскат раздался возле самого моего уха, и тут же одеяло совершило переворот над моим телом. Я открыла глаза и увидела перед собой розовощекую деваху с веснушками и мясистым носом.
— Госпидя, какая немощь, — она скривила толстые, словно накаченные силиконом, губищи. — Приличному булочнику ущипнуть не за что. Даром что мордашка смазливая, а так везде один убыток. Как ты только кастрюлю поднимала? И зачем ты столько манной каши наварила? И когда успела только, спала ведь, как убитая…
— Ты кто? — озвучила я возникший вопрос.
— Коза в манто! Вставай, помогать мне будешь. Леди Грэм приказала! Ты ее ослушаться можешь, а я не могу, у меня первый день сегодня рабочий. Мне себя с хорошей стороны показать нужно. И если ты мне в этом не поможешь, — она прищурила и без того узкие серые глазки.
— И что? — я демонстративно перевернулась на другой бок.
Она мне угрожает! Не на такую напала.
— Тогда я на тебя ведро ледяной колодезной воды вылью.
И она показала нехилым пальцем на стоявшую у дверей емкость.
Ну и манеры! Ух, да я в такой бочке утону!
— Так бы сразу и сказала, что ты дубль-Замарашка, номер два.
— Это кто тут Замарашка?! — она положила руки на круглые бока. — Я Эммануэль-Лори-Оттава!
— Эммануэль? — я не поверила. — Честное слово?!
Девушка с таким именем ассоциировалась у меня исключительно с родительской эротикой. Как-то в детстве я нашла за туалетным бачком кассету с фильмом, позвала подруг, и мы его посмотрели… Ну, сегодня это не так интересно рассказывать, а вот тогда смотреть было очень любопытно. В глазах девчонок я сразу выросла в старшеклассницу.
— А че мне врать? Никакого резона. Короче, детка, я пошла без ведра. Если опять спать заляжешь — вернусь, окачу.
Вот такой должна быть настоящая мачеха!
— Эммануэль, а ты не родственница леди Грэм?
— Не-а. Я родственница Плуто, слуги милорда герцога.
Она так гордо это сказала, словно хвасталась родством с королем.
Дела мои явно налаживались.
Итак, на третий день пребывания в семействе Грэм меня освободили от готовки, ибо давиться манной кашей больше не могли. В мои обязанности теперь входило открывать и закрывать дверь, смахивать пыль и заниматься побегушками. Жаль, я только вошла во вкус готовки и опять собиралась порадовать домочадцев студенческим салатом с красным перцем.
Как ни странно, на этот раз меня посадили за стол и покормили овсянкой вместе с остальными членами благословенной семейки. Я постаралась вести себя как истинная леди. Главное, учил меня Микки, не спешить, даже если спина уже в огне, и пламя подбирается к мозгам.
— Миканиэль, сын мой, — торжественно начала мачеха, и я догадалась, что ничего хорошего Микки ждать не приходится. — Сегодня придет доктор Томпаз!
— Какая радость, — в тон ей ответил Микки, заметно помрачнев.
— Он обещал принести новые снадобья, созданные лучшими магами королевства!
— Это те, от которых у сэра Струве началась эротомания? — закашлялся папаша Грэм. — И он набрасывался на всех дам подряд, не давая прохода даже болезненным старушкам?
— Фи, какая развращенность! Разумеется, другие снадобья, но, возможно, с тем же эффектом. Миканиэль, дорогой, мы же должны что-то с этим делать!
— Зачем, ма? Мне и так неплохо живется.
— Микки, мальчик мой, ты можешь составить блестящую партию. Принцесса пока еще не замужем! И не смей говорить о ее дурных наклонностях. Она ангел, как Его величество и Ее высочество. К тому же скоро бал! Бониэль, ты готовишься к нему?
— Разумеется, маман, я уже наточил свою шпагу.
— Мальчик мой, ты будешь там флиртовать с девушками, а не сражаться!
— Он наточил шпагу для того, чтобы откупоривать ею бутылки с шампанским, — смеясь, вставил Микки.
— Хочу на это посмотреть, — не сдержалась я.
— Какой вздор, — вздохнула мачеха, глядя на меня. — Придется подбирать Замарашке гардероб. Она же не может выглядеть замарашкой.
— Да уж, — хмыкнула я, — только хрустальные туфельки я не обую. В них бегать неудобно.
— О чем это ты, Замарашка?
Вот заладила — Замарашка да Замарашка!
— Знаете что, леди Грэм, — гордо заявила я, сделав паузу. — Мне не нравится имя Замарашка. Оно не мое! Меня зовут Наташа…Талия.
— О, о, какой пассаж, у нее прорезался голос.
— Он прорезался у меня еще вчера, Миканиэль этому свидетель. И милорд герцог.
Я специально добавила второго, зная, как трепетно мачеха относится к титулованным особам.
— Милорд герцог?! Микки, дорогой, что же ты не рассказал о вашей встрече?!
Она сменила тему, но я была довольна тем, что взбунтовалась. Сколько можно терпеть, ведь я не золушка какая-то там. Я гораздо изворотливее и умнее.
После завтрака я зашла в мачехе, и та выбрала для меня платье неземной красоты. В том смысле, что краше в гроб кладут. Землисто-серый атлас с немыслимыми рюшами, ну, это у них мода такая, я почти смирилась, и стоячим воротником а-ля рассыпанная колода карт. Задуматься над тем, а было ли это сейчас модно или мачеха презентовала мне очередную старинку, я не успела. Она выставила нас с платьем из своих апартаментов, наказав справляться собственными силами. Жадина! Выйду замуж за венценосную особу, я ей это припомню.
Корсета на платье не было, завязок тоже никаких. К тому же оно было велико мне на десяток размеров! Я переоделась у себя и зашла в комнату Микки, чтобы показать ему весь ужас создавшегося положения и посмотреть в зеркало на свое убожество. Как ни странно, платье мне шло. Его мраморный цвет выгодно оттенял мои чуть розовые щеки и прелестную перекошенность недовольного лица. Вертясь перед зеркалом, я решила, что во мне, несомненно, есть что-то аристократическое — худоба и бледность, наверное, — так что я могу смело претендовать на титулованного мужчину.
— Восхитительно, — пробормотал Микки, приблизившись ко мне. — Шикарный вид.
Он встал со мной рядом, обнял за талию и посмотрел в зеркало.
— Так гораздо лучше, — внезапно произнес он.
— Как жаль, — выдохнула я, — что тебе нельзя крутить романы с девочками! Особенно сегодня.
— Я о твоем платье, — нахмурился он. — На талии слишком много лишней материи, ее следует убрать. Жаль, что у нас нет времени на перекрой туалета.
Я прихватила рукой ткань, спрятав лишнее за спиной, позволив своей талии показать всю ее тонкость и звонкость, и задумалась.
— Прищепки есть?
— Зачем? — удивился Микки.
— Мне нужны прищепки и плащ. Жди меня внизу, через пять минут я спущусь.
Я кинулась на задний двор, где сушилось белье, постиранное трудолюбивой Эммануэль, и отколола шесть прищепок под ее недовольное брюзжание. Затем побежала в апартаменты мачехи и заявила, что порядочной девушке, приглашенной самим королем, неприлично выезжать в свет без плаща. Мачеха скривилась, но плащ дала. Я повертела его в руках, пытаясь понять, в чем его проблема, раз он ей не нужен. Внешне плащ был вполне обычным, ярко-алым, бархатным. Разбираться в нюансах было некогда, я поспешила к себе и начала превращение замарашки в красавицу.
Когда Микки сказал про лишнюю материю на талии, я вспомнила наши со Светкой походы по вещевым рынкам. О, это отдельная история, вдаваться в подробности не стану, но один достойный внимания эпизод расскажу. У какой-то витрины Светке понравился сарафанчик. Честно говоря, ничего особенного в нем не было, но она вцепилась в него супер клеем. Мы с продавцом еле оторвали.
— Девушка, — вещала тетка Светке, — он вам будет велик!
— Да что вы такое говорите, — возмущалась та. — У меня есть глаза, я вижу, что он как раз на меня. Снимите его с манекена, я хочу примерить!
Тетке было элементарно лень раздевать манекен, и она просто повернула его к нам тылом. Понравившийся сарафан на спине был заколот прищепками, что делало его фасон неотразимо стильным и фигуристым. И его пятидесятый размер смотрелся сороковым! Сейчас я проделывала то же самое — закалывала мраморное платье на спине прищепками. Получилось довольно прилично. Я накинула поверх платья плащ…Почему все-таки мачеха беспрекословно его отдала?… Оставалось не показывать никому свой тыл и блистать красотой и хрупкостью фигуры. Помнится, у Дюма в «Трех мушкетерах» был забавный похожий эпизод с перевязью Портоса. Но разве можно было сравнивать мои мозги и мозги литературного персонажа!
Я была уверена, что не попаду в глупую ситуацию. К тому же на улице резко похолодало, словно природа сговорилась со мной действовать заодно.
— Блеск! — поразился Микки, встретивший меня у дверей.
— А то, — удовлетворенно хмыкнула я, чинно вышагивая ему навстречу.
— Ты волшебница? — прищурился он.
— Нет, только учусь.
— Освободишься, дай мне урок волшебного превращения платья за пять минут. Кстати, у нас есть время решить еще одну твою проблему.
И Микки показал на разношенные башмаки, с которыми я практически сроднилась. Все же в удобной обуви есть свои преимущества.
Оставив дом с чистой совестью на попечение Эммануэль, мы с Микки, который рассчитывал опоздать на встречу с доктором, отправились во дворец продолжать мое обучение танцам и вокалу. Вскочить на лошадь в этот раз мне удалось без особых проблем, если не считать того, что я заехала пяткой по лбу несчастному конюху, помогавшему мне в этом нелегком деле.
По пути мы съездили в обувную лавку. Я волновалась, откуда у Микки деньги на туфельки, но в лавке вели общий счет на семейку Грэм. Этим нужно было воспользоваться!
Товара в лавке было много. От пола до потолка стояли стеллажи с обувью, занимавшие все свободное пространство помещения. Сапоги мне не понравились, женские они делать не умели, а мужские выглядели как ботфорты. Я решила, что как-нибудь забегу и куплю две пары для нас с подругой. Не возвращаться же домой с пустыми руками! А вот туфельки манили приятным разнообразием.
Перемерив кучу разнокалиберной обуви, я вздохнула. Не подходило ничего! Ничего! Представляете?! Нет, с размером все было в порядке, мой тридцать шестой вовсе не Золушкин тридцать третий. Но! Моя нога была гораздо уже предлагаемой обуви.
— Седьмая полнота, — твердила я продавцу, тщедушному старику с седой бородой и усами. — В итальянском бутике я мерила туфли с этой полнотой, и они мне подходили! Нет ли у вас поуже?!
Старик молча разводил руками, и я горестно смотрела на бархатные, атласные, кожаные туфельки с розочками и пряжками, с каблучками-рюмочками и тоненькими шпильками.
— Нет ли чего-то особенного, сэр Пикфорд? — нахмурился Микки, помогавший мне переобуваться. — Я вам буду очень признателен. Моей сестре необходима новая пара туфель!
Я сидела на мягком удобном пуфике в дорогом магазине, красивый парень сидел на корточках рядом и нежно держал мою ногу, прижимая к своей груди, старик суетился, подыскивая новые пары, я могла купить себе любую… Светка бы обзавидовалась! А я чуть не рыдала.
— Какой пассаж, — как бы сказала моя мачеха.
— Есть спецзаказ для двора Его величества, — пробормотал Пикфорд довольно растерянно. — Мне думается, пара подойдет вашей сестре. Но…
— Несите! — приказал Микки. — За тройную цену.
— Матушка тебя убьет, — прошептала я, восхищенная его поступком.
— Она меня любит и простит, — хмыкнул он.
Мачеха на самом деле была не такая страшная и опасная, какой хотела бы казаться.
Пикфорд принес из соседней с общим залом комнаты картонную коробку глубокого синего цвета, всю усыпанную мелкими белыми лилиями, и со вздохом протянул мне.
Я схватила коробку, раскрыла ее и…
— Хрустальные туфли!
Разочаровалась.
Вы представляете, как ходить в стекле?! Я не представляла!
Микки аккуратно обул меня и поставил на ноги.
— Они разобьются, если я сделаю шаг?
— Рискни.
Я рискнула. Шагнула вперед, назад, покрутилась, прошлась от зеркала до зеркала. Туфли за счет серой бархатной подкладки мягко облегали ноги и казались легкими, словно были из ткани. Каблук-рюмочка, розочки, изумительный блеск, ко всему прочему, они пришлись впору — деваться было некуда. Когда я шла, слышала за собой особенный хрустальный звон. О, это намного интереснее ароматного шлейфа духов!
— Поставки из страны Оз? — поинтересовалась я у Пикфорда.
— Из королевства Хрустальных Гор, — он пожал плечами.
— Там есть рудники с особым сортом, — подхватил меня Микки под руку, — я тебе потом расскажу. Это особый хрусталь, он не бьется. Надеюсь, двор Его величества подождет следующую партию.
— Вам будет это дорого стоить, Миканиэль, — прищурился старик.
— Ничего, счастье сестры дороже.
Когда мы вышли, я его поцеловала! По-сестрински. Не в засос. Но в губы. Мне показалось, что ему было приятно.
В новых туфлях я стала гораздо легче. Вообще показалось, что я летаю. Я легко запрыгнула на лошадь сама и выпрямила спину. Королевишна чего уж там! Везите меня к королю!
Но во дворце меня ждал полный облом.
Когда мы прошли пропускной пункт, поднялись наверх, зал для занятий оказался заперт. Микки сверил часы с королевскими курантами, время совпадало. Иногда Его величество, как рассказал братик, приказывал передвигать стрелки часов. Делал он это в тех случаях, когда ему было выгодно. Хотел продлить охоту или увеличить трудовые будни — безжалостно вращал стрелки. Что-то типа нашего летнего и зимнего времени, только в более уродливом воплощении.
Сегодня время шло своим чередом, но меня поражало отсутствие сестер Брэмс и опоздание сэра Гарварда. Нам пришлось топать в присутственный зал, чтобы найти учителя. Он был там! Разговаривал с герцогом Эдбергом, подобострастно заглядывая тому в глаза. Я прошла через толпу придворных, льстиво раскланивавшихся мне вслед, остановилась возле сладкой парочки и мстительно толкнула локтем в спину Гарварда. Микки захихикал позади, придав мне уверенности.
— Что все это значит, сэр Гарвард?! — возмутилась я, не удостаивая взглядом герцога.
— Леди Грэм?! — удивился Эдберг. — Миканиэль! Дружище, рад тебя видеть!
Меня, значит, не рад.
— Леди Грэм, что вы себе позволяете? — возмутился Гарвард. Но я не дала ему времени возмущаться рядом с титулованной особой и отвела к окнам, где народа было меньше. — Где ваши приличные манеры? Где девичья скромность?!
— Дома забыла! Так же как и вы то, что час назад должны были меня учить вокалу и танцам.
— Леди Грэм, — Гарварда перекосило от радости. — Его величество решил, что вы великолепно подготовлены и никаких занятий вам больше не требуется!
— Что?!
— То, что вы слышали, леди Грэм!
— Ничего не понимаю, — прошептала я, отпуская рукав сэра Гарварда, который до этого довольно крепко держала, опасаясь, что тот вырвется на свободу.
— А вам ничего понимать и не нужно, — довольно сообщил учитель. — У вас по всем предметам двойки! Вы отвратительно поете, голубушка, и еще хуже танцуете.
— Меня отчислили за неуспеваемость?!
— Напротив. Своей неординарностью вы понравились королю, и он сократил количество уроков.
— Король на мне сэкономил?!
Поистине не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
— И что же я буду делать на балу?!
— Все то, что выделывали на глазах Его высочества герцога!
Самодовольный болван! И он был моим учителем?! Ничему хорошему он меня не научил, а наверняка содрал с короля немыслимую плату за урок.
— За сим с нижайшим почтением, — скривился учитель и быстро скрылся в толпе.
Я ничего не понимала. Получалось, что мое образование вполне устраивало короля. То есть, его фактическое отсутствие. Но откуда он узнал, что я ничего не умею? Ясно, братец сообщил. Не мой, а его, герцог Эдберг собственной персоной. Тот много чего вчера видел. Представляю, как он ржал, когда рассказывал королю о моем романсе! А потом они ржали вдвоем! Впрочем, неприлично думать об особах королевской крови как о жеребцах. Хотя, Эдберг породистый норовистый жеребец, так и бьет копытом возле меня! И чего ему только нужно?
— Леди Талия, сегодня вы восхитительны.
— Спасибо, милорд.
— Миканиэль, я повторяю свое приглашение на ужин. Надеюсь, тебе составит компанию эта прекрасная дама в пурпурном плаще.
— Я не ем после шести, — пробурчала я, чувствуя, что начинаю оттаивать после его комплиментов.
— Не вижу проблемы, — хмыкнул герцог. — Я договорюсь с королем, и шесть часов вечера никогда больше не настанет!
Ох уж эта вседозволенность! Тоже наверняка начинали с демократии.
— У вас новое платье, дорогая Талия, — смерил меня быстрым взглядом Эдберг. — И плащ…
Ему явно чем-то не понравился мой плащ.
— И туфли! — я кокетливо выставила вперед ножку в хрустале.
— Такие туфли носит принцесса, — довольно прохладно сказал герцог. — И, леди Грэм, снимите плащ.
— Ни за что. Мне холодно. И вообще я не собиралась здесь задерживаться…
Но задержаться мне пришлось потому, что в присутственную залу вышла принцесса. То самое белокурое создание, чей портрет украшал стену одного из моих братьев. Это была эфемерная дива с голубыми глазками и пухлыми губками, мечта мужчин всего мира. Я перевела взгляд на Микки, он хмурился.
— Лаурина! — позвал ее герцог, — позволь представить тебе моих друзей — брата и сестру Грэм.
Воздушное облако в голубых шелках подплыло к нам и скривило милую радостную рожицу, выразив искреннюю симпатию Миканиэлю. Меня принцесса не замечала в упор. Да и ладно, не очень-то и хотелось.
— Ваше высочество, на улице холодно.
К принцессе подошла пожилая дама и накинула ей на плечи…мой красный плащ.
Так вот в чем подвох! Плащ был не мой, их было два.
— Видишь, Микки, — кивнул герцог. — Королевской семье катастрофически не хватает собственного портного.
— Стилиста, — подсказала я более приемлемый для Микки вариант.
Голубая в красном принцесса уставилась на меня удивленно и обиженно, словно я отняла у нее любимую игрушку. Она выпятила нижнюю губу, та задрожала… А она еще не видела моих хрустальных туфелек!
— Снимите плащ, леди Талия, — прошептал мне Эдберг.
— Ни за что!
— К чему такое ослиное упрямство? Извини, дорогая Лаурина, мы вынуждены отойти на минуту…
Он обнял меня за талию и повлек прочь из зала.
— Господи, какая же вы костлявая! А на первый взгляд и не подумаешь…
А нечего хвататься за мои прищепки! За меня, то есть.
Эдберг остановился только на улице, вытащив меня из дворца через парковую дверь.
— Где вы взяли этот чертов плащ?! — прошипел он гневно.
— У мачехи!
— Леди Грэм не могла вам его дать, она знала, что такой же презентован принцессе королем Уильямом!
— А ей как он достался?!
— Сэр Грэм выстрелом остановил бегущего на нашего гостя кабана.
— И что теперь?
— Вы должны повесить этот плащ на дальней вешалке и больше к нему не притрагиваться! Чтобы не досаждать своим видом королевской особе, у которой красный цвет любимый.
— Ну да, каждый дурачок любит красный клочок.
— Что вы сказали?!
— Это не я сказала, это народная пословица.
— Надеюсь, его выпороли?
— Кого?
— Народ! За такие пословицы. И вам не мешало бы дать хорошую взбучку, леди Талия. Вы своенравная взбалмошная особа, готовая…
Внезапно герцог отступил от меня на пару шагов и потрясенно договорил:
–…готовая перевернуть мир.
— Да, я такая, — я выставила вперед ногу в хрустальной туфельке и несколько раз постучала ею по камням площадки. — И вообще я не виновата, что ваш гость король как-его-там притащил с собой вместо приличных подарков одинаковые плащи и принялся раздаривать их всем подряд! В порядочных государствах так не делается. Королям и президентам дарится эксклюзив! У меня плащ, между прочим, единст… любимый! Этот плащ!
— Как я мог забыть, — расстроено бросил герцог. — Не волнуйтесь, леди Талия. Завтра я все улажу.
— А я и не волнуюсь.
— Вот и хорошо.
— Замечательно просто!
— Вы можете промолчать?!
Несносные существа, эти мужчины. Они мнят себя лучшей половиной человечества. А если мужчина красив и богат, знатен и знаменит, то предела его произволу не видно в обозримом пространстве. И все рядом с ними — молчите, несчастные. Трепещите и внимайте его правильным речам.
— Снимите плащ, я вам сказал, — герцог встал рядом со мной и досадливо дернул мой бархат.
К нам шествовала принцесса со свитой. Разумеется, она была в красном плаще!
— Может быть, мне вообще перед вами раздеться полностью?!
Герцог ошеломленно уставился на меня немигающим взглядом.
— Шутка, — на всякий случай сказала я. — А там ваша племянница.
— Талия…
— Что, Ваше высочество?
— Ничего.
— Вот и поговорили, — вздохнула я.
Принцесса подошла к нам и взяла герцога Эдберга под руку, разлучая нашу прекрасную пару. Я молча проводила их взглядом, а потом ко мне подошел Микки.
— Я посоветовал ей приглядеться к черному цвету, блондинкам он идет. Но принцесса заявила, что не хочет раньше времени одевать вдовьи наряды. Она сказала, что черный ей понадобится после того, как ты выйдешь замуж.
— Я?!
— Странное заявление, — наморщил лоб Микки.
— А когда? А за кого конкретно, она не уточняла?!
— Сестренка, успокойся. Она глупа… А она не так глупа, как я думал…
— Ты что, в нее влюбился?
— Глупости. Я не смогу любить девушку, надевающую красный плащ поверх голубого платья.
— Вот и хорошо.
Знала бы я, что все плохо! Плохо потому, что, во-первых, прекратили уроки, во-вторых, я не понравилась принцессе.
— Пойдем отсюда, — я взяла Микки под руку и поцокала в сторону ворот.
Хрустальные туфельки переливчато зазвенели…
С принцессой мы обернулись одновременно. Я столкнулась с ее ненавидящим взглядом.
Нажила себе еще одного врага. Вот не везет-то.
Поездка во дворец и очередной отказ ужинать с герцогом меня доконали. Мужик что, не понимает, что его не хотят видеть?! Настаивает и настаивает. Конечно, судя по моей комплекции можно домыслить, что я год питалась одной манкой. И кто-то может испытывать жгучее желание меня накормить до отвала для того, чтобы я влезла в мачехино платье без прищепок, так, чтоб оно по швам трещало. Но представляю физиономию герцогини, не к ужину она будь помянута. Я ж девушка прямая, флиртовать исподтишка не умею. Как начну, так начну, редко меня кто сможет остановить. А герцог очень даже привлекательный мужчина, породистый, весь в короля. Только проще и гораздо интереснее. Нет, мне нельзя в него влюбляться! Конечно, я его хочу видеть. Но не за ужином.
Лучше бы я хотела узнать, зачем вся эта каша с перемещением заварилась! Если сделать первые мысленные наброски, получалось следующее. Готовить я не умею, значит, не для того, чтобы семейка Грэм набрала с моей помощью лишние килограммы. Служанка из меня никудышная потому, что я ленива. Сажать семь розовых кустов и перебирать пшено ни за что не стану без серьезной побудительной причины. Одного приказа мачехи для меня явно недостаточно. Вот если бы появилась фея и сказала:
— Наталия, если ты переберешь два мешка пшена, то конец света в отдельно взятом мире не состоится!
Тогда бы я задумалась над грядущей перспективой. Пшено и конец света, одно другого стоит.
В качестве невесты для своих братьев я тоже не гожусь, инцест и все такое, любому дураку ясно, что дело темное. Значит, я должна кого-нибудь спасти. Кого? Вот в чем вопрос. Вокруг меня живут и благоденствуют прекрасные люди, в полной гармонии друг с другом решая мелкие домашние проблемы. От чего их спасать? Правильно, не от чего. Тогда остается одно. Меня забросили в это королевство для диверсии!
Какие здесь девушки? Благовоспитанные, сдержанные, обученные танцам и пению, скромные, начитанные и т. д и т. п. Какая я? Противоположная! Разумеется, книги я читаю, особенно люблю фэнтезю про попаданцев. Но на этом наше сходство заканчивается. Кто-то, эх, знать бы точно — кто, решил запустить ложку дегтя, меня то есть, в бочку меда, в это королевство. Возникает резонный вопрос — зачем. Ответить? Пожалуйста! Для того чтобы все здесь испортить. Мной. Вот до чего додумалась! Следуя законам жанра, должно получаться ровно наоборот. Может быть, я не такая плохая, какой кажусь на первый взгляд?
— Эммануэль, — я зашла на кухню и взяла большие ножницы из стола, — шить умеешь?
— Не-а, — ответила дебелая служанка, помешивая что-то в огромной сковороде.
— Вкусно пахнет!
— А то. Эт тебе не манка.
— Вкусно пахнет моей манкой! Вот она, кастрюлька, варит и варит. А что за бурду ты готовишь?
— Бараньи ребрышки в томатно-чесночном соусе.
— Гадость какая, — я подавилась слюной.
— Тогда я тебе кашу положу.
— Ты что?! Только попробуй!
Вот деревня! Никакой обходительности с господами!
— Талия, ты прищепки бы отдала. Нехорошо постиранное белье без прищепок оставлять, — покачала она головой. — Вот доктор Томпаз сегодня, когда к нам шел, в хозяйкиных панталонах запутался. Слетели они с веревки ему прямо на шляпу. Стыдоба!
— Доктор Томпаз? Уже пришел? Что же ты сразу не сказала?! Пойду, посмотрю на этого эротомана!
Я схватила со стола вазу с фруктами и понесла ее впереди себя. Ладно, с платьем позже разберусь. Сейчас главное оказать посильную помощь Микки. Кстати, а не за этим ли меня сюда переместили?!
Доктор Томпаз представлял из себя нашего учителя географии. Во всяком случае, сходство между ними было поразительное! Оба высокие, худющие, сутулые, хмурые, небритые и недовольные окружающим миром. И голоса у них схожи! Я вспомнила как наяву:
— Архипова, иди к карте и покажи Оттаву. И не смотри на свою подругу Кольцову! Не оторву, Архипова, нужно показать, а город…на каком континенте?
— На самом дальнем, Семен Семенович.
— Вот и показывай!
— Показывайте язык, любезный друг Миканиэль, — доктор Томпаз восседал напротив Микки и старательно лез ему в душу. В горло, то есть.
Рядом с Микки сидела мачеха и с упоением смотрела на эскулапа, словно тот был готов сотворить с ее сыном чудо. Бедняжка, ее стоило пожалеть, чудес на свете не бывает. Не считая исключительных крайностей. Но это был не тот случай.
Микки сидел с обреченным видом и послушно открывал рот.
— Яблоки, персики, перезрелая слива? — я поставила вазу и радостно как последняя идиотка улыбнулась.
По моим наблюдениям, если хочешь расположить людей к себе, прикинься идиотом.
— Кто перезрелый? — отвлекся от разглядывания рта доктор.
— Слива! — торжественно произнесла я, подходя к нему ближе. — По секрету скажу вам, что конкретно ее брать не рекомендую.
— Почему, голубушка? — доктор снял пенсне, протер его и снова водрузил на нос.
— От нее пучит.
— Кого?
Кто из нас идиот?
— Будет вас, если вы ее возьмете.
— Скушайте яблочко, дорогой доктор, — встряла мачеха, недовольно кивая мне в сторону дверей.
Я сделала вид, что не поняла ее намека.
— А от яблок урчит в животе.
— Неужели? — уставился на меня доктор. — А персики? Какой вред организму наносят эти, безобидные на первый взгляд, плоды?
— От персиков развивается аллергия. В запущенных случаях возможен отек Квинке.
— Тогда зачем вы принесли эти фрукты мне?!
— Сдуру.
— Что вы говорите? Какой интересный экземпляр! Голубушка, откройте рот и покажите язык!
И доктор Томпаз отвлекся на меня. Я подмигнула Микки, тот зажал рот рукой, чтобы не рассмеяться, и подмигнул мне.
— Доктор! — возмутилась мачеха, когда тот уже вовсю считал мои пломбы. — Вы пришли для того, чтобы разобраться с моим сыном! А не со служанкой!
— Я не служанка, доктор, она преувеличивает. Я избранная гостья короля. Напоминаю, если некоторые об этом забыли!
— Изумительно, поразительно, — недоумевал эскулап.
— Что там еще такого? — недовольно пробрюзжала мачеха.
— В том-то и дело, что ничего особенного! Кроме зубов…
— О да, — вздохнула та, — девица действительно довольно зубаста. Какой кошмар!
— Совершенно обыкновенный язык, — отвлекся от созерцания моего рта доктор.
— Не может быть, — возразила мачеха, поморщившись. — Он должен быть у нее слишком длинным!
Они меня заинтриговали.
— А какой должен быть язык?
— Бледно розовым у здорового человека, — принялся охотно мне объяснять доктор. Его хмурый вид исчез, уступив место благодушному настроению. — У психически нездорового — от темно красного до синего…Вот как у господина Миканиэля…
— Синий язык?! — искренне удивилась я.
Миканиэль с удовольствием мне его продемонстрировал.
Черника! Я сразу догадалась, что он набрал горсть черники в лесу и съел ее перед приходом доктора. Когда я сорвала королю охоту, видела чернику под ногами.
— Запущенный случай, — согласилась я с доктором. — На грани бешенства.
— Какой ужас! Умоляю вас, доктор, спасите моего сына!
— Я пытаюсь, госпожа Грэм, пытаюсь. Я знаю, что Его величеству нужны солдаты, воины без страха и вредных привычек. Чем больше воинов, тем лучше….Леди, — он обратился ко мне, — с вами мы продолжим в другой раз.
— Свободна, Талия, — отмахнулась от меня мачеха.
Я пожала плечами, показывая Микки, мол, сделала все, что могла. Он развел руками. Мы понимали друг друга без слов.
— Любезный Миканиэль, ответьте на мои вопросы…
Я вышла из комнаты, но дверь оставила чуть приоткрытой. Подслушивать нехорошо? Еще хуже — оставаться в неведении!
–…Вы по-прежнему испытываете неприязнь к противоположному полу?
Микки огорченно кивнул.
— И даже…м-да…Какое впечатление на вас производит наша несравненная принцесса?
— Отвратительное!
— Какой вздор!
— Чес слово, ма. Я видел ее сегодня. Она напялила поверх голубого платья красный плащ. Тот самый, который вы дали Талии! Видели бы вы ее злую физиономию, ма.
— Принцесса видела плащ Талии?! Какой кошмар! Мне плохо! Доктора! Доктора!
— Я здесь. Нюхните соли и держите себя в руках, леди. Все не так катастрофично. Ваш сын всего лишь испытывает неприязнь к девицам. Но у него нет влечения к мужчинам, и это говорит о том…
— О чем?! — воскликнули в один голос мачеха с Микки.
— О том, что он может с чистой совестью вступать в армию Его величества. Понимаете, неприязнь к девицам это юношеские комплексы…
На расстроенного вердиктом доктора Микки было больно смотреть.
— Он испытывает! — прокричала я и вошла.
— Талия? Какое невежество! Выйди вон!
— Постойте, леди Грэм. Что вы сказали, голубушка?
— Микки, прости меня, но я вынуждена признаться. Он испытывает симпатию…
— К кому?! — теперь хором поинтересовались все трое, резко наклонившись в мою сторону.
Я даже отступила на шаг.
— К коронованной особе! — выпала я.
— Что вы говорите?! — обомлел доктор.
— Все мы испытываем симпатию к коронованным особам, — возразила мачеха, расслабленно откинувшись в своем кресле. — Это обычное дело.
— Да, это обычная практика, — согласился с ней доктор.
Микки внимательно посмотрел на меня, требуя продолжения.
— Но… но не все коронованные особы симпатизирует нам!
— Что на это скажите, леди Грэм? — заинтересовался доктор.
— Какие глупости! Разумеется, они нам не должны симпатизировать. Кто они и кто мы…
— А коронованная особа симпатизирует Микки!
Конец ознакомительного фрагмента.
