Яков Брюс – московский колдун
Александр Тимофеевич Филичкин

Фантастический роман о сподвижнике царя Петра I Якове Брюсе, которого москвичи звали «колдуном из Сухарёвской башни». Он создал амулет, позволяющий человеку переноситься в поток с замедленным или ускоренным течением времени. Благодаря этому с ним встретились люди XX века и наших дней.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Яков Брюс – московский колдун предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Первая глава

Яков Брюс. Железная птица

Стоял летний день 1702 года. Небольшой отряд молодых и крепких парней двигался по узкой пыльной грунтовке, вьющейся по лесам и полям. Это была группа «золотой молодежи», приехавшая в Подмосковье из огромного златоглавого города.

Все они принадлежали к «сливкам» высшего общества славной Петровской эпохи. В войнё со шведской державой, наступило небольшое затишье, и бравые военные люди на короткое время вернулись домой на побывку. Скоро им надоело торчать в сонной и очень скучной столице. Тем более, что в такую жару, там не осталось никого из сановных дворян.

Они собрались сплочённой дружной компанией, и отправились в имение своего молодого приятеля, расположенное недалеко от Москвы. Первое время, они веселились на шумных холостяцких пирушках, ездили на охоту на перепёлок и зайцев. Вечерами купались в тихой и тёплой реке, протекавшей недалеко от усадьбы.

Подобные развлеченья им быстро наскучили и кто-то, неожиданно вспомнил о том, что где-то поблизости проживает довольно неординарная личность. Хлебосольный хозяин не стал отпираться и рассказал, полупьяным друзьям, что в всё это правда. В пяти верстах от его богатой усадьбы, стоит дом знаменитого Якова Брюса.

Насколько слышал молодой человек, тот недавно вернулся из Новгорода, где командовал крупной дружиной. Князя Ивана Трубецкого, взяли в плен при битве под Нарвой. Вот Яков Брюс и заменял большого вельможу. Как говорят его слуги, он пробудет здесь довольно малое время, и скоро вернётся назад, к месту нахожденья царя.

Кому-то из пьяных повес взбрело в буйную голову, что негоже им сидеть в деревне затворниками. Нужно прилично одеться и съездить к такому сановнику. Представиться, выразить своё уважение любимцу царя, а заодно, посмотреть на те чудеса, о которых судачит вся честная Москва.

Ничтоже сумняшеся, господа согласились и кликнули слуг. Велели холопам: — Подать лошадей! — и, мечтая о новой потехе, радостно отправились в гости к соседу.

Их возбуждение легко можно понять. Ведь они ехали не к кому-то иному, а к тому человеку, который был очень таинственной личностью. Яков Брюс считался не только высшим придворным, но и очень большим чародеем. Недаром, он устроил свой кабинет не где-нибудь, в тихих боярских хоромах, а на вершине многоярусной каменной башни.

Все молодые дворяне с рождения жили в богатой раздольной Москве. Часто ездили по её пыльным улочкам и много раз видели большие палаты, которые возвели по приказу царя Петра I.

Их построили на месте старых деревянных Сретенских ворот. Тех, что вели в Земляной город из ближайших окрестностей. Причём, создали настолько прекрасными, что они восхищали людей своей величиной и неземной красотой.

Огромное здание возвышалась над всей слободой, словно прекрасный корабль над волнами небольшого пруда. Сначала в нём хотели устроить казармы тех самых стрельцов, которыми руководил Лаврентий Панкратьевич Сухарев. Потом, царь вдруг передумал и приказал создать там знаменитую «Навигацкую школу».

Всего полгода назад, возвели шатровую башню с часами и массивным двуглавым орлом на макушке. Она была видна за многие вёрсты вокруг, и оказалась невероятно высокой. Она даже стала соперничать с куполами соборных церквей, расположенных на кремлёвском Боровицком холме.

И вот на такой верхотуре, Яков Брюс устроил себе рабочую комнату. Чем он там занимался, никто не мог точно сказать, но московский народ говорил о нём самое разное.

Все люди, что жили рядом с «Навигацкою школой», в один голос твердили: — Ночь-полночь стоит на дворе, а свет в кабинете очень ярко горит. Да ещё и каким-то странным, неестественным пламенем.

Видно, Яков Брюс крепко связался с нечистою силою. Мол, сидит там, считай до утра и следит за луною и звёздами в большую трубу. Что-то считает и записывает в толстые книги. Говорят, что благодаря своим непомерным познаниям, он может предвидеть всё, что случиться в ближайшее время. Причём, как всё скажет, так всё и выйдет.

Люди болтали, что он может вызвать сильное потемнение солнца, а такой скромный пустяк, как исчезновенье луны он сотворит без всяких усилий. А всё потому, что у Якова Брюса имеется перстень самого царя Соломона. На той необычной печатке есть пять загадочных слов: SATOR, AREPO, TENET, OPERA, ROTAS.

Как говорят просвещённые люди, сиё означает: — «Можно сим перстнем делать всё разно: к себе печать превратишь, невидим будешь, от себя отвратишь все очарования разрушишь, власть над сатаною получишь…».

Но самое главное сокровище каменной башни это знаменитая «Чёрная книга». Она даёт Якову Брюсу волшебное знание всех секретов планеты. Он может узнать, что находится в любой точке нашей земли. Может сказать, что у кого, где и когда было скрыто.

Волшебную книгу сию невозможно ни взять, чтобы прочесть, ни украсть. Она лежит в какой-то таинственной комнате, куда никто не может войти, и не даётся в руки никому из чужих. Дверь стерегут двенадцать самых ужаснейших духов, которые погубят любого, кто посмеет приблизиться к ней.

Когда Петр I узнал о подобном сокровище, то немедля призвал к себе Якова Брюса. Грозил своему генералу лютою смертью и требовал отдать ему «Чёрную книгу».

Сановник наотрез отказался. Мол, поскольку сей фолиант, написан рукой сатаны, его невозможно открыть никому, даже царю великой России. А, если кто-то его и откроет, то на землю обрушиться гнев нашего Великого Господа.

Ещё люди баяли, что по ночам с вершины Сухарёвских казарм доносились такие страшные крики и стоны, которые не мог издавать ни одно земное животное. Ровно в полночь Яков Брюс выходил на верхний ярус той башни и выпускал в тёмное небо своих механических чудищ.

То были большие железные птицы с безобразными человечьими головами. Их так и звали в народе — драконами. Они парили над спящей Москвой и наводили ужас на тех бедолаг, что не успели укрыться под крышей ближайшего дома.

Горожане были настолько напуганы, что обратились с челобитной к царю. Пётр I был вынужден издать особый указ. По его повелению, подобные твари имели право летать лишь ночною порой. В бумаге так и было написано: — …дабы не пугать, и не дай Бог, не калечить прохожих людей…

Мало того, иногда и сам Яков Брюс, обращался в крупного чёрного ворона. Вставал на большое крыло и подолгу летал над спящей столицей. Чего он там только высматривал, никому из слобожан неизвестно. То ли искал потаённые клады? То ли хватал припозднившихся путников?

Ходили жуткие слухи о том, что граф ловил ни в чём неповинных людей. Приносил их по воздуху в свою высокую башню. Соединял их с машинами и, с помощью магии, творил из них отвратительных монстров. Ещё, он использовал «Чёрную книгу» и пытался создать гомункулуса. То бишь, искусственное существо, подобное во всём человеку.

Невероятные сплетни быстро подхватили в народе и разнесли их по всей огромной Москве. Обычные люди стали бояться Якова Брюса, и звать его не иначе, как чёрный маг, чернокнижник, колдун. Те грамотеи, кто был знаком с иностранной литературой, звали его Нострадамусом. Только российским.

Узкий пыльный просёлок, был крепко укатан простыми крестьянскими дрогами. Он затейливо вился между компактными тенистыми рощами, и небольшими увалами, отделявшими мелкие подмосковные речки одну от другой.

Под дуновением лёгкого ветра, тихо шелестела листва на деревьях. Шуршали густые высокие травы. Полудённое солнце часто пряталось в многочисленных кучевых облаках, отчего лётний зной не очень донимал молодых крепких всадников.

До усадьбы оставалось всего лишь несколько верст. Все были веселы, чуточку пьяны и ничего вокруг не предвещало беды. Каждый, в тайне надеялся, что чудаковатый придворный не выгонит их прямо с порога. Даст Бог, он примет их с уважением и ублажит любопытство каким-нибудь невероятным кунштюком. В Москве говорят, что он на них крупный мастак.

Впереди ехали конные слуги вельможных господ. Все они были вооружены острыми длинными саблями. За спиною висели фузеи, а за поясами торчали пистоли с надёжным кремнёвым замком. Они держали в руках новенькие нагайки-трёхвостки и зорко следили за окружающей местностью.

— «Мало ли, что бывает нынче на свете?» — хмуро размышляли они: — «Откуда-то выскочит банда оголтелых разбойников и нападёт на небольшой караван. Не дай Бог, упадёт волосок с головы молодого хозяина, и тогда, всем холопам придётся ответить за это собственной шкурой.

Хорошо, коли просто повесят. Не то, сначала забьют батогами до потери сознания, а потом, если сможешь очухаться, продадут за Урал, на железодельные заводы Никиты Демидова. Там, говорят, жизнь хуже, чем у злобных чертей в их проклятом аду».

Малый отряд миновал небольшой перелесок и оказался на светлой опушке. Он уже приготовился выехать на большую поляну, заросшую густою травой. Вдруг, кто-то из слуг поднял глаза от ближайших кустов и посмотрел на светлое летнее небо. Заметил, там что-то совсем непонятное. Напряжённо вгляделся и, мгновенье спустя, сдавленно выкрикнул: — Железная птица летит!

Сотрясаясь от жуткого страха, он повернулся к хозяевам, и ткнул рукой в сторону маленькой рощицы, стоящей чуть впереди. Весёлый говор господ разом стих. Они с тревогой посмотрели туда, куда указывал конный слуга, и все обомлели от страха.

Из-за макушек ближайших деревьев показалось крылатое чудище, отливавшее ярким металлическим блеском. Огромные крылья плавно двигались вверх-вниз и повторяли это снова и снова. Они были иззубрены по задним краям и походили на перепонки нетопыря.

Испуганные летающим монстром, все лошади громко заржали. Разом поднялись на дыбы и понеслись, что есть мочи неизвестно куда. От резких внезапных рывков, пьяные путники не удержались на сёдлах и один за другим слетели на землю.

Кто-то из спешенных всадников сжался в комок. Закрыл руками свою буйную голову и камнем замер на месте. Он с ужасом ждал, что страшное чудище увидит его и бросится, словно ястреб на курицу. Других юных дворян, немедля покинула обычная спесь. Они вскочили на ноги и стрелою рванулись назад, туда, откуда пришли.

Третьи помчались в разные стороны и, не разбирая дороги, неслись до тех пор, пока хватало дыханья и физических сил. Лишь после этого, они свалились на землю и постарались где-то укрыться. Самые трезвые, мелькнули меж стволами деревьев. Нырнули в кусты и затаились, словно дрожащие зайцы.

Меж тем, «железная птица» отнюдь не устремилась в атаку на группу господ. Бесшумно махая большими крылами, она пролетела над упавшими молодыми людьми. Не обратила на них никакого внимания и скрылась за кронами высоких дубов.

Немного спустя, где-то послышался треск ломаемых сучьев. Следом за этим, раздался громкий отчаянный крик. Столь страшные звуки, напугали дворян значительно больше, чем огромный размер таинственной птицы. Дикие вопли вызвали в душах такой панический страх, что мороз продирал по спине, а кровь стыла в холодеющих жилах.

Каждый живо представил себе того бедолагу, что попался в лапы злобного чудовища. Перед мысленным взором мелькнула картина ужасной расправы. Вот ненасытная тварь рвёт на части несчастного путника и пожирает его бедное тело кусок за куском.

Совсем неожиданно послышался топот множества конских копыт. Кое-кто из лежавших дворян смог пересилить свой страх. Поднял голову от пыльной земли и великой опаской глянул вперёд.

К их удивлению, на поляне показалась ватага селян, скачущих на неказистых лошадках. Все они мчались со стороны усадьбы Якова Брюса. Впереди держался крепкий мужчина, одетый, словно богатый крестьянин. На нём виднелась рубаха с тонким ремнём, простые порты и кожаные сапоги солдатского кроя.

Причём, он восседал на отличном верховом жеребце. Его конь ничем не уступал тем дорогим скакунам, что имелись у вельможных господ. По крайней мере, они на них гарцевали до тех пор, пока не свалились на землю от ужаса.

Подъехав к опушке поближе, мужчина увидел группу людей, лежащих на пыльном просёлке. Привычно откинулся немного назад и, натянув тугие поводья, резко остановил рысака. Подождал пока приблизятся все остальные холопы и не глядя назад, крикнул смердам, замершим у него за спиной:

— Спешиться и услужить молодым господам! Я посмотрю, что там происходит? — он ткнул рукой в ту самую сторону, откуда минуту назад донёсся душераздирающий крик. Тот ужасающий крик, что был переполнен немыслимым страхом и болью.

— Аким, поедешь за мной. — приказал командир. Потянул повод в правую сторону и дал шенкелей своему скакуну. Пришпоренный конь с места принял в галоп. Поскакал по дороге и тотчас скрылся за поворотом. Вслед за ним устремился один из наездников.

Остальные крестьяне быстро соскочили на землю. Привязали лошадей к ближайшим деревьям и бросились к молодым господам, безуспешно пытавшимся подняться с земли. Часть холопов рванулась в кусты растущие рядом.

Очень скоро холопы вернулись назад и привели под руки ещё трёх человек. Все они тряслись от дикого страха, как овечьи хвосты. Дорогая одежда у путников была густо изваляна в серой пыли и изодрана острыми сучьями. Длинные волосы сильно всклокочены, лица и руки исцарапаны до крови.

Смерды внимательно осмотрели всех пострадавших и оказали им посильную помощь. Потрясённые видом ужасающей птицы, молодые дворяне оторопело молчали и безропотно подчинялись указаниям обычных крестьян.

Немедленно выяснилось, что несколько путников получили ушибы ног и спины. Один сломал левую кисть. Ему ловко наложили тугую повязку из кушака, снятого с одного из холопов.

Всех господ посадили на низеньких крепких лошадок, на которых обычно работают в поле. Взяли под уздцы послушных животных, и повели напрямик через большую поляну. Судя по всему, двигались они направлению к барскому дому Якова Брюса.

Не забыли и раненых слуг вельможных особ. Крестьяне не бросили их лежать на земле, а занялись ими чуть погодя. Отыскали в подлеске несколько невысоких деревьев, толщиною в два пальца. Срубили топорами под корень и ловко очистили от тоненьких веток.

Осторожно подняли болящих на сильно дрожащие ватные ноги. Дали им в руки наскоро сооружённые посохи и отправили вслед за их господами. Двух, наиболее пострадавших холопов повели, поддерживая с обеих сторон. Остальные отделались очень легко. Они получили лишь несколько слабых ушибов и ссадин.

Увидев спокойных крестьян, все слуги отметили, что те совсем не боялись чудовищной птицы. Глядя на местных холопов, они быстро очухались, и вместе с прибывшими взялись за привычное дело.

Стали собирать вещи дворян, лежавшие на пыльной дороге. Ходить по ближайшим полянам и ловить лошадей, разбежавшихся в разные стороны. Ведь пропади что-то из добра вельможных хозяев, им не избежать крепкой порки.

Кавалькада из крестьянских лошадок пересекла двор усадьбы и остановилась возле большого крыльца огромного дома. Вываленные в мелкой пыли и, избитые при падении с сёдел, молодые дворяне подняли глаза от дороги. Их взгляды наткнулась на человека, который руководил ватагой спасателей.

Каким-то неведомым образом, он и его подручный Аким прибыли сюда раньше вельможных хозяев. Мужики быстро спешились и встали возле простой волокуши. Они помогали подняться с неё какому-то очень бледному парню. Вокруг суетилась многочисленная дворовая челядь.

На первый взгляд, привезённый ими, крестьянин пострадал сильнее всех окружающих. Кроме правой руки, подвязанной к шее простым кушаком, у него была сломана ещё и нога. Лицо заливала ярко-алая кровь, а всё тело покрыли глубокие рваные раны.

К вящему удивлению прибывших господ, простому холопу оказали больше внимания, чем важным сановным гостям. Слуги Якова Брюса подняли его на руки и первым отнесли в большой барский дом.

На крыльце стоял грозный владелец имения и хмуро смотрел на незваных людей. Выгнать их прямо с порога он сейчас просто не мог. Во-первых, это не соответствует христианской морали. Ведь некоторые из этих повес были ранены, а двое из них весьма тяжело.

Во-вторых, они благодаря неумению, упустили своих лошадей, и неизвестно когда их переловят холопы? В-третьих, насколько помнил мужчина, вон тот чумазый балбес, приходился старшим сыном соседу, что жил в непосредственной близости.

Яков Брюс привычно одёрнул себя. Развёл руки в стороны в приветственном жесте и широко улыбнулся. Он много лет служил дипломатом на благо отечества. Научился владеть своим худощавым лицом и тотчас пустил свои навыки в дело.

— Добро пожаловать к нам, господа! — радушно сказал он прибывшим дворянам: — Я так рад, что вы, наконец-то, смогли меня навестить в этой Богом забытой глуши. Не обессудьте, но вы по незнанию, подъехали к «чёрному» входу, через который обычно ходят только холопы. Поэтому, сейчас вас проводят к крыльцу, ведущему в приёмную залу и чистые комнаты.

Брюс посмотрел на своих вдруг оробевших рабов и строго спросил: — Слышали, что я говорил?

Испуганные эти вопросом, крестьяне поняли свою большую ошибку и враз закивали. Тотчас взяли лошадей под уздцы. Осторожно их развернули и повели небольшой караван в обход барского особняка.

Там незваных гостей снова встретил всё тот же весёлый хозяин. Он не пошёл вместе с дворянами, а проскочил через дом напрямки, сквозь «половину для слуг».

— Проходите, пожалуйста, в мою скромную хижину. — сказал он радушно: — Холопы покажут вам комнаты, где вы сможете чуть-чуть отдохнуть и привести вашу одежду в надлежащий порядок.

Ливрейные лакеи толпой сбежали с крыльца и бросились к прибывшим дворянам. Подставили руки и спины гостям и помогли им слезть с неказистых крестьянских лошадок. Участливо взяли раненых под руки. Повели в барский дом и разместили по светлым, отлично обставленным комнатам. Там всё убранство и мебель были сделаны по последнему веянью моды.

В гостевых помещениях уже всё оказалась готово к приёму высокородных господ. Лежали куски душистого нежного мыла и чистые полотенца из тонкого льна, расшитые шёлковой нитью. Рядом стояли кувшины с тёплой водой и большие лохани, в которых можно было спокойно сидеть.

Возле каждого такого «прибора» находился слуга, который помогал умываться молодому вельможе. Лил воду тонкой струёй на грязные руки, лицо или тело. Угадывал каждое желанье барина и подавал то, что ему было нужно в данный момент.

Другие холопы занимались повреждённым платьем прибывших особ. Чистили сильно запылённую ткань. Латали прорехи и пришивали к штанам и камзолам позументы и пуговицы, оторванные во время недавней конфузии.

Минут через сорок пять, пятьдесят, молодые люди отмылись от грязи и пыли. Оделись в отремонтированную одежду. Привели себя в полный порядок и вышли из шикарных покоев, отведённых им гостеприимным владельцем усадьбы.

Услужливые домашние слуги и здесь не бросили важных гостей. Низко им поклонились. Сказали, где их ожидают, и проводили к широким стеклянным дверям, ведущим на большую веранду.

Увидев Якова Брюса, дворяне окружили его плотным кольцом, и загомонили, как простые крестьяне на ярмарке. В общем гвалте речей мужчина с трудом уловил одни и те же слова. Они произносились удивительно часто и повторялись в разных контекстах: — … железная птица… летела… на кого-то напала… кто-то в лесу ужасно кричал…

Хозяин поднял руки перед собой и произвёл кистями какие-то таинственные лёгкие пасы. Наконец, ему удалось привлечь внимание возбуждённых людей. Все внимательно посмотрели на странные движения пальцев. Постепенно умолкли, а затем и совсем успокоились.

— Господа! — воскликнул Яков Брюс в тишине: — Пожалуйста, не волнуйтесь вы так. Железная птица уже улетела далеко-далеко. Она вернулась в свою родную пещеру и в ближайшее время не вернётся назад.

Я вам обещаю, что приму к этому все нужные меры и приложу все усилия, чтобы закрыть ей путь в нашу вселенную. А сейчас предлагаю вам отобедать. Пройдемте со мною в столовую. Подкрепим наши слабые силы.

Услышав такие слова, молодые дворяне немедленно воспрянули духом и облёгчённо вздохнули. Двинулись вслед за хозяином. Прошли по анфиладе богато украшенных комнат и оказались в уютной, прекрасно украшенной зале.

Здесь стоял круглый стол, всего-то на десяток персон. Видно эта небольшая гостиная предназначалась лишь для приёма самого узкого круга гостей. На почётном месте высилось массивное кресло, больше похожее на царственный трон.

По обе стороны от него расположились добротные французские стулья, с высокими удобными и мягкими спинками. На белоснежной скатерти стояла невероятно богатая утварь, украшенная монограммой хозяина.

Дверь в залу, ведущая вглубь особняка, тотчас открылась. Показались ливрейные слуги, несущие кувшины с вином и большие подносы с аппетитными блюдами. По воздуху разнёсся аромат изысканных кушаний.

— Устраивайтесь, пожалуйста, кто, где захочет. — сказал радушный хозяин: — Сегодня мы здесь все без чинов.

Дворяне немедля расселись. Подоткнули салфетки за ворот и обед начался.

Ближе к позднему вечеру, сытые гости откланялись и вернулись в дом своего молодого хлебосольного друга. Назад добрались без приключений и стали залечивать раны, полученные во время неудачной поездки к соседу.

Через какое-то время, молодежь оправилась от тяжёлых падений. Те, кто не мог ехать верхом, сели в кареты. Короткий обоз выехал за ворота большого именья и, никуда не спеша, поехал в столицу.

Спустя пару недель, по Москве поползли очень странные слухи. Мол, Яков Брюс, в какой уже раз, опять прибег к колдовству. Создал несколько чудовищных птиц из железа. При помощи кольца Соломона наложил на них заклятие повиновенья и поселил в какой-то соседней вселенной.

Скорее всего, он разместил их в сопредельном нам мире. В том, что зовётся загробным. Теперь чернокнижник каждый день вызывает к себе одну из этих страшных и прожорливых тварей. Садиться ей на широкую спину и облетает своё большое имение.

Но самое ужасное заключается в том, что огромные потусторонние птицы имеют две обыкновенных руки и человечью голову с клыками дракона.

Купец Селивёрстов. Приезд в Подгорск

Двадцать седьмого марта 1914 года газета «Вестник Подгорска» вышла с обычным набором ничего незначащих новостей. Среди всего прочего она сообщила:

— «Как известно нашим постоянным читателям, Трёхгорская губерния довольно дремучее место, расположенное в самом медвежьем углу нашей огромной страны. Тем более удивительно, что её вдруг посетила чрезвычайно неординарная личность. Мало того, она заглянула в наш весьма захолустный город Подгорск.

Речь идёт о том человеке, который хорошо известен в верхнем и среднем Поволжье. Это один из богатейших купцов Великой России — Селивёрстов Михаил Афанасьевич. Он прославился тем, что сколотил огромные деньги на торговле твёрдой пшеницей. Пшеницу он поставлял в страны Европы и Азии.

Наш постоянный корреспондент встретил его на железнодорожном вокзале Подгорска и задал интересующий всё населенье вопрос: — «Что привело столь известного предпринимателя в, Богом заброшенный, край?»

На что, уважаемый гость любезно ответил: — «Что-то мне надоело мне зерном торговать. Скучное это занятие, мало мне интересное. Вот я и решил заняться производством деловой древесины. Я уже откупил у казны несколько крупных участков тайги. Протяну к ним узкоколейку. Построю там лесопильный заводик и начну торговать переработанным лесом.

Сейчас вся Россия переживает, как говорят в далёкой Америке, настоящий промышленный бум. Значит, все ближайшие годы, стройматериалы будут идти нарасхват. Так что, могу вас уверить, внакладе я не останусь».

Спустя всего несколько дней, газета разразилась новой сенсацией: — «Одновременно с прокладкой железной дороги, господин Селивёрстов М. А. занялся возведением личного дома.

Для этого он купил просторный участок в самом центре Подгорска, на Старо-Богородческой улице. Прямо напротив православного храма. Снёс те гнилые халупы, что ранее принадлежали управе. Нанял большую бригаду местных строителей и принялся за рытьё котлована.

Как стало известно нашей дотошной редакции, г-н Селивёрстов М. А. заказал проект прекрасного дома прославленному Санкт-Петербургскому зодчему. Ходят упорные слухи, что он заплатил за работу гигантские деньги. Судя по чертежам, которые нам удалось мельком увидеть, это будет весьма необычное здание.

Сооружение очень сильно походит на знаменитую Сухарёвскую башню. Для наших постоянных читателей мы дадим короткую справку. Она была возведена в златоглавой Москве в 1692-1695 годах выдающимся зодчим Михаилом Ивановичем Чоглоковым.

Её построили взамен старых деревянных ворот, что стояли в крепостной охранной стене, на улице Сретенке. В те времена, эти ворота вели из предместий в, так называемый, «Земляной город». То есть в ту часть столицы, которая служила четвёртым кольцом обороны сердца Великой России — Боровицкого холма, стоящего по-над Москвою-рекой.

Сейчас рядом с той замечательной башней находится крупная торговая площадь. На ней размещается рынок, печально известный на всю нашу страну. Это, так называемая, знаменитая Сухаревка, прославленная своими криминальными жителями. О них очень живо писал господин Владимир Алексеевич Гиляровский.

Согласно древним преданиям, сия огромная башня воздвигнута по личному указу Петра. Якобы она названа в честь Лаврентия Сухарева — полковника стрелецкого полка, что размещался в те годы в районе улицы Сретенки. Сей бравый военный известен нам тем, что во время стрелецкого бунта 1689 года в Москве, остался верен молодому наследнику престола России.

В тот страшный год Пётр I бежал от своей жестокой сестры царевны Софьи. Он скрылся в Сергиевой лавре, где полк Сухарева встал на защиту наследника трона. В благодарность Богу за столь неоценимую помощь, юный царь приказал построить на месте старых деревянных ворот новые, из кирпича.

Архитектурный шедевр представлял собой трехэтажные палаты со сквозным проездом в серёдке. Увенчано великолепное здание четырехъярусною шатровою башней. В ней размещены большие куранты, а на верхушке находится величественный двуглавый орёл.

Учёные утверждают, что во время своего путешествия по западным странам Европы Пётр I обратил внимание на внешний вид тамошних ратуш. То ли голландских, то ли германских? Здесь у историков нет общего мнения. По замыслу молодого царя, это творение должно походить на прекрасный корабль с высокою мачтой.

Галереи верхнего яруса представляли собой, якобы, палубу огромного судна. Восточная сторона — олицетворяла нос, западная — подразумевала корму. А символизировало сиё построение, продвижение высокой культуры, пришедшей к нам на «дикий восток», с «просвещённого науками» запада.

Более двух с лишним веков башня являлась одной из основных доминант златоглавой Москвы. Росту в той стройной красавице ровно девяносто аршин. Вот почему горожане кличут Сухарёвскую башню «невестой Ивана Великого».

Если кто-то не знает, то сообщим, что «Иваном Великим» москвичи называют всемирно известную звонницу, стоящую на Соборной площади седого Кремля. Насколько известно редакции, золочёная маковка церкви достигает ста пятнадцати аршин.

Весьма долгое время в Сухарёвской башне работала астрономическая обсерватория, которую там устроил сподвижник Петра — Яков Вилимович Брюс. В связи с чем, в народе ходило великое множество потрясающих слухов и невероятных легенд.

Говорили будто бы Яков Брюс настоящий колдун. Он знал, сколько звёзд находится в небе. Умел превращаться в огромную чёрную птицу и прочих животных. Изобрёл мифический «философический камень» и «эликсир вечной юности». Плюс ко всему, хранил в башне легендарную «Чёрную книгу» — кладезь бесовской премудрости.

Будет ли новый дом купца Селивёрстова столь же красивой и высокой постройкой, как знаменитая Сухарёвская башня в Москве, покажет нам время. Как только редакции станет об этом известно, мы дадим вам подробный отчёт».

Корчмарь. Становление олигарха

Николай Корчмарев появился на свет в тихом российском райцентре. В посёлке под названьем Заборское, затерянном в дремучей сибирской тайге. Начинал мальчик, так же, как и все прочие его одноклассники.

Родился в простой рабоче-крестьянской семье. Рос, можно сказать, просто на улице. Там всегда находился без особого присмотра родителей, вечно занятых тяжёлой неинтересной работой.

Учился в обычной десятилетке. Слегка хулиганил и дрался, как все остальные мальчишки страну, но не отличался от них ни особенной злобой, ни звериной жестокостью.

В общем и целом, был средним подростком. Без особых трудов постигал школьную мудрость. Переходил из одного класса в другой и благополучно получил аттестат, наполненный «твёрдыми тройками».

Полгода проболтался в посёлке без всякого дела. Потом, получил повестку из местной военной комиссии. Собрал вещмешок и вместе с ровесниками ушёл в доблестную Советскую Армию. Отбыл «срочную» на Дальнем Востоке страны.

Вся служба прошла совершенно нормально. Обошлось без всяких наград, но и без очень крупных взысканий. Десятка два «нарядов вне очереди», да пара суток «губы», конечно, не счёт. После своевременной демобилизации сразу вернулся в родной городок. Там какое-то время искал, куда бы пристроиться?

В те давние годы, свободные вакансии, конечно же, были, но ничего интересного для него не нашлось. Не лежала у парня душа к общественно полезным трудам с восьми утра и до позднего вечера.

К тому времени, отец Николая уже почти спился, но иногда выходил из запоя и, на короткий период, обретал необычную ясность ума. В один из таких замечательных дней, на папаню снизошло просветление.

Он посоветовал сыну «положить хрен» на работу, где всё равно ничего не получишь. Взять документы и двигать на службу в милицию. Глядишь, чего-нибудь, там и обломится?

Бывший солдат всё так и сделал. Пошёл в местное отделение внутренних органов, где написал заявление. Там убедились, что за ним не имелось «крупных криминальных грехов» и быстро проверили на благонадёжность.

Не обнаружив за Колей склонности к «свержению конституционного строя», его послали на краткосрочные курсы милиции. Через несколько месяцев, он их успешно закончил. Вернулся на родину рядовым МВД и начал работать по новой специальности.

Вот только служил он не столько трудовому народу и великой советской державе, сколько своим командирам и их бездонным карманам. Благодаря такой простой установке, он быстро продвигался в чинах и наградах.

Он обретал новые лычки, а затем и мелкие звёзды, на серых погонах, а так же почётные грамоты, полученные им за «безупречную» службу. Вместе с этим, он обретал и большое влияние.

Сначала стал довольно заметным лицом в среде хулиганов своей родной улицы. Потом, в уголовной тусовке ближайших районов, а затем, и в бандитских кругах всего городка.

Вот так и вышло, что ко времени разрушенья Союза, он уже стал начальником местной милиции. Заодно он успешно «курировал» весь криминал населённого пункта — Заборское.

Был, так сказать, крёстным отцом всей районной преступности, которая, в основном, состояла из его школьных друзей, хороших знакомых и просто людей, живущих с ним по соседству.

В ходе «прихватизации» половину всей социалистической собственности честно разделили между собой два человека — секретарь Заборского райкома КПСС и председатель райисполкома.

Как представитель карательных органом, Николай тоже не остался «в пролёте». Он сумел прибрать к липким рукам почти четверть предприятий округи. Ещё столько же досталась прокурору и другому начальству, сидевшему на разных уровнях исполнительной власти.

Всё остальное «богатство народа» обрушилось на головы всех прочих сограждан. Так их облагодетельствовал незабвенный «товарищ» под фамилией Ельцин. Правда, неблагодарные люди этого почему-то совсем не заметили и кляли напропалую «беспалого чёрта».

Оно и понятно, вклады в Сбербанке, что копились все долгие годы, вдруг стремительно превратились в пустые нули. Несмотря на такое несчастье, руководитель страны, так и не лёг на ржавые рельсы, как всем обещал. Хотя, вполне мог бы это проделать.

Например, в промежутки между теми составами, которые ходили всё реже и реже. Соответственно, он не дал отрубить себе, ни одну из своих загребущих «граблей». А ведь этим, чисто символическим, жестом он смог бы чрезмерно порадовать любимых сограждан.

Нужно сказать, что со знаменитыми ваучерами тоже вышла полная хрень. Вместо трёх легковушек, обещанных каждому гражданину страны, люди получили разную мелочь. Те, кто был половчее, сменял те цидулки на туфли или на пару батонов плохой колбасы. Остальные законопослушные граждане отнесли их в различные фонды, возникшие, словно поганки после дождя.

Спустя год, прояснилась судьба тех дурацких бумажек. Взамен обещанных благ, народ получил горячий привет. Его послали подельщики бывшего зав. районного отдела милиции. Или, как его стали все называть — Корчмаря.

Все руководители паевых фондов обосновались в далёких заморских державах с прекрасным умеренным климатом. Они там совершенно не бедствовали и почему-то совсем не спешили возвращаться назад.

В отличие от других соотечественников, сам Николай не понёс никакого ущерба. Скорее наоборот, он приобрёл очень многое. В том числе собственность, построенную советским народом в Заборском районе, но по какой-то непонятной причине не проданную во время большого «хапка». Вернее сказать, просто сменял непонятные ваучеры, скупленные у людей за бесценок, на прекрасно работающие заводы и фабрики.

К своему сожалению, Корчмарь очень скоро узнал, что почти вся продукция, производимая в городе, совершенно никому не нужна. У обнищавших вдруг россиян не было денег на покупку вещей. Заработанных средств, только-только хватало на плохую одежду и очень скромную пищу.

Ну, а буржуи с «просвещенного» запада или с востока не особенно нуждались в подобных товарах, своих девать было некуда. Недолго думая над этой проблемой, новый владелец выгнал своих несчастных сограждан на улицу. Закрыл все предприятия и продал работоспособные станки и машины, как металлический лом.

К огромному огорчению Коли, в ближайшей округе не имелось месторождений полезных ископаемых. Несмотря на все усилия местных геологов, им не удалось отыскать ни ценных металлов, ни нефти, ни газа.

В связи с таким положением дел, новый хозяин заводов и фабрик мог предложить иностранцам лишь древесину. Да и то, в большей части своей, обычный кругляк. С тех самых пор в Заборском районе исправно работали лишь одни дровосеки и их большие друзья — лесовозы.

К этому времени, ушлый Корчмарь, а если читать по советскому паспорту, то — Корчмарёв Николай Александрович, почувствовал, что уже вырос из детских штанишек «первоначального ограбленья народа». Решил, что пора изменить свою жизнь и выходить на более значимый уровень.

Нежданно-негаданно для всех окружающих, он написал заявление и в одночасье уволился из внутренних органов. Так сказать, покинул родную милицию, которая в один прекрасный момент стала ему весьма неприятной.

После чего, он уехал из тихого райцентра Заборское. Переселился в соседний город Подгорск, где купил себе замечательный дом на окраине. Обустроил его по последнему слову дизайнерской моды и неожиданно понял, что это вовсе не то, чего он всю жизнь так сильно хотел. Мохнатая сущьность простого мента, перестала сутулиться. Вдруг распрямилась и, наконец, развернулась на полную ширь.

Мало того, в ней возникла непреодолимая тяга, ко всему очень крупному и очень богатому. Теперь душа жаждала чего-то особого. Например, такого жилья, что было значительно круче, чем тот особняк, который он недавно купил у бывшего городского начальника. Ей захотелось владеть каким-нибудь памятником районной культуры, находившимся в «старом центре» Подгорска.

Корчмарь сел в свой длинный и чёрный, как ночь, «Мерседес». Объехал весь город. Дотошно всё осмотрел и приметил большой особняк бывшего купца Селивёрстова. Он полюбовался необычным строением и, на манер господина Манилова, стал фантазировать, что можно с ним сделать?

В основном, он думал о том, как откупить это здание у местных властей. Причём, желательно, как можно дешевле. Привести все фасады в надлежащий порядок и возвести высокую башню, снесённую неизвестно когда.

Сделать внутри старой постройки отличный ремонт и провести в нём новоселье в стиле прежних дореволюционных времён. Нечто вроде старинного бала. Туда бы он смог пригласить весь финансовый цвет Трехреченской области.

Глядишь, люди из местной «элиты», захотят посмотреть, во что он превратил полуразрушенный дом с очень длинной историей. Любезно примут его приглашение. Приедут на вечеринку, и, хочешь не хочешь, а познакомятся с новым хозяином. Тогда у него, наконец-то, появиться выход на более высокие сферы крупного бизнеса.

Придумав столь блистательный план, Николай стал воплощать его в жизнь и развил чрезвычайно бурную деятельность. В первую очередь, он поднял все связи среди преступников области и среди депутатов городского совета. Как это часто случается в нашей стране, в обоих сообществах мелькали одни и те же фамилии.

Кому нужно — Корчмарь хорошо заплатил, кого можно прижать — запугал. Очень скоро, все решения местных властей были приняты, а бумаги оформлены чин-чинарём. Не придерёшься ни к одной запятой. Затем из старинного дома вывезли «Дом пионеров», который находился там лет пятьдесят, а то и побольше.

Нужно сказать, что по данному поводу в городе поднялась большая шумиха. Возмущённые граждане звонили на радио, писали в газеты и даже собрались на митинг, проведённый на площади возле здания мэрии. Пришлось чиновникам выступить в прессе и высказать своё драгоценное мнение.

Вечно улыбавшийся мэр, которого Корчмарь пару раз брал на очень жареных фактах вдруг встрепенулся. Позвонил в редакцию газеты «Вестник Подгорска», возрождённою полгода назад. Вызвал к себе в кабинет журналиста и дал ему интервью.

Он не стал растекаться мыслью по древу, как приснопамятный всем Мишка Горбатый. Он прямо сказал, как отрезал: — Да кому нужны все те пионеры, из которых проклятая советская власть ковала себе мелких подручных? Нам нужны новые формы работы с молодыми людьми. Сейчас идёт разработка концепции и скоро мы представим её нашему дорогому сообществу.

А пока, суть да дело, зачем разрушаться опустевшему зданию? Тем более, что такой авторитетный мужик, как Корчмарь… Извините, оговорился… — быстро поправился мэр. Отпил минералки из трёхсотграммовой бутылочки и бодро продолжил: — Тем более, что господин Корчмарев, ходатайствует о выделении ему хоть какой-то жилплощади.

Ну, а теперь насчёт нелепых слухов о том, что он уже имеет большой особняк, расположенный, где-то за городом. Мы всё дотошно проверили и выяснили, что там живёт его старая мама. Она имеет очень вздорный характер и с ней никак не возможно ужиться в том маленьком доме.

Мало того, Николай Александрович подписал договор с нашей мэрией. В нём он клянётся вернуть зданию его древний исторический облик, что очень украсит «старый центр» нашего прекрасного города. Будет, что показать приезжим туристам.

Прохор. Машина Леонардо да Винчи

Яков Брюс происходил из древнейшего шотландского рода. Среди его славных предков были не только графы и герцоги, но и даже два короля. Больше всех знаменит Роберт Брюс — освободитель Шотландии.

Он правил в начале XIV века под именем Роберта I. Кроме всех прочих деяний, он основал Орден святого Андрея, объединившего тамплиеров, живших в то время на севере острова Великобритания.

Его младший брат — Эдуард Брюс, занимал трон соседней Ирландии. Он тоже являлся одним из самых влиятельных магистров ордена храмовников. Так продолжалось до наступления «чёрной пятницы», 13-го октября 1307 года.

Именно в тот страшный день римский папа Климент V и французский король Филипп IV Красивый, разгромили чрезвычайно богатое братство монахов. После буллы, принятой тогдашним понтификом, вся Европа поднялась войной и принялась истреблять тамплиеров. Лишь Испания и Ирландия дали приют случайно спасшимся рыцарям.

После трагической гибели двух королей, род Якова Брюса уже никогда не возносился так высоко, как было когда-то. В середине XVII века в Англии началась буржуазная революция, которая перешла в кровопролитную гражданскую бойню. Семья Брюсов бежала от наступающих войск Оливера Кромвеля. Спешно покинула остров и поплыла искать счастья по странам Европы.

Скоро дед Якова Брюса, тоже Яков, получил приглашенье русского царя Алексея Михайловича. Он приехал в Московию в 1649 году, где получил чин офицера. Долго и верно служил новой отчизне. Удостоился звания генерал-майора. Командовал псковским полком стрельцов вплоть до своей смерти в 1680 году.

Отец Якова Брюса, Вилим пошёл по стопам славного деда. Участвовал в двух продолжительных войнах, где получил несколько ран. За доблесть, проявленную в ходе сражений, ему были пожалованы большие поместья возле Москвы.

В 1658 году он был произведён в чин полковника. Во время новой войны с турецким султаном, случившейся в 1695 году, оказался недалеко от селенья Азов, где и погиб в неравном бою.

Сам Яков Вилимович Брюс родился в Москве, в 1670 году. Жил в ближнем пригороде, в, так называемой, Немецкой слободе, которую в русском народе почему-то прозвали «Кукуй».

Общеобразовательных школ в те давние годы там ещё не было. Мальчик учился всему дома у преподавателей, нанятых богатым отцом. Как ни странно, но для того трудного времени, он получил прекрасное всестороннее образование.

Особенно Яков пристрастился к естественным наукам и математике, которыми занимался всю долгую жизнь. Причём, большую часть своих огромных познаний, он получил в результате самостоятельного изучения книг.

В четырнадцать лет, любознательный Яков свободно беседовал на трёх языках. Чуть позже он добавил к ним ещё три, а то и четыре. Как вспоминают его современники, он был весьма обаятелен и чрезвычайно остёр на язык.

Отец Якова погиб на войне, когда мальчику исполнилось всего одиннадцать лет. Прошло всего лишь два года, и он вместе со своим старшим братом Робертом, решает стать военным, как все мужчины их славного рода.

В те времена люди очень быстро взрослели, не то что сейчас. Братья Брюсы не были исключением из общего правила. В 1683 году, не достигнув пятнадцатилетнего возраста, они записались в «потешный полк», основанный юным Петром. Там и познакомились с будущим императором Великой России.

Яков Вилимович Брюс родился на два с лишним года раньше, чем юный наследник престола. Он был для Петра слишком взрослым и не мог находиться рядом с ним всё своё свободное время.

Царь жил под Москвой, где предавался «марсовым потехам»: учил ребят ходить сомкнутым строем и стрелял из пушек пареной репой. Тем временем, Яков уже продвигался по службе. По истечении трёх с половиною лет, он получил первое обер-офицерское звание — прапорщик.

В 1687 и 1689 годах он принял участие в Крымских компаниях, которые возглавлял князь Василий Васильевич Голицын, фаворит царевны Софьи. К сожаленью Кремля, обе вылазки закончились для России печальной конфузией. Несмотря такой результат, Яков был награждён, как за первый неудачный поход, так и за второй, не менее провальный, чем предыдущий.

Он получил деньгами по двадцать пять тысяч рублей и поместье в сто двадцать четвертей прекрасной подмосковной земли. По нынешним меркам, эта площадь равняется шестидесяти пяти с половиной гектаров.

Приняв столь щёдрую царскую милость от Софьи, старшей сестры молодого Петра, Яков покинул на время ратную службу. Уехал в дарованное ему небольшое имение и стал приводить хозяйство в порядок.

Среди своих крепостных крестьян Яков Брюс сразу приметил пятнадцатилетнего отрока по имени Прохор. Пригляделся к нему повнимательней и разглядел в нём безусловный талант и неуёмную тягу к познанию.

Паренёк служил подмастерьем у местного кузнечного мастера. Хорошо ковал мелкие вещи. Немного разбирался в примитивной механике и даже пытался освоить ювелирное дело. Причём, как говорили крестьяне, одним самотыком. Новый помещик взял подростка в Москву и отдал в ученики к известному часовщику.

Спустя один год, хозяин собрался на очередную войну и вдруг обнаружил, что его дорогой английский хронометр неожиданно встал. Яков Вилимович и сам бы мог его починить, да только времени уже не имелось. Сильно расстроенный барин кликнул слугу и приказал привести к себе Прохора.

Крепостной работал в часовой мастерской. Она находилась поблизости от московского дома помещика, что стоял возле Сретенских ворот. Там подросток проходил обучение и всегда, по первому крику, был готов примчаться к своему господину.

Услышав приказ, Прохор бросил все остальные дела и рванулся на зов. Прибежал в барский дом и, сильно робея, вошёл в кабинет, где сидел Яков Брюс. Тот сунул ему в руки карманный хронометр. Велел посмотреть, можно ли в нём, хоть что-то исправить и занялся другими делами. Домой он уже не вернулся. В тот же вечер отбыл в Санкт-Петербург, где присоединился к свите Петра.

За время отсутствия барина, Прохор не только починил механизм, но ещё и сделал его точную копию. Она оказалась настолько хорошей, что ничем не отличалась от оригинала. Когда Яков Брюс вернулся с войны, юный умелец отдал господину вместо одних, сразу двое часов.

Тот внимательно их осмотрел и не нашёл какой-либо разницы. Пришлось Прохору объяснить, в чём тут загвоздка? Всё дело заключалось лишь в корпусе. У оригинального хронометра он был золотой, а у дубликата из полированного медного сплава. Причём, цвет оказался подобран так тщательно, что на первый взгляд один во всём походил на другой.

Яков Брюс так удивился мастерству крепостного, что позволил слуге оставить новый хронометр у себя, до особого случая. Кроме того, он поселил его в своём большом доме. Обустроил ему мастерскую по последнему слову науки и техники и назначил умельца личным механиком.

С тех пор, почти все нужные хозяину вещи, механизмы и инструменты изготавливал Прохор. Чаще всего, по рисунку своего господина. По крайней мере, так было с теми предметами, с которыми он мог самостоятельно справиться.

С течением лет народный талант освоил и сложное стеклодувное дело. Так у вельможного барина отпала нужда в покупке дорогой тонкостенной посуды для проведения сложных химических опытов.

Яков Брюс и сам был умельцем, на все руки со скуки. К своему сожалению, он часто бывал на войне. Отсутствовал в долгих разъездах и много работал с бумагами, присланными от различных сановников и даже царя. Так что, не мог уделять различной механике столько драгоценного времени, сколько ему самому бы хотелось.

Время быстро летело вперёд, и с годами Прохор взрослел и мужал. За прошедшие годы он стал не только необходимым в сложном хозяйстве Якова Брюса, но и самым надёжным и верным слугой.

Барин частенько говаривал, что Прохор ему не холоп, а верный товарищ. Однако, дать ему «вольную», он совсем не спешил. Впрочем, отпускать крепостных на свободу в России, тогда было не особенно принято. Во всяком случае, так дела обстояли в Престольной Москве.

Спасибо господину на том, что он не венчал мастера по своему усмотрению. Не дал ему в жены одну из холопок, которые принадлежали ему. Нет, добрый барин пошёл навстречу желанью слуги и разрешил ему обвенчаться с сенной девушкой Софьей. Та молодая красавица приглянулась работящему парню с первого взгляда.

В 1697 году, царь велел Якову Брюсу отправиться в Лондон «для изученья различной науки». Он пробыл там около года. Вёл очень скромную жизнь. Не терял время даром и упорно учился всему, чему только возможно.

Вот где ему пригодилось знание семи языков. Он проходил краткосрочные курсы у лучших английских профессоров, докторов и магистров. В первую очередь, налегал на любимую им математику и артиллерийское дело, которое так увлекало Петра. Знакомился ещё с астрономией, навигацией и, конечно, алхимией. Тогда все учёные ей занимались.

Спустя ещё один год, Петр I создал, так называемое, Великое посольство России. Отправился с ним по западным странам Европы и посетил Лифляндию, Голландию, Англию и Австрию с Польшей.

Яков Брюс был потомком шотландского короля Роберта I, который взял под своё покровительство уцелевших храмовников. После разгрома, случившегося в «черную пятницу», тамплиеры сменили название своей организации и создали орден масонов.

Среди членов тамошней ложи, были такие известные люди, как Исаак Ньютон, Готфрид Лейбниц, астрономом Джон Флемстид, архитектор Кристофер Рен и поэт Александр Поуп.

Находясь в образованной Англии, Яков Брюс смог воспользоваться своими кровными связями. Встретился с учёными самого высокого уровня и познакомил с ними царя, прибывшего в Лондон с неофициальным визитом.

В 1698 году Яков Брюс был представлен знаменитому Роберту Сидни, четвёртому графу Лестеру, и на удивление быстро свёл с ним знакомство. Можно сказать, что они близко сошлись и почти подружились.

Достаточно часто учёные люди встречались и подолгу болтали о разных науках. В том числе и о древностях. Яков Брюс с раннего возраста собирал картины европейских художников, книги, минералы, гербарии и монеты минувших эпох. Так что, и этот предмет был ему весьма интересен.

Однажды любезный хозяин большого имения, вдруг сообщил, что путешествовал по королевствам прекрасной Италии, где обнаружил несколько толстых тетрадей. Как оказалось, они были составлены живописцем и великим механиком позапрошлого века — Леонардо да Винчи.

В то самое время, сановный вельможа раздумывал, стоит ли покупать столь дорогую находку? Для начала, граф Лестер решил заказать себе копии тех манускриптов.

Трое отличных писцов трудились над ними несколько месяцев. Стараясь достичь скрупулёзного соответствия с оригиналом, они переносили на чистый пергамент букву за буквой и штрих за штрихом,

Ко времени знакомства с русским учёным, списки уже доставили из далёкой Италии. Они прибыли в Лондон и находились в доме богатого графа, в знаменитом Холкхэм-Холле.

Яков Брюс тотчас просмотрел манускрипты и заплатил немалые деньги за то, чтобы иметь точное воспроизведение бесценных листов. Их должны были точно скопировать и отправить в Россию.

Вернувшись в Москву, барин вспомнил о тетрадях Леонардо да Винчи. При помощи зеркала, внимательно перечитал всё от корки до корки. Изучил все рисунки и схемы, сделанные древним механиком. Немного подумал и захотел воплотить в жизнь одно из чудесных творений величайшего ума Возрождения.

Ни с того, ни с сего, Яков Брюс решил построить себе орнитоптер — лёгкий аппарат для летанья по воздуху. Причём, не с каким-либо мотором, а с крыльями, машущими, словно у птицы. Всё заключалось в том, что ему взбрела в голову странная блажь. Мол, с помощью данной машины, он сможет летать на приёмы к царю.

Сам Яков Брюс заниматься множеством важных проблем и ему не хватало свободного времени, для такой «ерунды». Поэтому, он вызвал механика Прохора. Показал купленные чертежи итальянца. Приказал изготовить модель в пять раз меньше, чем предполагал Леонардо да Винчи и посмотреть, сможет ли она хоть как-то летать?

Слуга немедленно занялся сложной работой, и через месяц всё было готово. Получилась небольшая машина с размахом крыльев чуть больше аршина. Прохор прицепил к ней полено, чей вес должен был соотвествовать тяжести одного человека. Закрепил подвижные крылья в одном положении и начал испытывать.

Делал он это в самом большом помещении Сухарёвских казарм. Там, где размещалась огромная «фехтовальная зала». Несколько раз подряд, он осторожно брал орнитоптер за нижние планки. Размахивался им над головой, словно бросал в воздух копьё. На излёте руки отпускал аппарат и, каждый раз убеждался, что он отлично парит над паркетом.

— «А если бы в ней сидел гомункулус размером с домашнюю кошку,» — подумал механик: — «то машина ещё и махала бы крыльями, словно огромная птица. Летала туда и сюда и садилась бы там, где нужно её седоку».

Спустя пару дней, хозяин вернулся домой от царя. Прошёл прямо к себе и занялся просмотром бумаг, скопившихся за прошедшие дни. Прохор постучался в дверь кабинета. Услышал крик: — Кого там ещё принесло? — и дрожа от сильного страха, робко сказал, что орнитоптер готов.

Как ни крути, а для страха у крепостного имелись большие причины. Пусть и дорог был механик хозяину, а попадись он под недобрую руку, так и велит запороть до потери сознания.

Потом, может быть, господин пожалеет о том, что приказал сгоряча. К сожалению, это случится потом, когда шкура вся будет изорвана плетью. Жди, после этого, когда она заживёт. Да и не даст гневный барин ему долго лежать на полатях. Прикажет что-нибудь делать, а как тут работать, если всё сильно болит?

Собрав волю в кулак, Прохор вошёл в большой кабинет, заставленный шкафами, набитыми толстыми книгами. Показал то, что у него получилось, и доложил о полётах, проведённых внутри помещений.

Хозяин так увлёкся осмотром новой игрушки, что отложил кучу важных бумаг. Вышел из комнаты вслед за придворным механиком. Поднялся с ним наверх четырёх ярусной башни и сам сбросил с неё небольшую модель.

Она пролетела над крышей трёхэтажной части «Навигацкой школы». Оказалась над площадью, совершенно пустынной в данное время. Была подхвачена лёгоньким ветром и поднялась прямо в небо сажень на сорок. Повинуясь воздушным потокам, она сделала плавный круг над землёй. Вернулась к основанию массивной надстройки и опустилась на скатную кровлю Сухарёвских казарм.

Яков Брюс был так возбуждён увиденным зрелищем, что закричал на своём родном языке: — Летит наша машина! Летит, и на падает!

Крепостной хорошо понимал английскую речь и даже мог кое-как говорить. Прохор и сам, к ней иногда прибегал. Особенно, если хозяин почему-то вдруг переходил на неё.

Стоял тёплый по-летнему вечер. Сумерки уже плотно окутали землю, но небо было ещё достаточно светлым. Высокая восьмигранная башня отлично виднелась на фоне заката. Так уж случилось, что в это позднее время, несколько мелких торговцев возвращались с базара.

— Скоро станет очень темно. — рассуждали они: — и нужно, как можно скорее добраться домой. Не то нарвёшься на лихую ватагу разбойников. Отберут всё, что мы смогли заработать за день, да ещё и прибьют ненароком.

Купчишки слегка задержались на рынке. Они сильно спешили и в тот памятный вечер, решили пройти мимо Сухарёвских казарм. Пусть так и чуточку дальше, чем напрямую, зато в здании есть войсковой караул. В случае чего, защитит от московских налётчиков.

Кто-то из этих торговцев поднял глаза от земли и увидел, что на верхнем ярусе башни стоит человек. Он дёрнул рукой, словно пускал с прочной перчатки ловчего сокола. В небо взвилась странная чёрная тень. Она полетела над площадью и пошла на подъём.

Лишь после этого, торговец вдруг понял, что видит что-то весьма необычное. В воздухе парила не птица, не беркут, не ястреб и даже не простая ворона, которых кое-кто из мальчишек приручает для смеха.

Это было нечто совсем неживое. Вроде растяжки для шкур, под которой крепилось что-то на удивление странное, без рук и без ног. Наверное, маленький бес. Испугавшись, лоточник крикнул товарищей и указал на тёмную тень, висевшую в воздухе.

Купчишки подняли головы и в тот же миг услышали громкие вопли, прозвучавшие на некому неизвестном наречии. Кто-то узнал в человеке, стоявшем на башне, знаменитого Якова Брюса. Заметил, что после приказа вельможи, странная птица повернула назад и устремилась на голос хозяина.

Торговец решил, что слышал заклятие, призывавшее потустороннего демона. Испугано крикнул: — Берегись! Чернокнижник сейчас заколдует. — и бросился прочь, не разбирая дороги. Все остальные лоточники помчались за ним.

— Принеси аппарат в мой кабинет. — сказал Яков Брюс и двинулся вниз по лестнице башни.

Прохор побежал впереди. Вылез на кровлю трёхэтажной части сухарёвских казарм. Подобрал небольшую модель. Сдул с неё мелкую пыль и помчался в ту просторную комнату, где работал хозяин.

Уверившись в том, что устройство способно летать, господин осмотрел орнитоптёр и над чем-то задумался. Долго что-то прикидывал, но всё же принял решение — построить машину Леонардо до Винчи в натуральный размер.

Вызвал к себе немолодого приказчика, служившего в подмосковном имении. Поговорил о делах, а под конец, приказал выделить Прохору всё, что тому будет нужно. Кроме того, подчинить ему несколько умелых краснодеревщиков и найти просторный и чистый сарай.

В течение нескольких месяцев, бригада подручных, под управлением Прохора ладила изящный каркас для аппарата. Его строили из самых твёрдых и прочных древесных пород. В основном, из дорогого морёного дуба и отборного ясеня.

Когда «скелет» изготовили, его поставили на небольшие колёса, состоящие из шести коротеньких спиц и тонкого, но прочных обода. Они были похожи на те, что крепились на передние оси телег, только оказались значительно меньше.

Раскинутые в стороны крылья оклеили плотным шёлком серебристо-серого цвета. Его привезли в Россию из Англии. После чего, машина, наконец, обрела законченный вид и оказалась готова к полёту.

Летом 1702 года, Яков Брюс находился недалеко от Великого Новгорода. Там, по указанью Петра, он участвовал в новой войне против могущественной шведской короны.

На какое-то время, он покинул отряд Трубецкого, которым командовал после взятия супостатами князя в полон. Приехал ненадолго в Москву. Сделал в городе то, что наметил для него государь, и заглянул на два дня в своё «родовое гнездо».

Как и десятки деревенских холопов, Прохор стоял возле большого крыльца и смотрел на дорогу, ведущую из столицы в имение. Так же, как все, он ождал, когда подъедет коляска с золочёным гербом на лакированных дверцах.

На правах «придворного» мастера, он встретил барина, уставшего после дальней и тряской дороги. Помог выйти из пыльной кареты и проводил до дверей шикарного дома. Там хозяина подхватил седой камердинер, служивший ему с давних времён.

Вместе с домовыми слугами Прохор сгрузил сундуки с большими коробками, обшитыми кожей. Отнёс громоздкие вещи в специальную залу и осторожно всё положил на большие настилы, стоящие там.

Кто его знает, что находиться в том багаже? Вдруг разобьётся что-то ещё ненароком? За этот ущёрб хозяин взыщет с него. Может приказать крепостным отвести его на конюшню и всыпать «десяток горячих». Потом неделю не сможешь сидеть.

Пусть Яков Брюс сам всё аккуратно откроет и скажет, что, куда разместить? Ценные книги в шкафы и на открытые полки. Картины, скорее всего, прикажет повесить на стены, а различные редкости устроить в комнате «куриозных вещей».

Затем, Прохор выждал, когда господин умоется после дальней дороги. Поговорит с управляющим и разберётся с основными делами. Лишь после этого, он постучал в высокую дверь и спросил, можно ли войти в кабинет? Получив разрешенье, переступил через высокий порог. Склонился в глубоком поклоне и, получив разрешение, доложил о завершении строительства воздушной машины.

Услышав долгожданную весть, вельможа отложил все бумаги, которые начал просматривать. Встал из-за стола с тяжёлыми тумбами, украшенными глубокой резьбой. Направился за расторопным механиком и пошёл вместе с ним к большому овину, стоявшему на заднем дворе.

На большом отдалении за Яковом Брюсом бежало с десяток босоногих крестьянских детей. Все были прекрасно наслышаны о неведомо чуде, что строят холопы для барина. Всем так хотелось на него посмотреть, что рискуя нарваться на крупную взбучку, они всё равно увязались за грозным помещиком.

Увидев своего повелителя, краснодеревщики бросились внутрь большого сарая. Взялись за крылья совершенно готовой конструкции и осторожно вывели её из помещенья наружу. Поставили возле широких ворот на просторной площадке. Отступили на пару шагов и застыли вокруг аппарата, как строевой караул на параде.

Мастеровые смотрели на строгого барина и с волненьем гадали: — Понравиться их работа Якову Брюсу или, что-то его не устроит? Не дай Бог, если, что-то вышло не так. Тогда и плетей можно враз получить.

Вон сколько времени и дорогих материалов на эту ерунду извели. За те несколько месяцев, крепостные могли сделать уйму мебели по последним фасонам и обставить ей пару комнат имения.

Хмурый хозяин бросил взгляд на большой аппарат, блистающий свеженьким лаком, как дорогая шкатулка. Прошёлся вокруг. Внимательно осмотрел орнитоптер со всех возможных сторон и вдруг широко улыбнулся. Судя по лицу господина, он был чрезвычайно доволен тем результатом, что достигли холопы.

Нужно сказать, что вид необычной машины поразил воображение всех окружающих. Она выглядела так, словно сошла со страниц знаменитого кодекса Леонардо да Винчи.

Те же линии плавных обводов. Те же гибкие элементы несущих конструкций, похожие на два длинных крыла. То же тонкое тело и стреловидная задняя часть, что весьма походила на хвост орла или беркута.

Вот только, странную птицу покрывали не пух и не перья, а везде был натянут замечательный шёлк цвета хорошо отполированной стали. Да ещё и задняя кромка сего аппарата выглядела весьма необычно. Она завершалась большими зубцами, словно перепонки у крупных летучих мышей.

Под широкими, длинными махами, крепились два небольших колеса. Хвост также опирался на столь же лёгкий каток. Судя по их положению, на них машина и будет катиться, во время посадки и взлёта.

Управлять чудесным устройством, должен был всего один человек. Он располагался внизу, вдоль тонкого тела машины, ногами к хвосту. Пристегивался к раме ремнями из кожи и висел под ней так, словно лежал на постели ничком.

Ему надлежало держаться руками за два рычага, расположенные возле лица. Сильно двигать их вперёд и назад. Тем самым, придавать большим крыльям такие плавные взмахи, что делает каждая птица.

Яков Брюс немного подумал. Вспомнил тех крепостных, которых он помнил в лицо, и приказал кликнуть из кузни Семёна. Его выбор не удивил никого из стоящих рядом холопов. Молодой кузнец не отличался впечатляющим ростом. Зато был строен сложением и обладал недюжинной силой.

Прохор довольно давно наметил этого парня на роль испытателя и велел подогнать все ремни под его небольшую фигуру. Перед самым появлением барина в подмосковном имении, он тайком позвал кузнеца в тот сарай, где мастерили машину, и даже примерил на него готовую сбрую.

Вот и сейчас кандидат в покорители воздуха находился в непосредственной близости. Тихо стоял за задней стенкой овина. Был сильно взволнован и с нетерпением ждал, когда же барин вспомнит о нём?

Едва прозвучало имя Семёна, как он выскочил из-за сарая и бегом примчался к воротам. Не говоря больше ни слова, Яков Брюс глянул на крепкого коваля и кивком указал на машину.

Крепостной не заставил себя долго упрашивать. Бегом бросился к лёгкой, сияющей лаком конструкции. Лёг на траву вдоль стройного тела искусственной птицы и словно ящерка, подполз под него.

Краснодеревщики подскочили к Семёну. Встали возле него на колени. Быстро и ловко застегнули ремни из толстой кожи, и прикрепили парня к решетчатой раме. Орнитоптёр легонечко скрипнул от веса крепко сбитого коваля.

Все холопы, кто находился вокруг, напряжённо прислушались. Не раздастся ли звук ломаемых реек и треск разрываемой ткани? Ведь если машина разрушиться, то не сносить мастерам головы. К счастью работников, с каркасом ничего не случилось, а дорогущий шёлк не порвался.

Семён замер, как статуя, висящая в воздухе. Затем, убедился, что всё обошлось. Повернул голову в сторону рядом стоящего барина, и вопросительно посмотрел на него.

Яков Брюс удовлетворённо кивнул и скомандовал: — С Богом!

Летун осторожно взял рычаги в свои мощные руки. Потянул их к себе, толкнул от себя и все увидали, как начали двигаться плоскости ткани, натянутые на прочные пяла. Они поднялись и опустились к земле. Встревоженный сильными махами, воздух резко пахнул в лица всех зрителей. Все дружно отступили на шаг.

Кузнец напряг могучие мышцы и, выкладываясь весь без остатка, заработал двумя рычагами. Орнитоптер ударил широкими крыльями и, стоя на месте, вдруг начал немного подпрыгивать. Каждый раз, он поднимался чуть выше и выше. Однако, как ни старался кузнец, больше чем на аршин аппарат не взлетел.

Через пару минут, дыхание у парня стало сбиваться. Его лицо покраснело с невероятной натуги, и теперь обливалось обильными струями горячего пота. От тяжёлой, непрерывной работы он шумно втягивал в лёгкие воздух и с громким свистом, выдыхал из себя.

Скоро Семён очень сильно устал. Движения рук резко замедлились, а крылья стали ходить вверх и вниз значительно медленней. Ещё минуту спустя, летун лишился остатка недюжинных сил. Оставил попытки подняться в высокое небо и прекратил рвать рычаги туда и сюда. Страшно хрипя, он бессильно повис на ремнях и, зажмурившись от сильного страха, ждал сурового приговора хозяина.

— Так я думал. — медленно вымолвил барин: — Даже геркулесовой силы Семёна не хватает на то, чтобы взлететь к небесам. Если б у обычных людей имелась такая возможность, то машины Леонардо да Винчи не оказались так быстро забыты. Они бороздили бы небо во всех направлениях, и застили солнце всем тем, кто ходит по дорогам пешком.

Хозяин вспомнил, как он вместе с холопом запускал небольшую модель с вершины четырехъярусной башни. На минуту задумался, а затем вдруг сказал: — А если Семёну помочь оторваться от грешной земли? Удастся ли лёгкой машине плавать по воздуху хоть какое-то время?

Брюс повернулся к стоящему рядом слуге и спросил: — Когда ты сможешь поднять его, Прохор?

— Стоит немедля попробовать. — согласился помощник с решеньем хозяина: — Машина готова, так что ж не спытать? Прицепим к ней двух лошадей, как к обычной телеге, да и разгоним насколько возможно. Глядишь орнитоптер и поднимется небо.

Так про то писано в тех шёлковых свитках, что вы привели из путешествия в Англию. Вы мне ещё тогда говорили, что какой-то восточный народ прозывает такие устройства «воздушными змеями».

— Добро. — согласился вдруг господин: — Честно сказать, я хотел швырнуть его в небо из простой катапульты. — добавил он тише: — Или скатить с крутой горки, сделанной из прочных досок. Он бы разогнался на склоне, как следует. После чего, выехал на невысокий бугор, и тогда сила инерции подхватила машину и кинула в небо.

Такую затею я видел у зело учёных английских людей. Как мне объяснили те физики, на подобных устройствах они изучают баллистику. То бишь, законы полёта ядра от пушки до цели. — барин ненадолго умолк и закончил: — Ну, да с двумя лошадьми получиться гораздо быстрей и дешевле. Нет нужды строить, что-то громоздкое.

Стоявшие возле машины, подручные Прохора приняли слова господина, как строгий приказ и бросились его исполнять. Не секунды не мешкая, они тронулись с места и помчались к конюшне имения за вожжами и тягловой силой.

Возле орнитоптера Леонардо да Винчи остался только хозяин, Прохор, да уставший донельзя Семён. Он так и висел на ремнях под машиной и тяжело отдувался. Никак не мог придти в себя после тяжёлой работы

Скоро подручные Прохора пригнали пару самых крепких коней под простыми дешёвыми сёдлами. Следом вели десяток лошадок попроще, тех, на которых обычно крестьяне пахали и сеяли.

Так почему-то решил Аким сын Акинфеев — заместитель механика. Он вдруг подумал, мол, пусть они будут пока про запас. А то кто его знает, сколько раз придётся гонять животинку? Вдруг эти две очень быстро заморятся?

Стали прикидывать, как и в какую сторону, катить аппарат, чтобы ему было сподручней взлететь? Прохор сказал, что лучше всего, против ветра. Начали думать, как приладить верёвку к каркасу?

Причём, таким ловким макаром, чтобы она отцеплялась от рамы, как, только машина взлетит к облакам. Иначе, она будет тащиться за ней по земле, словно упавшие вожжи и цепляться за всё, что попало. А зацепись бечева, к примеру, за камень, сия неприятность тотчас приведёт к падению искусственной птицы.

Потом, хозяин сказал: — Нечего тут особо мудрить. Привяжите тем «голландским» узлом, который немедля развяжется, как только Семён отпустит свободный конец.

— Так он же будет держать рычаги. — осторожно напомнил «придворный» механик и пояснил: — Чтоб крылья шли вдоль земли, как тело у «воздушного змея». Иначе они поднимутся вверх и не смогут отталкивать набегающий воздух.

— Ничего, — сказал в ответ Яков Брюс: — схватит верёвку зубами.

Прохор с подручными вспомнили нужный хозяину узел и закрепили его на упряжке. Всё это заняло какое-то время. Семён слегка отдохнул. Пришёл немного в себя и приготовился к новой попытке взлететь в высокое небо.

Прохор сел на одного из коней, на другого велел сесть Акиму. Оба взяли в руки концы длинной верёвки, привязанной к орнитоптёру. Встали чуть впереди аппарата и теперь ждали команды хозяина.

Наконец, всё было готово, и барин крикнул: — Вперёд!

Кони одновременно тронулись с места. Верёвка тотчас натянулась, и орнитоптер медленно двинулся по ровному лугу. К счастью холопов, стояла середина жаркого лета.

Траву здесь недавно скосили. Дали ей хорошенько просохнуть, и убрали в стога, стоящие возле коровников. Оттава ещё не поднялась от земли. Так что, сейчас ничего не мешало машине катиться по ровной и плотной поверхности.

Висевший под машиной, Семён лежал неподвижно. Пока не напрягал свои мышцы и, зафиксировав рычаги в одном положении, держал крылья параллельно земле. В зубах он зажал кусок тонкой бечёвки. Она шла к узлу, который крепил к раме верёвку.

По команде Якова Брюса, всадники легонько пришпорили своих скакунов. Те ускорили шаг, и перешли на тряскую рысь. Летательный аппарат покатился немного быстрее. Раздался новый приказ и в воздухе свистнули короткие плети. Обожжённые ударом, животные разом всхрапнули, приняли в быстрый галоп и помчались вперёд, к другому концу широкого луга.

Орнитоптер поймал встречный поток слабого ветра. Плавно оторвался от поля и взлетел на пару аршин. Повисел на таком уровне какое-то время и стал забираться все выше, и выше. Скоро он поднялся сажень на двадцать, а то и побольше.

Кузнец резко мотнул головой и дёрнул бечёвку. Узел тотчас развязался, а верёвка, прицепленная к двум лошадям, отцепилась от рамы. Семён со всей мочи заработал руками. Аппарат, махая большими крылами, беззвучно поплыл в вышине.

Почти в тот же момент всем стало ясно, что полёт не будет таким продолжительным, каким бы хотелось хозяину. Несмотря на усилия крепкого коваля, орнитоптер начал плавно, но все же весьма ощутимо, снижаться.

Прохор пустил коня шагом и с жалостью посмотрел на Семёна, измученного непосильной работой: — «Хорошо, если он долетит до конца луговины». — подумал механик с невыразимой печалью. — «Видно, не суждено человеку подняться на небо в подобной машине. Не хватит для этого физических сил».

Вдруг налетел порыв встречного ветра. Мощный поток подхватил аппарат и резко швырнул его вверх. Орнитоптер поднялся ещё сажень на тридцать и полетел прямо к лесу, стоящему за краем обширного луга.

Увидев такой поворот происходящих событий, Прохор с Акимом дали коням шенкелей и помчались вслед за лёгкой машиной. Меж тем, она удалялась с удивительной скоростью и также быстро приближалась к земле.

Сзади раздался приказ господина: — Езжайте следом за ними. Не дай Бог, разобьётся Семён о деревья. Нужно будет ему чем-то помочь. — Яков Брюс помолчал и добавил с явной досадой: — Вот ведь, какая напасть, потерять кузнеца ради глупой забавы.

Услышав голос хозяина, Прохор тотчас обернулся и увидел, что краснодеревщики, ладившие машину в сарае, кинулись к остальным скакунам. Дружно вскочили на спокойных крестьянских лошадок. Дали им под бока голыми пятками и помчались вслед за своим бригадиром.

Механик заметил, что подручные люди спешат за ним по пятам. Подумал, что чем больше народу, тем будет легче найти орнитоптер. Повернул голову по ходу движения и с тревогой глянул вперёд. Разлапистый силуэт аппарата приблизился почти к самой опушке. Мелькнул над верхушками крайних деревьев и скрылся за их пышными кронами.

Прохор направил коня вслед за ним. Проскочил голый луг и въехал под плотный полог листвы. Выскочил на узкий просёлок, ведущий к имению барина. Наткнулся на группу богато одетых вельмож и, боясь сбить кого-то из путников, притормозил скакуна.

К его удивлению, все встречные люди были пешком. Все оказались страшно напуганы и, словно малые дети, барахтались в дорожной пыли. Из ближайших кустов доносилось отдалённое конское ржание и удалявшийся топот копыт.

— «Похоже, что вельможные гости ехали к Якову Брюсу». — понял всё Прохор: — «Лошади испугались вида летящей машины. Сбросили с сёдел сановных господ и разбежались в разные стороны.

Этого ещё нам не хватало. Что теперь скажет хозяин соседям? Примет вину на себя или всё свалит на нас, крепостных? Да ещё и велит всыпать плетей ничтожным холопам?»

Взглянув на дворян, пытающихся подняться с земли, Прохор решил: — «Негоже оставить без помощи пострадавших людей». — он осадил коня и подождал, пока подтянуться остальные подручные, ехавшие следом за ним.

Дождавшись момента, когда подтянуться краснодеревщики, он отдал команду: — Спешиться и услужить молодым господам! Я посмотрю, что там происходит. — он ткнул рукой в сторону, куда улетела машина.

Быстро добавил: — Аким, поедешь за мной. — и дал шенкелей скакуну. Пришпоренный конь принял с места в галоп. Поскакал по дороге и тотчас скрылся за группой деревьев.

Глеб. Бабушкина шкатулка

Открыв узкую дверцу, Глеб внимательно глянул в нутро старого широкого шкафа и увидел, что всё пространство плотно забито разнообразной одеждой: — «Давненько я тут не копался». — подумал он недовольно.

— «Столько тут всего накопилось, что ничего уже и найти невозможно. Похоже, что придётся заняться разбором завала и посвятить столь важному делу весь сегодняшний день».

Он начал вытаскивать, быстро осматривать и раскладывать вещи, попавшиеся под горячую руку: — «Это перенести в шифоньер, повесить на вешалку. Это сложить в кладовую, а затем отправить на дачу, чтоб в нём огороде работать. А это пора уже отнести на помойку».

Добравшись до задней стены своего «гардероба», он наткнулся на небольшую шкатулку, привезённую им из деревни Елань два года назад. Парень бережно вынул ларец, изготовленный из тяжелого тёмного дерева, и внимательно осмотрел с разных сторон.

Маленький ящичек оказался таким основательным, словно его изготовили из дорогого морёного дуба. Повертев находку в руках, Глеб увидел, что вся лицевая поверхность украшена мелкой искусной резьбой и покрыта прозрачным светло-коричневым лаком.

— «Как умерла моя бабушка, так я в эту коробку больше никогда не заглядывал» — кольнула его неприятная мысль: — «Толком сейчас и не знаю, что в ней лежит».

Он подошёл к компьютерному столу и аккуратно поставил шкатулку на место свободное от клавиатуры и коврика с «мышкой». Придвинул к себе мягкий стул на колёсиках. Сел поудобнее, откинул тяжёлую крышку и с непонятным волнением посмотрел внутрь шкатулки.

Сверху лежала пачка каких-то казённого вида свидетельств. Они были свёрнуты вчетверо и связаны тонкой верёвочкой, странного вида. Глеб пригляделся, и понял, что она свита из тонкой длинной полоски коричневатого цвета.

Материал походил на бумагу очень низкого качества, чем собственно, он и являлся на деле. Он был немного ворсистым на ощупь, а своей рыхлой структурой слегка походил на те промокашки, что давно не используют современные школьники.

Парень вдруг вспомнил своё давнее детство, когда ему было лет пять или шесть: — «Раньше,» — мелькнуло в его голове: — «пакетов и плёнки из пластика было значительно меньше. Поэтому, такою бечёвкой пользовались во всех магазинах, на почте и в различных конторах. Покупки и свёртки заворачивали в большие листы такой же коричневатой бумаги и обматывали сверху крест-накрест верёвочкой».

Глеб распустил узелок, завязанный простеньким «бантиком». Развернул и просмотрел все листы, слегка пожелтевшие от долгого времени. Оказалось, что это документы на дом и тот земельный участок, где жили ныне покойные бабушка с дедушкой.

— «Кому теперь нужна, вся эта недвижимость, стоящая в заброшенной и мёртвой сибирской деревне?» — возникла у парня грустная мысль: — «Сейчас там, на двадцать три километра вокруг нет ни единой души. Что до села Хворостянка, что до посёлка Заборское полдня быстрого пешего ходу. Так что, за солью к соседям так просто не сбегаешь. Отваляться ноги.

К тому же, люди в ближайшем райцентре сейчас живут очень бедно и нескоро начнут покупать участки земли. Да и зачем нужны дачи, расположенные так далеко от жилья? У всех есть огороды поблизости, расположенные прямо за окраиной их городка.

Поэтому, продать «родовое именье» сейчас вряд ли кому-то удастся. По крайней мере, в ближайшее время, а там глядишь, дедушкин дом без присмотра совершенно развалится, а всё вокруг зарастёт густым еловым подлеском».

Глеб свернул все бумаги так, как они раньше лежали, и небрежно бросил на компьютерный стол. Потом он нашёл тонкую стопочку метрик «о месте рождения» всех своих предков до четвёртого колена назад. Там же хранились «свидетельства о заключении брака» и, естественно, «справки о смерти».

В середине шкатулки лежала приличных размеров коробочка, очень похожая на картонный футляр от старинных духов. Судя по внешнему виду, немецких. Яркая золочёная надпись, некогда сиявшая на лицевой стороне, давно уже стёрлась и теперь почти не читалась. Лишь хорошо приглядевшись, он смог разобрать несколько странно изогнутых готических букв.

Придя в небольшое волнение, Глеб открыл плоскую крышку, оклеенную сильно потёртым красным сафьяном. Внутри обнаружилось множество советских знаков отличия разных времён.

Сверху находились довольно серьёзные боевые награды — «Орден Красной Звезды» и «Орден Красного Знамени», медали «За Отвагу» и «За боевые заслуги».

Насколько знал Глеб из смутных семейных преданий, часть из них были заслужены дедом ещё в шестидесятых годах двадцатого века. Тогда, на острове Куба возник, так называемый, Карибский конфликт.

Другие регалии он заработал чуть позже, на американо-вьетнамской войне, шедшей в семидесятых на полуострове Индокитай. Несмотря на прошедшие годы, награды так редко носили, что они совсем не поблекли. Они сияли, как новые, словно недавно сошли с конвейерной ленты Гоззнака.

Чуть ниже лежали юбилейные кругляши ярко-жёлтого цвета. На них виднелись пятиконечные звёзды, чеканные профили Владимира Ленина, Иосифа Сталина, а так же различные даты и короткие надписи. Рядом мелькали пионерские и комсомольские значки всех возможных моделей и жетоны «Ударник коммунистического труда».

— «Боевые награды дед заслужил, а трудовые заработала бабушка. Хотя, насколько я знаю, дедушка и на гражданке успел кое-что получить».

Глеб брал тяжёлые нагрудные знаки один за другим. Вынимал из старой коробочки. Внимательно изучал их с разных сторон и бережно клал на столешницу. Рядом сложил юбилейные медали с жетонами.

Снова глянул в шкатулку и увидел кусок плотной драповой ткани, аккуратно вырезанной по внутреннему размеру ларца. Подцепил её пальцами с правого края и, немного волнуясь, осторожно потянул на себя.

Внизу находились, потемневший от времени орден «Орден Боевого Красного Знамени», медали «За оборону Одессы», «За Взятие Праги» и «За Победу над фашистской Германией».

— «Это уже боевые награды прадедушки, которого я ни разу не видел. А получил он их за борьбу против Гитлера в 1941-1945-х годах». — сказал себе Глеб. Осторожно вынул награды и уложил их на скатерть отдельным рядочком.

На дне шкатулки лежал ещё один прямоугольник плотного драпа. Под ним оказался новый ряд воинских знаков отличий. Здесь Глеб нашёл орден «Красное Знамя РСФСР».

Рядом оказалась необычного вида небольшая медаль серебристого цвета. На ней виднелся профиль мужчины, похожего на последнего царя Российской империи — Николая II. На обороте нашлась короткая надпись — «За храбрость» и какие-то цифры.

Здесь же находился и легендарный «Георгиевский крест». Причём, сразу двух степеней — четвёртой и третьей. Их парень рассматривал наиболее тщательно. Как ни крути, а эти знаки отличия были совсем непривычны, для человека недавно минувшей советской эпохи. На другой стороне каждой солдатской награды едва проглядывал номер и две непонятные буквы «бм».

— «Нужно будет потом посмотреть в интернете, что они значат». — подумал вдруг парень и сложил медали царской эпох в третий рядок.

Насколько Глеб помнил слова своей милой мамы, прадед был двадцатого года рождения. Значит, все эти награды принадлежали его родному отцу. То есть, прапрадедушке парня. А он, как однажды бросила бабушка: — «успел пострелять не только на проклятой Германской, то бишь Первой мировой, но и на Гражданской войне. Той, что началась после Октябрьской революции в Питере».

На самом дне деревянной шкатулки лежало несколько связок старых выцветших писем, написанных разными почерками. Каждая новая пачка листков, была старше предыдущей лет на двадцать пять, а то и на все тридцать.

Парень осторожно вынимал стопочки писем. Рассматривал пожелтевшие за долгие годы конверты, лежавшие сверху, и тотчас убеждался, что они стали на удивление ломкими. Трогал веревочки и тесёмки, которыми были связаны эти бумаги и, не решаясь их потревожить, бережно откладывал в сторону.

— «Потом внимательно всё изучу и обязательно прогоню через сканер. Пусть будет ещё и копия в цифре». — вымолвил Глеб и тут же подумал: — «У дедушки с бабушкой родилось целых семь дочерей. Если бы у них был так же и сын, чуть старше, чем моя милая мамочка, то он наверняка попал на «афганскую». Глядишь, эта шкатулка досталась не мне, а моему гипотетическому дядюшке. Тогда внутри находились бы уже его ордена и медали».

Вторая глава

Яков Брюс. Гомункулус

Плотный ужин состоял из большого количества самых изысканных яств, разнообразных водок, наливок и замечательных вин, привезённых из далёкой богатой Европы. Длился он уже пару часов и все гости были уже во хмелю.

Наконец, хлебосольный хозяин поднялся из-за стола. Оторвал сильно пьяных дворян от не в меру обильной еды и питья. Проводил их во флигель, пристроенный сбоку к огромному господскому дому. Пожелал всем спокойного сна и, оставив вельмож на попечение слуг, направился в свой кабинет.

Следом за ним пошёл его личный механик по имени Прохор. Он подождал, пока абсолютно трезвый владелец имения сядет за очень большой двух тумбовый стол, украшенный глубокой резьбой по бокам. Достанет из плоской коробки любимую пенковую трубку, привезённую купцами из Турции. Плотно набьёт её табаком и с наслажденьем раскурит.

Господин не любил когда его отрывали от столь важного действа. Прохор знал о нелепой причуде Якова Брюса и стоял, молча, как статуя. Лишь после того, как густое облако дыма поднялось к потолку, расписанному батальными сценами, слуга поклонился, и тихо сказал:

— В людской я столкнулся с холопами, что укладывали пьяных гостей по кроватям. Они попросили вам передать, что прибывший с вельможами, молодой человек, положил глаз на вашу сенную девушку Настю.

— Который из них? — устало буркнул хозяин.

— Тот, что спросил Вас за ужином: — «Почему она не улыбнулась гостям, когда подавала еду и напитки?» — а затем, приставал к ней с вопросами: — «От чего, она всё время молчит?»

— Это тот несдержанный франт, которого зовут Николай? — уточнил Яков Брюс.

— Да, сын большого вельможи, что имеет усадьбу в пяти верстах к северо-западу от вашего дома. — ответил слуга и опять поклонился.

Нужно сказать, что Прохор был необычным холопом, а «придворным» механиком Якова Брюса. Господин относился к нему не так, как ко всем остальным крепостным, которых считал за говорящих двуногих животных. Он ценил «золотые руки» умельца и делал ему небольшие поблажки. Например, разрешил не кланяться «в пояс», каждый раз, когда тот подходил к господину.

— Достаточно, если ты будешь сгибаться чуть-чуть, на манер тех движений, что делают в посвященной Голландии. Но не так, как перед ровней себе, а словно простой ученик перед мастером цеха. — сказал как-то раз Яков Брюс и показал нужное положение корпуса и головы своего «дорогого» помощника.

Так с тех пор и пошло в этом замечательном доме. Даже когда к господину приезжали большие вельможи — бароны, маркизы и графы, Яков Брюс не одёргивал Прохора и не настаивал на очень глубоком, до пола, приветствии.

Услышав механика, Яков Брюс недовольно нахмурился. Он не любил, когда его вынуждали расстаться с теми холопами, что даровал ему Петр I за верную службу. Он привык сам решать судьбу всех своих крепостных.

Захочет — помилует, захочет — накажет, а коли придёт в голову какая-то блажь, так и велит запороть до потери сознания. А то и вовсе, сослать в рудники на Урал, на недавно открытые железоделательные заводы Демидова.

— «К сожалении, сей брандахлыст Николай является отпрыском одного из тех лизоблюдов, что ныне крутятся возле трона царя». — размышлял Яков Брюс: — «Теперь они находятся в особой фаворе, и смогут устроить мне такие докуки, что и придумать нельзя. Так что, отказать молодому хлыщу будет ох, как не просто. Тем более, что он, негодяй, приметил таки девку Настасью.

Столь красивую, веселую девушку особенно жаль отдавать в похотливые, жадные руки извращённого франта. Она ведь и впрямь весьма хороша. Было бы больше свободного времени, так и сам бы ей с наслажденьем занялся. Да всё никак недосуг. Дела, да дела.

Плюс ко всему, не хочется сильно расстраивать жену Маргариту из-за какой-то нелепой интрижки. Если решу вдруг пощупать симпатичных девиц, так всё можно сделать, пока находишься подальше от дома. Например, в какой-то поездке, по порученью царя.

Но продать Настасью молодому дворянину тоже никак не возможно. Ведь этот барчук потешится с ней пару недель, да и сошлёт, куда-нибудь подальше от глаз. Отправит такую красавицу работницей в поле, или заставит грести навоз за коровами на скотном дворе. А чтобы не было видно греха, который может возникнуть от связи с холопкой, отдаст её замуж за самого последнего пьяницу».

— С сим молодым человеком, а побеседую утром, за завтраком. — сказал, наконец, Яков Брюс: — Ты же найди поскорее Настасью и приведи ко мне в кабинет.

Прохор угрюмо кивнул. Повернулся и с тяжёлою думой на сердце пошёл искать бедную девушку. Что задумал хозяин, слуга догадаться не мог. То ли хочет помочь несчастной служанке? Толи, сам решил с ней переспать, пока не досталась другому? Так сказать, снять с неё пыльцу девичьей невинности.

Кто их этих господ разберёт? Вроде бы сильно учёные. Все, как и мы, христиане, а ведут себя с крепостными, словно басурмане какие и обходятся с нами, как с бессловесным скотом.

— «Как бы то ни было, а приказ господина должно исполнить». — уныло подумал придворный механик: — «Иначе сам попадёшь в такой переплёт, что помилуй нас Господи. Могут, отправить в регулярную армию на срок в четверть века. Сослать на строительство нового города, что задумал воздвигнуть наш царь где-то в Балтийских болотах, а то и просто забить плетьми на конюшне».

Прохор направился в ту половину огромного дома, в которой обитала прислуга. Там двинулся на женскую часть, где жили юные сенные девушки. Нашёл несчастную Настю и проводил её туда, куда приказали. Вошёл с ней в полутёмный кабинет господина и, ожидая команды, застыл у высоких дверей, как солдат на посту.

Яков Брюс взглянул на слугу. Небрежно махнул левой рукой и строго добавил: — Покамест свободен. Будешь нужен, тебя позовут. — сам подошёл к испуганной девушке и приказал: — Встань у стола, возле света…

Повинуясь приказу хозяина, Прохор слегка, на голландский манер, поклонился и шагнул за порог. Закрыл за собой тяжёлую прочную створку и что было в комнате дальше, он уже больше не слышал. Сделать, что-либо механик не мог. Поэтому, печально вздохнул и отправился спать. Всё равно, всё будет по промыслу Бога.

Утром он встал, как и все остальные холопы — ни свет, ни заря. Сбегал во двор, где стояла уборная для крепостных. Сделал всё, как обычно. Вымыл руки со щёлоком, а после умылся холодной водой из колодца. Вернулся в свою небольшую коморку. Взял остро заточенный нож и, глядя в осколок разбитого зеркала, чисто побрился.

Его господин не любил бородатых или, как он всегда говорил — «мохнорылых» людей. Так что, «придворный» механик должен был выглядеть на «европейский манер» и повсюду блистать голым, как коленка лицом. Сначала было весьма непривычно отличаться от всех остальных подневольных крестьян. Ну, а потом, ничего, потихоньку привык.

Прохор быстро оделся. Съёл кусок подового хлеба, запил кружкой кислого кваса и побежал на половину огромного дома, где жили хозяева. Там встретил холопа, что прислуживал Якову Брюсу и тихо спросил: — Аристарх Дормидонтович, как долго вчера у господина была девушка Настя?

— Тебе, зачем это знать? — удивился дородный мужчина, служивший здесь камердинером: — Занимайся своими делами и не суй свою тощую рожу туда, куда тебя точно просят. Нужен будешь, тебя позовут.

Механику ничего не осталось, как притулиться в людской. Находиться там долгое время и ждать, когда же барин проснётся? К счастью, Яков Брюс не любил долго валяться в кровати, как делали другие бояре. Он встал, как обычно, в первый час по церковному времени. А если взглянуть на новейший англицкий хронометр, то в шесть после полуночи.

Как сказал его личный слуга, хозяин даже не завтракал. Только выпил чашечку кофе, выкурил пенковую трубку и сразу прошёл в кабинет. В этот день он не позвал к себе Прохора, а сидел там один почти до полудня. Видно, работал над чем-то таким, в чём руки придворного мастера были совсем не нужны.

Потом, хозяин спросил камердинера: — Как там наши вельможные гости?

С широкой усмешкой узнал, что они, наконец, поднялись с постелей. Похмелились, кто квасом, кто мёдом и огуречным рассолом, а теперь неспешно собираются в зале, чтобы выпить вина и поесть.

Брюс приказал: — Накрыть стол для господ! — и минут десять спустя, двинулся в просторную залу. Его появление вызвало бурную радость гостей, собравшихся там к ближе к полудню. А когда на столе появились закуски и графины с вином, так поднялся такой пьяный гомон, что хоть святых выноси.

Пока дворяне шумно пили и ели, Прохор стоял у дверей, ведущих в приёмную залу. Слушал, как там веселятся вельможи, и ждал, не позовёт ли его Яков Брюс? Мало ли что может придти на ум господам?

Вдруг прикажет им показать какой-нибудь инструмент, привезенный недавно из Англии? Например, астролябию или ещё, что-нибудь необычное в нашей России. Например, очень древнюю книгу.

Но сегодня, гостям не было дела до редкостей, что собрал Яков Брюс в своём зале «куриозных» вещей. К середине обеда, все опять захмелели. Языки вновь развязались и все стали молоть разную чушь.

Это когда господа относительно трезвые, то они блистают манерами, умною речью и научными знаньями. Когда хорошо приложатся к бокалам и кружкам, то ничем не лучше пьяных крестьян. Такие же тупые и мерзкие.

Вдруг среди шумного гомона послышался голос того молодого повесы, что вчера приметил Настасью. Судя по нетвёрдому голосу, он уже крепко принял на грудь. Молодого вельможу совсем развезло, и он и стал кричать на всю приёмную залу, словно захмелевший купец в городском кабаке.

— Господин Яков Брюс! — обратился вельможа к хозяину дома: — Почему здесь не видно девицы, которая подавала вчера закуски и вина? Я прошу вас, позвать Настасью сюда. Пусть она мне прислужит за этим столом.

Его странную просьбу вдруг поддержали другие дворяне. То ли они были в сговоре с бесшабашным кутилой? То ли просто подумали, что он затеял какую-то каверзу, и захотели увидеть, чем это дело закончится?

Что ответил владелец именья, Прохор почти не расслышал. Потом вновь закричал Николай: — Неужели такой знатный сановник, как вы сможет сейчас отказать своим добрым соседям? Тем более, в таком пустяке. Что может случится с холопкой, если она покажется здесь?

— Хорошо. — громко ответил хозяин. Высокие двери, ведущие в залу, открылись, и в коридор важно вышел ливрейный слуга, что прислуживал господам за столом. Попав в коридор, холоп тотчас изменил своё поведение.

Он утратил всю свою важность. Стрелою метнулся на кухню и минуту спустя вернулся с Настасьей, державшей в руках золочёный поднос. На сияющем блюде стоял высокий хрустальный бокал с тёмно-красным испанский вином.

Девушка была одета в нарядное платье голландского кроя, но оказалась бледной, как мел. Её большие глаза слегка припухли от слёз. Губы стиснуты в тонкую ниточку. Весь её облик теперь походил на застывшую маску, снятую с древней италийской статуи.

Ливрейный слуга открыл перед девушкой дверь. Пропустил её в шумную залу и зло прошипел: — Прохор, войди следом за мной и встань слева возле порога. — заметив, что механик сильно колеблется, слуга тихо добавил: — Так барин сказал.

Пожав недоумённо плечами, Прохор вошёл вслед за Настей. Сделал шаг в правую сторону и занял свободное место так, как велел господин. Замерев возле двери, он окинул взглядом всю залу, и увидел картину обычного пиршества богатых дворян.

Большой стол был заставлен драгоценной хрустальной посудой с различными яствами, штофами с прозрачною водкой и с наливками различных оттенков и вкусов. Цвета были от почти смоляного до чуть желтоватого. Здесь же стояли графины с заморскими винами, привезёнными из далёкой Италии, Франции и даже Испании.

Увидев Настасью, Николай оживился и закричал ещё громче: — Какая прекрасная девушка имеется в вашем хозяйстве, уважаемый Яков Вилимович. Пусть она поднесёт мне вина и скажет приличную здравицу в честь высоких гостей. Все хотят слышать её чудный голос. Наверняка он так же прекрасен, как её внешний облик.

— Подай господину вина! — приказал хмурый владелец имения и указал на повесу, который всё это затеял.

Настасья направилась прямиком к Николаю. Встала возле него и, держа в руках золочёный поднос, поклонилась почти до самого пояса. Её движения оказались так грациозны, плавны и мягки, что кое-кто из гостей не удержался и крикнул: — Замечательно! Какой манифик!

Увидев Настю возле себя, Николай был так очарован юной прелестницей, что даже встал из удобного кресла. Взял с подноса высокий хрустальный бокал. Поднял его над головой и весело крикнул: — А теперь красавица, скажи гостям здравицу, чтобы все могли одновременно выпить.

— К сожалению. — прервал его Яков Брюс: — она не сможет сказать ни единого слова.

— Почему? — искренне огорчился повеса: — Она, что у вас глухонемая?

— Дело в том, что это вовсе не то, что вы все подумали. Она не живая девушка и не рождена от папы и мамы. Я её создал для работы по дому.

— Да кто же может в это поверить? — возмущённо закричал Николай: — Стоит на неё посмотреть и любому станет понято, что перед нами живой человек из плоти и крови. Я видел много хитроумных машин, привезённых в Россию из Франции, Англии, а то и с Востока. Должен вам сообщить, что никакая из них не может так замечательно двигаться, как ваша служанка.

Хозяин дома печально вздохнул. Мол, как тяжело говорить с подобными дурнями. Поднялся из-за стола и подошёл к Насте, стоявшей возле повесы. Поднял правую руку к пышной причёске девицы и вытащил большую заколку, украшавшую густые чёрные волосы. Служанка легонечко дёрнулась и вдруг застыла, как статуя.

Обернувшись к двум слугам, стоящим у двери, господин приказал: — Прохор. Подойди-ка сюда. Встань за спиною машины и держи осторожно за плечи, чтобы она не упала.

Пока ошеломлённый мужчина двигался к большому столу, хозяин повернулся к гостям и сказал: — Это мой «придворный» механик. Он следит за состояньем различных машин и чинит механизмы если возникнет нужда. Не обращайте внимания на его странный вид. Он никогда не был в столь представительном обществе, как сейчас и поэтому сильно смущён.

Николай уже пришёл в себя от того, что услышал от хозяина дома и вдруг заявил: — Дорогой Яков Вилимович. Все ваши слова простые уловки. Я видел индийских факиров, которые делают трюки похлеще, чем умение замереть неподвижно.

Яков Брюс подождал, когда Прохор подойдёт к юной служанке сзади и возьмёт её за округлые плечи. Посмотрел на Николая в упор и предложил: — Возьмите у машины поднос.

Молодой дворянин широко ухмыльнулся. Сжал большим и указательным пальцем край золочёного блюда. Потянул на себя и удивился тому, как крепко девушка держит драгоценный предмет.

Потом, потянул немного сильнее и неожиданно понял, что не может отнять у девушки тяжёлый поднос. Схватился за него двумя руками и со злостью рванул на себя. Однако, и эти усилия не увенчались успехом.

Зато, девушка вдруг потеряла своё равновесие и сильно качнулась вперёд, словно подрубленный столб. Если бы Прохор, не держал её сзади то, она бы упала ничком с высоты всего роста.

Самое удивительное, было в том, что механик ощутил под своими руками не мягкие женские плечи, а твёрдую плоть. Настя походила на статую, сработанную из прочного дерева.

— Можете пощупать предплечье машины. — предложил Яков Брюс Николаю.

Парень опасливо ткнул пальцем в бицепс Настасьи и тотчас отшатнулся назад: — Мышцы под бархатной кожей, словно из дуба. — сказал смущённый повеса.

Хозяин вставил в причёску Настасьи булавку. Девушка вновь сильно вздрогнула. Заморгала глазами и, переступив ногами на месте, тотчас обрела равновесие. Ощутив на себе чьи-то руки, она повела плечами, и резко сбросила с них ладони механика.

— Отведи Настасью на место и поставь её возле стены. — сказал Яков Брюс: — Вечером я посмотрю, всё ли с нею в порядке? Кажется мне, что в ней нужно, что-то исправить.

Прохор, потрясённый увиденным зрелищем, и совершенно спокойная девушка, вместе вышли из обеденной залы. Двинулись к кабинету хозяина и скоро оказались возле него. Здесь их встретил личный слуга господина. Перекрыл путь к дверям и сказал: — Барин велел, отослать вас обоих на половину холопов. Идите туда и ждите, когда он позовёт.

Прохор отвёл девушку в ту часть господского дома, где проживали молодые служанки. Зашёл оттуда в людскую. Все слуги уже пообедали, и он там оказался совершенно один.

Механик взял у повара полную миску с зелёными щами из листьев крапивы и столько же гречневой каши. Съел всё это вместе с краюхой ржаного подового хлеба. Почувствовал себя довольным и сытым. Вернулся в каморку, где жил уже несколько лет и закрыл за собой тонкую дощатую дверь.

Комнатка оказалась такой небольшой, что в ней умещался лишь крохотный стол, над которым висел деревянный светец для обычной лучины. Рядом стоял простой табурет, да топчан, служивший удобной кроватью. Всю эту скромную мебель, механик сделал своими руками. В дело пошли те отходы, что остались при строительстве господского дома.

Раньше здесь находился тёмный чулан, где хранили разную мелочь, нужную для уборки в огромных хоромах. Потом, Яков Брюс дал команду своему мажордому: — Очистить кладовку и поселить в неё «придворного» мастера. — за что ему, конечно, большое спасибо.

Работал Прохор в большой мастерской. Её по приказу хозяина устроили во флигеле здания. Она была очень светлой и хорошо оснащённой. Питался механик вместе со слугами в тесной людской, а сюда приходил только поспать.

Окна в отведённом ему помещении никогда не имелось. Зато здесь проходила дымовая труба, что поднималась от печи нижнего яруса. Так что, зимой тут было довольно тепло. К тому же, он жил здесь совершенно один, не то что прочие слуги. Те ютились в тесных и душных коморках по пять или шесть человек.

Сколько будет длиться обед у вельможных господ, никто из холопов не мог угадать. Поэтому, если появлялась такая возможность, то каждый старался прилечь отдохнуть.

Кто его знает, что придёт в голову Якову Брюсу? Вдруг он велит куда-то идти, что-нибудь по быстрому сделать, или просто стоять возле двери и ждать его новых приказов. А когда он даст эту команду никому неизвестно. То ли днём, то ли вечером, то ли после полуночи? Пойди разберись.

Подушка и широкий тюфяк благоухали свежей пшеничной соломой, привезённой недавно с гумна. Брошенные в углах ветки полыни наполняли воздух духом привольной степи и не давали назойливым блохам проникнуть в уютную комнатку.

Клопы, конечно, опять заведутся, но с этим ничего поделать нельзя. Не может же он попросить у хозяина тот порошок, что называют «персидским». Уж очень он дорогой, чтобы давать его домовым холопам. Даже таким непростым, как «придворный» механик. Ничего, их присутствие можно терпеть, до костей не сожрут.

За пару часов, Прохор хорошо отдохнул. Встал и подумал, чем бы можно заняться? Идти в мастерскую и попытаться улучшить конструкцию Леонардо да Винчи? Но Яков Брюс заявил, что это никак невозможно. Приказал, повесить модель орнитоптера в его кабинете «куриозных» вещей и больше с ней никогда не возиться.

После того, как обломки привезли из леса в усадьбу, механик аккуратно разобрал аппарат. Отдал уцелевшие тонкие рейки краснодеревщикам барина, а лоскуты красивого шёлка разобрали молодые служанки. Кто-то из них сшил себе поясок, кто-то платочек для носа, как у господ, а кто-то небольшую косынку.

Щепочки и небольшие обрывки обшивки растащили детишки крестьян, что в это время оказались поблизости. Так и закончилась непростая история прекрасной воздушной машины.

Опасаясь далеко уходить от хозяина, Прохор вернулся в людскую. Здесь он встретил лакея, что прислуживал за столом господам. Сел рядом с ним на длинную лавку. Поговорил о том и о сём и узнал, чем завершился шумный обед?

После того, как Прохор ушёл из залы вместе с Настасьей, барчук Николай стал мрачным, как туча. Много пил, и что-то недовольно бурчал про себя. Когда всё поднялись из-за стола, молодой дворянин ушёл в комнату, отведённую ему нашим хозяином, и завалился в кровать.

Слуга, помогавший ему раздеваться, услышал, как Николай бормотал, что он всё равно, купит у Якова Брюса ту странную девку, что он смастерил для себя. Научит её флиртовать с господами и будет подшучивать над своими друзьями.

Вот будет то смеху, когда кто-то из его пьяных товарищей затащит постель «брюсову железную бабу». Стащит с неё сарафан и обнаружит, что это вовсе не женщина. Наверняка он тогда испугается, и будет вопить, словно резанный.

Узнав все последние новости, Прохор вышел из тесной людской и пошёл к кабинету хозяина. Вдруг призовёт его пред свои светлые очи? В проходном коридоре он наткнулся на Настю. Остановил хмурую девушку и спросил напрямик: — Что случилось с тобой в обеденной зале?

— А со мной что-то было? — искренне удивилась Настасья: — Я подала, господину вина. Он взял бокал и стал уговаривать меня сказать величальную здравицу. Я бы, конечно, сказала, что в том такого, но хозяин приказал мне вчера в кабинете: — Не скалься, ни на кого не смотри и держи рот на замке. — вот я молчала.

Потом, ко мне подошёл господин и сделал то, что вчера обещал. Вынул заколку из моих заплетённых волос. Вставил обратно и велел мне уйти из обеденной залы. Я и ушла вместе с вами. Вот, пожалуй, и всё.

— Больше ты ничего не запомнила? — удивился механик: — Как я стоял сзади, держал за плечи тебя и не дал упасть, когда гость сильно дёрнул поднос?

— То, что ваши руки лежали у меня на плечах, я отчётливо помню, но когда вы их туда положили, как-то выпало из моей головы. Да и зачем вы так сделали, мне тоже совсем не понятно. Вы мне вовсе не муж, не брат не отец, так какое вы право имели, так со мной поступить? Зачем вы меня перед всеми позорили?

— Господин приказал. — отмахнулся механик и увидел, как побледнела Настасья.

— «Наверное, дурёха подумала, что хозяин решил выдать её за меня…» — понял вдруг Прохор. Хоть мужчина совсем был не против венчания с юной девицей, он поспешил успокоить красавицу:

— Не волнуйся, барин не хочет нас поженить. — сказал ей механик. Заметил, как она облегчённо вздохнула и, боясь, что девушка ничего не ответит, задал новый вопрос: — А что вчера Яков Брюс делал с тобой в кабинете?

Он ожидал увидеть краску смущения на её прекрасном лице. Так часто бывает после принуждения девушек к любовным утехам. К его удивлению, служанка ничуть не встревожилась. Её вовсе не тронуло то, что механик спросил о позднем визите на ту половину огромного дома, где живёт господин.

— Да совсем ничего. — спокойно сказала она: — После того, как вы вышли за дверь. Он посадил меня в кресло для важных гостей. А оно такое покойное, мягкое, что я едва усидела с прямою осанкой. Так и хотелось откинуться и положить руки на подлокотники.

Господин достал из кармана свои золотые часы, что говорят, привёз когда-то из Англии. Взял их за толстую витую цепочку и поднял на уровень моей головы. Покачал перед моими глазами вправо и влево и приказал мне смотреть на блестящую крышку. Потом, досчитал до пяти и вдруг говорит: — «Вставай и отправляйся к себе». — ну, я тотчас поднялась. Поклонилась, как должно, и немедля ушла.

Вернулась в ту тесную комнату, где живу вместе с другими служанками. Смотрю, в нашей конурке темно, а все уже крепко спят. Думаю: — «Чего это девки так рано в кровать завалились?»

Решила, что они сильно устали и не стала соседок будить. Легла на постель и сразу уснула. Утром поднялась на заре, вместе со всеми. Ну, а что было дальше, вы знаете.

Поняв, что больше он ничего не добьется, Прохор кивнул на прощание растерянной девушке. Двинулся к той части дома, где были апартаменты хозяина, и попытался понять, что же случилось в усадьбе за прошедшие сутки? И главное, почему, Настя так мало запомнила из того, что было с ней в кабинете и в обеденной зале? Насколько он знал, она никогда не страдала провалами в памяти.

Ведь судя по её же словам, она пробыла в кабинете хозяина достаточно долго. Пока, служанки уложили господских детей и их вельможных родителей, пока прибрали вещи за ними, пока сами дошли до топчанов и благополучно уснули, прошло часа два, а то и побольше.

Значит, каким-то неведомым образом, наш господин заставил её позабыть то, что было вчера и сегодня. К тому же, он превратил её в недвижную статую прямо у всех на глазах.

Прохор вдруг вспомнил ту книгу, где недавно читал об иноземном враче Уи́льяме Ги́льберте и о его «живом магнетизме». Понял, в чём причина провалов в памяти девушки и слегка испугался.

Выходит, хитроумный хозяин проделал немыслимый трюк, который под силу лишь древним волшебникам. Таким, как святой Киприан, Парацельс, Моргана ле Фэй или прославленный англичанами Мерлин. Ещё к ним можно причислить тех современных факиров, которые иногда прибывают в Европу из Индии.

Получается, что господин проник в великую тайну. Овладел ужасным искусством внушения людям своих пожеланий и может заставить всех окружающих, выполнить любую команду. Даже превратиться в некое подобие статуи. Страшно подумать, чем может всё это закончиться.

Нужно сказать, что Яков Брюс владел сотнями душ крепостных. Мог приказать им всё, что только хотел, а они, без лишнего ропота, сделали всё, что сумели. К сожалению барина, все его люди были простыми крестьянами. Поэтому, их умения не простирались так далеко, как хотелось хозяину.

А он нуждался не в грубой физической силе, а в толковых помощниках, способных ему подсобить в изучении различных наук. Так что, ему самому приходилось учить тех немногих холопов, кто подавал неплохие надежды. Или отдавать их в обучение к немцам, в слободку Кукуй и платить за это приличные деньги.

Благодаря столь удивительной причуде хозяина, Прохор владел не только родным языком, но ещё и немецким, английским и латинским наречием. Мало того, мог на них свободно читать и писать. Хорошо знал математику, механику, физику и зело разбирался в сложных химических опытах.

Кроме того, Яков Брюс позволял крепостному читать трактаты великих учёных, которые всегда привозил из путешествий по странам Европы. В следствии этого, Прохор был образован не хуже, а может быть даже и лучше, чем многие профессора, приехавшие в Россию из соседних «развитых» стран.

«Придворный» механик подошёл к дверям кабинета хозяина. Приготовился ждать неизвестно сколько часов, но всё вышло совсем по-другому. Здесь его встретил личный слуга господина и сообщил: — Хорошо, что ты сам появился. Барин только что хотел видеть тебя. Подожди в коридоре, сейчас сообщу о тебе.

Камердинер тихонечко стукнул в высокую створку и дождался недовольного ответа хозяина, который крикнул: — Ну, что там ещё?

Аристарх Дормидонтович заглянул в узкую щель и доложил о приходе механика.

— Пусть подождёт, я его позову. — послышался голос и дверь снова закрылась.

Минут через десять, зазвонил колокольчик, висевший в тесной прихожей, расположенной перед кабинетом хозяина. Старый слуга нырнул к своему господину. Тут же вернулся назад и прошипел: — Заходи.

Прохор осторожно вошёл в большой кабинет и, старясь не смотреть Брюсу в глаза, поклонился чуть ниже, чем это делал обычно: — «Кто его знает, как он проявляет свой «магнетизм»? — с опаской подумал «придворный» механик.

— «Недаром говорят в русских сказках, что колдуны подчиняют людей своей воле, одним только взглядом». — вздрогнул вдруг Прохор, но тотчас себя успокоил: — «Хотя, Настя сказала, что он действовал совсем по-другому. Так, как написано в книге о Уильяме Гильберте. Держал перед ней золотые часы, качавшиеся, словно маятник напольных часов, а ещё, считал до пяти ровным размеренным голосом».

Прохор встал у высоких дверей. Выпрямился во весь рост и, глядя на бритый подбородок хозяина, усиленно думал: — «Ну с ней всё понятно, она никогда не слыхала про подобные штуки, а что делать мне, если он вдруг решит повторить этот опыт со мной? Поддаться или противиться его «магнетизму»?

Кто его знает, как он себя поведет, если почует, что я упираюсь? Вдруг зело осерчает, если не сможет меня покорить своей воле? Ещё велит высечь, чтоб другим не было повадно. Ладно, дойдёт до этого дела, там и посмотрим. Сделаю так, как Бог на душу положит».

К счастью смущённого Прохора, хозяин не стал пробовать на нём свою страшную силу. Вместо этого, он тихо спросил: — Как там ведёт себя наш гость Николай? Надеюсь, он не удумал устроить какую-то новую каверзу?

Механик облегчённо вздохнул и доложил о том, что слышал от слуг. О том, что дворянин хочет купить сенную девушку Настю, невзирая на то, что она неживая. Мол, пусть будет в хозяйстве, пригодиться ещё шутки с друзьями шутить.

— Передай молодому хлыщу, что через три с половиной часа я жду его у себя, в моём кабинете. — сказал Яков Брюс: — Но сначала, всё подготовь по этому списку. Вот тебе план твоих действий.

Он протянул механику лист плотной бумаги, исписанный чётким разборчивым почерком. Немного подумал, и тихо закончил: — Доставь в лабораторию Настю. Потом, скрытно проведи её в эту комнату и поставь в том, дальнем углу. Там поглядим, что делать дальше?

Семнадцатилетний молодой человек бодро вошёл в большой кабинет Якова Брюса. Сделал пару шагов и застыл у порога, словно давая хозяину хорошо себя рассмотреть.

Мол, полюбуйтесь, какой я красивый, высокий и ладный. Судя по здоровому внешнему виду и чётким движениям, он уже оправился от большого количества вин, выпитых за обильным обедом. Видно, его организм отлично справлялся с подобной нагрузкой.

Дворянин был одет в тщательно вычищенный и отглаженный новый костюм. Скорее всего, одежда пошита у очень хороших портных, приехавших в Москву из Европы.

Владелец именья отметил, что на обеде этот повеса выглядел совсем по-другому. Значит, кто-то из его многочисленных слуг успел съездить домой, за пять вёрст отсюда, и привезти сюда новое платье. Взамен тех, что все уже видели.

Разодетый по англицкой моде, франт оказался одним из немногих, кто попал в святая святых царедворца Якова Брюса. Нужно сказать, что никого почтения к тридцатилетнему «старцу» он никогда не испытывал.

Он чувствовал себя более значимым, чем хозяин этого огромного дома. В последние годы, его отец был в великой фаворе у самодержца Петра. Не то, что эта шотландская нерусь. Держится, где-то на вторых или третьих ролях. Вот пусть и помнит, что он собой представляет?

Кабинет «чернокнижника» оказался чрезвычайно просторным, не менее трёх с лишним саже́ней в каждую сторону. Справа находилась стена с высоким «голландским» окном, выходящим на ухоженный сад, разбитый возле барского дома. Сейчас несколько рам были открыты, и в комнату лился запах каких-то цветов.

От порога был виден огромный двух тумбовый стол, заваленный книгами, старинными свитками и приборами самого разнообразного вида. Рядом стояло мягкое покойное кресло для важных гостей. С другой стороны, находилось рабочее место хозяина дома.

За ним высился массивный многостворчатый шкаф, с широкими застеклёнными дверцами. В его глубине виднелись толстые книги всевозможных размеров. От самых больших, что зовут инкунабулой, до совсем уже крохотных, размером с мужскую ладонь.

Многие из них оказались толщиною в кирпич. И как только можно их прочитать? Ещё на полках лежали куски каких-то разноцветных камней и длинные витые ракушки, привезённые из далёких заморских краев.

Сей мебельный монстр начинался почти у окна. Тянулся вдоль всего помещения и не доходил до противоположной стены на два-три локтя. Перпендикулярно ему стоял ещё один прочный шкаф, чуть меньших размеров, чем первый.

Он не примыкал к своему старшему брату. Так что, между их торцовыми стенками оказалось расстояние где-то в аршин. Эта странная ниша тонула в тени и, что там находится, от порога не было видно.

Две остальные стены оказались завешены картами, совершенно непонятными схемами и гравюрами с видами странных неизвестных земель. Кое-где висели чучела разнообразных животных. Среди них виднелся небольшой крокодил с распахнутой пастью. Из челюстей мерзкой твари торчали острые белые зубы.

Отметив, что щёголь уже осмотрел его комнату, Яков Брюс отложил лист бумаги, который держал перед собой. Встал из-за большого стола. Слегка поклонился и с любезной улыбкой пошёл гостю навстречу.

Услужливо взял дворянина под правую руку. Проводил к мягкому креслу, стоящему слева от широкой столешницы, и предложил устроиться, как можно удобнее. Подвинул маленькую этажерку на деревянных колёсиках. Указал на коробку с набором курительных трубок и других принадлежностей и почтительно предложил закурить.

Потом двинулся к двери, ведущей наружу. Запер её на два оборота, а ключ с очень сложной бородкой положил в нагрудный карман простого камзола. После чего, вернулся назад и сел на рабочее место.

Тем временем, молодой человек выбрал лучшую из всех пенковых трубок, что лежали в коробке. Ловко набил её табаком, привезённым из далёкой Голландии. Прикурил от подсвечника, стоящего рядом, и вольготно раскинулся на покойном сидении.

Выпустил несколько огромных клубов душистого белого дыма. Проследил, как они поднялись к расписным деревянным панелям, висевшим на потолке, и продолжил осматриваться.

Из удобного кресла, где сидел молодой дворянин, кабинет представал чуть в иной перспективе. Вовсе не в той, что открылась повесе, когда он стоял у порога. Теперь он увидел всё то, что находилось в тесном углу между большими шкафами.

В первую очередь, гость разглядел небольшую плиту из гранита, высотой в пол локтя. Она стояла на двух продольных брусках из какого-то светлого камня. Понималась над полом на пару широких ладоней, а под ней темнела тёмная ниша, сделанная непонятно зачем.

Дворянин оторвался от изучения странной конструкции и наткнулся взглядом на подол ярко-синего платья. Поднял глаза на пару аршин и понял, что на постаменте находится та очень красивая девушка, что подавала вино за обедом. Та самая служанка Настасья, о которой он хотел говорить с хозяином дома.

Она была совсем неподвижна. Стояла, низко склонив прекрасную голову, и если бы не её «голландский» наряд, то гость, пожалуй, и не узнал бы девицу сейчас. Скорее всего, он принял бы эту фигуру за самую настоящую статую. Или, скорее всего, за простой манекен.

В первую секунду, повеса слегка растерялся. Потом он решил, что вместо прекрасной холопки, что так ему сильно понравилась, там находился кто-то другой. В дальнем, тёмном углу стояла девица с бледным неподвижным лицом. Правда, она походила на ту чаровницу, как две капли воды.

Над её темноволосой головкой висела непонятная штука очень необычной конструкции. Она состояла из переплетённых медных прутков и каких-то непонятных сосудов, в которых мерцали разноцветные жидкости. Несколько огромных кристаллов гнездились среди странных тенет и недобро светились оттуда.

Молодой человек вдруг почувствовал, как шевельнулись курчавые волосы у него на макушке и, как по спине пробежал холодок, а кожа покрылась большими мурашками.

Он с тревогой посмотрел на хозяина. На холёном челе барчука читались немые вопросы: — «Неужели это Настасья? Что с ней случилось? Уж не больна ли она какою-то заразною хворью? Вот ведь будет досада».

Заметив у вальяжного гостя перемену в лице, хозяин удовлетворённо подумал: — «Пора начинать».

Добавив в голос толику угрозы, Яков Брюс спросил страшным шёпотом: — Я слышал, вы хотели купить сего гомункулуса? — он небрежно кивнул в сторону застывшей девицы.

Услышав непонятное учёное слово, повеса слегка побледнел. Слабо кивнул и не очень уверенно выдавил: — Если вы, конечно, не против.

— Зачем ОНО вам? — поинтересовался хозяин: — Что вы будете делать со столь странным продуктом?

— А вам эта девка зачем? — едва слышно вымолвил гость: — Что вы с ней обычно тут делали?

— «Вот ведь нахал!» — вдруг подумал хозяин и тотчас с добавил к своему резюме: — «Но должен отметить, что парень большой молодец! Вон, как трясётся от страха, а сознаться в этом не хочет! Другой балбес всё стал бы уже отрицать и заявил, что он просто шутил».

— Я их здесь изучаю. — ответил владелец именья: — Причём, очень давно. — он поднялся из-за большого стола. Неторопливо прошёл к открытому настежь окну и встал, опершись рукой на широкую раму. Молодой человек проследил за странным поведенья хозяина и теперь сидел почти спиной к юной девушке.

— За годы моих изысканий, я успел много понять в подобных творениях дьявола. Например, я узнал, что сиё существо живёт очень недолго, а при распаде на части может доставить всем окружающим немало хлопот. Если упустишь нужный момент и не удалишь его со двора, то потом сильно об этом жалеешь. Обычно оно взрывается с мощью крупнокалиберной пушки и вызывает очень сильный пожар.

К счастью, мне удалось изготовить особый прибор, который сжимает пространство вокруг гомункулуса. Создаёт нечто вроде прозрачной брони. Держит внутри страшную силу и сводит все разрушения к малой пропорции.

Поэтому, мне больше не нужно их вывозить в дальний песчаный карьер. Раньше они там быстро сгорали, не причиняя хозяйству большого вреда. Благодаря такому устройству, теперь я могу наблюдать, за их взрывом прямо у себя в кабинете. Если вы мне не верите, то я сейчас покажу, как это обычно бывает. Посмотрите туда. — Яков Брюс показал в угол комнаты.

Гость повернулся в кресле, ставшем вдруг неудобным и жёстким. Сел в прежнюю позу и снова глянул на Настю. Он с изумлением увидел, как странная конструкция над её головой вдруг повернулась на несколько градусов. Двинулась дальше и стала потихоньку вращаться. Огромные кристаллы яростно вспыхнули. Жидкость в прозрачных сосудах разом забулькала.

Застывшее, но столь же прекрасное, лицо юной холопки вдруг исказила страшная невыразимая мука. Девушка распахнула тёмно-серые веки и вперила ненавидящий взгляд в молодого кутилу.

Затем, подняла глаза к потолку так, что ярко-синие радужки закатились под холодный мраморный лоб. Стали видны лишь белки. Настасью забила мелкая очень частая дрожь, а из открытого рта послышался низкий угрожающий звук. Он походил на рёв большого быка.

Под ногами прелестницы что-то оглушительно грохнуло. Яркая вспышка ударила в зрачки барчука и ослепила его на несколько долгих мгновений. Мощный вихрь ударил в холёную кожу лица. Клуб едкого дыма растёкся по воздуху и наполнил собой весь кабинет. Пахнуло мерзким запахом серы, сгоревшего мяса и разбитых тухлых яиц.

Из-под век Николая хлынули крупные слезы. Он сильно закашлялся. Прижал руки к побледневшим щекам и от сильного страха вжался в глубокое кресло. Дворянину стало так жутко, что ноги тотчас отнялись, и он не мог даже двинуться с места.

Тело барина начало бить, как в лихорадочном приступе, а холодный пот потёк по челу и лицу. Спину покрыли большие пупырышки, как бывает на ощипанных гусях. Горящая трубка вывалилась из трясущихся губ и упала на богатый камзол, расшитый камнями и золотом.

К счастью, этим всё дело и кончилось. Когда барин смог отнять ладони от глаз, то никакой девушки в углу уже не было. Там не оказалось совсем ничего. На том постаменте, где она находилась секунду назад, лежала лишь жалкая кучка горячих углей.

Поверхность плоского камня слабо дымилась. В воздухе кружились мелкие крупиночки сажи и обгоревшие клочья какой-то мятой материи. В них барин узнал кусочки той ткани, из которой было пошито ярко-синее «голландское» платье Настасьи.

Молодой человек ощутил, что пепел из пенковой трубки подпалил полу чрезвычайно дорогого камзола. Дворянин вскочил на ноги и стряхнул с себя горящие хлопья.

Похлопал себя рукой по одежде, начавшей уже слабо дымиться. Быстро всё потушил и, лишь после этого, испуганно покрутил головой. Вспомнил, что хозяин имения у него за спиной и рывком обернулся.

Яков Брюс стоял возле открытого настежь окна. С большим сожаленьем он посмотрел на молодого повесу и тихо сказал: — Когда я услышал от слуг, что вы проявили такой интерес к сему существу, я хотел подарить его вам.

Однако, неожиданно вспомнил, что срок его службы уже подходит к концу. Зная, чем обычно кончается короткая жизнь гомункулуса, я пригласил вас сюда, чтобы вы убедились в его неизбежной кончине. Не то вы вдруг бы решили, что я не захотел продать вам красивую девушку Настю и спрятал холопку от вас.

Мне очень жаль, что сиё существо уже отжило свой непродолжительный век и взорвалось у вас на глазах. — продолжал говорить Яков Брюс: — Если хотите, могу вместо него предложить вам небольшую железную птицу. Одну из них вы видели раньше, когда в прошлый раз приехали в гости.

Должен вам сообщить, что они гораздо практичней, чем люди, произведённые в лабораторных условиях. Живут значительно дольше и не взрываются скоро и шумно. Правда, жрут удивительно много. Причём, им всё равно кого есть, они не отличают людей от скота…

— Нет… Нет… Большое спасибо… Не нужно… — залепетал испуганный гость. Повернулся на пятках и бросился к двери. С разбега врезался в закрытые створки. Повернулся к хозяину и умоляюще посмотрел на него.

— Не спешите вы так. Всё уже благополучно закончилось. — участливо сказал Яков Брюс. Достал ключ из кармана камзола и с лёгкой усмешкой добавил: — Сейчас я открою.

Спустя пару дней, шумные гости вернулись в Москву. Скоро в златоглавой столице появились новые слухи. Теперь говорили о том, что Яков Брюс научился создавать гомункулусов.

То бишь, выращивать в лабораторных условиях искусственных тварей. Причём, любого внешнего облика. Хоть больших мужиков, ростом с саже́нь, хоть молодых прекрасных девиц.

Ещё люди твердили, что несколько знатных господ находились в подмосковном имении Якова Брюса. Они своими глазами увидели, что может сделать сей «чернокнижник». Одним мановением рук он развеял по ветру подобную нежить, ту самую, что всем показалась изумительной девушкой.

Купец Селивёрстов. Строительство особняка

Купив большой участок земли под возведение особняка, купец Селивёрстов кинул кличь по ближайшим окрестностям. Нанял ватагу мужиков и крепких парней. Снабдил их шанцевым инструментом и приказал очистить площадку от старых лачуг, что стояли там со дня основания города.

Ломать ведь значительно проще, чем делать что-то другое. Так что, с этой задачей рабочие справились на удивление быстро. Останки ветхих халуп растащили соседи. Полусгнившие брёвна и доски унесли на дрова.

Кирпичи пошли на разные нужды, вроде строительства погребов и фундаментов под курятники или сараи. Ну, а оставшийся мусор погрузили в телеги. Вывезли за окраину и свалили в ближайший глубокий овраг.

Затем, Михаил Афанасьевич послал приказчика на центральный почтамт. Тот дал телеграмму в Москву и выписал из златоглавой столицы какого-то знаменитого инженера-механика. Вместе с ним прибыли ещё десять достаточно странных, совершенно непьющих мужчин, одетых подобно лучшим членам городского сообщества.

Все прочих людей набирали на месте, прямо в Подгорске. Причём, отбором занимались всё те же приезжие люди. Благодаря столь необычному обстоятельству, первое время, на обширном участке возникла полная неразбериха. Рабочие там менялись, словно перчатки на красивых руках богатой кокетки.

Объяснялось всё тем, что заезжий «варяг» установил на строительстве такие порядки, что просто держись. С наемными служащими не церемонились и за любую провинность, немедленно гнали взашей.

В список тех прегрешений, за которыми следовал скорый расчёт, попали и вовсе нелепые вещи. Например, малейшее опоздание к началу работы, неточное выполнение строгих приказов начальства и даже обычное российское разгильдяйство и пьянство. Плюс ко всему, воровство, пусть даже и самое мелкое.

Зато к тем, кто удержался на службе в таких невыносимых условиях, относились значительно лучше, чем в прочих местах. Простые трудяги получали там почти вдвое больше, чем в среднем по городу. Поэтому, они дорожили своим положением и пахали не на страх, а на совесть.

Через пару недель всё как-то там устаканилось и в распоряжении иноземного мастера оказалась артель, в которой все люди были подобраны один к одному. Работа, наконец-то, сдвинулась с мертвой позиции, и скоро строительство дома развернулось в полную ширь.

В течении многих веков, в заштатном Подгорске ещё никогда не возводились столь огромные здания. Тем более, с такой невероятной сноровкой. Всего лишь за месяц, рабочие вырыли невероятно большой котлован.

Потом, заложили добротный фундамент и взялись за кладку глубоких обширных подвалов. Быстро выбрались из вязкой сибирской земли. Разровняли площадку и начали строить первый этаж.

После чего, в городе появились очень странные весьма противоречивые слухи. Одни утверждали, что шикарный особняк Селивёрстова возводит бригада рабочих, выписанных не абы откуда, а из просвещённой Европы.

То ли из трудолюбивой и дотошной Германии? То ли из промышленно развитой Англии? А может быть, даже из далёкой Америки? Командует ими не простой инженер из Москвы, а знаменитый учёный, который воздвиг множество храмов на нашей планете.

Мол, только поэтому, скорость строительства неимоверно высокая. Объяснялось подобное чудо самой новейшей методикой, разработанной великим парижским профессором. Но была ещё и другая, совершенно нелепая версия этих странных событий…

Корчмарь. Реконструкция особняка Селивёрстова

Как только были оформлены все документы, бывший «Дом пионеров» стал достоянием Корчмарёва Николай Александровича. Молодой олигарх не стал долго тянуть, а сразу взялся за дело.

Пригласил к себе архитектора, самого известного в городе. Заключил с ним строгий трудовой договор и дал короткий приказ: — Срочно найти документы, по которым был выстроен особняк купца Селивёрстова.

Часть старых планов удалось отыскать в пыльных местных архивах. К сожалению инженеров-строителей, это были лишь схемы различных коммуникационных сетей, и пять или шесть небольших фотографий. Зато из этих бумаг удалось узнать имя знаменитого московского зодчего, который некогда создал большой особняк.

Пришлось Корчмарю опять раскошелиться, и срочно отправить людей в столицу России. Там, в дальних запасниках одного из заштатных музеев, и были найдены недостающие чертежи огромного здания.

Как выяснилось, за минувший век с небольшим, фасады великолепного дома практически не пострадали. Ни смутные годы гражданской войны, ни долгие десятилетья советской республики, не изменили внешнего вида особняка купца Селивёрстова.

Обнаружились лишь не очень большие утраты. В ходе боев за Советскую власть были разрушены два верхних яруса центральной надстройки. Да ещё снесены четыре скромные башенки, стоявшие рядом.

Так уж случилось, что власть в Подгорске того бурного времени, менялась достаточно часто. А артиллеристы всех враждующих армий, проверяли меткость орудийной стрельбы только на башне и маленьких башенках. Почему они это делали, теперь уже сложно понять. Скорее всего, они просто бахвалились своим военным умением.

В послевоенный период, тоже обошлось без особых потерь. В разные годы, в особняке обреталось большое количество различных контор. К счастью, новые хозяева здания ничего не сносили. Лишь к дворовому фасаду приделали множество мелких сарайчиков. Вот, пожалуй, и всё.

Зато внутри великолепной постройки они «трудились» с невероятным размахом. Особняк много раз подвергался ремонту. Причём, капитальному, и с большой реконструкцией.

Так что, к нашему, двадцать первому веку, от роскошного убранства многочисленных залов совсем ничего не осталось. Да и планировка всех внутренних комнат изменилась не в лучшую сторону.

Появилось огромное количество тесных и тёмных клетушек с невероятно высоким лепным потолком. Бесследно исчез благородный паркет, а вместо него, появился дешёвый линолеум невероятно ядовитых расцветок.

Пока люди Николай Александрыча рылись в пыльных архивах, архитектор не оставался без дела. Он побродил по шумной Москве. Прочёл пару занимательных книг и узнал много чего интересного. Затем, он, никуда не спеша, вернулся домой. Взял чертежи, найденные в столице страны. Внимательно их изучил и подготовил свои предложения.

После чего, позвонил Корчмарю. Договорился с ним о немедленной встрече. Пришёл в большой кабинет олигарха и доложил о своих изысканиях: — Сто лет назад особняк походил на знаменитую Сухарёвскую башню, что раньше стояла в Москве.

Можно сказать, что он был чуть уменьшенной копией того чрезвычайно необычного здания. Получается, что до Октябрьской революции в Российской империи было две почти идентичных постройки.

В связи с глобальной реконструкцией города, затеянной Сталиным в 1934 году, многие сооружений пришлось уничтожить. Вместе с ними погиб оригинал, находившийся на Садовом кольце. Причём, окончательное решение по данному непростому вопросу принимал лично генсек. Так что, теперь во всей нашей стране осталось только одно здание подобного типа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Яков Брюс – московский колдун предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я