Он живо представил себе всю эту сцену, успокоил её, даже поиронизировал над её растерянностью перед московским хамьём и велел без него вообще не пускать никого на порог, пообещав назавтра обязательно приехать.
— Среди своих друзей, — продолжала она неторопливыми словами, — он поставил меня так, что один из них, нефтяник, богач, предложил мне ехать с ним в Париж. Я тогда еще дурой ходила и не сразу обиделась на него, но потом жалуюсь Игорю. Пожал плечами. «Ну, что ж, — говорит. — Хам. Они тут все хамье». И — утешил: «В Париж, говорит, ты со мной поедешь, когда я остаток земли продам». Я еще поплакала. А потом — глаза стало жалко. Нет, думаю, лучше уж пускай другие плачут!
Он живо представил себе всю эту сцену, успокоил её, даже поиронизировал над её растерянностью перед московским хамьём и велел без него вообще не пускать никого на порог, пообещав назавтра обязательно приехать.