Ю

  • Ю, ю (название — ю) — буква большинства славянских кириллических алфавитов (29-я в болгарском, 31-я в белорусском, 32-я в русском и украинском; из сербского исключена в середине XIX века, в македонский, построенный по образцу нового сербского, не вводилась). Используется также в письменностях некоторых неславянских языков. В кириллице обычно считается 33-й по порядку (), в глаголице по счету 34-я (). Числового значения не имеет. Название в славянской азбуке совпадает с современным — «ю»; в старо- и церковнославянском языках так звучит винительный падеж от краткой формы местоимения ст.‑слав. она (рус. её), но совпадение этого слова с названием буквы может быть и случайным. Происхождение кириллической буквы — греческая лигатура IǑ, ιǒ (ΙΟΥ, ιου); для глаголической формы общепринятой теории нет, но чаще всего её соотносят с латинским диграфом IU (iu).

    Начертание в кириллице имело немного вариантов, в основном различавшихся положением соединительной черточки (она могла быть посредине, как в нынешних шрифтах, либо сверху, а также наклонной). Использовались варианты и с разной величиной элементов буквы: нечто вроде ГО с соединением по верхнему краю o, обычно такая форма говорит о северном происхождении рукописи. Эта форма иногда проникала и в печатные шрифты, например в издания Франциска Скорины.

    В старорусской скорописи йотирующий штрих порой вырождался во что-то вроде с-образного штриха над буквой о, таким образом буква приобретала вид греческой дельты δ. В старославянских памятниках XII—XV веков встречается ещё один вариант буквы — «оборотное Ю» с тем же значением.

    В начале слов, после гласных и разделительных знаков соответствует паре звуков /ју/, после согласных — их смягчение (если это возможно) и звук /у/. После согласных, впрочем, в русском письме ставится не вполне свободно, если не считать заимствований. После б, п, в, ф, м почти всегда требуется отделение мягким знаком (бью, пью, вью) или буквой л (люблю, коплю, ловлю, графлю, кормлю), хотя возможны и редкие исключения (к голубю). После шипящих ж, ш, ч, щ, гортанных г, к, х, а также после ц не используется. После з, с, д, т также имеются некие исторически обусловленные ограничения, позволяющие ставить ю после этих согласных в окончаниях существительных (князю, карасю, гвоздю, гостю), но не в глаголах (формы слямзю, сляпсю, бдю, постю являются просторечными, а в литературном языке должно быть изменение согласных, как в скольжу, вакшу, снабжу, пощусь). Исключения из описанных выше правил относятся к заимствованиям (бюст, бюгель, пюпитр, дежавю, курфюрст, мюрид; жюри, брошюра, парашют, Чюрлёнис; гюрза, кювет, Хюэ; Цюрих и т. п.), большинство из которых — иноязычные имена и названия.

    В украинском языке, в отличие от русского, вполне обычно мягкое сочетание цю: Цюрупа, пацюк, цюкати, цюрком, по пальцю и др.

    В орфографии синодального извода церковнославянского языка буква ю после согласных встречается только после л, н, р и (редко) после д, т, з, с, хотя в старом московском (а ныне старообрядческом) изводе церковнославянского языка активно использовалась после мягких шипящих: чюдо, чюти (чуять), ѿвращю и т. п.

Источник: Википедия

Связанные понятия

Я, я (название: я) — буква большинства славянских кириллических алфавитов; 30-я в болгарском, 32-я в белорусском, 33-я в русском и украинском, во всех четырёх последняя (в украинском с 1990 года, до этого в конце стоял мягкий знак); из сербского исключена в середине XIX века, в македонский, построенный по образцу нового сербского, не вводилась. Используется также в большинстве кириллических письменностей неславянских языков. В церковнославянской азбуке также называется «я», но выглядит двояко: и...
Ь, ь (современное название: мя́гкий знак) — буква большинства славянских кириллических алфавитов (28-я в болгарском, 29-я в белорусском, 30-я в русском и 31-я в украинском (перемещена на нынешнее место в 1990 г., а была последней); из сербского исключена в середине XIX века, в македонский, построенный по образцу нового сербского, не вводилась). Самостоятельного звука не обозначает, может рассматриваться как диакритический знак, модифицирующий значение предыдущей буквы. В украинском также используется...
З, з (название: зэ) — буква всех славянских кириллических алфавитов (девятая в русском, белорусском, сербском и македонском, восьмая в болгарском и 10-я в украинском); используется также в письменностях некоторых неславянских народов, где на её основе были даже построены новые буквы, наподобие Ҙ. В старо- и церковнославянской азбуках называется «земля́» и является восьмой по счёту; в кириллице выглядит как (Z-образная форма более древняя) и имеет числовое значение 7, в глаголице выглядит как и имеет...
Ъ, ъ — 28-я буква русского алфавита, где называется «твёрдый знак» (до реформы 1917—1918 годов — 27-я по счёту, называлась «еръ»), и 27-я буква болгарского алфавита, где называется «ер голям» («большой ер»); в других славянских кириллических алфавитах отсутствует: её функции при необходимости выполняет апостроф (рус. съезд — укр. з’їзд — белор. з’езд). В старо- и церковнославянской азбуках носит название «ѥръ» и «еръ», соответственно, смысл которого (впрочем, как и смысл названий некоторых других...
Ѣ, ѣ (название: ять, слово мужского рода) — буква исторической кириллицы и глаголицы, ныне употребляемая только в церковнославянском языке.

Упоминания в литературе

4.8.4. В России научились читать этрусское письмо еще в XIX веке, благодаря Фаддею Воланскому (Тадеуш Воланский (1785–1865) – поляк, участвовал на стороне Наполеона в войне 1812 года, кавалер ордена почетного легиона, археолог, русофил, филолог-любитель), который обнаружил, что этрусские буквы на треть совпадают с кириллицей, а язык близок к древне-славянскому языку. Оба имеют одинаковое число падежей, схожие системы глагольных форм, отсутствие артиклей и близкий синтаксис. Этрусские имена похожи на русские: Алексатр, Валерий, Вера, Евгееней, Олей, Руссус, Юлия, Анина, Анне, Лариса, Зина, Лена, Тана. Кстати, Ю. Венелин, кроме славянских свободно владевший девятью языками (в том числе латинским, итальянским и греческим), подметил характерную особенность этрусков и римлян, присущую только русским в использовании при общении кроме имени так же и отчества (в родительном падеже с окончанием на – ius, что соответствует в русском окончанию – ович, евич). («Истоки Руси и славянства») [62]
Графика. Текст, изображенный на фотографии, написан алфавитом, близким к кириллице: помимо букв кириллицы, совпадающих с буквами греческого устава IX в., в графике «дощечки» имеются свойственные кириллице буквы б, ж, з, ш, щ, ѣ, я. В отличие от кириллицы в графике «дощечки» отсутствуют буквы, обозначавшие носовые гласные, – ф, η ?, λ, буквы йе, ф, θ, s, α, ?, ?, ?, а также имеются следующие особенности: буква ч отсутствует, ее заменяет буква щ, вследствие этого буква щ в «дощечке» соответствует двум кириллическим буквам – щ и ч; отсутствует буква ю, ее, видимо, заменяет сочетание j десятеричного с буквой у; отсутствует кириллическое н, звук н передается буквой и, т. е. начертанием не с горизонтальной, а с косой перекладиной; при этом звук и передается буквой j; отсутствуют буквы ъ, ь, ъj; из них букве ъ, являющейся составной частью кириллической буквы ъ], в рассматриваемом тексте соответствует буква о с небольшой развилкой вверху, вследствие чего она несколько напоминает кириллическую лигатуру у; звук у при этом передается чаще буквой у, реже – двубуквенным написанием оу; возможно, что некоторые буквы в виде у (т. е. о с развилкой) обозначают также у; в тексте представлено два графических варианта для передачи звука с и два – для звука е (оба последние после согласных, а не j).
2) По отношению к отдельным гласным наблюдаем тенденцию к обозначению ударяемого о посредством начертания у (2 е, 5 г, 6 ж, 7 г), а после мягких согласных – через ю (14 е), и – наоборот – нередкое обозначение у через о (5 б, в, е, ж, 10 г, ж, 12 д), встречающееся в слогах ударяемом, первом перед ударением и на конце слова, т. е. в тех положениях в слове, которым свойственно сильное или же довольно сильное произношение. Эта особенность письма отражает в значительной мере замену в татарском простонародном произношении гласных о и у русских слов. Аналогичную субституцию встречаем и по отношению к гласным е и и, причем е часто передается посредством и (3 б, г, д, е, ж, 9 б, е, 16 е), а гласный и через е (2 б, г, е, ж, 13 б, г, д, е, ж). Интересно отметить написание «рстврий» (16 е), где гласный а, окруженный мягкими звуками, передан через и, т. е. подобно передаче гласного е, а это свидетельствует, что звук такого а склоняется к е (ближе к произношению данный гласный передан в написании «ростворей» 16 в). Здесь мы имеем пример того, как ошибочные написания могут давать указания на нюансы воспринимаемых звуков чужого языка.
Ю. Н. Рерих оставил в тексте все имена в транслитерированном латиницей виде. Русская транслитерация еще не является общепринятой и выглядела бы нечитаемой и громоздкой. В тексте имена даны в русской транскрипции. Ю. Н. Рерих работал над «Синей Летописью» в Тибете и в Индии, тибетский язык знал в нескольких диалектах, но прежде всего в лхасском. Редакция ориентировалась на центральнотибетское произношение как на литературную норму тибетского языка, которая сейчас наиболее распространена в мире.
Так же, как у В. В. Виноградова, раскрывается признак конструктивной обусловленности и в статье Ю. П. Солодуба «Типология значений языковых единиц докоммуникативного уровня (функциональный аспект анализа)». Но конструктивная обусловленность рассматривается автором не как особый тип значения, а как признак, общий для разнотипных значений (прямых номинативных, прямых номинативно-коннотативных и коннотативно-номинативных и переносных с различными типологическими разновидностями): «Слово способно реализовать то или иное значение только в составе определённой и, конечно, специфической именно для данного языка (для нескольких близкородственных языков) синтаксической конструкции (сравнить: способы реализации переносных значений слов море и morze в словосочетаниях с зависимым компонентом в родительном падеже (море крови, слез, огней, цветов, людей, счастья, радостей, впечатлений, гипотез, слов; morze krwi, wina, kawy, dfow, pfomieni, mifosci) и способ реализации переносного значения английского a sea в составе словосочетания с зависимым компонентом, присоединяемым к стержневому с помощью предлога of, франц. la mer в конструкции с предлогом de: a sea of blood, of flame, of troubles, of heads; la mer de sang, de ble, de sable, de mots)».16 Автор полностью соглашается со взглядом В. В. Виноградова на явление конструктивной обусловленности, отмечавшим, в частности, что фразеологически связанное значение глагола впасть и прямое номинативное значение глагола пла-каться являются конструктивно обусловленными, замечая только, что в соответствии с изложенной в названной статье типологией лексических значений слова плакаться и впасть имеют прямое номинативно-коннотативное и переносное лексически связанное значение соответственно.

Связанные понятия (продолжение)

Щ, щ (название: ща) — буква ряда славянских кириллических алфавитов: 27-я в русском (литературным произношением считается долгое мягкое , но встречаются также краткое мягкое , диалектное и устаревшее ), 26-я в болгарском (произносится как ) и 30-я в украинском (произносится как твёрдое ); используется также в письменностях некоторых неславянских народов. В белорусском алфавите отсутствует, вместо Щ используется сочетание «шч»; из сербского алфавита упразднена реформой Вука Караджича (заменена обычно...
Х, х (русское название: ха; в аббревиатурах иногда хэ: хэбэ) — буква всех славянских кириллических алфавитов (22-я в болгарском, 23-я в русском, 24-я в белорусском, 26-я в сербском и украинском, 27-я в македонском); используется также в письменностях некоторых неславянских народов. В старо- и церковнославянской азбуках носит название «хѣръ», смысл которого не ясен: считать его, как это часто делается, связанным со словом «херувим» затруднительно (последнее не содержало ятя, хотя в качестве фонетической...
Н, н (название: эн) — буква всех славянских кириллических алфавитов (14-я в болгарском, 15-я в русском и белорусском, 16-я в сербском, 17-я в македонском и 18-я в украинском); используется также в письменностях некоторых неславянских народов. В старо- и церковнославянской азбуках называется «нашь» (ст.-сл.) или «на́шъ» (ц.-сл.). В кириллице является 15-й по счёту, выглядит как и имеет числовое значение 50; в глаголице по счёту 16-я, выглядит как и имеет числовое значение 70. Происхождение кириллической...
Ч, ч (название: че) — буква всех славянских кириллических алфавитов (24-я в болгарском, 25-я в русском, 26-я в белорусском, 28-я в сербском и украинском, 29-я в македонском); используется также в письменностях некоторых неславянских народов. В старо- и церковнославянской азбуках носит название «чрьвь» (ст.-сл.) или «червь» (ц.-сл.) — это слово обозначало не только собственно червей, но и моль. В кириллице обычно считается 27-й по порядку (если речь идёт о ст.-сл. азбуке) или 26-й (в ц.-сл. азбуке...
Ф, ф (название: современное эф), иногда в аббревиатурах — фэ) — буква всех славянских кириллических алфавитов (21-я в болгарском, 22-я в русском, 23-я в белорусском, 25-я в сербском и украинском, 26-я в македонском); используется также в письменностях некоторых неславянских народов. В старо- и церковнославянской азбуках носит название «фрътъ» (ст.-сл.) или «фе́ртъ» (ц.-сл.).
С, с (название: эс, в аббревиатурах иногда сэ) — буква всех славянских кириллических алфавитов (18-я в болгарском, 19-я в русском и белорусском, 21-я в сербском, 22-я в македонском и украинском); используется также в письменностях некоторых неславянских народов. В старо- и церковнославянской азбуках носит название «сло́во», что могло означать разное: «слово, речь, дар речи, молва, весть, известие, проповедь, изречение, Писание, заповедь». В кириллице обычно считается 19-й по порядку и выглядит как...
Ц, ц (название: цэ) — буква всех славянских кириллических алфавитов (23-я в болгарском, 24-я в русском, 25-я в белорусском, 27-я в сербском и украинском, 28-я в македонском); используется также в письменностях некоторых неславянских народов. В старо- и церковнославянской азбуках носит название «ци» (ст.-сл.) или «цы» (ц.-сл.), смысл которого не вполне ясен: его связывают с формой им. пад. множ. ч. муж. рода «ции» от вопросительного и относительного местоимения «кыи» (какой, который); с древнерусским...
К, к (название: ка) — буква всех славянских кириллических алфавитов (11-я в болгарском, 12-я в русском, белорусском и сербском, 13-я в македонском и 15-я в украинском); используется также в письменностях некоторых неславянских народов, где на её основе были даже построены многочисленные новые буквы, наподобие Ҡ, Қ, Ӄ, Ҟ или Ҝ. В старо- и церковнославянской азбуках называется «ка́ко» (ст.-сл.) или «ка́кѡ» (ц.-сл.), что означает «как». В кириллице является 12-й по счёту, выглядит как и имеет числовое...
Ш, ш (название: ша) — буква всех славянских кириллических алфавитов (25-я в болгарском, 26-я в русском, 27-я в белорусском, 29-я в украинском, 30-я в сербском и последняя в македонском); используется также в письменностях некоторых неславянских народов. В старо- и церковнославянской азбуках также носит название «ша», смысл которого неизвестен. В кириллице обычно считается 28-й по порядку (если речь идёт о ст.-сл. азбуке) или 27-й (в ц.-сл. азбуке), в глаголице по счёту 29-я, числовое значение соответствует...
Ѧ, ѧ (малый юс) — буква исторической кириллицы и глаголицы, ныне употребляемая только в церковнославянском языке. В старославянском глаголическом алфавите имеет вид и считается 35-й по порядку, в кириллице выглядит как и занимает 36-ю позицию. Числового значения в глаголице и ранней кириллице не имеет, однако в поздней кириллице использовалась как знак числа 900 (так как по форме напоминает греческую букву сампи с тем же числовым значением).
Т, т (название: тэ) — буква всех славянских кириллических алфавитов (19-я в болгарском, 20-я в русском и белорусском, 22-я в сербском, 23-я в македонском и украинском); используется также в письменностях некоторых неславянских народов. В старо- и церковнославянской азбуках носит название «тврьдо» (ст.-сл.) или «тве́рдо» (ц.-сл.), что означает «твёрдое, крепкое, неприступное, укреплённое, надёжное, мужественное, непоколебимое, неотступное». В кириллице обычно считается 20-й по порядку и выглядит как...
Ꙗ, ꙗ (условное название: я, а йотированное или аз йотированный) — 34-я буква старославянской кириллицы. Построена как лигатура букв І и А. В глаголице отсутствует — соответствующие звуки там обозначаются буквой ять (Ⱑ). Числового значения не имеет. В начале слов и после гласных обозначает звуки , после согласных — их смягчение и звук . В церковнославянской письменности обычно объединяется с малым юсом (Ѧ) и помещается на 34-е место в азбуке (подробнее о взаимоотношении этих двух форм см. в статье...

Подробнее: А йотированное
Ру́сский алфави́т (ру́сская а́збука) — алфавит русского языка, в нынешнем виде — с 33 буквами — существующий с 1918 года (буква Ё официально утверждена лишь с 1942 года: ранее считалось, что в русском алфавите 32 буквы, поскольку Е и Ё рассматривались как варианты одной и той же буквы).
Ж, ж (название: жэ) — буква всех славянских кириллических алфавитов (восьмая в русском, белорусском, сербском и македонском, седьмая в болгарском и девятая в украинском); используется также в письменностях некоторых неславянских народов, где на её основе были даже построены новые буквы, наподобие Ӂ или Җ. В старо- и церковнославянской азбуках называется «живѣ́те» (то есть «живите», повелительное наклонение от «жити») и является седьмой по счёту; в кириллице выглядит как и числового значения не имеет...
Еро́к (другие распространенные названия: е́рик и па́ерок или пае́рок; реже встречаются воо́с, ерец, ерик верхний, ерица, ерти́ца, е́рчик, ово́с, пае́рк, поо́ксь, ре́чник; иногда также кенде́ма) — надстрочный знак церковнославянской и вообще старинной кириллической письменности, ставящийся над согласной буквой или после неё взамен опускаемого ера (Ъ) или (реже) еря (Ь).
Ѵ, ѵ (и́жица) — буква старославянской азбуки, а также дореформенного русского алфавита. Происходит от греческой буквы ипсилон (υ). В русском языке использовалась для обозначения гласного звука в немногих словах греческого происхождения (мѵро, сѵнодъ).
Е, е (название: е; в украинском и некоторых других алфавитах э) — буква всех современных кириллических алфавитов. В русском, белорусском, болгарском алфавитах — шестая по счёту, в украинском, сербском и македонском — седьмая; используется также в письменностях неславянских народов. В старо- и церковнославянской азбуках является шестой по порядку и называется «ѥстъ» и «есть» соответственно; в кириллице выглядит как и имеет числовое значение 5, в глаголице — как и имеет числовое значение 6. Буква развилась...
И, и (название: и, иже) — буква почти всех славянских кириллических алфавитов (девятая в болгарском, 10-я в русском и сербском, 11-я в украинском и македонском; в белорусском отсутствует, вместо неё используется буква І); используется также в письменностях некоторых неславянских народов. В старо- и церковнославянской азбуках называется «и́же» (переводится как «который» или «которые») и является 10-й по счёту; в кириллице выглядит как и имеет числовое значение 8, потому также называется «и́же осьмери́чное...
Псили́ (᾿ или ◌҆) (греч. ψιλή, то́нкое придыха́ние, зва́тельце, в старой орфографии звательцо; лат. spiritus lenis) — надстрочный диакритический знак греческой письменности (в политонической орфографии, использовавшейся с древнегреческих времен до реформ конца XX века) и кириллической церковнославянской письменности. Был введен александрийскими филологами, первоначально выглядел как правая половина буквы H (˧), позже превратился в J-образный крючок, ещё позже (в греческом курсиве) — в нечто похожее...
Ѥ, ѥ (Е йотированное) — буква кириллических алфавитов некоторых старых письменных славянских языков, в частности старославянского, древнерусского и сербского извода церковнославянского. В старославянской кириллице 35-я по счету, построена как лигатура букв І и Є, выглядит как . В глаголице отсутствует (заменяется буквой для обычной Е), числового значения не имеет. В начале слов и после гласных означает сочетание звуков , после согласных (чаще всего л, н или р) — их смягчение плюс звук . Собственного...
Русская дореформенная орфография (часто дореволюционная орфография; реже традиционная орфография) — орфография русского языка, действовавшая до её реформы в 1918 году и сохранявшаяся позже на территориях белых правительств в России и в белоэмигрантских изданиях. Началом русской дореформенной орфографии можно считать введение гражданского шрифта при Петре I.
Р, р (название: эр) — буква всех славянских кириллических алфавитов (17-я в болгарском, 18-я в русском и белорусском, 20-я в сербском, 21-я в македонском и украинском); используется также в письменностях некоторых неславянских народов. В старо- и церковнославянской азбуках носит название «рьци» (ст.-сл.) или «рцы» (ц.-сл.), что означает «говори, скажи» (повелительное наклонение от глагола «рещи»).
Ѕ, ѕ (македонское название — дзе, старинное название — зело́) — буква расширенной кириллицы, 10-я буква македонского алфавита, 8-я буква старо- и церковнославянских азбук; использовалась и в других языках.

Подробнее: Зело
Г, г (название: гэ) — четвёртая буква всех славянских и большинства прочих кириллических алфавитов. В старославянской азбуке носит название «глаголь», в церковнославянской — «глаголь», то есть «говори». В кириллице выглядит как и имеет числовое значение 3, в глаголице — как и имеет числовое значение 4. Кириллическая форма происходит от заглавной греческой буквы гамма (Γ), глаголическую же возводят либо к греческому скорописному начертанию строчной гаммы, либо к соответствующей букве семитского письма...
М, м (название: эм) — буква всех славянских кириллических алфавитов (13-я в болгарском, 14-я в русском и белорусском, 15-я в сербском, 16-я в македонском и 17-я в украинском); используется также в письменностях некоторых неславянских народов. В старо- и церковнославянской азбуках называется «мысле́те», что первоначально означало «думайте» (в современном церковнославянском языке название буквы уже не совпадает с формой глагола мы́слити). В кириллице является 14-й по счёту, выглядит как и имеет числовое...
Й, й (и кра́ткое, и неслоговое, ий, йи) — буква большинства славянских кириллических алфавитов (10-я в болгарском, 11-я в русском и белорусском, 14-я в украинском. В сербском и македонском отсутствует, вместо неё используется буква Ј). Буква Й входит также в письменности на кириллической основе для многих неславянских языков.
Даси́я (греч. δασεῖα, «густое », от др.-греч. δασύ πνεῦμα; лат. spiritus asper) — надстрочный диакритический знак, использовавшийся в Греции с поздней античности (введён учёными александрийской школы), а также одно время и в кириллической церковнославянской письменности. С конца XX века был упразднён, когда греческая орфография была реформирована в монотоническую.
О, о (название: ) — буква всех славянских кириллических алфавитов (15-я в болгарском, 16-я в русском и белорусском, 18-я в сербском, 19-я в македонском и украинском); используется также в письменностях некоторых неславянских народов. В старо- и церковнославянской азбуках носит название «онъ» (что обозначает не только «он», но и «тот»). В кириллице является 16-й по счёту, выглядит как и имеет числовое значение 70. В глаголице по счёту 17-я, имеет вид и числовое значение 80. Происходит от греческой...
Старославянская азбука — первая кириллическая азбука из 45 букв, созданная предположительно в IX веке для записи старославянского и впоследствии церковнославянского языков. Также букварь этой азбуки.
А, а — первая буква всех алфавитов на кириллической основе. В старославянской азбуке носит название «аз», означающее русское местоимение «я». Восходит к др.-греч. α (альфа), а эта последняя — к финикийскому «Алеф». Приставка «а» (перед гласными. — «ан») в заимствованных словах обозначает отсутствие признака, выраженного основной частью слова. Соответствует русскому «без» и «не». Напр.: «а-морфный» — бесформенный, «а-симметричный» — несимметричный.
Ѡ, ѡ (оме́га) — буква старо- и церковнославянской кириллицы, другие названия: от, о. Соответствует греческой букве омега (Ω, ω), хотя воспроизводит только строчное её начертание (заглавное встречается крайне редко, только в заголовках в декоративных целях). В кириллице имеет вид или , в древней (круглой) глаголице — . Числовое значение в кириллице — 800, в глаголице — 700.
Л, л (русское название: эль, в аббревиатурах эл) — буква всех славянских кириллических алфавитов (12-я в болгарском, 13-я в русском, белорусском и сербском, 14-я в македонском и 16-я в украинском); используется также в письменностях неславянских народов. В старо- и церковнославянской азбуках называется «людиѥ» (ст.-сл.) или «лю́ди» (ц.-сл.). В кириллице является 13-й по счёту, выглядит как и имеет числовое значение 30; в глаголице по счёту 14-я, выглядит как и имеет числовое значение 50. Происхождение...
Ё, ё — 7-я буква русского и белорусского алфавитов и 9-я буква русинского алфавита. Используется также в некоторых неславянских алфавитах на основе гражданской кириллицы (например, казахском, киргизском, монгольском, таджикском, чувашском и удмуртском). После согласных означает их мягкость (если это возможно) и звук ; в прочих случаях — сочетание . В словах исконно русского происхождения (кроме слов с приставками трёх- и четырёх-) всегда несёт ударение. В редких случаях безударного использования...
Орфография русского языка — правописание, система правил, определяющих единообразие способов передачи речи (слов и грамматических форм) на письме.
Б, б (название: бэ) — вторая буква всех славянских и большинства прочих кириллических алфавитов, третья — в греческом варианте арнаутского диалекта албанского языка (Б b). В старо- и церковнославянской азбуке носит название «букы» (ст.-сл.) или «буки» (ц.-сл.), то есть по-нынешнему просто «буква». В кириллице выглядит как и числового значения не имеет, в глаголице — как и имеет числовое значение 2. Кириллическая форма происходит от одного из начертаний греческой беты (β), происхождение же глаголической...
Ру́сская лати́ница — латинский алфавит, приспособленный для передачи русской речи.
Церковнославя́нский язы́к — традиционный славянский язык богослужения, употребляемый Православной церковью в Болгарии, Сербии, Черногории, Польше, России, Белоруссии и на Украине. В большинстве Церквей используется наряду с национальными языками.
Э, э (русские названия: э или э оборо́тное) — 31-я буква русского и 30-я буква белорусского кириллических алфавитов; в других современных славянских кириллических алфавитах не используется (в украинском роль пары Э/Е играет Е/Є). Используется также в некоторых алфавитах неславянских языков (в узбекском, таджикском, киргизском, монгольском, коми и др.). Считается заимствованной глаголической формой буквы «есть» (Е), которая выглядит как и обозначает нейотированный звук.
В данной статье рассматривается классическое латинское произношение образованных людей Рима времён поздней республики (147—30/27 гг. до н. э.), а также современные варианты латинского произношения, которые различаются в разных традициях изучения языков.

Подробнее: Латинское произношение и орфография
Научная транслитерация кириллицы — система передачи букв кириллицы с помощью латинских букв (например, стандарт ISO), применяемая, в основном, в научных изданиях.
П, п (звучание названия: пэ) — буква всех славянских кириллических алфавитов (16-я в болгарском, 17-я в русском и белорусском, 19-я в сербском, 20-я в македонском и украинском). Используется также в письменностях некоторых неславянских народов: монголов, казахов, таджиков, абхазов и всех народностей России. В старо- и церковнославянской азбуках носит название «покои» (ст.-сл.) или «поко́й» (ц.-сл.), что означает «мир, покой, спокойствие, отдых», а также «кончина». В кириллице обычно считается 17-й...
Ѫ, ѫ (большой юс, болг. Голям юс, Голяма носовка) — буква исторической кириллицы. Обозначала звук . Используется в церковнославянских календарных таблицах (в так называемом ключе границ Пасхалии): там разные годы отмечены разными буквами, в зависимости от того, на какой день приходится праздник Пасхи; большой юс отмечает те редкие годы, в которые Пасха приходится на 24 апреля (ст. ст.): последний раз это было в 1888 году и снова будет только в 2051 году.
Ѳ, ѳ (фита́) — предпоследняя буква старо- и церковнославянской кириллицы, последняя (после выхода из употребления в конце XIX века ижицы) буква дореволюционного русского алфавита.
Ю́сы — буквы старославянских азбук, кириллицы и глаголицы, обозначавшие древнеславянские носовые гласные, впоследствии (в X веке) утратившие назализацию в большинстве славянских языков. Предположительно оба кириллических юса происходят либо из особого начертания греческой буквы альфы Ѧ, характерного для христианских надписей IX—XI веков, либо, по другой версии, из глаголического малого юса, повёрнутого на 90° по часовой стрелке.
Украи́нский алфави́т (укр. українська абетка) — в нынешнем составе существует с конца XIX века; включает 33 буквы: по сравнению с русским — не используются Ёё, ъ, ы, Ээ, но присутствуют Ґґ, Єє, Іі и Її. (В 1932—1990 годах буква Ґ отсутствовала, а мягкий знак стоял последней буквой). Также есть много слов с использованием апострофа (обозначается ’), применяется украинский апостроф аналогично русскому разделительному Ъ (сравните: рус. предъявлять / укр. пред’являти) или разделительному Ь без смягчения...

Упоминания в литературе (продолжение)

Таким образом, на протяжении длительного времени исследования в области омонимии сосредотачивались, в основном, на лексической омонимии, которая в силу этого получила наиболее полную семасиологическую и лексикографическую интерпретацию. Применительно к лексической омонимии сложились 3 точки зрения. Согласно первой, наиболее ранней, признаются только этимологические, гетерогенные омонимы, возникшие в результате случайного совпадения звуковых комплексов. Согласно другой – у лексической омонимии два исходных источника: фонетическая конвергентная эволюция разных слов или форм (включая заимствования); семантическая дивергентная эволюция одного слова (Булаховский Л.А., Будагов Р.А.,). А согласно третьей – возможно образование омонимов в результате словообразовательных процессов (Виноградов В.В., Смирницкий А.И., Степанов Ю.С., Балли Ш.). В зарубежных исследованиях также не существует единой точки зрения на классификацию видов омонимии. Гржега И. считает, что омонимы возникли из первоначально различных морфем, которые в процессе времени стали звучать одинаково.
Богатство речи – разнообразие используемых в ней языковых средств. Лексическое богатство русского языка отражено в различных лингвистических словарях (например, «Словарь современного русского литературного языка» в 17 томах состоит из более 120.000 слов, в однотомном «Словаре русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой насчитывается более 80.000 слов, в «Словаре живого великорусского языка» В.И. Даля – более 200.000 слов). Кроме того, в языке огромное количество диалектных, жаргонных, просторечных, специальных (терминов и профессионализмов) слов, закреплённых в специальных лингвистических словарях (например, в «Словаре редких и забытых слов» В.П. Сомова, «Словаре русских народных говоров»). За богатством словаря стоит богатство явлений. Чем больше знаний о мире у человека, тем богаче его лексикон.
Сначала детей знакомят со всеми гласными буквами попарно: А – Я, О – Ё, У – Ю, Э – Е, Ы – И и их употреблением после твердых и мягких согласных звуков. Дошкольникам объясняют, что есть заглавные и строчные буквы (большие и маленькие).
На минимуме отобранных слов и традиционном приеме развернутого сравнения Батюшков создал свою вариацию вечной темы. Как и Ариосто, он развертывает второй член, сквозь который просвечивает первый. Когда в октаве наступает переключение в иной регистр, Батюшков ставит точку после шестого стиха, и текст оформляется как лирическая миниатюра с началом и концом. Далее наблюдается существенное переконструирование. Композиция Ариосто похожа на живописную картину, так как в ней все обозревается одновременно и сразу во всех частях. Не случайно у Ариосто расположение компонентов: 4 стиха на сад, вместе с пастухом и стадом, и 2 – на все остальное. Батюшков производит другую разметку. У него текст делится александрийскими двустишиями натрое, и в него вносится внутреннее движение при сохранении той же всеохватности. Не семантическое, не логическое, а чистое движение, которое, по Ю. Н. Тынянову, может быть взято «само по себе, вне времени»[13]. Если в неподвижной картине Ариосто все же есть временной оттенок («роса рассвета»), то в тексте Батюшкова присутствует вектор, благодаря которому роза, оставаясь в теперь-точке, как бы перемещается через три пространственные области: луга, рощи, небеса. Достигается это, кроме размежевания на двустишия, сильным действием отрицательных и противительных частиц «ни» и «но»: возможно, примешивается модальность испуга при необходимости миновать угрожающее окружение. Можно думать также, что Батюшков закодировал в тексте невидимо растекающийся круг (по типу известного хокку: «Старый пруд. Прыгнула в воду лягушка. Всплеск в тишине»), – и это моделирует качества Сущего или уединенного романтического сознания. Это радиальное разбегание вполне может обозначать одно из направлений лирического сюжета.
При передаче на русском языке смыслов Корана использован в основном труд академика И.Ю. Крачковского (12-е изд.)[2]. В отдельных случаях цитируются ГС. Саблуков и М.-Н. О. Османов[3].
Модальность И.Р. Гальперин и другие лингвисты понимают как отношение говорящего (пишущего) к действительности. Английские лингвисты Джон Лайонз и Рандольф Кверк подтверждают наличие модальности, а отечественный лингвист В.В. Виноградов считает модальность важным конструктивным признаком предложения: «Так как предложение, отражая действительность в ее практическом общественном сознании, естественно выражает отнесенность (отношение) содержания речи к действительности, то с предложением, с разнообразием его типов тесно связана категория модальности» [Виноградов 1975:55]. Аналогичное положение выдвинуто в грамматике русского языка: «Общее грамматическое значение отнесенности основного содержания предложения к действительности выражается в синтаксических категориях модальности, а также времени и лица» [Грамматика современного русского языка. Ч.1 1954:80–81]. Как отмечает далее И.Р. Гальперин, модальность по-разному проявляется в разных типах текста: наиболее ярко – в поэтических, наименее – в научных. Кроме того, фразовая субъективно-оценочная модальность может перерастать в текстовую или ее текстовая модальность присуща целому [Гальперин 2005:122]. Эту мысль подтверждает Н.Ю. Шведова: «Модальное значение есть специфическое значение синтаксического построения; оно может быть присуще только конструкции в целом» [Шведова 1958:17].
К концу XIX в. среди значительной массы мариупольских греков сложилось двуязычие (русский и родной – урумский или румейский – языки). Постепенная замена урумского русским в качестве языка межгруппового общения должна рассматриваться в контексте изменения престижа идиомов. Ю. В. Иванова пишет, что в Крыму для греков «референтной группой» были татары. «Их культура – во многом заимствованная от турок или испытывавшая турецкое влияние – рассматривалась как престижная, становилась образцом для подражания» [Иванова, 2004, с. 392]. К концу XIX в. престижной культурой и образцом для подражания безусловно стала русская.
2) В связи с этим – второе замечание. Я придерживаюсь тезиса о структурированности лексического значения, т. е. о том, что значение слова в общем случае представляет собой структуру, в которой взаимодействуют разные слои смысла – собственно денотативный, «фоновый», оценочный ит.п. В соответствии с такой точкой зрения толкование слова (как аналог его значения) может содержать ассертивную часть и пресуппозицию, описание факта или ситуации действительности – и оценку этого факта (ситуации) говорящими (подробнее об этом см. в работах Ч. Филлмора и Ю. Д. Апресяна). Важно подчеркнуть, что такого рода оценка входит в значение: без ее учета толкование оказывается неправильным (неадекватным тому смыслу, в котором понимают и употребляют языковую единицу носители языка).
Итак, проанализировав различные типы этносов и их характерные признаки, можно признать, что практически все они в той или иной мере могут быть применимы и к древнейшим росам. Что касается понятия «народ», то, исходя из всего вышесказанного, думается, было бы наиболее правильным принять толкование, данное ему академиком Л.В. Черепниным, который писал, что это слово – «как этническая и историческая категория» имеет значение более широкое, чем «народность» и «нация», «оно применяется к различным стадиям [выделено мною. – Ю.А.] исторически складывающейся общности людей»[130]. Следовательно, будет вполне правильным употреблять его и по отношению к древнейшим росам, которые представляли собой этническую общность людей, находящуюся на стадии, исторически предшествующей народности. В равной степени это относится и к термину «этнос», поскольку, как отмечается в новейшей этнологической литературе, «значение, которое в итоге закрепилось за понятием «этнос»… в принципе вполне синонимично слову «народ»[131].
Такой подход к истории понятий оказывается несомненно шагом в сторону от «Begriffsgeschichte in strengem Sinn» в представлении П. Тиргена, однако он кажется более гибким, открывающим перспективы для большего разнообразия исследований и, надо надеяться, более плодотворным. Вместе с тем он, следует думать, более приспособлен к русистике, поскольку в русской дискурсивной истории – еще в большей степени, чем в дискурсивной истории многих европейских языков – социально-историческая сфера крайне нечетко отделена от сферы христианско-религиозной, с одной стороны, и народно-магической – с другой. При таком подходе (к его преимуществам мы еще вернемся ниже) русская история понятий оказывается наделенной достаточно богатой (пред)историей. Я имею в виду прежде всего работы В. В. Виноградова по истории слов. Стоит напомнить, что Виноградов отнюдь не был провинциальным советским языковедом. В 1920–1930-е годы он был в целом в курсе развития европейской гуманитарной мысли, в частности через работы упоминавшегося выше Г. Г. Шпета, и скорее отдавал себе отчет в значении истории слов для истории общества (хотя его больше интересовали собственно лингвистические и стилистические аспекты лексикологии), ср. его наблюдения над историей слов декадент, декадентство, интеллигенция, кисейная барышня, отщепенец и т. д. [Виноградов 1994: 135–137, 227–229, 243–245, 428–430] [1]. Эта линия исследований была продолжена до известной степени Ю. С. Сорокиным (см. [Сорокин 1965]) и в особенности в некоторых работах А. А. Алексеева, в полной мере заинтересованного проблемой соотношения лексических и социальных изменений (см. [Алексеев 1978]).
К другим распространенным классификациям относилось подразделение на фигуры слова (аллитерация, ассонанс) и фигуры предложения (парцелляция, эллипсис, многосоюзие, бессоюзие и др.) (Ведение в культурологию. Курс лекций / Под ред. Ю. Н. Солонина, Е. Г. Соколова. СПб., 2003. С. 149—160).
Чрезвычайно показательны взаимообвинения в «незнании русского языка», которыми обмениваются журналисты из «Курантов», «Московской правды» и «Московского комсомольца», т. е. тех изданий, которые сейчас свободно используют даже матерщину (см. хотя бы статью Я. Могутина – «Новый взгляд», 1993, 38). Правда, высказывается мнение и о том, что перед нами «разрушительный натиск образованщины» (Ю. Д. Апресян. Цит. по: Ю. Н. Караулов. О состоянии русского языка современности. М., 1991, с. 38). Анализ фактического материала убеждает в том, что перед нами, несомненно, сознательно формируемая тенденция, отражающая ход всего общественного развития.
Можно с уверенностью говорить, что в основе формирования индивидуальной языковой системы лежит взаимодействие индивидуального (ментального) лексикона и индивидуальной (ментальной) грамматики. Освоение языка и использование его в процессе речевой деятельности можно рассматривать прежде всего как своего рода диалог между указанными выше двумя важнейшими подсистемами, являющимися достоянием каждого индивида, компонентами его формирующейся языковой системы. По отношению к индивидуальной грамматике в качестве синонима часто используют предложенный в свое время Ю.Н. Карауловым термин «грамматикон». В настоящее время ведутся дискуссии о том, разграничены ли строго эти две области в сознании человека (см., например: Черниговская 2004; Овчинникова 2006), а также о том, как они функционируют в речевой деятельности и в процессе речевого онтогенеза.
Способ концептуализации действительности в каждом языке и универсален и специфичен. Д. Ю. Полиниченко считает, что оптимальный способ исследования национального своеобразия каждого народа – через сравнение при контактах с другими народами, а паремии в этом общении играют далеко не последнюю роль. Он предлагает следующее определение: паремии – группы особых концептов, которые раскрывают ценностные приоритеты соответствующей культуры. Бесспорно, в паремиях выражается культура, история, самосознание национальности в целом. Пословица как когнитивная микроструктура связана с большей когнитивной структурой (концептом), и является ступенькой в процессе вербализации концепта, представляет собой реализацию определенной его части, которая связана с определенным образом, создаваемым данными пословицами. Метафора является семантическим центром пословицы; присутствие этнокультурных метафор в пословицах делает пословицы образными, они являются отражением системы ценностей этого языкового сообщества. Проведенные лингвистами исследования метафоры и метонимии паремий показали, что они основаны на универсальных когнитивных и прагматических принципах которые действуют в различных языках.
И все же. Не следует забывать, что само понятие дейксиса – это понятие метатеоретически позднее. См. определение дейксиса в самом общем виде, данное Ю. Д. Апресяном [Апресян 1997: 285]: «… основное свойство всякого дейксиса. Этим свойством является либо совпадение (для Я-дейксиса), либо несовпадение пространственно-временных координат описываемого факта, как их мыслит говорящий, с теми пространственно-временными координатами, в которых говорящий мыслит себя».
Арктическим фактором, можно, кстати, объяснить и вышеприведенный мотив, общий как для «Авесты», так и «Ригведы», а отчасти и греческих преданий о Гиперборее – на упомянутых там далеких землях люди живут долго и счастливо, не зная болезней. Основные болезни древности носили инфекционный характер (вспомним Великую чуму, истребившую в Средние века четверть населения Европы и Восточной Азии). Однако на крайнем севере этот фактор отсутствовал, как отсутствует и сейчас. Низкие температуры препятствуют жизнедеятельности вредных бактерий, поэтому, как писал известный полярник О.Ю. Шмидт, «в Арктике нельзя простудиться. Здесь можно только замерзнуть».
И таких источников, где упоминается русское государство до 862 года, очень много, но все они игнорируются современной наукой. За основу берутся сведения «Повести временных лет», где говорится, что до прихода варягов на русских землях жили разрозненные славянские и финно-угорские племена, которые были объединены в одно государство Рюриком и его преемниками. В «Сказании о Словене и Русе» разделение древнего русского государства на племена объясняется разорением Руси белыми уграми (остатками гуннов). О существовании Словенорусии и последующем разделении её на племена говорили и некоторые русские историки XVII–XX веков, но их теории игнорировались официальной историографией. Такое же мнение приводится и в «Велесовой книге», написанной, предположительно, в начале XX века знатоком русской истории и фольклора Ю. П. Миролюбовым:
3.2.2.2. Придаточные предложения с союзом чтобы в составе сложноподчиненных предложений фразеологического типа, главная часть которых имеет значение избыточного основания. Этот тип предложений используется для выражения дискоординации меры признака и тех или иных действий. Ср.: «Зло слишком очевидно, чтобы самый недальновидный зритель не постигал его» (В. Ф. Раевский. О рабстве крестьян, 1821); «Да, да! Это она! Его девушка! Та самая! Она была слишком близко, чтобы не поверить глазам» (В. Красильщиков. Вечный огонь); «Раух был слишком опытным контрразведчиком, чтобы не понять, к кому шли выданные Терещенко люди» (Э. Хруцкий. Девушка из города Башмачников); «Оживление их было слишком искусственным, чтобы заполнить ресторан, и он так и остался пустым…» (И. Гуро. И мера в руке его); «Слишком серьезной писатель Ю. Крелин, чтобы облегчить себе задачу игрой в поддавки» (Г. Радов. От мира сего) и др. под.
Однако внимательно, не горячась, «с холодным вниманьем», как говорил великий русский мудрец М. Ю. Лермонтов, посмотрите, корни слов в русском языке.
5. Мальцев Ю. П. Русские памятники острова Осмуссаар. // «Балтика», № 3, 2008, с. 197–220. (Также: Мальцев Ю. П. Средневековые русские каменные кресты в Эстонии. // «Балтика», 2005, № 3, с. 228–235. Мальцев Ю.П. Радиостанция особого назначения Балтфлота в Эстонии в начале ХХ века.//BALTFORT. Балтийский военный журнал, 2007, № 1., с. 31–38).
Формулировка «сопряжение далековатых идей» появилась в статье Ю. Тынянова «Ода как ораторский жанр» (1927), разд. 2. ? Тынянов Ю. Н. Поэтика. История литературы. Кино. – М., 1977, с. 236.
Алексеева 2005 / Алексеева Н.Ю. Русская ода: Развитие одической формы в XVII–XVIII веках. СПб., 2005.
Весьма изощренным был «пук» в знаменитом Николаевском кавалерийском училище, где в свое время обучался М. Ю. Лермонтов. Младшие там именовались «зверями», старшие – «корнетами», а второгодники – «майорами». «Цук» был откровенным издевательством старших над младшими: от младших требовали не полагающегося юнкерам старших классов отдания чести; заставляли делать приседания, выть на луну; им давались оскорбительные прозвища; их многократно будили ночью и т. д.
Найссер У. Схема // Психология памяти / Под ред. Ю. Б. Гиппенрейтер, В. Я. Романова. М.: ЧеРо, 2000. С. 325–349.
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я