1. книги
  2. Книги о войне
  3. Алекс Ро

Желтая звездочка

Алекс Ро (2024)
Обложка книги

У каждого человека есть свои истории, которые оставили след на его жизни. Зера́х Ривман, еврей и бывший узник лагеря смерти, ведёт уединённое существование спустя много лет после тех событий, пока не встречает молодую девушку, которая становится для него неожиданным близким другом. Вирджиния Рид — импульсивная и непростая личность, которую трудно выносить. Ощущая одиночество и непонимание со стороны матери, она находит утешение в общении с человеком, который разделяет её переживания. Среди них есть также мечтательница, стремящаяся стать актрисой, и мужчина, ставший жертвой политических игр, но ещё сохраняющий в себе остатки человечности. Их жизни переплетаются в записях, рассказывающих как о самых ужасных страницах истории, так и о личных трагедиях и связях между людьми. Но над ними сгущаются мрачные тучи, и они становятся марионетками в игре могущественного и древнего демона. Наступает время, когда в их душах зажгутся желтые звездочки, указывающие путь даже в самый темный час…

Оглавление

Купить книгу

Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Желтая звездочка» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 5

Сентябрь 1976

Зерах встретил Вирджинию на пороге своего дома. Причём не только её, но и сумку с вещами, и не пропустить внутрь столь обозлённую на мир юную особу было бы приравнено к подписанию смертного приговора.

— Отныне я живу у тебя, — заявила она.

— Не помню, чтобы принимал беженцев, — хмыкнул мужчина, держа в руках кружку с водой, и даже ещё находясь в сиреневом щелковом халате.

— Шло притеснение. Я думаю, поймёшь, что пришлось капитулировать.

— Ну и?

— Я не могу больше жить с этой женщиной.

— Говоришь прям как мой приёмный брат после третьего развода с одной и той же женщиной.

— Я сейчас серьёзно!

— А я тут тебе комик? Почему бы тебе просто не поговорить с матерью, без криков, взаимных оскорблений, выслушивая каждую сторону, и ведя тем самым себя как взрослые люди, а не две пятилетки?

— Ты вообще на чьей стороне?

— Здравого смысла.

— Так, во-первых — она невыносимая гарпия, — Вирджиния все таки прошла внутрь, смотря умоляюще на мужчину. — А во-вторых, ты единственный, из моего окружения, чьего места жительства она не знает.

Зерах выдохнул.

— Все равно эта затея мне кажется неудачной, — настаивал он на своём, но выгонять на улицу бедную девушку было бы слишком жестоко с его стороны.

— Ты в моем возрасте вообще из дома не сбегал? — но увидев лишь хмурое выражение лица, лишь выдохнула, понимая, что ответ понятен. — Ладно, проехали, прилежный мальчик. Нам ещё завтра в школу: мне на занятия, а тебе помогать мистеру Уильямсу.

— Не знаю почему, но он меня напрягает, — подметил, нервно смеясь Зерах.

— Австрийские флэшбеки? — усмехнулась Вирдж, попутно начиная понимать, чем можно задеть, а чем нет. — В те дни, когда он делает зачёс на бок, есть что-то похожее.

— Усатые мужики злые.

Вирдж посмеялась, но сама не поняла, что именно в этом её рассмешило. Проходя в гостиную, она вдруг заметила на диване книжку. Любопытство взяло в этот момент вверх, от чего она, и перевалившись через подлокотник, дотянулась до книги.

— «Леди Джен, или голубая цапля»? Серьёзно? — она глянула на Зераха. — Это разве не детская книжка?

— Я любил читать её в детстве, и вот спустя тридцать с лишним лет вновь на неё наткнулся, — с небольшой улыбкой ответил Зерах, и присев рядом с девушкой, взял книгу из её рук, перелистывая. — В ней рассказывается о девочке Джен, что волей судьбы остаётся сиротой, и она попадает в чужие края, к плохим людям. Но именно там она находит единственного друга — голубую цаплю Тони… Она, хотя бы, напоминает о времени, когда того кошмара ещё не было.

Интересно, как мало человеку необходимо для счастья. Иногда маленькое счастье проявляется в простых мелочах: уютные вечера за чтением книги, смех друзей, неожиданно полученное сообщение от человека, который дорог. Такие мгновения напоминают нам, что жизнь состоит из мелочей, и каждую из них стоить ценить.

Даже если несчастья затягивают в водоворот, нужно найти любую лазейку, любой комочек света, чтобы выбраться, и обрести своё счастье.

Зерах вдруг хлопнул в ладоши, тем самым выводя Вирджиния из мыслей, позитивно улыбаясь. Хотя глаза до сих пор были пустыми и холодными.

— Ладно. Ты голодна, может?

***

Странная, всё-таки, штука — жизнь. Вот сидишь пьёшь чай со своим новым, хоть и более взрослым другом, точнее он пьёт просто воду с сахаром, а через пару часов, ты неожиданно оказываешься на волос от смерти. В такие моменты, ты начинаешь ценить свою жизнь ещё больше. Ведь второго шанса может и не быть…

Это случилось ближе к одиннадцати часов дня. Ученики, тринадцать ребят, слушали учителя, пока его помощник сидел за столом и отвечал за документацию. Ничего не предвещало беды. Но когда стрелка оказалась на без десяти двенадцать, за пятнадцать минут до обеденного перерыва, в коридоре послышались крики учеников и звуки выстрелов, а в сам кабинет ворвались два вооружённых парня в чёрной одежде. А крики и стрельба в коридоре утихли через пол минуты. Никто не успел вовремя среагировать и понять, что происходит.

— Ни с места.

Приказал один из них, что начал обходить класс от одного конца до другого. Время вдруг перестало существовать. Ни Вирджиния, ни кто-либо ещё не понимал, что происходит, но выполняли приказ. Тот кто с красной банданой, обмотанной вокруг головы, по видимому главный, посмотрел на взрослую часть заложников.

— Кто из вас учитель?

— Я, — прежде чем оцепеневший от паники и ужаса мистер Уильямс открыл рот, послышался спокойный и собранный голос Зераха. — Можете объяснить, в чем дело?

На него направили автомат, заставляя женскую часть класса охнуть, а мужчина, соблюдая хладнокровие, медленно поднял ладони к верху. Рукава немного задрались, от чего едва можно было различить номер «12364». Но почти стёрся, со временем, но навсегда был вырезан на коже острой чернильницей. Удивленный захватчик опустил оружие.

— Так ты бывший узник? Ты такой же, как мы…

— Я ничего не имею общего в убийцами, как вы, — твердо заверил Ривман, опуская руки, но не сводя своего взора с преступника.

— Ты называешь убийцами нас, когда здесь учатся некоторые ученики последователей истинных убийц с символикой на плечах? Я не еврей, но им был мой отец Петер.

Зерах дёрнулся, припоминая это имя.

— Я знал как минимум двух Петеров.

Мужчина с красной банданой промолчал. Но не долго.

— Ты можешь убраться отсюда..

— Нет. Я не оставлю детей, — неожиданно ответил на это тот. — Дети не должны нести ответственности за грехи родителей.

— Не испытывай моё терпение, учитель, — уже более жёстко отозвался «бандана». — Тогда иди и сядь с ними, раз хочешь быть предателем.

— Может я и предаю вас, но я никогда не предам себя.

Зерах действительно больше не стал испытывать их терпение, а просто прошёл по классу, и сел ближе к Вирджинии, её друзьям, и настоящему учителю. С этого момента, они стали заложниками.

Время тянулось очень медленно. У учеников чувство страха стало настолько сильным, что те по одному проситься в туалет. Им удалось убедить их разрешить лишь одному человеку в полтора часа. Напротив школы собрались полиция, репортёры и обеспокоенные случившимся родители учеников. Сквозь створу в шторах, это заметил помощник бандановца: пухлый, с азиатскими чертами лица, которые можно было рассмотреть, не смотря на закрытую маской половину лица. Он сообщил главному об этом.

— Ты, учитель, — он указал в сторону Зераха, и тот послушно встал, и без лишних слов подошёл к человеку с оружием за спиной. — Отнеси вот эту записку репортёрам. И если через пол часа не вернёшься — я возьму одного из этих мелких выродков, прострелю бошку, и выкину в окно, как предупреждение.

— Не беспокойся. Я вернусь.

Он это сказал, скорее, Вирджинии, краем глаза замечая эту тревогу на лице.

За время, проведённое с подобными людьми, он точно усвоил одно правило — слушаться. Можно и нужно оставаться спокойным, но не переходить границы дозволенного. Потому, беря записку, Зерах покинул класс, начиная идти по коридору, заодно обследуя обстановку. В коридоре лежало уже четверо человек, пульс которых мужчина решил проверить, приложив два пальца к шее. Трое однозначно были мертвы, а вот один, точнее одна, была ещё жива, тихо постанывая от боли. Два ранения, в бок и левое плечо, и это чудо, что пули смогли угодить именно так.

Зерах вновь осмотрелся. Тут должен быть ещё один стрелок, судя по обстановке. И он обнаружен был в соседнем кабинете, однако он находился, на удачу, в слепой зоне: кабинет расположен так, что двери выходят к лестничному пролёту. Значит нужно искать другой выход. Зерах помог подняться раненой, перекинув её руку себе через затылок, и повёл в другую сторону от данной лестницы.

— Все нормально. Просто скажи, где ещё тут лестница, — прошептал мужчина.

— По коридору… И на лево, — слабым голосом ответила та.

— Я тебя узнал. Ты была тогда на вечере, держа плакат, — решил как-то поддержать разговор он, дабы девушка не отключалась.

— Ирма, — представилась она. — Я немного опоздала на Ваш урок… Простите.

— Ничего. Ты только держись.

— А что с моими друзьями?

— Они впорядке. Все будет хорошо.

Он сам хоте бы в это верить, ибо понятия не имеет, что хотят эти парни. Спускаясь по лестнице, он заметил ещё одного, патрулирующего окрестность, когда едва не вышел с раненой девушкой ему навстречу. Темнокожий юноша повернул в другую сторону, а Зерах облегчённо выдохнул. До выхода оставалось совсем немного. Ирма ослабевала, но пыталась стоять на ногах.

— Я не могу…

— Ирма, тут близко. Ты должна.

— Мне страшно. Я хочу жить…

Стиснув зубы, Зерах подхватил её на руки, и едва ли не бегом оказался на улице. Полиция заметила их первыми, в то же время не пуская ни репортёров, ни родителей дальше жёлтой ленточки. Первым делом, Зерах передал раненую девушку полиции, дабы её передали в руки медикам.

— Что там происходит? — спросил одни из представителей закона.

— Парни с автоматами. Они просили передать это, — Зерах достал записку и передал им, — Мне надо идти обратно.

Полицейский развернул записку, пока заложник возвращался обратно.

«Положен старт. Я рискую своей жизнью, и если все закончится, то только по моим правилам, и так, как я этого хочу. Лишь через убийство нацистских детей, я смогу затушить свою собственную боль. Сегодня в девять вечера все решится раз и навсегда. Этот кровавый суд станет искуплением за долгие годы моей глубокой скорби.

Дэмар Бекер»

***

Время шло ближе к вечеру. Преступники постоянно сменяли друг друга, но неизменным оставалось одно — заложников не оставляли одних. А они же просто сидели у стен и молчали. В мёртвой тишине слышались лишь секундные стрелки на часах и чье-то тяжёлое дыхание. Холли, кажется, снова хотела впасть в истерику, но Джек как мог пытался её успокоить, прижимая к себе. Не стоило им рассказывать о трупах в коридоре.

— Как долго мы вообще тут будем сидеть? — шёпотом спросила у старших одна ученица.

— Нам нужно бежать. Когда тут будет всего один придурок, — тихо утвердила Вирдж.

— Это слишком рискованно, — осадил её Зерах, посмотрев потом на окна. — Однако кое-что все таки можно попытаться сделать.

Да, рискованно. Да, есть шанс погибнуть. Но ради детей стоит рискнуть.

Зерах осторожно поднялся с пола и подошёл к тому самому темнокожему парню с нижнего этажа. Тот и среагировать не успел, так как засмотрелся на некоторых учениц, как мужчина вывернул из его рук автомат, и вырубил того прикладом.

— Так, снимайте какую-то часть одежды, дабы связать её и вылезти через окно, — дал указание он остальным. — Живо!

Сейчас не до стеснений. Мужская часть решила взять на себя данную роль первой, снимая с себя верхнюю одежду, а потом подтянулась и женская, пока мистер Уильямс открывал само окно.

— Третий этаж, — заметил он.

— А там придурки с автоматами, — Зерах указал на двери. — Пока мы тут сидели, я все просчитал, и у нас минут двадцать, пока они снова не поменяются.

Особого выбора пока не было. Избавляясь от верхней одежды, они связали из неё канат, прибывая все это время в напряжённом состоянии, а потом спустили его из окна вниз. Он получился даже длиннее, чем планировалось. Один за другим ученики начали спускаться по нему как можно быстрее, тут же убегая, пока Зерах, с автоматом в руках, стоял на стрёме, прислушиваясь к звукам. Но он до сих пор был собран и спокоен даже в стрессовой ситуации.

Соседняя дверь в другом кабинете открылась, от чего Зерах посмотрел на полуголых Вирджинию, Дэйва и Джека.

— Они идут. Поторопитесь.

Девушку пустили первой. Но она угодила на второй этаж, когда в спешке раскачалась, и разбив собой окно, получила несколько порезов. Это заметил Джек.

— Она угодила на второй этаж.

— Черт.

Зерах, понимая, что они теперь справятся сами, выбежал через дверь, держа оружие в руках, на случай самообороны, и бросился к лестнице. Не стоит забывать о возможном патрульном, и их действительно может быть больше. А так же то, что они могли услышать шум и найти Вирджинию первыми. Осматривая кабинеты на втором этаже, Зерах наткнулся на ещё одного стрелка. Того самого мексиканца из кафе. Но тот опустил оружие, давая тому идти своей дорогой. Услуга за услугу. Он не стал долго тянуть с тем, чтобы убраться от него подальше.

Ривман обнаружил ученицу в кабинете анатомии, где она аккуратно извлекла пару осколков из ран.

— На это нет времени. Надо бежать. Идти сможешь?

На вопрос она кивнула положительно, поднимаясь с пола. Зерах взял её за руку, быстро передвигаясь впереди, дабы защитить её от опасности. Пока они шли, Вирджиния перебрала столько вариантов развития в голове, а так же сотню разных мыслей, в особенности связанных с её матерью. Знает ли она? Переживает?

— Зерах, а… Мою мать ты тогда на улице не заметил? — решила уточнить она.

— Я не разглядел. Но уверен, что она, как и любая мать, волнуется за тебя.

Довольно сухой и туманный ответ. Но она надеялась. Что её мать все же там.

Ближе к выходу пришлось сорваться на бег. Нынешняя реальность, в голове Зераха, смешивалась с прошлой. Лай собак, выстрелы и дождь. Да, тогда был дождь. Из мыслей его выбил звук выстрела и резкая боль в спине. В ушах зазвенело, когда ноги стали подкашиваться. Он не слышал, что кричала Вирджиния, но видел ее испуганное выражение лица. Но мужчина не желал сдаваться, даже когда прозвучал второй выстрел. Он защищал девушку рядом, проталкивая её к двери, а сам упал на колени, видев лишь ослепляющий свет, который становился все ярче.

Дальнейшие события он видел лишь короткими отрывками: то как на руках выполз из школы, как его доставили к врачам, и больничный коридор. А там наступила темнота и неожиданное облегчение. Многие говорят про свет в конце тоннеля, но Зерах видел лишь пустоту. Но после в этой пустоте загорелась золотая звёздочка. Он подошёл к этой звезде, желая почему-то взять её в руки. Что-то родное и знакомое в ней было. Яркий свет загоревшейся звезды ослепил мужчину, заставляя резко проснуться.

— Зерах?

На стуле рядом с ним сидела Вирджиния.

— Что… произошло? — ещё не отойдя полностью от наркоза, спросил Зерах.

— Тебя ранили. Одна пуля повредила то, что, вроде как, отвечала за головную часть, — начала рассказывать Вирдж. — Но чудо, что вы вообще смог остаться нормальным после такого. Стрелков, по крайней мере трёх, арестовали, а остальные, включая «бандану», самоубились.

— Вот как… — Зерах от чего-то был немного огорчён подобным, не смотря на то, что произошло.

— Ты был в отключке почти четыре дня.

— Как другие?

Вирдж усмехнулась. Его беспокоило состояние других, больше, чем его собственное.

— В порядке. Мы живы лишь благодаря тебе…

Тот, однако, промолчал, отводя взгляд.

— Вирдж.

— Да?

— Я уволюсь из школы.

И оба посмеялись на данную тему.

***

Ноябрь 1943 — Март 1944

Ветки царапали кожу на руках и лице, но это не имело значение, когда надо спасать собственную жизнь. Зерах бежал по лестной местности не разбирая дороги, а лишь в надежде на то, что его не смогут поймать. Сердце бешено стучало, и это отдавало в виски. Внезапно он споткнулся о камень и покатился вниз, прямо в неглубокий ров, испачкав полосатую одежду и отросшие заново, но ещё очень короткие, волосы. Шел дождь и слушался раскат грома, которые заглушили плач маленького мальчика, что остался лежать на земле, прижав колени к груди. В грязи. Неизвестно где. И совершенно одинокий. Все эти дни, весь этот год с лишним, он ощущал себя как Джейн из его любимой книги. Правда, если у Джейн была голубая цапля, то у Зераха не было никого. Он один…

Пока он ехал в поезде из Аушвица, то проходили дни и ночи, в вагоне, набитом евреями, часть из которых не выдержала, и покинула этот мир. Было темно и жутко воняло трупным запахом. Вдруг что-то пошло не так, взрыв внизу и резкий толчок, от чего поезд слетел с пути, перевернувшись на бок. Из-за темноты было ничего не видно, но когда свет всё-таки проявился, то легче от этого не стало.

Трупы.

Много трупов.

Зерах выбрался из под трупного завала, будучи в чужой крови, и увидел вокруг себя лишь мёртвых людей. Остекленевшие глаза смотрели вверх или в бок, рты открыты в застывшем крике ужаса. Как оказалось, путь был заминирован, и узников использовали как способ обезвреживания. Выживших в итоге заставили идти дальше уже пешком, а кто не мог, того убивали без разговоров. Жуткая усталость охватила не евшего и не спавшего уже несколько дней мальчика, но он продолжал идти. Всю дорогу он прокручивал у себя в голове адрес, куда нужно было идти.

Но какое отчаяние охватило ребёнка, когда ему теперь пришлось переживать тот же ужас вновь. Над входом висела табличка с надписью «Майденак».Он смог продержаться тут ещё четыре месяца адских условий. От голода приходилось есть все, что угодно, включая трупы других узников. Из обязанностей тут не было ничего нового. Заключённые лагеря занимались принудительным трудом на собственных производствах, на фабрике по производству обмундирования и оружейном заводе «Штейер-Даймер-Пух».

В конце концов, на очередном построении, однажды утром, Зерах не выдержал и сорвался с гневными криками на одного из солдат. Он кричал, напрыгивая, вцепившись него, вырывал волосы и царапал, пока его не отпихнули назад, ударив прикладом ружья в живот, от чего тот отскочил, сгибаясь.

— Сволочи! Ублюдки! Да чтоб вас все-..

Следующий удар пришёлся на лицо, от чего мальчик едва не упал, пошатнувшись, но выдержал, пока нацисты смеялись. Мальчик непоколебимо и с холодной злобой смотрел на них, пока тот, в кого он ранее вцепился, прицелился ружьём прямо в его лоб. Он больше не позволял себе бояться их.

— Lisrof Bgihinom, khazirim, — прошипел с едва заметной ухмылкой мальчик так, чтобы его поняли только евреи.

Он ожидал, что его прикончат прямо сейчас, но над ним лишь посмеялись, избили и бросили в один из бараков, решая не акцентировать особого внимания. Мальчик долго лежал на земле, пока не услышал мужской, хриплый голос.

— Эй, пацан.

Он не понимал данного языка, но точно знал, что это не немецкий, что уже хорошо, и не польский, хотя что-то схожее имелось. Он научился различать некоторые слова. Присев, он глянул на вошедшего крупного мужчину со старыми шрамами на лице, абсолютно лысой головой и ухмылкой. Тут он присел на корточки и достал из-за пазухи спрятанный кусок ржаного хлеба, который протянул мальчику.

— Держи, — снова заговорил тот на непонятном языке.

— Не хочу, — это он смог понять по жестам, хрипло отказывая.

— А, немец, значит, — уже на немецком продолжил мужчина. — Правильно, что не доверяешь, но не доверять человеку в такой же пижаме — как-то не правильно, не думаешь?

Зерах немного подумал, и все же выхватил хлеб, начиная жадно есть. Но кусочек оставил, все же.

— Я Зерах.

Усмехнувшись, тот взял оставшийся кусочек.

— Юрий.

— Значит, вы русский?..

— Угодил сюда, дабы узнать, что тут творится, и изучить структуру.

— Лагерь как лагерь… От Аушвица не отличается.

— Бывал там?

Зерах лишь кивнул.

— Откуда знаете немецкий? — решил спросить, спустя пару минут, Зерах.

— Хочешь победить врага — знай его достаточно хорошо, — ответил тот, подмигивая мальчику. — А так ещё в школе учил, но даже не догадывался, что однажды он пригодится для военных целей.

Зерах узнал, что его новый собеседник участвовал в Первой мировой войне, и если в первый раз он был штурмовиком, то теперь является разведчиком. От того и шрамы на лице. Он так же рассказывал про атаку мертвецов. Данный инцидент получил название из-за окровавленного, похожего на труп, вида русских войск, после того, как немцы обстреляли их смесью отравляющих газов, хлора и брома. Кашляя кровью, русские закрывали лица тряпками, и шли в бой, сумев разгромить немецкие войска.

Зерах чётко представлял это: мёртвые воскресают и нападают на своих убийц, и от этого зрелища становится жутко.

— Юрий… А я, получается, тебе тоже враг, раз говорю по немецки, и родился в Германии? — вдруг спросил мальчик.

Солдат задумался.

— Солдат с детьми не воюет, — строго заключил он. — Да и к тому же, ты тоже стал жертвой этих сволочей.

— А ты знаешь, почему мы их жертвы?

Однако солдат лишь выдохнул и улёгся на деревянную лежанку. Мальчик залез к нему, ибо от него веяло чем-то тёплым и родным.

— Да черт его знает, что взбрело в голову этому усатому. Причём это касается обоих. Ни дети, ни старики, не женщины не причастны к спорам двух безумных дядек на вершине.

— Усатые дяди злые.

— Хорошо я усы то сбрил.

Оба посмеялись над данными словами.

— А куда делись остальные? — вдруг спросил мальчик, поднимая голову, и замечая вокруг себя полупустой барак.

— Ушли рыть ямы. Но видно на этот раз нам повезло.

Мальчик и не заметил, как начал засыпать. Недостаток сна сказывается на его молодом организме. Юрий не стал его убирать, а лишь прижал к себе, и прикрыл глаза, так и оставаясь в таком положении до самой темноты. Пока не послышался тихий голосок юного Ривмана.

— Юрий?

— М?

— А у тебя есть семья?

— Дома ждёт меня доченька Катенька, да жена Надюшка. Вот вернусь с победой, дочка так гордится будет. А после поедем с ней на рыбалку карасей ловить.

— Никогда не был на рыбалке…

— Ты чего? Папка не водил? Ничего, сходите, дело житейское.

— Он умер.

— А мать?

— Тоже…

Юрий услышал всхлипы. А потом, подумав, выдохнул, и принял сидячее положение, смотря на мальчика.

— А давай к нам? — вдруг предложил он.

— В смысле? — не совсем понял Зерах.

— Ну, как это на вашем то… Когда сбежим, то пойдёшь со мной в Союз. Надьке передам тебя, русскому обучим и будешь с нами жить, — пояснил, для начала задумчиво потирая подбородок, Юрий.

— А у нас получится? — неуверенно протянул Зерах, не зная, что его больше удивляет: то, что его готовы взять к себе жить, или предложение о побеге.

— Завтра все уйдут снова копать. Никого не будет. Я, три поляка и четыре твоих соплеменника, придумали план. Надо бежать в сторону леса, когда ворота откроются, а именно утром. Вам пятерым будет легче выйти, просто следуя за другими, будто вы тоже идёте копать. А сами бегом оттуда… Ну, как? С нами?

Зерах заколебался, но потом, понимая, что это может быть единственным шансом выжить, отвечает:

— Я с вами.

Как и ожидалось, рано утром всех евреев подняли и повели за собой для продолжения работы. Будущие четыре беглеца, а именно Жан, Петер, Давид и Мочей шли рядом с мальчиком, готовясь в любой момент сорваться с места и бежать. Тягостное ожидание скорой свободы бурлило внутри всех пятёрки, но они как могли это скрывали.

— Раздевайтесь.

Когда они остановились у рва, примерно сто метров длинной, шесть метров шириной и три метра глубиной, то заиграла весёлая немецкая музыка, которую часто использовали для высмеивания самих нацистов и был отдан приказ. Пятёрка не спешила раздеваться, а напротив, осторожно отступала по одному. Далее раздевшимся до гола приказали лечь вдоль рва по «принципу черепицы».

— Что эти садисты задумали? — спрашивал шёпотом Жан.

— Вряд ли что-то хорошее, — настороженно пролепетал Давид. — Зерах, идём.

Каждый последующий заключенный ложился головой на спину предыдущего, а группа немецких солдат целенаправленно убивала их выстрелом в затылок. Ров наполнялся трупами. Играла весёлая музыка. Зерах лицезрел данное зрелище с шоком в глазах, перед тем, как его потянули за собой. Девять беглецов бросилась бежать в сторону леса, до которого нужно было ещё добраться, минуя поле, что вполне могло быть усеяно минами. Послышались сирены, лай собак, вперемешку со злобными выкриками, а потом выстрелы. Но останавливаться было нельзя.

Давида ранили, и двое других тащили его на себе, пока ноги едва ли не тонули в грязи, усложняя данную работу. Раздался первый раскат грома, и первые капли дождя достигли земли, но группа продолжала бежать, хотя их постепенно становилось все меньше. Многие перекрывали собой ребёнка, толкая его вперёд.

— Давай, пацан! Давай! В лесу будет безопаснее!

Кричал позади него Юрий. Оглянуться на него было ошибкой, так как он своей спиной прикрыл мальчика, словив несколько пуль.

— Юрий! — кричал Зерах. — Юрий, пожалуйста… Я один не справлюсь… А ты обязан вернуться к семье! — рыдая, мальчик тянул мужчину за руку, пока тот стоял на коленях.

— Ты всё-таки наш в глубине души…

С улыбкой произнёс Юрий, прежде чем отпустить мальчика. Тот, услышав лай собак неподалёку, бросился бежать. Он уже не видел, как собаки рвут ещё живого солдата на куски. Из девяти человек, удалось сбежать лишь одному…

Зерах лежал на земле, прижимая колени к груди. Уже холодает, и он просто не имеет понятия, как пережить эту зиму, и куда теперь идти. И зачем? Ведь каждый раз, с ним происходит что-то плохое, а люди вокруг него погибают. Если просто можно лежать здесь, ожидая голодной смерти. В конце концов, им смогут перекусить лесные обитатели. Он слишком устал, чтобы идти дальше…

Но потом он вспомнил: о своих родителях, которые так любили его, и вряд ли хотели бы видеть его смерть. Мамино кольцо ещё было с ним. И помнил он о Альфреде, который рисковал собой и предал своих лишь для того, чтобы еврейский мальчик смог сбежать. И Юрий… Юрий, которого не сломила ни одна война, ни другая. Все погибшие не должны были отдавать свои жизни впустую. Если раньше Зерах хотел стать фокусником, дабы приносить людям радость, то сейчас маленький ребёнок хотел жить. Без войны, без преследования, без смертей вокруг него. Мальчик поднялся, и, преисполненный решимостью, пошёл дальше.

Четыре месяца. Целых четыре месяца одиннадцатилетний мальчик выживал в лесу всеми возможными способами, даже приходилось убивать мелких зверушек, которых он в то время смог обнаружить. Когда он натыкался на лагеря, устроенные солдатами, то крал у них припасы и оставлял разметки на деревьях. На всякий случай. Было невероятно сложно, но дух мальчика стал очень силён. Но эмоционально он был сломлен и подавлен.

Надо выжить. Он обязан выжить.

Зиму он проводил в берлоге медведя, которого убил с помощью камня, ударом в голову, пока тот был в спячке. Страшный голод был тому причиной или прилив адреналина, но теперь у него было достаточно мяса и тёплая шкура. Один раз он наткнулся на рельсы, но боялся по ним идти, так как они могли вести обратно в один из лагерей смерти, либо его могли обнаружить немецкие солдаты. Потому он избегал их.

С наступлением весны, Зерах продолжал свой путь либо до Берлина, к бабушке Альфреда, либо до Советов, к семье Юрия. Они обязаны знать, о их членах семьи, и что они делали для мальчика. Но вдруг он услышал шум, и спрятался в кустах, думая что это нацистские солдаты. Но услышав незнакомую, явно не немецкую речь, и увидев другую военную форму, выскочил прямо перед ними. Он напрягся, когда они от неожиданности схватили автоматы, однако потом стали их опускать, понимая, кто перед ними.

— A Child? [Ребенок?]

— What is he doing here? [ Что он тут делает?]

— Judging by the clothes, therés a concentration camp nearby. [Судя по одежде, неподалеку отсюда концентрационный лагерь]

— Jeez… [Боже]

Зерах не понимал, что они говорили. Это были союзники, как он начал понимать. Американские войска.

— We need to get him to the camp. [Мы должны доставить его в лагерь]

После раздумий, заключил один из них, затем глянув на мальчика. Кажется, теперь кошмар закончился. Зерах аж разрыдался, бросившись обнимать одного из солдат, переставая тем самым держать все в себе.

Все позади. Он выжил. Он в безопасности.

Оглавление

Купить книгу

Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Желтая звездочка» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Вам также может быть интересно

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я